Глава 8. Иголка в стоге сена

      С самого раннего утра, приняв душ и умывшись, Люцифер находился в собственной фотолаборатории, где снова горел лишь красный свет, а тишина не давила и не приносила тяжести — только приятное спокойствие, потому что все, что здесь стояло или лежало, — принадлежало ему и только ему, и это — отдушина, место, в которое Люцифер сбегал от натиска настоящего мира, от жены и… как бы ужасно не звучало, даже от сына. Однако и в нормальных семьях (да, в каком-то плане он считал, что их семья ненормальная) люди уставали друг от друга и порой хотели попрятаться по разным углам, чтобы не видеть и не слышать близких и любимых, потому, наверное, не стоило стыдиться подобных мыслей.       Наконец-то высохли снимки, которые отец с сыном, Люцифер с Джудом, несколько дней назад проявили и аккуратно повесили сушиться, закрепив на тонкой натянутой леске с помощью защипов, «не травмирующих» фотографии, и можно было «отстегивать» их и осторожно класть на соседний стол, откуда после Люцифер убирал в специальный альбом, в котором хранилось уже много-много снимков, и некоторые из них так и не находили выход из кабинета, переделанного в некое собственное убежище.       Убежище, где не было криков. Убежище, где можно было подумать только о своем. Убежище, где не было места ни для кого более, потому что, кроме сына, конечно (и то Люцифер с небольшой опаской подпускал его сюда), никто не удостаивался бывать здесь, что непременно обижало Вайолет. И… убежище, в котором, на сегодняшний момент, на сегодняшний час (кажется, как раз таки прошло столько времени), мысли в голове Люцифера крутились только об одном человеке — мисс Сомерс, а также о ее вчерашних сообщениях, но больше — о фотографии, которую она, не стесняясь, прислала женатому мужчине.       Да, в ней не находилось чего-то особенного, впрочем, как и в обычных сообщениях, однако тот, как только проснулся, гораздо раньше заведенного будильника, сразу потянулся к телефону и, проверив, что Вайолет крепко спала на левом боку, открыл в мессенджере переписку с мисс Сомерс, затем пролистал несколько раз туда-обратно, словно за эти секунды могли появиться новые сообщения, после чего открыл фотографию и более детально рассмотрел задний план: коридор явно очень узкий, стена, завешенная какими-то цветастыми кофтами, наверное, там висела дополнительная вешалка, помимо еще одной — рядом с ней, возле зеркала тоже висела одежда, но потеплее, пальто и куртка, потом он увидел, что коридор заканчивается, а что дальше — непонятно, вероятно, либо гостиная, совмещенная с кухней, либо уже спальня, если квартира мисс Сомерс настолько маленькая…       Пока Люцифер возился в фотолаборатории: перекладывал снимки, убирал лишнее, выливал ненужную жидкость и то, что забыл убрать в проявочный день, пришел к выводу, что, скорее всего, она интересует его только потому, что Вайолет давно не может привнести в их отношениях и брак что-то новое, да и тот сам того на самом деле не желал — больше не желал, только и делал, что томил и себя, и ее мечтами о былой любви и страсти, которая уже никогда не посетит их дом и семью…       — Пап? Ты тут? — внезапно послышался шепот Джуда, немного приоткрывшего дверь лаборатории, боясь, что папа отругает за лишний свет, который, как тот понял, способен испортить весь сложный процесс проявления негатива.       — Заходи, жаворонок, — усмехнувшись, по-доброму произнес Люцифер, мимолетно глянув на два темных глаза, изучающих кабинет. — Снова не спится? Качается зуб? Или?.. — решил закидать вопросами сына он, когда Джуд остановился в проеме двери, наблюдая теперь за страницами альбома, которые папа листал, чтобы найти место, куда засунуть высушенные фотографии.       — Не-а! Зуб-то вчера вытащили! — воскликнул вдруг он и показал то самое место, которое папа рассматривал два дня назад, пытаясь понять, насколько сильно качался зуб. — Мы с мамой ходили к стоматологу, — уточнил Джуд, и Люцифер, склонившись, действительно увидел, что между двух зубов появилось пустое место, а под кожей уже прорезался новый коренной зуб.       — Не больно было? — поинтересовался Люцифер, погладив сына по темной макушке, немного взъерошив его кудрявые волосы и без того разбросанные по голове после долгого сна.       