Глава 18. Звездопад. Часть пятая. Похороны Эртура Дейна.

      Небо над Звездопадом было безоблачным. Не было облаков, дождя или любых других изменений погоды, которые обычно показывают во многочисленных фильмах и сериалах. Солнце Дорна жарило нещадно, как и обычно. Неутомимо и безжалостно. Природа решила не придерживаться траура и темы похорон.       Сейчас я, вместе с Роннелом, Брандоном, Тео и Теон, переодевались в похоронную одежду, то есть, по сути, в обычное дорогущее шмотье.       — Странно присутствовать на похоронах врага, — отметил Теон.       — Ничуть не более странно, чем присутствовать на похоронах Рейгара после битвы на Трезубце. Я был удивлен, что Роберт позволил сжечь тело насильника его любви, — сказал Брандон.       — Роберт тогда был ранен и бредил, как и Селми, но за Рейгаром шли очень многие любящие его люди. Поэтому они быстро организовали похороны, а после… Хмм. Не знаю, доставили ли они прах в септу Бейлора. Как-то этим я не интересовался, — говорю я.       — Раз уж начали обсуждать похороны, как думаете, выбросит ли Роберт тело Безумного Короля в море? — спрашивает Тео.       — Нет. Джон Аррен не позволит. Это слишком сильно понизит авторитет династии. Безумный или не безумный, но он все еще был королем. А это значит, что его похоронят, — отвечаю я.       — Полагаю, нам пора идти на похороны Эртура Дейна? — спросил Брандон.       — Да, пойдем, — отвечаю я.       Мы вышли из комнаты и направились в септу Звездопада. У септы собралась толпа простолюдинов. Стража дома Дейнов предоставила проход напрямую ко входу в септу. Мы попали на самое начало церемонии. Были усажены на скамьи, где уже располагались лорд Вориан Дейн, Лирия Дейн, Аллирия Дейн и Герольд Дейн. И, по сути, из знатных крупных домов это все. Церемония похорон не масштабная. Лишь мелкие вассалы Дейнов, которые успели прибыть, и все. Нет никакой роскоши. Скромно, как они и хотели провести похороны.       На этот раз они были намного грустнее, чем обычно. Лорд Дейн был невероятно пасмурен и более молчалив, чем обычно. У Лирии угасла улыбка, и не было ни намека на веселье. Аллирия, судя по всему, не слишком понимала, что происходит. Нет, неверно. Она понимала, что Эртур умер, но это ее не цепляло, и, возможно, она еще не осознала концепцию смерти. Возможно, просто не слишком много с ним общалась. Герольд Дейн в этот раз был менее спесив. Он, по-видимому, не был сильно знаком с Эртуром лично, но при этом все еще восхищался им. И, вместе с этим, скорбел. Другие гости тоже не особо были печальны. Что неудивительно. Они давно не общались с ним, если вообще общались. Их скорбь была напускная, не у всех, но у многих.       Я обратил внимание вперед. Септон разместил на алтаре урну с прахом и попытался направить его к Незнакомцу, вроде бы? Не совсем уверен. На алтарь также положили портрет Эртура Дейна с мечом. Так вспоминай, как проходят похороны с телом в Вере Семерых.       Тело располагают на алтаре в церемониальной одежде со сложенными руками. Располагая на глаза камешки в форме открытых глаз. Типа, это не конец жизни, с чем я не поспорю. Но в этом случае тела нет, и они решили разместить портрет и меч. Символичное представление тела в виде меча, а портрет — как открытые глаза в виде камней. Неплохо.       — Теперь прошу членов семьи Дома Дейнов сказать слово об умершем, — говорит Септон.       Первым встал лорд Вориан. Его голос, обычно твердый и уверенный, сейчас звучал глухо, словно он говорил из-под земли. Он говорил о чести, о долге, о том, как Эртур был воплощением рыцарских идеалов. Слова его были искренни, но в них чувствовалась горечь утраты, которую не могли заглушить никакие почести. Он говорил о том, что меч Эртура был не просто оружием, а продолжением его души, символом его непоколебимой воли.       Затем выступила Лирия. Ее слова были тише, более личными. Она вспоминала Эртура как защитника, как человека, который всегда находил время для улыбки, даже в самые темные дни. Ее голос дрожал, когда она говорила о том, как пусто будет без его смеха, без его присутствия.       Аллирия, как и ожидалось, не произнесла ни слова. Она просто стояла рядом с братом, ее глаза были широко распахнуты, но в них не было той глубины понимания, которую я видел у других. Возможно, она еще слишком юна, чтобы полностью осознать необратимость смерти.       Последним был Герольд. Он говорил сдержанно, но в его словах чувствовалось уважение. Он признал, что не был близок с Эртур, но всегда восхищался его доблестью и преданностью дому Дейнов. Он говорил о том, как Эртур был примером для всех молодых людей, стремящихся к славе и чести. Он закончил, пожелав Эртуру покоя в объятиях Незнакомца.       Дальше Септон огласил, что любой желающий может сказать слова об умершем. Я не собирался вставать. Очевидно, что здесь мои слова, если они будут хорошими, покажутся ложью остальным, а оскорблять умершего на его похоронах во всеуслышание… Так поступают только конченные мудаки.       Но никто не вышел говорить речь. Никто не привстал, ни двинулся. Никто его лично не знал. Хоть и слышали, и наверняка восхищались им, но это недостаточно для произнесения речи.       Септон закончил свою речь, и урну с прахом, с мечом и портретом начали выносить из септы. Толпа двинулась вслед за процессией к месту захоронения. Я шел в стороне, наблюдая за тем, как тело, или его символическое представление, уносят в последний путь. Солнце Дорна продолжало палить, не обращая внимания на траур. Жизнь шла своим чередом, даже когда одна из ее нитей оборвалась.       Мы прибыли к месту, где похоронят Эртура Дейна. Это оказалось, я так понимаю, семейное кладбище дома Дейнов. Небольшой участок земли, окруженный низкими каменными стенами, где возвышались надгробия разных форм и размеров. Некоторые были простыми плитами, другие — более искусно высеченными из камня, с выгравированными именами и гербами. Воздух здесь был пропитан запахом сухой травы и пыли, смешанным с едва уловимым ароматом цветущих вдали кустарников.       Септон указал на место, где уже была вырыта могила. Она была неглубокой. В нее и поместили урну вместе с мечом и портретом. Но перед этим.       Лирия подошла ближе, ее глаза были полны слез. Она протянула руку и коснулась прохладной поверхности урны, словно пытаясь почувствовать тепло ушедшей жизни. Аллирия стояла чуть поодаль, ее взгляд был прикован к урне, но в нем все еще читалось непонимание. Герольд же, скрестив руки на груди, молча наблюдал за происходящим, его лицо выражало смесь уважения и печали. Лорд Дейн сжимал и разжимал руки, явно о чем-то жалея.       Я наблюдал за ними, чувствуя себя чужим на этом празднике скорби. Я не знал Эртура Дейна так, как знали его они. Я видел его лишь как врага, как одного из тех, кто стоял на пути к моей цели. Но сейчас, глядя на их горе, я не мог не испытывать сочувствия. Смерть всегда оставляет за собой пустоту, и неважно, кем был умерший — другом или врагом.       Септон начал читать молитву, его голос разносился над кладбищем, заглушая шелест ветра и жужжание насекомых. Он говорил о бренности жизни, о неизбежности смерти, о том, что все мы рано или поздно предстанем перед судом Семерых. Его слова были утешением для скорбящих, напоминанием о том, что смерть — это не конец, а лишь переход в другой мир. Закончил он все это еще одним песнопением.

