Глава 10. Трибуны для двоих

      Праздничный ужин в ресторане подходил к концу, и Люцифер все это время удивлялся и себе, и жене, потому что вот уже несколько часов они разговаривали о жизни, о планах, которые строили раньше, на будущее, то есть теперь оно настоящее, обсуждая, что же сбылось и пошло по плану, а что нет — большинство смылось в унитаз, так как их брак буквально висел на волоске несколько лет подряд, обсуждали Джуда и его дальнейшую жизнь, например, где бы он мог учиться после школы, кем бы хотел стать, ведь сын часто делился с родителями мыслями о взрослой жизни (кажется, Джуд хотел поскорее стать высоким и серьезным мужчиной, совсем как папа, а Вайолет просила не торопить время, о котором потом он будет жалеть), а еще говорили о карьере.       На самом деле оба считали, что вечер пройдет довольно скудно, а разговор — не пойдет, но, наверное, если люди действительно старались хоть как-то чем-то спасти отношения, все получалось, а если им уже на все сто процентов наплевать, не выйдет ничего складного.       Взглянув на наручные часы, Люцифер попросил счет у официанта, обслуживающего их столик, и Вайолет в этот момент тоже поняла, что им пора возвращаться домой — не может же домработница работать вдобавок няней слишком долгое время, хотя она совершенно не была против провести время с Джудом, который в ответ обожал ее и относился как к другу — взрослому другу, например, как он успел прикипеть к Вики с первой же встречи.       После оплаты счета и оставления щедрых чаевых, они прошли к гардеробу, и Люцифер помог жене с пальто, затем накинул на свои плечи верхнюю одежду.       Наобщавшись вдоволь в ресторане, поездка в машине из центра Лондона до менее оживленных улочек прошла в тишине за исключением играющей музыки по радио, которая расслабляла, настраивая на сон, однако, когда автомобиль заехал на территорию дома семьи Резерфорд, а ворота закрылись, Люцифер, заглушив двигатель, повернул голову к Вайолет, которая тоже не собиралась покидать машину, будто чувствовала, что должна остаться.       — Что вчера произошло? — положив руку на ее, коснувшись тыльной стороны ладони, решился спросить он, хотя сегодня совершенно не тот день, но а когда вообще настанет время?       Светлые радужки сначала пялились на их руки, словно Вайолет старалась запомнить, как надежная мужская рука лежит на ее, ведь, признаться, она боится больше не ощутить ее так же, как и не увидеть рядом с собой мужа, особенно, после подозрений, что он спит с той дикаркой.       — Вай, мы же договаривались: ты ставишь на телефон будильники и напоминания, что тебе нужно поесть, — не став дожидаться ответа от жены, продолжил Люцифер, сжав прохладную женскую ладонь и склонив голову чуть вбок и вперед, чтобы разглядеть выражение лица Вайолет, не понимая, по какой причине она прячется, чего стесняется, если они вместе столько всего прошли (Люцифер буквально держал волосы Вайолет, когда они еще не были женаты, лишь встречались, когда ее выворачивало над унитазом наизнанку, после чего вытирал рот и умывал лицо, так как у той не находилось сил вовсе).       Наконец глаза обратились на мужа, впились в его карие радужки, которые ожидали хоть какого-то ответа, хоть каких-то слов, даже не целого предложения, а он ненавидел, когда люди молчали; это было невыносимо, особенно, если человек не чужой — родной, самый родной из всех, кроме родителей, конечно.       — Просто… меня выматывают наши взаимоотношения, Люц, — осторожно, почти шепотом начала она, боясь разрушить ту идиллию, которая окружала их с самого утра, когда Люцифер приготовил любимый завтрак, и единственное, что очернило его, — упоминание Джуда о Виктории. — Я стараюсь, — выдохнула Вайолет и окончательно облокотилась спиной о сиденье. — Я сказала, что нужно решиться на развод, но… — слезы понемногу подкатывали к глазам — они уже начинали слезиться, и та пыталась сдержать их внутри, опять же, сомневаясь, что это то, что нужно после прекрасного ужина и устроенных сюрпризов в целом от сына и мужа. — Но вряд ли хочу этого на самом деле, потому что… — едва ли не заикаясь, стала еще тише говорить Вайолет, чувствуя, как виски сдавливает, а голова с новой силой начинает болеть, так как подобные мысли никогда не покидали ее — крутились и крутились, то громче мелькая перед глазами, то тише, где-то там, на задворках разума. — Потому что не смогу без тебя, Люц, — призналась она, и одинокая слеза все-таки скатилась по разгоряченной щеке. — Не представляю свою жизнь без тебя. Не представляю, как мы можем взять и… — рука взметнулась наверх и в сторону, — …разойтись после всего, что с нами случилось.       Вайолет снова посмотрела на Люцифера, который хмурил брови, сводя к переносице, и поджимал губы; честно говоря, он размышлял о том же самом, а еще считал, что это все же — порочный и вечный круг, который уничтожит их обоих, если кто-то все-таки не остановится, если кто-то все-таки не решится сказать «хватит».       — Но представляю, как вернусь в то состояние, из которого ты меня вытаскивал несколько лет, если ты уйдешь, — призналась она, и вторая слеза скатилась по другой щеке.       Вайолет всегда находилась на грани. Сколько она себя помнила, никогда не была в состоянии «у меня все отлично!». Постоянная тревожность в груди порождала тревожные мысли в голове, которые, в свою очередь, приводили на сеансы к психотерапевту, выписывающему новые антидепрессанты. Однако с Люцифером Вайолет ощущала себя по-другому, а что самое главное — другой. Рядом с ним ей, порой, хотелось кричать и ругаться, но, по крайней мере, она знала — муж здесь, с ней, дома, с сыном, и он не собирался разводиться, а значит — продолжит заботиться, продолжит окутывать надежностью и безопасностью.       — А что если… — раздался глубокий бас по салону автомобиля, затем лица обоих осветила включенная люстра на кухне — домработница прошмыгнула туда и обратно, даже не обратив внимание на стоящую во дворе машину хозяев. — Что если, — Люцифер откашлялся, — именно наш брак ломает тебя? — вопрос, которого он боялся, вероятно, больше всего на свете. — Что если это какая-то зависимость, Вай? — и здесь Люцифер упомянул не только жену, но и себя в том числе, потому что как еще можно объяснить то, что они остаются вместе, когда брак уже давно трещит по швам? — Что если… если мы отпустим друг друга, станет лучше? — на свой страх и риск предположил Люцифер, затем тут же продолжил: — Мы найдем кого-то…       — Лучше?! — перебив, возразила Вайолет и отбросила его руку от своей, словно стало неистово противно от нее, словно Люцифер — чужак, который намеревался на первом же свидании затащить девушку в постель и лапал без разрешения, и этот взгляд, в ее серых глазах… Взгляд презрения убивал наповал, заставляя Люцифера чувствовать себя ужаснее некуда, как будто он уже протянул заявление о разводе, чтобы Вайолет подписала его. — Кого-то лучше?! — вновь воскликнула та, на этот раз подскочив на сиденье, едва не ударившись макушкой о крышу машины.       — Я не сказал этого! — грубо отрезал Люцифер, стараясь совладать с собой, поэтому в первые секунды лишь тер переносицу двумя пальцами, но внутренний разбушевавшийся зверь, сидящий внутри, уже успел разозлиться, а ему всегда было все равно на то, какие правила, границы и обещания ставил хозяин, например, как Люцифер несколько дней назад обещал больше не кричать на жену, особенно, дома, где мог услышать Джуд.       — Но подумал! — резко произнесла Вайолет, указав на него пальцем.       — Господи… — стиснув зубы, пролепетал себе под нос Люцифер, находясь на грани истерики, потому, если этот разговор не закончится, они поцапаются прямо в машине и прямо в день рождения. — Я всего лишь хотел узнать: почему. ты. не поела. вчера! — твердо, практически по слогам, отведя глаза в сторону, чтобы не видеть одновременно и заплаканное лицо Вайолет, и гневное.       — Как будто тебе не все равно! — с прежней интонацией, почти срывая голос, прокричала та — благо шумоподавление было идеальным, поэтому никто бы, даже стоя неподалеку, не услышал бы, как супруги ругались.       Опустив подбородок, закрыв глаза и сделав пару вдохов и выдохов, Люцифер вернулся в прежнее положение, после чего развернулся корпусом в сторону Вайолет, которая с остервенением и обидой в глазах рассматривала мужа. Внутри у него все кипело: вот-вот и вновь проснувшаяся лава будет выливаться из краев, и тогда — не миновать беды, однако также жгло данное ей обещание — от этого становилось еще хуже, наверное, хотелось даже выплюнуть желчь, собравшуюся в горле, чтобы не плеваться ею в Вайолет.       — Если бы мне было все равно, во-первых, я бы не приехал за считанные минуты домой, во-вторых, не интересовался бы сейчас твоим состоянием и почему так произошло вчера на глазах у нашего сына, Вай…       Для него все еще было страшно то, как отразилось бессознательное тело матери, лежащей на полу, посреди спальни, на Джуде, хоть по нему уже и нельзя было сказать, что он помнит произошедшее.       Кивнув, Вайолет выпрямилась, откинулась снова на сиденье, закуталась в пальто, подняв воротник к подбородку и сложив руки под грудью, таким образом желая спрятаться, хотя делала это довольно редко, однако сейчас будто поняла свою ошибку, по крайней мере, в предыдущих словах, понимая еще и то, что, если Люцифер больше не любил так, как ранее, никогда не перестанет беспокоиться о ней — ему никогда не станет на нее все равно настолько, что он соберет вещи и уйдет с глаз долой, перестав потом напоминать о себе.       — Весь день чем-то была занята. Телефон лежал то в сумке, то где-то еще, и я не слышала уведомлений — вот и причины, по которым забыла поесть, — наконец-то объяснила Вайолет, едва успокоившись, снизив тон голоса.       Депрессия, а на ее фоне развившаяся анорексия, из-за которой она буквально исчезала, в один месяц вообще почти испарившись, отдавалась теперь такими отголосками: организм Вайолет либо отвергал еду, потому она, например, не ела жирное, либо вовсе не нуждалась в ней, то есть… нуждалась, но чувства голода — нет, что, конечно же, пагубно влияло на нее, частыми обмороками, в том числе.       — Прошу тебя, Вай, надевай часы, которые мы купили тебе. Туда же приходят все уведомления, и ты точно не пропустишь их. Иначе… — перед глазами у Люцифера встала картина лежащей на полу Вайолет, а потом он представил, как Джуд зашел в их спальню и увидел то же самое, только страх у него был совершенно другой из-за незнания, что вообще с мамой и почему она не отвечает… — Иначе наш сын останется на всю жизнь с психологической травмой, а ты, не дай Бог, с травмой головы, — вспомнив про небольшой синяк у нее на виске, уверенно, с мольбой попросил Люцифер.       Признаться, прямо сейчас он ощущал себя родителем, который опять контролировал непослушного ребенка, а тот противился, дулся, надувая губы, и прослушивал все указания мимо: в одно ухо влетало, в другое — вылетало, потому что все нужно делать по-своему. Эта роль Люциферу сильно надоела, наверное, она тянулась за ним еще с того времени, когда они с Вайолет не создали семью, и ведь так оно и было в самом деле: она — его ребенок, за которым он ухаживал, практически принимая с ней душ, чтобы освежить исхудавшее тело. Сюда шло еще и то, что Вайолет умела манипулировать, может, невольно, не со зла, однако это тоже поведение ребенка, который всеми силами выпрашивал игрушку в магазине, после начинал плакать, тем самым заставляя купить ее.       Одновременно Люцифер не способен был самостоятельно покинуть Вайолет, не способен был уйти от Джуда, не способен был выбраться из капкана, в который ступил по собственной воле; а может… его туда утащила она?..       — Мне правда жаль, что Джуд увидел это… — виновато произнесла Вайолет, потерев лоб указательным пальцем и подняв взгляд на дом, на уже темные окна кухни, но светлые как раз таки в комнате сына — там наверняка горел ночник, видимо, домработница не стала дожидаться миссис и мистера Резерфорд, решила уложить Джуда своими силами. — И я сделаю все, чтобы этого не повторилось, Люц, — она сказала так, как будто просто хотела убедить мужа в том, что более не провинится и что ставить в угол ее нет никакого смысла, а не потому, что хотела исправить ситуацию в дальнейшем, действительно следя за уведомлениями, и это точно не скрылось от Люцифера, однако заострять сейчас внимание еще и на этом — новая ссора.       — Надеюсь, — тяжело высказал тот и собрался выходить из машины, перед этим мягко произнеся: — Идем домой, Вай.       Зайдя в дом, Люцифер помог снять Вайолет пальто, повесив его в большой шкаф-купе, и та, не став ждать его, первой поднялась на второй этаж, откуда потом послышались два голоса: домработницы, которая, видимо, объясняла хозяйке, что было в их отсутствие, поэтому, сняв с себя пальто и поставив ботинки рядом с входной дверью, Люцифер тоже направился наверх, чтобы, возможно, еще успеть заглянуть к Джуду, пока он еще не слишком крепко уснул.       — Доброй ночи, мистер Резерфорд, — шепотом поприветствовала домработница, растянув губы, проходя мимо хозяина дома. — Вашей жене сообщила, что мы отлично провели время с Джудом, — остановившись напротив Люцифера, сказала дальше она, сложив руки впереди, на животе, скрепив пальцы в замок. — Он так устал, что сам попросился спать, хотя изначально планировал дождаться вас, — до сих пор улыбаясь, проинформировала домработница.       — Спасибо, Джулс, — коротко поблагодарил он. — Ты можешь идти. Доброй ночи, — решил в ответ пожелать Люцифер и, подождав, пока Джулс пройдет к лестнице и ступит на несколько ступенек вниз, развернулся, после чего прошел к комнате сына, в которую минуту назад вошла Вайолет.       Медленно открыв дверь, он остановился на пороге, чтобы понаблюдать за картиной того, как жена в вечернем платье, подол которого теперь лежал на полу, наверняка собирая детали от лего, которые то и дело валялись не только в детской, но и по всему дому, за что, конечно же, Джуда ругали, сидит на корточках возле кровати сына и осторожно поглаживает тоненькую руку — единственная часть тела, которая виднелась из-под теплого одеяла, затем у него самого появилось желание сказать похожим образом спокойной ночи Джуду, потому, когда за спиной Люцифера закрылась дверь, он опустился на корточки рядом с кроватью, но по другую сторону.       Этот момент можно было бы назвать идеальным. Вот только происходил он в неидеальной семье…