Помотав головой, Джуд принялся соблюдать тишину, присутствующую в фотолаборатории, словно, если скажет еще хоть слово, то вся магия, которую он видел своим детским, еще практически ничем неиспорченным взглядом, возьмет и испарится…       Через несколько минут, закончив убираться и класть снимки в альбом — сын в конечном итоге помог со всем, не желая попросту стоять в стороне, Люцифер включил свет, и они вдвоем на секунду зажмурились, так как привыкли к красному свету, потом же вышли из кабинета и прошли в кухню, где уже были подготовлены некоторые ингредиенты для панкейков, которые Вайолет обожала настолько, что готова была, наверное, душу продать, особенно, если предлагалась нутелла, а она стояла в шкафчике рядом с плитой, специально повыше от Джуда, которому стоматолог запретил есть много сладкого.       — Ты же не забыл про мамин день рождения? — прошептал Люцифер, вопросительно приподняв бровь, остановившись возле раковины, чтобы вымыть руки, хотя Вайолет вряд ли могла услышать их разговор, будучи на втором этаже, в спальне, за закрытой дверью.       — Конечно, нет! — понизив голос, но все с тем же восклицанием ответил Джуд. — Я раскрасил целую тетрадь, чтобы поздравить ее! — гордо приподняв подбородок сообщил далее он, и Люцифер улыбнулся — был горд за сына, а еще рад из-за того, что хоть кто-то в их семье по-настоящему, искренне любит Вайолет, ведь он… признаться, проявлял мало заботы, говорил мало приятных слов, да и чувства его потеряли былые эмоции, что, впрочем, конечно же, замечала жена.       Подготовив еще несколько ингредиентов и позвав Джуда для помощи, которому на самом деле не терпелось побыть рядом с отцом, а также порадовать маму еще и панкейками, чтобы ее улыбка сегодня весь день не спадала — в его памяти и даже перед глазами до сих пор стояла картина того, как Вайолет лежит на полу и не двигается — Люцифер принялся смешивать необходимые и сыпучие, и жидкие продукты, например, разбивая яйцо, затем размешивая содержимое глубокой тарелки венчиком, при этом проверяя время на наручных часах, которые показывали лишь семь утра, а значит в запасе как минимум час, может, полтора, чтобы побыть дома и позавтракать всем вместе, чтобы смягчить вчерашний инцидент с мисс Сомерс.       Честно говоря, ему никогда еще не приходилось готовить панкейки, и в целом Люцифер не из тех, кто умел готовить, так как в основном готовила жена, причем невероятно вкусно, и это одно из тех умений, которым он восхищался, до сих пор помня, какими вкусными блюдами его кормила мама.       Однако уже примерно через десять минут в воздухе витал вкусный запах выпечки, на которую сладостно смотрел Джуд, облизывая губы, желая потихоньку стащить хоть один «маленький блиночек», но удостаивался только строгого взгляда отца и практически ложки по голове за то, что лез под руку, мешаясь, чуть не уронив сковороду с плиты, задев ручку.       — Вы такие шумные, что у вас никогда не получится сделать мне сюрприз, — вдруг раздался женский голос за их спинами — Вайолет стояла возле входа в кухню, опираясь плечом о стену, сложив руки под грудью, наверное, уже минут пять, просто наблюдая за мужем и сыном, которые практически воевали за место перед плитой.       Это было сказано не со злобой, скорее, с легким весельем в голосе, потому что видеть Люцифера и Джуда вместе — то, что грело ее сердце, которое разваливалось с каждым днем пополам, может, не только из-за трещины в браке, но и из-за давно пошатанного здоровья, потому муж с сыном, повернувшись в ее сторону, улыбнулись почти одинаковыми ухмылками, желая доброго утра.       — С днем рождения, мамочка! — закричал Джуд и с распростертыми объятиями побежал к Вайолет, когда она едва зашла на территорию кухни.       Тот врезался в нее так сильно, словно мама пропадала не на несколько часов сна, а на несколько дней. Вайолет пришлось присесть на корточки, чтобы посмотреть в карие радужки сына и потрепать по таким же волосам как у себя — она завязала свои кудряшки в низкий хвост, вдобавок закрепив на затылке с помощью крабика, из-за чего некоторые пряди красиво разбросались по макушке, придавая совершенно не после сонный образ, а словно Вайолет проснулась как минимум полчаса назад, чтобы в свой день, в свое утро привести себя в порядок и выглядеть намного лучше, чем обычно.       — Спасибо, моя ранняя пташка, — проведя на этот раз по густым бровям Джуда, затем поцеловав его в щеку, она выпрямилась и взяла того за руку, чтобы вместе пройти к Люциферу, панкейки возле которого выстроились в высокую «башню», как обычно называл подобную конструкцию их сын.       — С твоим днем, Вай, — встретившись с серыми глазами, развернув полностью корпус к жене, поздравил Люцифер, взяв в руки тарелку с панкейками, сверху которых успел выложить малину и клубнику, вдобавок полить ягоды нутеллой, планируя успеть съесть клубнику быстрее Джуда — война, которая никогда не прекращается, по крайней мере, тогда, когда в холодильнике хранится клубника. — А это чтобы настроение поднялось на весь день, — проговорил он и потянулся к пухлым розовым губам, смазанными гигиенической помадой.       Хихикнув, Вайолет выпустила руку сына и обе ладони положила на сильные плечи, приподнявшись на носочки, чтобы Люцифер сильно не наклонялся — она была довольно-таки маленького роста, поэтому, если они вместе выходили в свет, Вайолет всегда надевала каблуки.       Соединившись в поцелуе и убедившись, что Джуд послушно отвернулся, принявшись расставлять тарелки на обеденном столе, Люцифер первым углубил его и проник языком в рот Вайолет. В ответ она провела ладонями по его шее и зарылась в волосы на затылке, вжавшись в крепкое тело, ощущая на себе стальную хватку — мужские руки сильно сжимали тонкую талию, пока не смея спускаться ниже (не при сыне точно, который уже задавал вопросы про поцелуи между мужчиной и женщиной).       — Сначала завтрак, — прошептал в губы жены Люцифер, первым отстранившись, замечая, как Вайолет кусает внутреннюю сторону щеки.       — Я ужасно голодная! — посмотрев прямо в карие глаза, заявила она с легким ехидством, возможно, подразумевая под этой фразой совсем иное.       Втроем они сели за большой стол: Джуд напротив мамы и папы, уже наложив себе пару панкейков, которые хотел съесть даже на этапе теста — оно тоже имело вкус, наверное, ванильный. Люцифер же стал ухаживать за Вайолет, положив ей несколько панкейков, затем подав нутеллу, отобрав у сына, сказав, что ему уже хватит, иначе на неделе будет запланирован еще один поход к стоматологу, но вырвут не один зуб, а два или даже три, на что жена издала смешок, согласившись с замечанием, хотя Джуд скривил гримасу и принялся просто тыкать вилкой по тарелке — в момент пропал аппетит, потому что в праздник ему не разрешили вдоволь насладиться сладостями.       Позже разговоры приобрели шумный оттенок, в которые все-таки вовлекся Джуд, намереваясь предложить свои идеи по проведению сегодняшнего вечера после занятий, работы папы и мамы. Люцифер же предупредил, чтобы жена ничего грандиозного не планировала на вечер, так как забронирован столик в ресторане, а с Джудом должна посидеть домработница — в такие моменты она по мановению волшебной палочки превращалась в няню, отлично проводя время с их сыном.       — А Вики больше не придет к нам? — внезапно поинтересовался тот, продолжив сминать панкейк пополам, чтобы засунуть в рот хоть какую-ту его часть.       Вопрос, который разрезал дальнейшие разговоры между Люцифером и Вайолет. Вопрос, который заставил их замолчать. Вопрос, из-за которого оба отложили столовые приборы и перестали жевать.       За мгновение ока в кухне стало неимоверно тихо, словно всех, кто находился в ней, либо заморозили, либо выгнали, либо вовсе загипнотизировали. Светлые глаза встретились с темными — Вайолет и Люцифер медленно повернули головы друг к другу, хотя он начал двигаться немного позже, наверное, на долю секунды, поджав губы, понимая — утро испорчено одним единственным вопросом, значения которого Джуд, в силу возраста, не понимал, то есть… не представлял, как он способен был подействовать и подействовал: и на окружающую обстановку, и на родителей.       В голове у каждого закрутились разные образы мисс Сомерс. Вайолет увидела перед собой невоспитанную дикарку, решившую зайти в их дом и как ни в чем ни бывало провести время с Джудом. Она не подозревала сейчас, что это обычная ревность и к сыну, и к мужу. Люцифер представил Викторию все в той же одежде, в которой впервые увидел ее: в юбке до колен, черных колготках, грубых бордовых ботинках, белой рубашке с красным галстуком на шее и с завязанными в хвост светлыми волосами с красными прядями; казалось, она стояла неподалеку, но это… лишь его разыгравшееся воображение, которое быстро исчезло, когда Вайолет решилась ответить Джуду, опустив взгляд в тарелку и отрезав кусочек от панкейка, макнув в нутеллу:       — Больше нет.       В голосе прозвучали грубые нотки, которые та попыталась сразу же скрыть за коротким кашлем.       — Она любит человека-паука… — задумчиво произнес Джуд, и Вайолет тяжело выдохнула, чтобы не вспыхнуть прямо сейчас, так как внутренности уже горели яростным пламенем ревности. — А мои остальные друзья нет… И… мне не с кем порисовать раскраски, — в его словах было столько разочарования и грусти, что сердце и отца, и матери едва ли не разорвалось на части, а ведь раньше сын не делился подобным, наверное, только подходил то и дело к одному из родителей и просил провести с ним время.       — Ты считаешь ее своим другом? — удивленно спросила Вайолет, заметив, насколько тихим и почти незаметным стал Люцифер, будто он уже чувствовал себя виноватым во вчерашнем, и она, честно говоря, была не против, если небольшой укол вины все же кольнул его. — Она ведь намного старше тебя, малыш, — постаралась смягчить голос Вайолет, после отпила из горячей кружки латте, умело приготовленное кофе-машиной.       — Ну-у… — протянул Джуд, не зная что и сказать здесь. — Может, — подняв взгляд на родителей и пожав плечами, сказал он. — Может, и другом, — продолжил Джуд, неловко переглядываясь между папой и мамой, словно они застукали его за чем-то очень неприличным.       — Малыш, — заговорил Люцифер, чувствуя, что необходимо вмешаться, иначе будет выглядеть совсем глупо, и жена подумает: собственный муж действительно желал появления мисс Сомерс в их доме, плюс молчание может подтвердить догадки, или, скорее, вчерашние обвинения в измене. — Виктория случайно оказалась здесь — я был ответственным за нее и должен был отвезти домой, — постарался как можно понятнее объяснить он, не произнося лишних деталей, которые вызывали бы у любопытного Джуда новые вопросы.       Несколько мгновений подумав и потыкав вилкой в край тарелки, тот сначала поник, опустив плечи и чуть сгорбившись, явно расстроившись, что больше не увидит друга с таким же увлечением, как у него, затем оживился, решив, что в день рождение мамы нужно радовать ее, а не портить настроение, потому, доев панкейк, сообщил, что поднимется к себе, чтобы собраться на занятия, однако на самом деле планировал не только это, но и захватить подарок — тетрадку, где изобразил свою семью в виде комикса: сначала как они с папой проявляют фотографии и как он показывает ему снимок с мамой, где она сидит на балконе, потом как они с мамой прогуливаются по парку после школы, как едут на машине и смотрят мультики на ее телефоне, как вместе ужинают, как папа приходит к ним и обнимает.       — Ты преподаешь у ее группы? — невзначай, словно между делом, спросила Вайолет, отодвинув тарелку, закончив завтракать.       — Вай, какая разница? — устало вопросом на вопрос ответил Люцифер, склонив голову чуть вбок, повернув к жене.       — Такая, Люцифер, — нервно произнесла она, дернувшись — ревность и правда переполняла ее.       — У ее группы мой предмет как дополнительное занятие, — не желая спорить, спокойно объяснил Люцифер, а в голове пробежала мысль, что, скорее всего, ни одного дня теперь не будет без подозрений… — Клянусь тебе: ничего не было, — на этот раз полностью развернувшись на стуле и взяв холодные руки в свои, крепко сжав их, честно сказал он. — За кого ты меня принимаешь? Я только устроился в новый университет… Думаешь, я стал бы портить свою репутацию, путаясь с молодыми студентками? — получилось с напором, но ему было чертовски неприятно слышать подобные вопросы, тем более — практически обвинения…       Путаясь?.. Тогда… что же все те дни было? Что же между ними проскальзывало? Что за взгляды? Что за жесты? Что за случайные встречи? Что за предложения подвезти, отвезти, помочь? Может, это и не совсем те «путания», о которых имел в виду Люцифер, однако их доля все-таки витала в воздухе, когда мисс Сомерс появлялась на горизонте.       — Ты никогда не врал мне, — тихо пролепетала Вайолет, сама не поняв до конца, почему именно в эту секунду решила напомнить об этом; может, если муж прямо сейчас врет, совесть все-таки проснется, и он скажет правду?       — И сейчас не вру, — прогладив большими пальцами тыльные стороны ее ладоней, прошептал тот. — Давай больше не поднимать эту тему? — предложил Люцифер.       — Согласна, — приподняв уголки губ, приняла слова мужа Вайолет.       В следующую секунду на кухню ворвался Джуд с новым возгласом «С днем рождения!», держа в руках большую тетрадку, поднимая ее над головой, чтобы мама точно увидела.       — И что же ты мне решил подарить? — сменив настрой на более веселый и поднявшись из-за стола, снова садясь на корточки перед сыном, любопытно поинтересовалась Вайолет, взяв в руки тетрадку.       — Открой и увидишь, — не став произносить на словах, кивнул сын на подарок.       В данные мгновения семья Резерфорд выглядела очень даже счастливой, поэтому, даже если кто-то решит подглядеть в окно, открывающее вид на часть кухни, увидит улыбки, смех и оживленные разговоры, однако все это лишь откладывание неизбежного на потом, и именно по этой причине то, что видят другие, совершенно не означает, что так оно есть на самом деле — не стоит завидовать и восхвалять чьи-то отношения, чей-то брак, чью-то дружбу…