      Семь звезд зажглось на небесах,

      Семь ликов в сердце нашем.

      Мы благодарны в сих часах

      За жизнь, что дал Отец наш.

      К Отцу, что судит праведно и строго,

      Чей взор пронзает мрак и ложь,

      Мы молим: укажи дорогу

      Душе, что за твой суд идет.

      Ты дал ему земные дни,

      Теперь прими его в свои.

      К Матери, чья милость безгранична,

      Что кормит, лечит и хранит,

      Мы просим: будь к нему привычно

      Добра, сотри следы обид.

      Укрой его своим плащом,

      Согрей божественным теплом.

      К Воину, чей меч — отвага наша,

      Что защищает от врага,

      Мы верим: он наполнил чашу

      Свой долг исполнив до конца.

      Встречай его, как брата, в строй,

      Даруй ему святой покой.

      К Деве, чей цветок — любовь и нежность,

      Что дарит юность и мечты,

      Мы шепчем: сохрани безбрежность

      Его сердечной чистоты.

      Пусть помнят все, кого любил,

      Тот свет, что он другим дарил.

      К Старице, чей светоч — мудрость мира,

      Что знает тайны бытия,

      Мы молим: пусть твоя порфира

      Укроет душу от вранья.

      Открой ему свой вечный свод,

      Где знание покой найдет.

      К Кузнецу, что труд вершит упорно,

      Чей молот ладит новый день,

      Мы знаем: жил он не покорно,

      А строил, прогоняя тень.

      Возьми его в свой вечный цех,

      Где труд — не бремя, а успех.