୨୧・┈┈・┈┈・୨୧

      Еще один учебный (для студентов), а для Люцифера рабочий день вчера подошел к концу, а сегодня, как оказалось, в университете должен был проходить один из первых футбольных матчей, который открывал спортивный сезон, а так как он устроился только-только, руководство, да и остальные преподаватели пригласили профессора Резерфорда поболеть за университетские команды, и мужские, и женские.       Никаких планов не было, Вайолет тоже не строила их, занимаясь с утра пораньше своими делами, что удивительно, потому что она, в отличие от мужа и сына, сова, но оба попросту понятия не имели, что та не спала всю ночь без конкретной на то причины; а может… причина крылась в разговоре с Люцифером после праздничного ужина, где он посмел высказать мнение о том, что, если они разойдутся, найдут лучших партнеров, все встанет на свои места, как бы освобождая друг друга от кирпичей, которые накладывали на спины, пока несли и с собой, и на себе бремя несчастливого брака, тем более — уже давно без любви. Наверное, подобные мысли настолько захватили ее разум, что мозг не мог никак успокоиться, поэтому вместе с колотящимся быстрее обычного сердцем делали так, что тело, хоть и чувствовало усталость, однако не собиралось проваливаться в сон, окончательно расслабляясь.       Это действительно ударило по ней, а когда она сказала мужу, что надо все-таки решиться на развод, даже не подумала, что запустит тем самым новый процесс, причем… необратимый, ведь именно с того момента, Люцифер чаще прежнего размышлял о подаче заявления, однако думать и делать — совершенно разные вещи, и от периода «дум» до периода «действий» может пройти достаточно времени для того, чтобы все окончательно смылось в унитаз, как и жизни Люцифера с Вайолет.       По случаю дачи согласия на присутствие на университетском матче, Люцифер стоял перед шкафом в спальне и размышлял над свободной одеждой, в которой он будет выглядеть одновременно и не слишком официально, и в то же время презентабельно, а например, толстовку и джинсы надевать не было никакого желания.       — Вай, ты не поедешь с нами? — как только жена зашла в комнату, намереваясь скрыться в ванной, спросил быстро тот.       — А есть смысл? — остановившись перед дверью и чуть склонив голову, задала вопрос Вайолет, действительно не понимая, зачем нужна мужу рядом на спортивном мероприятии.       — Провести время семьей?.. — неуверенно, с задранной бровью наверх сказал Люцифер, подойдя к шкафу ближе, обратив внимание на темно-синий джемпер, под который можно было надеть поло, к примеру, белого цвета с коротким рукавом. — Окунуться в студенческую жизнь? — на этот раз забрав вешалку с джемпером, повернувшись в сторону жены и подмигнув, игриво произнес Люцифер, чтобы приподнять настроение Вайолет.       — И ловить женские пялящиеся на тебя взгляды? — поинтересовалась она, однако не тем тоном голоса, которым, вероятно, могла бы спросить — прозвучал он довольно-таки ехидно; вероятно, получилось немного перенять настрой мужа.       Уголок губ Люцифера едва приподнялся, джемпер оказался на кровати, чтобы освободить руки и выбрать низ, который идеально подошел бы под верх, затем он издал короткий смешок.       — Тебе разве не льстит подобное? — уже улыбнувшись задал вопрос он.       — По причине, что ты мой муж, а не их? — хмыкнула Вайолет, сложив руки под грудью.       — Именно, — кивнул Люцифер и вновь развернулся к шкафу, иначе время подожмет, и они, по крайней мере, с Джудом, который согласился без каких-либо пререканий, обрадовавшись, что удастся побывать на настоящем футбольном матче, которые он изредка смотрел по телевизору.       — Может быть, — пожала плечами миссис Резерфорд и, оглядев мужа с ног до головы, отметив его внушительную фигуру, закусила губу и вошла в ванную, услышав при этом очередной вопрос о том, поедет ли она с ними или нет. — Еще есть время на сборы? — уточнила быстро Вайолет, включив воду в раковине, чтобы как следует умыться.       Подтвердив, что остался, как минимум, час на то, чтобы до конца собраться и привести себя в порядок для выхода в люди, Люцифер услышал, как щелкнула дверь в ванную комнату, потому принялся дальше выбирать остальную одежду, остановившись в итоге на брюках темного цвета, которые идеально дополняли образ. И потом, когда жена вышла из ванной, был одобрен ею, потому Вайолет принялась выбирать свой наряд, чтобы соответствовать статному мужу, хотя, на самом деле, одень на нее балахон — все равно будет выглядеть покрасивее многих просто из-за того, что та выделялась яркой внешностью, особенно, кудрявыми волосами.       — Мам, пап! — прокричал весело Джуд, выбежав из своей комнаты, направляясь прямо в родительскую спальню. — Когда мы уже поедем? — только-только появившись на пороге, нетерпеливо спросил он, наблюдая, как папа сидит в кресле у противоположной стены, напротив кровати, смотря в телефон, и как мама красится возле большого зеркала, сидя возле него на мягком пуфике, смешно раскрыв рот, словно это помогало нарисовать ровную стрелку на веке.       — Скоро, малыш, — ответила Вайолет, сосредоточено глядя на себя в зеркало. — Когда твоя мама закончит наводить красоту, — мельком взглянув на сына, который подошел к папе, взялась рисовать стрелку на другом веке, едва ли не задерживая дыхание.       — Ты и так красивая! — воскликнул Джуд, вызвав этим самым улыбку у Вайолет и тихий звук умиления, после чего в голове возник вопрос: «И за что мне достался такой славный сын?».       Успев и накраситься, и одеться, и еще раз посмотрев на себя в зеркало, Вайолет наконец-то спустилась к уже готовым выходить из дома Люциферу и Джуду. Муж помог по-быстрому накинуть на хрупкие плечи куртку.       Только сейчас, когда они втроем подошли к машине, миссис Резерфорд заметила небольшую царапину на водительской двери, зацепившись за нее взглядом в тот момент, когда солнце неожиданно вышло из-за туч, и место, где черная краска стерлась в тот день, заблестело, однако сейчас было некогда разузнавать подробности небольшой аварии?..       Дорога от дома до университета прошла в веселой обстановке, так как Джуд рассказывал забавные истории, которые узнал от друзей в школе, и хоть они были детскими, Люцифер с Вайолет внимали каждому слову, иногда поворачивали головы назад, где сын сидел в специальном автокресле.       Как только черный автомобиль заехал на территорию университета и остановился на уже знакомой парковке рядом с еще несколькими машинами, с разных сторон показались студенты, одетые в цветастую одежду, скорее всего, связанную с той или иной спортивной командой.       Джуд первым буквально выбежал из автомобиля, чуть не споткнувшись о собственные ноги, но родители не увидели этого, так как вышли минутой позже, а Вайолет обернулась на мужа, который в ответ смотрел на нее, мол, гляди, в каком месте я работаю теперь, хотя прежние места были не менее прекрасны и интересны, однако стагнация в плане работы — не про него.       — Джуд, держись рядом, — когда втроем оказались на узкой дорожке, проложенной между пока еще зеленым газоном, предупредил Люцифер, протягивая руку сыну, чтобы тот не потерялся в толпе студентов, которые направлялись в сторону стадиона, находящегося за корпусом, где проживали первокурсники.       В один миг громкий женский голос послышался откуда сбоку. Сначала он звучал довольно тихо, потому что его обладательница или шла, или бежала на далеком расстоянии, затем становился все громче и громче, однако ни Люцифер, ни кто-либо еще из его семьи не собирался обращать на него внимание и… не обратил бы, если бы не…       …громкое «ой», причем все то же женское, раздалось запредельно близко, и первой, кто остановился и встретился с женской фигурой, была никто иная как Вайолет, которой пришлось зажмурить глаза, поднять руки вверх, будто она сдавалась перед врагом, и резко отшагнуть назад, чуть не упав.       — Простите! — снова взвизгнул голос, и серые глаза, раскрывшиеся сначала в удивлении, внимательно сузились, а брови нахмурились, поняв, кто врезался буквально со всей силы в нее.       Виктория Сомерс. Она же Вики для Джуда. Видимо, бежала со всех ног на матч, совершенно не заметив, что на дороге находились и другие люди… Теперь и ее выражение лица сменилось с жалости и виновности на настороженность, особенно, когда Вики перевела взгляд на Люцифера и Джуда: один поддерживал жену за спину, наверное, быстро среагировал в момент, когда Вайолет чуть не споткнулась, шагнув назад, другой с легким удивлением изучал ее, словно пытаясь пытаясь понять — она это или нет, та самая Вики-вегетарианка или нет.       — Я спешу к подруге и… — начала оправдываться та, и Вайолет еще дальше отошла от нее, уже чувствуя, как внутри стало неприятно и горько. — В общем, я не заметила вас. Засмотрелась по сторонам, пока говорила по телефону, — протараторила мисс Сомерс, тоже отходя на несколько шагов назад, чтобы увеличить расстояние между ними троими, стараясь при этом не цепляться с карими радужками, которые смело изучали ее, пока жена была занята проделыванием мысленной дыры во лбу дикарки.       — Не страшно. Все живы, — отчеканила Вайолет, отряхнув куртку, проведя по ней несколько раз ладонями, будто мисс Сомерс какая-то заразная.       — Супер! — неловко растянув губы в улыбке, одарив ею всех членов семьи Резерфорд, Вики подняла два больших пальца вверх, показывая «класс», и Джуд повторил за ней, этим еще больше разозлив Вайолет, хоть прямо сейчас она держала эмоции в себе. — До встречи на матче! — напоследок кинула она, махнув рукой, в которой держала телефон, и, развернувшись, вновь побежала к корпусу университета.       Про себя Вайолет еще раз повторила последнюю сказанную фразу, но противным голосом, пародируя мисс Сомерс, закатывая глаза глубоко-глубоко. Люцифер же, в свою очередь, даже не стал лезть в разговор, лишь удержал жену в руках, затем проследил, как светлые волосы с красными прядями взметнулись в воздух и легли на женские плечи красивыми локонами, наверное, накрутила их специально к футбольному матчу, так еще накрасилась и оделась под определенную команду, скорее всего, женскую, если судить по розовому акценту.       Проводив Викторию последним, но не на сегодня, взглядом, Люцифер крепче обхватил талию Вайолет и сжал ладонь Джуда, чтобы наконец-то отвести их к стадиону. А если бы он задержал на той глаза еще на несколько секунд, поймал бы голубые радужки, ведь мисс Сомерс осмелилась повернуться вокруг своей оси на триста шестьдесят градусов перед тем, как войти в здание.