୨୧・┈┈・┈┈・୨୧

      Насколько бы быстро Люцифер не лавировал между студентами, разговаривая при этом с администратором ресторана, в который давно хотела попасть Вайолет, а там, на секундочку, совершенно не было на сегодняшний вечер мест, его взгляд все равно зацепился за Викторию Сомерс, которая вместе с друзьями, разговаривающими между собой и, похоже, зовя ее, чтобы она поддержала диалог. Она была одета так, что, если бы Люцифер не был знаком с ее поступками и подростковыми выражениями, вылетающими изо рта, подумал бы, что мисс Сомерс студентка, как минимум, третьего курса, а максимум — выпускного.       Новый внешний вид, особенно, завязанные волосы в низкий хвост, отчего красные пряди скрывались за спиной, если Виктория была повернула лицом к человеку — на макушке их было не так видно, так как они прятались за общей копной светлых локонов — определенно привлек его, потому Люциферу пришлось отметить (хотя в ту же секунду обругал себя), что ему — нравится, что она — умеет быть иным человеком, наверное, более серьезным, а может… мисс Сомерс приоделась лишь для него, сама того не осознав? Или… все же осознав, пытаясь этим самым привлечь внимание? Что ж, если что-то из этого, то абсолютное точное попадание — прямо в цель! И, если бы Вики узнала бы об этом, скорее всего, похвалила бы себя и порадовалась за маленькую выполненную цель на день.       На минуту-другую Люцифер даже забылся: куда шел, точнее, спешил успеть в другой конец здания, где вскоре должна была начаться пара по его предмету; с кем разговаривал и для чего; что мог выглядеть подозрительно, смотря долгое время на студентку, из-за чего стал заикаться и, опять же, забывать слова, которые стоило сказать после того, как администратор все-таки смиловался, решив, что для мистера Резерфорда и его жены поставит еще один столик подальше от всех. А ведь раньше… когда-то давным-давно, когда у Люцифера внутри горел огонек, который, как он думал, никогда не погаснет, в теле часто присутствовало подобное ощущение — желания и вожделения, потом же… конечно, это все утихает, вдобавок Люцифер был женат, у него был сын, однако… только она вновь зажигала забытый огонь — маленькие искорки понемногу начинали заново полыхать возле внутренностей, чтобы зажечь большой костер, который и правда в скором времени будет полыхать, уничтожая все принципы и моральные устои, которых придерживался Люцифер.       Сладкие духи, заполнившие нос, когда он прошел мимо Виктории, остались с ним не только на время, пока он шел до аудитории, при этом стараясь не выдыхать слишком долго и протяжно, но и на протяжении двух пар, которые тот проводил в каком-то забытье, наверное, то и дело отвлекаясь и мотая головой, потому что вместо того, чтобы думать о жене, о том, как провести ее день рождения, как преподнести подарок в виде той самой фотографии, которую Люцифер показывал Джуду, и после которой сын спросил, мол, папа, ты подаришь только фотографию маме, думал о Виктории. О ее голубых пронзительно одиноких глазах, о ее худых ногах (по этой причине ему неистово хотелось как следует накормить мисс Сомерс, а лучше — откормить), о ее разных, кажется, на все случаи жизни, галстуках, которые идеально, признаться, вписывались в каждый подобранный со вкусом образ. В общем-то… мысли не отпускали — держали в тисках, хотя Люцифер всеми силами старался отбросить нежелательное (точно ли?), ведь у него была и есть совершенно другая жизнь, которую он не собирался предавать, по крайней мере, если все же дойдет до развода, не изменой Вайолет точно…       — Как ваша жена? — внезапно раздался рядом женский уже знакомый голос, и Люцифер едва ли не вздрогнул, стоя возле закрытой аудитории, ожидая, когда закончится пара, чтобы зайти в нее быстрее студентов и разложить все необходимое на письменном столе, а не делать это впопыхах, держа в руках разрисованные листы бумаги — обычно он отмечал в лекциях важные моменты цветными маркерами; наверное, научился этому у сына, который обожает раскраски.       