      К Незнакомцу, что ведет за грани,

      Чей лик сокрыт, чья суть — финал,

      Мы просим: будь нежен в длани,

      Когда его ты в вечность звал.

      Проводит он последний миг,

      Пусть светел будет новый лик.

      Теперь он к Семеро идет,

      В их светлый, вечный дом.

      Пусть там найдет он свой восход,

      И будет с каждым он.

      Покой ему, и мир, и свет,

      В объятиях Семи, всегда.

      Пусть память о нем не умрет,

      И будет жить сквозь все года.

      После песнопения лорд Вориан взял горсть земли и бросил ее на урну. Затем то же самое сделали Лирия и Герольд. Аллирия, не зная, что делать, просто смотрела на них, пока Лирия не взяла ее руку и не помогла ей бросить горсть земли.       После этого слуги закопали могилу полностью, засыпав землей всю яму.       Когда церемония закончилась, все начали расходиться. Первыми покинули место Лирия, Аллирия и Герольд. За ними отправились вассалы дома Дейн. После похорон здесь, вроде, идет трапеза, где поминают погибшего и скорбят о нем. Мы с моими товарищами тоже собирались уходить, пока лорд Дейн не позвал меня.       — Лорд Старк, можем ли мы поговорить наедине прямо здесь? — спросил он.       — Хорошо, — отвечаю я, давая сигнал отойти подальше моим товарищам к стражникам лорда Дейна. Далековато они стоят.       Я встал рядом с лордом Дейном и ждал начала разговора. Но он смотрел лишь на место, где захоронили Эртура Дейна. Так продолжалось секунды, минуту, десять минут. Я начал рассматривать природу, ожидая, когда он начнет говорить.       — Он умер быстро? — спросил Вориан Дейн.       — Он не страдал. Бой был долгий. Он был близок к победе надо мной, — искренне ответил я.       — Близок? Вы первый лорд Старк, кто мне такое говорит. Всё время, что я помнил его, он всегда превосходно владел мечом. Я искренне им гордился. Когда наш отец дал ему Рассвет, это был и день нашего триумфа, и день моей обиды. Я знал, что он лучше меня во владении мечом. Знал, что никогда его не превзойду. У него был талант, больше времени, чем у меня, на обучение мечу, и это, по его мнению, был его единственный путь. Я знал сердцем, что никогда не получу Рассвет. Знал и всё равно надеялся. Вы ведь знаете, как работает передача меча Рассвет в доме Дейнов? — в конце своей неожиданной речи спросил Вориан.       — Да. Меч даётся самому достойному воину в семье. Если таких нет, он хранится в Звездопаде, — отвечаю я. Да уж, не планировал я быть статуей, от которой вытирают сопли.       — Да, так и есть. Редко когда лорд Дейн был владельцем меча. Но я надеялся, что буду этим исключением. Но не получилось. Я принял это и признал, что он лучше навсегда. Радовался за него, когда он стал членом Королевской гвардии. Был невыносимо горд, когда люди говорили, что он член лучшего состава королевской гвардии. Он был другом принца. Принца, который был надеждой всего королевства. Да, действительно «Надеждой». — усмехнулся он, сильно выделив слово «надежда». После Вориан замолчал. Я не мог не заметить.       — Многие надеялись на Рейгара. Многие им восхищались. Можно было продолжать это бесконечно, но… — сказал я.       — Пока он не разорвал всех, решив схватить вашу сестру. По сути, поднеся под плаху и вашего, и вашего отца. Ведь они бы не пошли в Королевскую Гавань к королю, если бы не похищение Лианны… И мой брат участвовал в этом. В похищении, в развязывании войны. И при этом, вместо того, чтобы защищать своего принца, он держал в заточении вашу сестру… — в этот момент я мысленно напрягся, потому что до обдумывания, какого чёрта трое гвардейцев охраняли Лианну, ответ был один, и он был близок. Очень близок.       — …Он опозорил всех владельцев Рассвета своими выходками. Он никогда не был достоин этого меча. Великий воин, но, если бы мастерства хватало для владения мечом, Герольд бы уже владел бы мечом, но он никогда не будет им владеть! Мой брат Эртур Дейн – величайшее разочарование Дейнов этого поколения! — заканчивает Вориан почти крича. В первый раз его вижу таким… злым, агрессивным и при этом… несчастным. Ясно.       — Вы считаете, что если бы он был на Трезубце или в Красном замке, он бы выжил, не так ли? — говорю я.       — Да… — прошептал он.       — Он бы выжил на Трезубце, я уверен. Он бы убил вашего друга, а в Красном замке он бы присягнул бы на верность Баратеону или отправился бы в Ночной Дозор, — продолжил Вориан. Ужасно разбивать его иллюзии, но лучше жить в реальности, чем в мире иллюзий. Хотя первая часть ближе к реальности, чем кажется.       — На Трезубце был я. Мы бы наверняка бы с ним столкнулись. Результат вряд ли был бы другим, но если он побеждает меня в бою, он не успел к принцу, а в Красном замке… Он никогда бы не присягнул бы Роберту и никогда бы не отправился бы в Дозор. Он бы принял смерть, когда бы проиграл. Даже держа мою сестру в плену, он держался за то, что это приказ его принца. Он умер бы в любом случае, — говорю я. Очень сильно наврав. До Штормового Предела он бы меня в бою не заметил бы и убил бы меня просто мимо проходя.       — Вы правы, Лорд Старк. Вы правы, но я хочу надеяться, что он мог выжить, — уже спокойно говорит Вориан. Он замолчал и, спустя минуту, спросил меня.       — Что вы испытали, когда узнали о смерти своего брата и отца? — спросил Вориан.       — Первым пришло неверие. Затем шок. За ним, когда я узнал, как они умерли, последовали ненависть и гнев. Но я… быстро успокоился. Воспитанный в Долине, я почти забыл о них и… испытывал не такие сильные эмоции, как должен был. Об этом я жалею и буду жалеть ещё очень долго, — отвечаю я, не задумываясь.       — Ясно. Мы во многом похожи. Я помню детство с ним, помню мои эмоции, когда он достигал новых вершин. Но мы давно не общались напрямую. Письмом многое не скажешь… В день, когда я узнал о его смерти, первым пришло неверие. За ним последовал шок. Дальше гнев и ненависть, а после, когда я услышал, что вы везете прах моего брата, я стал спокоен. Во мне оставалась лишь малюсенькая обида, ведь я считал, что вы не вернёте меч Рассвет. Но вы вернули его. Этому я рад и за это благодарен, — говорит лорд Дейн, поворачиваясь ко мне и делая поклон.       — Не стоит, мне было несложно отвести вам меч и прах, — отвечаю я.       — Мне ничего не стоит этот поклон. Да и вы могли не возвращать меч, — говорит Дейн. Разговор снова затих, но в этот раз я решил прервать молчание.       — Полагаю, лучше идти на трапезу, вряд ли ваши вассалы обрадуются долгому отсутствию лорда Дейна и лорда Старка, — отмечаю я.       — Вы правы, но перед этим обсудим ещё один вопрос. Точнее, обсудим мою сестру Эшару и вашу с ней дочку, — сказал Вориан. Не нравится мне тема разговора, и… Стоп. Подожди. Дочку?!       — Эшара уже родила? — спрашиваю я.       — Уже? — спрашивает меня Дейн.       — Я слышал слухи, что у Эшары от меня ребенок, и боялся с ней встретиться, — говорю я.       — Понятно. Эшара не в курсе, что вы здесь. Сейчас она заперта в отдельном здании под стражей вместе с ребенком. От помощи со стороны слуг она отказалась. Кормит и следит за ребенком она лично, — сказал Вориан. Ладно, забота о ребенке, но под стражей?       — Почему она под стражей? И почему она не знает, что я здесь? Я, если честно, думал, что она сама не хочет меня видеть, — спрашиваю я.       — Из-за некоторых слухов… Она захотела сброситься с обрыва, но, к счастью, стража предотвратила это, и после разговора с ней мы с ней решили, что ей временно нужно изолироваться от мира до подтверждения или опровержения слухов. Ребенок также помог в её выживании. Он стал смыслом её жизни. Как мне кажется, если ребенок умрет… Умрет и она, — отвечает Вориан.       — Вы что-то хотите от меня, да? Что-то связанное с Эшарой, не так ли? — говорю я.       — Вздох. Вы ведь любите её, не так ли? — после моего кивка он продолжил.       — Тогда я прошу, отговорите её от самоубийства. Даже с ребенком она не согласна жить. Я не могу вечно держать её в изоляции. Просто не могу. Она найдет способ подтвердить слухи, и тогда всё. Она самоубьется… Я не хочу терять ещё и свою сестру вместе с братом, — заканчивает Вориан. И что на это ответить после его речей, кроме как «да»?       — Я согласен на ваше предложение, — говорю я.       — Тогда сегодня вечером мы вдвоём отправимся к Эшаре. Лорд Старк. Нет. Эддард. Разрешите мне вас так называть? — говорит Вориан.       — Называйте меня Нед. Вориан, — протягиваю ему руку, говорю я.       — С радостью, Нед, — отвечает Вориан, пожав мне руку.