୨୧・┈┈・┈┈・୨୧

      На стадионе уже давным-давно все было подготовлено к футбольному матчу, однако возгласы и крики, кто за какую команду болеет, особенно, мужские, перекрикивающие женские, звучали, казалось, с каждой секундой сильнее и громче, явно поддерживая таким образом определенные команды и в целом подталкивая уже начать матч, так как первые матчи будь то футбольные или баскетбольные, не важно, всегда самые взрывные и, наверное, атмосферные, так как заполнялся практически весь стадион, а кое-кому вовсе не находилось места.       Люциферу же и его семье выделили отдельные места, откуда открывался невероятный вид на стадион: видно было и ворота соперников, и ворота «своих», на что Джуд воскликнул очаровательное детское «вау!», когда уселся на свое место между мамой и папой, став разглядывать округу, в том числе и многочисленные ряды, на которых расположились студенты.       — Пап, а ты за какую команду болеешь? — обратился к Люциферу Джуд, смотря при этом на синие ворота — их подсвечивали небольшие прожекторы, установленные на газоне, подстриженным как раз перед матчем.       — За бордовую, — ухмыльнулся Люцифер, бросив на сына короткий взгляд, заметив, что он увлечен настолько, что будто бы и не услышал ответа на собственный вопрос. — А ты? — решился спросить тот, наклонившись к Джуду, еще и проследив за Вайолет, которая с легким безразличием осматривала территорию и, вероятно, снова злилась, а может, ревновала мужа к Виктории.       — У синих прикольный медведь! — наконец отозвался Джуд, указав пальцем в один из углов стадиона, где человек, одетый в костюм медведя вдобавок сверху с футболкой футбольной команды, махал лапой сидящим студентам, одетыми в такую же одежду. — Поэтому я за них! — растянув губы в улыбке и переведя озорные глаза на папу, громко ответил он, перебивая несколько голосов сразу с разных сторон, которые пытались общаться между собой.       — Тогда… — Люцифер задумался, на секунду поджав губы и подняв взгляд в серое небо, откуда, благо, не шел дождь, иначе весь матч бы накрылся медным тазом, хотя руководство, когда приглашало его, сразу оповестило, что, даже если пойдет дождь, ничего не отменится, ведь столько сил и времени было потрачено на организацию, впрочем, как и денег… — Если победят синие, я покупаю тебе все, что только захочешь, а если бордовые… — вот тут-то Люцифер еще не придумал, хоть ему ничего и не нужно было, возможно, только… свобода от оков, под которыми подразумевал брак.       — Хочу лего с человеком-пауком! — глаза Джуда загорелись, он даже подпрыгнул на месте, и Вайолет на этот раз повернулась к ним, но, по правде говоря, конечно же, слышала весь их разговор — просто пыталась до конца успокоиться и сказать себе, что неожиданная стычка с мисс Сомерс, всего лишь случайность, а не знаки судьбы.       Усмехнувшись в очередной раз, не закончив свою мысль, Люцифер осторожно кивнул жене, которая сразу отвела глаза, мол, я смотрю начало матча, затем вместе с сыном тоже стал рассматривать стадион и то, что происходило в самом низу — несколько чердидерш под заводную музыку вышли на середину поля и сначала остановились, встав в стойку под оглушительные возгласы, особенно, мужские — некоторые даже свистели, а Люцифер невольно вспомнил себя в студенческие годы, когда вел себя таким же образом по отношению к противоположному полу, едва ли не хватая девушек по коридорам за округлые места (все это было в прошлой жизни, потому теперь, в этой, новой, он сполна расплачивался за совершенные поступки).       Когда крики более-менее угасли, его слух уловил женский, который кричал «порви их всех, Мими!», и взгляд, как по странному, а самое главное, неправильному наитию быстро нашел светлую макушку внизу, на три ряда ниже.       Виктория. Снова она самая. Ее руки то и дело поднимались наверх, ладони соединялись, стуча друг об друга, создавая вместе с остальными характерный звук, поддерживающий танцующих черлидерш. Видимо, и как вспомнил Люцифер, Мими это мисс Блэйк, однокурсница Виктории, которая на первом дополнительном занятии по квантовой механике, ощутимо и слишком заметно старалась спрятаться от гнета Мальбонте Гудмана, и она за нее яростно болела вместе с остальными однокурсниками, которые подпитывали возгласы мисс Сомерс своими.       Если бы не ее громкий голос, если бы не ее слишком заметные красные пряди, если бы не одежда с розовым акцентом, Люцифер бы и не заметил ее, не стал бы осматривать нижние ряды, потому что все его внимание было бы приковано только к жене, сыну и матчу, а теперь… как бы он ни пытался следить за мячом, как бы Джуд ни толкал его, ни указывал пальцем на забитый бордовой команде гол, как бы Вайолет, все еще с осуждением, ни посматривала на него, карие радужки невольно опускались и задерживались на макушке, вертящейся туда-сюда в такт музыке и в такт мячу, который скакал по полю так, словно команды играли не в футбол, а в гольф.       Он не понимал, чем она так зацепила, привлекла, и на самом деле Люцифер изначально думал, что это обычное желание обладать молодым привлекательным женским телом, да и, плюсом ко всему, в браке не ладилось, хотя нельзя было сказать, что Вайолет перестала привлекать его как женщина, вовсе нет, однако семья с трещиной, в самом ее сердце, многое объясняло, и могла бы объяснить и эти взгляды, предложение помощи, короткие разговоры, на которые шли они вдвоем, зная, что нельзя и, опять же, неправильно.       Единственное, чем, наверное, можно объяснить притяжение, так это тем, что он в ней видел и замечал похожее одиночество, особенно, в голубых, казалось бы, бездонных глазах, а как известно — минус на минус дает плюс, потому… если соединить их одиночества, выйдет… Выйдет, что не будет никакого одиночества, да и Люцифер с Викторией без проблем поймут друг друга, даже, вероятно, без слов — просто повнимательнее взглянув глаза в глаза.       