Появившись из-за угла, Виктория откинула волосы, все еще завязанные в хвосте, за плечо, и встала практически напротив Люцифера, засунув руки в карманы широких брюк, пытаясь удержать локтем сумку, висящую на плече, в ином случае она бы упала.       — У вас разве не идет сейчас пара? — выгнув бровь и опустив лекцию ниже подбородка, поинтересовался тот, пытаясь смотреть куда угодно, лишь бы не на мисс Сомерс, а то ее образ снова и снова будет преследовать — весь оставшийся день.       — Идет, но я решила прогулять, — пожав плечами, ответила она, да так легко, словно Викторию вовсе не заботило, что с ней станет за прогул… — Точнее, порисовать в одиночестве — нужно закончить один из проектов, который нам дали на домашнее задание, а со своим графиком я ничего не успеваю, поэтому приходиться чем-то жертвовать, — решила объяснить она, говоря быстро, размахивая руками в воздухе и лишь изредка ловя карие радужки.       — Вы учитесь на факультете искусства, не так ли? — задал уточняющий вопрос Люцифер, окончательно убрав листы бумаги в черную папку, в которой хранились все лекции на сегодняшний день.       — Да, — кивнула Виктория с мимолетной улыбкой; хм, сейчас она и правда выглядела по-другому. — Это… так заметно? — та оглядела себя со всех сторон, будто в одежде или в чем-то еще таилась подсказка, по которой окружающие читали ее.       Хмыкнув, приподняв уголок губ, Люцифер мотнул головой в разные стороны, наконец-то переведя глаза на мисс Сомерс, замечая озорное настроение.       — Обычное предположение, — сначала коротко ответил тот, тоже засунув руки в карманы брюк, буквально зеркаля позу Виктории, затем продолжил более развернуто: — Но вы и ваши однокурсники постоянно ходите с большими тетрадками, кисточками, вдобавок то и дело измазаны в краске.       — Это правда, — склонив голову вбок и посмотрев куда-то в сторону, подтвердила мисс Сомерс, все же поправив сумку на плече.       — Как ваша рука? — позабыв уже про вопрос, который задала Виктория при своем неожиданном появлении, спросил Люцифер, хотя на самом деле вырвалось непроизвольно — внутреннее «я» требовало общения и ни с кем попало, а с ней, лишь с ней.       — Не болит со вчерашнего вечера. И… во всем ваша заслуга, профессор, — подергав ранее вывихнутой рукой, та показала, что правда все в порядке и беспокоиться не о чем. — Хорошо, что вы настояли поехать в травмпункт, — растянув губы, своеобразным образом еще раз поблагодарила за помощь мисс Сомерс (а она вообще говорила ему спасибо?).       — Вы сами сделали выбор… — Люцифер небрежно оборвал фразу — интонация, которую услышала Виктория, дала понять, что он планировал продолжить, планировал сказать что-то еще, но вовремя остановился, а все дело в том, что перед глазами вспыхнула сокращенная версия ее имени: «Вики».       Не став обращать на это слишком долгое внимание, мисс Сомерс сделала шаг назад, как бы говоря, что разговор либо пора заканчивать, либо уже закончен, однако перед уходом в одну из пустующих аудиторий снова поинтересовалась у Люцифера:       — Так… как ваша жена?       Он не знал, что должен был при этом чувствовать: то ли благодарность за то, что она интересовалась, потому что в курсе всего произошедшего, то ли неловкость, потому что ощущал к ней влечение…       — В порядке, спасибо, — коротко сказал Люцифер, перехватив папку с документами в другую руку — та была сначала подмышкой, пока ладони прятались в кармане брюк. — И спасибо, что отвлекли Джуда, — он был страшно напуган, — зачем-то продолжил тот, хотя сам намеревался закончить практически запрещенный разговор в коридоре университета еще несколько минут назад.       — Ладно вам, профессор, — махнув рукой, мол, вообще без проблем. — У вас славный малый, — еще раз улыбнувшись, отчего Люцифер на этот раз заметил глубокие ямочки на щеках, отметив, что они придавали лицу Виктории наивность и детскость, которая, конечно, в силу ее возраста, до сих пор плескалась внутри, но… просто никак не состыковывалось с дерзким поведением. — До встречи на занятиях, — все-таки попрощалась первой мисс Сомерс и сразу же развернулась в сторону длинного коридора, ведущего в нужную ей аудиторию.       — До встречи… — прошептал себе под нос Люцифер, смотря той вслед, словно, если он посмотрит еще какое-то мгновение, Виктория повернется и удостоит его взглядом голубых глаз, однако… фигура удалялась все дальше и дальше, потому, когда в аудитории послышался шорох, Люцифер приготовился входить в нее, не заметив в итоге, что мисс Сомерс обернулась перед тем, как зайти за угол, закусив при этом внутреннюю сторону щеки.