Спустя несколько минут матча объявили перерыв, в который Джуд пожелал прогуляться — спуститься вниз, к полю, чтобы получше рассмотреть его, однако взял с собой маму, так как папе пришло важное сообщение по работе: в понедельник перенос пары в другую аудиторию, так еще и на позже по времени, в которое он обычно забирал сына с занятий, а тут… Люцифер потер подбородок, поразмышлял, что, конечно, ничего не поделает с этим, поэтому будет, скорее всего, договариваться с руководством, чтобы Джуд присутствовал на лекции, ведь оставлять дома одного — не вариант.       Написав короткое, не менее важное сообщение заведующей кафедрой, Елене Вэнс, спросив о Джуде, заблокировал устройство и вернул обратно в карман брюк ровно в тот момент, когда боковое зрение подметило внушительную мужскую фигуру, оказавшуюся возле мисс Сомерс, которая тоже по какой-то причине не стала уходить вместе с однокурсниками на перерыв — осталась на трибунах, кажется, тоже лазила в телефоне.       Мальбонте Гудман вальяжно уселся рядом, отчего она резко повернула голову в его сторону, задев при этом длинными волосами наглую ухмыляющуюся физиономию, и попятилась вбок, чтобы оказаться подальше от него, но он резко схватил тонкое запястье, потянув Викторию на себя, на что ее миловидное лицо скривилось: брови свелись к переносице, челюсти сжались, почти образовывая жесткие линии на и без того острых скулах, и все эти жесты не утаились от Люцифера, который в тот же миг напрягся всем телом и сжал руки в кулаки, прокричав про себя: «какого черта он снова пристал к тебе?!», даже не поняв, что обратился к мисс Сомерс на «ты», а не на «вы» как всегда…       На удивление, Виктория вела себя довольно спокойно — не вырывалась, не пререкалась, а слушала то, о чем тот тихо говорил ей, наблюдая за работниками университета и организаторами, которые прибирались на поле к новой игре уже между женскими командами, однако через минуту ее лицо приобрело странные оттенки — Люциферу показалось или она… смущенно покраснела, а потом… мистер Гудман развернулся чуть назад и поздоровался с преподавателем:       — Добрый день, профессор Резерфорд!       Не успев ничего ответить, только приподняв темную бровь, Люцифер увидел, как студент экономического факультета вновь что-то сказал Виктории, кивнув в его сторону (неужели не подозревал, что тело выдавало его, и было ясно — он без зазрения совести на глазах у самого преподавателя о чем-то говорит студентке, отчего она сильно смущается и не возникает ни слова, хотя это, как уже отметил Люцифер, совершенно на нее не похоже).       Мисс Сомерс же, скорее всего, только сейчас обратила внимание на Люцифера, сидящего на три ряда вверх, слава Вселенной, без жены и сына, судя по ее удивленной реакции, когда мистер Гудман решил поздороваться для пущего эффекта.       Через несколько минут и студенты, и приглашенные преподаватели вместе с двумя женскими футбольными командами, а также черлидершами, снова готовящимися к выступлению, чтобы разогреть трибуны, стали возвращаться на свои места. Люцифер поднялся, чтобы встретить Вайолет и Джуда, которых мельком заметил еще внизу, пока они поднимались от поля, однако… только жена стояла перед ним, из-за чего вырвался вопрос:       — А где?..       Не нужно было даже уточнять, о ком зашла речь, да и Вайолет, толкнув плечом мужа, самостоятельно добралась до их мест, чтобы не мешаться людям, которые также спешили успеть сесть до начала матча.       — Что случилось? — не грубо, но строго спросил Люцифер, подойдя к той, внутри волнуясь за Джуда. — Где наш сын, Вай? — сев и наклонившись вперед, чтобы заглянуть в почти каменное выражение лица Вайолет, задал новый вопрос он.       — Сейчас увидишь, — безразлично произнесла она, с гордым взглядом серых радужек, обратив его на долю секунды на Люцифера, не понимающем, что здесь происходит, причем… опять!       Не став больше пытаться что-то выудить у жены, он попытался сосредоточиться на все еще гудящей толпе впереди, которая закрывала вид на нижние ряды, а Вайолет смотрела именно туда, но, когда организаторы объявили начало матча, не забыв выпустить черлидерш, студенты мигом нашли свои места и перестали ругаться между собой. Взору наконец-то открылась картина того, как Джуд подсел к Виктории: они активно о чем-то болтали, а мисс Сомерс показывала рукой на поле, ведя ею по всему горизонту, не забывая поворачиваться к Джуду, чтобы не разорвать контакт, и тот активно кивал ей, в ответ наверняка задавая встречные вопросы, ведь она знала о студенческом мире гораздо больше, чем, к примеру, Люцифер, во всяком случае, в университете Королевы Марии.       — Заметил ее и вырвался из рук, хотя я запретила ему отходить от меня, нас, — пробурчала Вайолет, сидя с недовольным лицом, не обращая внимания на женские футбольные команды, которые вот-вот встретятся в схватке.       — Он у нас перед глазами. Все в порядке, — на свой страх и риск высказал Люцифер, сглотнув нервный ком — не хватало только потерять сына в разъяренной толпе, однако вряд ли Вайолет так спокойно бы лавировала между студентами, если бы такое случилось.       — Конечно, — хмыкнула та. — В полном, — злорадно продолжила фразу мужа, пожав плечами, а внутри скребли кошки, потому что родной сын предпочел компанию какой-то случайной девки, которую уже считал другом.       Злость на Викторию Сомерс так и была написана у нее на лбу, а также в теле, которое сжалось до предела, словно еще немного и ее разорвет на маленькие кусочки, и желательно, чтобы они остро и больно впились в белоснежную кожу той, что смеет непринужденно общаться с Джудом. Кажется… ревность (или что это?) выходит на новый, какой-то больной, уровень…

୨୧・┈┈・┈┈・୨୧

      Два футбольных матча закончились примерно полчаса назад, поэтому с трибун все уже давно ушли: кто-то отмечать победу своих команд, кто-то уехал домой, например, как Вайолет и Джуд — та потащила сына за собой, не дав ему сполна насладиться студенческой жизнью, которая ждала его в будущем, чтобы поскорее избавить и себя, и его от влияния мисс Сомерс, с которой Джуд провел всю вторую половину мероприятия, а в один момент Виктория вовсе повернула голову и посмотрела на Люцифера, не заметив на себе пристального взгляда его жены, которая, кажется, только и делала, что сверлила дыру в ее затылке. А кто-то… остался.       Остались двое. Двое одиноких сердец, которые нашли в пустых трибунах, в тихом вечере, в котором иногда слышались радостные возгласы студентов на территории университета, прогуливающихся по двору, размахивая футболками с изображением и цветами команд. В фонарях, освещающих поле ярким белым светом, которые под конец матча женских команд осветили и ворота, и трибуны. В возможности побыть наедине с собой, подумать о жизни и, возможно, о делах сердечных. В общем во всем этом нашли некое спокойствие и, наверное, даже разрядку.       Люцифер сидел практически на тех же местах, куда они садились с Вайолет и Джудом, оглядывая поле с разных сторон, словно тренер, который изучает перед игрой своей команды уязвимые места, хотя на самом деле попросту забылся в мыслях, бегающих в голове туда-сюда, а тело работало на автомате, чтобы Люцифер выглядел человечным — не куклой с подвязанными ниточками к рукам и ногам, которая двигается сломано, хотя, признаться, таким он себя и ощущал: сломанным, потерянным, не знающим, как себя вести, что делать, как себя подавать, как дальше пробовать жить в браке с Вайолет или… не жить?       Ему уже думалось, что он вовсе не мужчина, который умеет и, что самое главное, может принимать здравые и логичные решения, будто растерял определенные качества, потому что брак высосал и продолжал высасывать из него жизненную энергию, как и характер.       Карие радужки вновь проскользнули по горизонту и полю, нашли в нем изъян, где, кажется, мисс Блэйк упала, когда пыталась забить мяч в ворота соперников, разодрав коленку, отчего врачу пришлось прямо во время игры накладывать специальный пластырь, затем поднялись выше, остановились на первых рядах — никого, еще выше, остановились на вторых рядах — никого, и еще, остановились на третьих — мисс Сомерс сидела практически напротив Люцифера, только на противоположных трибунах, а разделяло их — огромное поле.       Ничего не помешало разглядеть ее и ее позу: ладони упирались в жесткие пластмассовые сиденья оранжевого цвета, от которого потом болела поясница и задница, превращаясь в квадрат. Ноги, на которых снова были надеты грубые черные ботинки, она поставила на спинку нижнего сиденья второго ряда. Голова повернута в сторону, туда, где сейчас проходила компания шумных студентов. И… о чем Виктория думала? О чем спрашивала саму себя? Хотела ли оказаться рядом со сверстниками? Если и хотела, почему не встанет и не направится к ним? Не чувствует себя комфортно в их компании? Или, наоборот, они ее не принимают?..       Красные пряди ярко контрастировали с белыми волосами, которые сейчас имели совершенно другой оттенок из-за ослепляющих фонарей, под которыми та сидела, а легкий ветер иногда трепал локоны, закрывая наполовину лицо, потому, наверное, пока что Вики не видела Люцифера, впрочем, на него практически не попадал свет, скрывая его в темноте, словно сама Вселенная давала фору — фору понаблюдать за ней.       В мгновение мужские руки смело потянулись к ремешку от чехла пленочного фотоаппарата, который Люцифер забрал из машины, когда посадил жену с сыном в такси — брал его везде и всюду, потому что не знаешь, когда нахлынет вдохновение, а сейчас… произошел тот самый момент — момент, когда дыхание замедлилось, чтобы руки, не дай Бог, не дрогнули для идеального кадра.       Аккуратно достав фотоаппарат, не совершая резких движений, Люцифер вновь перевел взгляд на мисс Сомерс, которая до сих пор сидела в той же позе, после включил фотоаппарат и, настроив экспозицию, чтобы не было засвета и лишних бликов, которые испортили бы снимок, поднял к лицу, остановив напротив глаз. Смотря в маленькое окошечко, сквозь которое мисс Сомерс выглядела еще меньше и беззащитнее, большим пальцем Люцифер нажал на главную кнопку — кнопку, которая ловила мимолетности, но они, вероятно, самые запоминающиеся, потому проявленная пленка всегда находила место в альбоме.       Короткий и тихий щелчок оповестил, что снимок — сделан, а Виктория — запечатлена в той позе, из которой она затем вышла, словно вышла из образа, на этот раз выпрямившись, положив руки на колени и обратив взор вперед — на Люцифера, застыв, впрочем, он тоже замер, как замерли руки, держащие фотоаппарат на уровне груди.       Заметила ли она, что он ее снимал — интересный и волнующий вопрос, но сейчас от этого отвлекло, во-первых, поднятая ладонь, которой, видимо, мисс Сомерс здоровалась, во-вторых, входящее сообщение, из-за которого телефон в кармане брюк завибрировал и издал короткий звук, оповестив хозяина.       Спустя буквально минуту, немного поразмышляв, стоит ли проделывать все то же самое и читать СМС, Люцифер в ответ поднял ладонь, опустив фотоаппарат на колени, затем вытащил телефон и, разблокировав экран, на котором горело сообщение, прочитал содержимое.