୨୧・┈┈・┈┈・୨୧

      Последняя пара заканчивалась ровно в то время, в которое Люциферу необходимо было выезжать, чтобы успеть заехать за Вайолет, проведать Джуда, затем выехать в ресторан, в который так долго и муторно названивал, готовый уже под конец сесть аж за барную стойку, лишь бы исполнилась небольшая мечта жены, поэтому, снова обгоняя студентов: и тех, кто находился на занятии по квантовой механике, и тех, кто уже медленно бродил по коридорам, он быстро оказался возле машины, достал ключи из кармана брюк, краем глаза видя небольшую царапину от стычки своей двери и двери автомобиля однокурсника Виктории Сомерс, после уселся внутрь, тут же заводя двигатель.       Спустя несколько секунд черный седан аккуратно выехал с парковки, и Люцифер принялся набирать номер Вайолет — сообщить, чтобы, если она еще не собралась, начала одеваться, иначе опоздают, а этого совершенно не хотелось.       — Именинница, я выезжаю, — с весельем в голосе предупредил Люцифер, когда Вайолет ответила на звонок обычным «да». — Ты готова? — следующее, что спросил он, оценивая обстановку на дороге, уже покинув территорию университета.       — Осталось лишь застегнуть молнию на платье, поэтому… жду своего дорогого мужа, который точно справится с данной задачкой, — небольшое ехидство сквозило в динамике, но больше миссис Резерфорд пыталась флиртовать и заигрывать, смотря в это время на себя в зеркало, представляя за спиной Люцифера и его пальцы, изящно скользящие по спине сверху вниз, вызывая мурашки…       — Это мы точно успеем, милая, — мягко проговорил тот и, вновь предупредив, что скоро подъедет, отключился, положив телефон на пассажирское сиденье рядом с папкой с лекциями, листы которых после последней проведенной пары перемешались, некоторые даже скомкались — так бывало почти после каждого занятия, потому что Люцифер действительно горел своим предметом и в целом пониманием мира через квантовую механику.       Исходя из всего, можно предположить, что одна из интересных теорий квантовой механики, такая как теория возмущений, где небольшое возмущение меняет либо «жизнь» того или иного предмета, либо вовсе жизнь человека, применима к настоящему периоду жизни Люцифера, ведь… мисс Сомерс и есть то самое возмущение, из-за которого каждый его день сопровождался чем-то новым: будь то случайный разговор, случайный взгляд, предложение помощи и тому подобное — она возмущает все его существование и, если так пойдет и дальше, в корне изменит все, о чем Люцифер когда-либо знал, в том числе и себя…

୨୧・┈┈・┈┈・୨୧

      Платье серебристого цвета идеально сидело на Вайолет и невероятно сочеталось с ее серыми горящими от восторга глазами, которые рассматривали интерьер современного ресторана «Sessions Arts Club», находящегося в величественном здании бывшей столовой для судей. Помещение было огромным: три террасы с каминами, бар на крыше и сад на заднем дворе — все это придавало еще большей помпезности, чем в любом другом ресторане Лондона; именно поэтому Вайолет так желала попасть сюда хоть разок.       Конечно, руководство ресторана не особо заморачивалось по поводу отделки, предпочитая оставить обшарпанные стены практически так, как есть, и так, как было, но и подобное добавляло изюминку, а ранее миссис Резерфорд смотрела на столики, заполненные людьми, на бар, возле которого тоже стояли клиенты с коктейлями в руках, на зеленый сад, вид на который прекрасно открывался с одной из террас, лишь через экран телефона, сохраняя фотографии и картинки, как бы откладывая на полочку в разуме, где хранились все не сбывшиеся мечты и желания, а теперь… шла за руку с мужем, чуть ли не разинув рот от красоты, сжимая крепкую и надежную ладонь сильнее и сильнее от восторга, не заметив даже, как их уже проводили до отдаленного столика, однако вид… Вид открывался на все помещение ресторана, из-за чего Люцифер уступил то место жене, с которого она будет любоваться интерьером на протяжении всего вечера.       