Почему вы один?

Неизвестный номер.

      Тот так и не завел ее номер в список контактов, так как это было… опасно? хоть Вайолет и не знала никаких паролей мужа: ни от телефона, ни от ноутбука, да и ей не было свойственно лазать по перепискам в поисках чего-либо. А почему вы одна? Люцифер Резерфорд.       Быстро напечатал СМС он и нажал на синюю стрелочку, которая тут же отправила его в недра переписки между преподавателем и студенткой.       Люцифер поднял глаза, устремляя их на Викторию, которая закинула нога на ногу и едва подергивала той, что лежала сверху, как будто следовала какому-то ритму, вновь уткнувшись в светящийся экран.

Это не ответ.

Неизвестный номер.

      Пришло новое сообщение, и, пока Люцифер все еще смотрел на мисс Сомерс, она покачала головой в разные стороны, мол, ай-ай-ай, вопросом на вопросом, как не хорошо, профессор.       Еле слышно усмехнувшись, хотя никто бы не услышал, однако, если так подумать, то ветер мог бы донести до ушей Виктории этот смешок, пальцы снова застучали по экрану. Жена с сыном решили уехать домой. Люцифер Резерфорд.       Сообщение было отправлено, но в следующую секунду решил написать еще одно: Теперь ваша очередь.       Взглянув на мисс Сомерс, тот увидел, что она смело откинулась на спинку сиденья, поджав под себя ноги и подняв телефон ближе к лицу, располагая его напротив, из-за чего невозможно было рассмотреть выражение лица, а Люциферу… нравилось видеть эмоции и реакции других людей, когда он вел диалог с ними.

Решила, что идти домой слишком рано, а проводить время

с друзьями как-то не горела желанием.

Наверное, устала за время матча от людей :)

Неизвестный номер.

      Прочитав, Люцифер коротко улыбнулся, приподняв уголок губ, однако понятия не имел, что ответить, по крайней мере, ответ не приходил в голову минуты две точно, а потом он все же быстро настрочил вопрос: Но для переписки силы у вас есть?       Буквы сами складывались в предложения, а взгляд скользил от трибун на его стороне, до поля, разделяющего их, и трибун, на которых располагалась Виктория.

Странным образом — да.

Неизвестный номер.

      Пришел быстрый ответ, и экран осветил лицо Люцифера.       Три точки сразу забегали следом за тем сообщением, и он не стал блокировать телефон, ожидая, что же мисс Сомерс решит написать дальше.       Казалось, прошла вечность с той секунды, как точки начали то появляться, то исчезать, словно Виктория сомневалась: можно ли отправлять подобное и можно ли в принципе продолжать диалог?       И все же… когда Люцифер пристально вглядывался в сидящую напротив студентку, которая ни разу за это время, пока думала над СМС, не подняла головы, лишь останавливала пальцы, устройство издало знакомый звук.

Но знаете, что еще странно?

Неизвестный номер.

      Не промедлив, Люцифер напечатал: Что же?       На этот раз он не увидел, как голубые глаза обратились на него, будто Виктория проверила, оценила обстановку, а что самое главное — его. Готов ли он к следующему этапу?..

Что у меня есть желание говорить

только с вами, профессор.

Неизвестный номер.

      Точки резко превратились в текст — мисс Сомерс явно не сейчас писала его, наверное, несколькими минутами ранее, теперь же просто скопировала и вставила.       В голове внезапно промелькнула мысль: «и у меня похожее желание, мисс Сомерс. А если желания совпадают…», но Люцифер быстро прервал ее, заблокировав экран, потому что это переходило границы, тем более не было и близко похоже на обычное общение между преподавателем и студенткой, скорее, между мужчиной и женщиной, а разве мог он позволить себе подобное, предав не только Вайолет и Джуда — самого себя и свои же принципы?