Когда они выбрали блюда, и официант принял заказ, сперва представившись с улыбкой, немного склонившись к их столику, Люцифер расстегнул пуговицы пиджака, чтобы удобнее было достать ту самую фотографию с запечатленной Вайолет на балконе, сидящей в мягком круглом кресле с большой подушкой, в которой, при желании, можно было бы утонуть или даже уснуть (погода только не позволяла уже).       — У меня для тебя кое-что есть, — начал загадочно он, достав коричневый конверт без каких-либо надписей из внутреннего кармана пиджака.       Вайолет оживилась, отвлеклась от меню бара, предлагающего большой выбор напитков, от чая до алкоголя, положила локти на столик и с интересом в зрачках стала ожидать, что же муж приготовил для нее.       — Это… не основной подарок, но, думаю, тебе понравится, — протянув конверт жене и взглянув на нее, объяснил Люцифер, точно так же усевшись, копируя позу Вайолет. — Мы с Джудом вместе проявляли снимок. Сначала я не хотел подпускать его к нему — считал, что он не справится в первый раз, но наш сын умеет уговаривать, так что выходит подарок не только от меня, — пока та разворачивала и открывала конверт, говорил он, на самом деле немного переживая, несмотря на то, что они знали друг друга, как облупленных, за столько лет отношений и брака.       — О! — тихо воскликнула Вайолет, когда снимок попал к ней в руки, и она стала приглядываться к нему, так как в помещении было темновато — едва интимная обстановка, в которой то и дело слышался звон столовых приборов вместе с приятной мелодичной музыкой. — Это же… — прищурилась она и услышала смешок Люцифера. — Это я? — удивленно подняв брови и устремив светлые глаза на мужа, спросила Вайолет.       — Кто же еще будет сидеть на нашем балконе? — усмехнувшись, спросил он и убрал локти со стола, так как принесли первое блюдо.       Действительно: кто же еще…       — Погода была не очень в тот день, но один луч… — стала вспоминать миссис Резерфорд, аккуратно, едва касаясь, ведя по проявленному снимку, — …все-таки пробился сквозь облака, — голос на этих словах потерял былую хватку и твердость, словно Вайолет на самом деле хотела сказать, или даже говорила, совсем другое, имея в виду совершенно иное; наверное, луч олицетворял их с Люцифером брак, в котором уже долгое время лишь темные грозовые тучи, однако сейчас… жизнь, а может, они сами, давали новый — очередной — шанс, и будет ли он использован как нужно и по назначению, покажут дальнейшие обстоятельства и в целом складывающиеся взаимоотношения.       — Точно, — коротко подтвердил Люцифер и протянул руку, чтобы Вайолет положила в его ладонь свою, мягко растянув губы в благодарной улыбке.       Он тоже, признаться, подумал о чем-то таком же, как и жена: и когда достал в тот день фотоаппарат, быстро настроив его для того, чтобы снять красивое явление природы, и когда они с Джудом рассматривали негатив, и когда проявляли, и когда снимок проявился, и… сейчас.       А не притворство ли это? А не Люцифер ли пару дней назад думал, что брак лишь душит его, держит на месте, в то время как остальной мир — движется? И что Вайолет только и делает что стагнирует его?       Наверное, человеку свойственно откладывать неизбежное и сильно меняющее прежнюю жизнь, что он продолжал терпеть, продолжал насиловать себя, дабы не остаться с голой жопой, либо в полном одиночестве, ведь… Люцифер боялся одиночества, боялся потерять все и сразу: и Вайолет, хоть даже он, посмотрим правде в глаза, не любил ее так, как раньше, и Джуда, потому что, скорее всего, сын останется с матерью, и какую никакую репутацию хорошего мужа и отца, и любимую работу. А самое интересное здесь то, что он и сейчас чувствовал себя одиноким: среди любимых, среди толпы, среди общества, внутри общества. Какой-то гребаный замкнутый круг, из которого пока не удавалось выбраться и найти новый путь — истинный и правильный.