Глава 20. Звездопад. Часть семь. Эшара Дейн. Часть один.

      Спустя несколько часов к нам в комнату постучали, и после нашего разрешения войти, дверь открылась. Там были Вориан со стражей.       — Нед, ты готов? — первым делом спросил Вориан.       — Да. Пошли к Эшаре, — ответил я.       Кивнув, мы с моими товарищами пошли за ним. Вместе с нами были ещё стражники Дейнов. Пройдя по многим коридорам, мы вышли к месту, отделенному от других зданий. К нему вёл очень длинный коридор, в начале которого стояли стражники, охранявшие путь. Дойдя до них, Вориан сказал:       — Дальше мы пойдём с Лордом Старком одни. Никто не должен подходить к двери. Рассредоточьтесь и никому не давайте нас прослушать. Любого, пытающегося прослушать, — казнить на месте. Если вы подслушаете, также будете казнены.       — Проконтролируйте стражников, — шепотом говорю я своим товарищам. Они кивнули.       Мы пошли дальше по коридору. Звуки наших шагов эхом разносились по нему. Моё сердце забилось быстрее. Я был напряжен.       Дойдя до двери, Вориан достал ключи и открыл её.       — Нед, заходи, но перед тем, как ты с ней поговоришь, я немного с ней поговорю. Подготовлю её к твоему появлению, — тихо сказал Вориан.       Мы оказались в небольшой комнате со столом, парой стульев и фруктами на нём. На полу лежал мягкий ковёр. Дальше был проход в другую комнату. Судя по всему, это либо отдельные гостевые покои, либо место для домашнего ареста для Дейнов. Вориан жестом предложил мне присесть, а сам прошёл в следующую комнату. Я не сел, а начал ходить туда-сюда.       Я слышал приглушённые голоса. Вориан говорил мягко и успокаивающе, а в ответ доносилось лишь тихое бормотание, иногда прерываемое всхлипами. Я не мог разобрать слов, но чувствовал, как нарастает моё собственное волнение. Что я скажу Эшаре? Как она отреагирует на меня?       Минуты тянулись мучительно медленно. Я рассматривал узор на ковре, стараясь унять дрожь в руках. В голове роились обрывки воспоминаний о турнире в Харренхолле, о её красоте и грации, о мимолетных взглядах, которыми мы обменивались. Как Брандон почти силком бросил нас в одну палатку с выкриком: «Да, трахнитесь вы уже! Надоели со своими переглядываниями неимоверно!». Любое моё неправильное слово — и она может самоубиться.       Наконец, Вориан вышел из комнаты. Он был всё так же до крайности напряжен.       — Можешь идти. Я постою здесь. Я явно буду мешать. Если понадобится помощь — зови, — твёрдо сказал он.       Я глубоко вздохнул, стараясь унять колотящееся сердце. Кивнув Вориану, я шагнул в комнату.       В полумраке, освещённом лишь несколькими свечами, я увидел её. Эшара Дейн сидела на кровати, закутавшись в шаль. Её тёмные волосы, обычно заплетенные в сложные косы, сейчас свободно спадали на плечи. Лицо, когда-то лучезарное, теперь было бледным и осунувшимся. Глаза, в которых я когда-то видел искры смеха, были полны печали и отчаяния.       В руках она держала свёрток с ребёнком, которого очень медленно качала, тихо напевая ему неизвестную мне колыбельную.       Она подняла голову, и наши взгляды встретились. В её глазах мелькнуло узнавание, а затем — боль.       — Нед, — прошептала она, и её голос был едва слышен.       Я подошёл ближе, стараясь не напугать её. Остановился в нескольких шагах от кровати.       — Эшара, — тихо произнёс я. Мы оба замолчали, разглядывая друг друга. Не знаю, что она пыталась увидеть. Но чем больше я на неё смотрел, тем больше понимал, что она не особо рада своей жизни. И не особо рада видеть меня.       — Зачем ты пришёл? — тихо спросила она. Я ответил через пару минут. Чувства слишком сильно давили на меня. Чувство любви к ней. Прошедшей любви.       — Я пришёл вернуть прах Эртура и меч Звездопад тво… — говорил я, пока меня не прервали.       — Я спросила, что ты делаешь в этой комнате. Ведь у тебя есть жена. Тебе не нужно встречаться со всякими шлюхами, с которыми ты сделал бастардов, — всё так же тихо проговорила Эшара. И что на это ответить? Ведь по сути, если убрать оскорбления, то она права. Мне нечего тут делать, так говорит моя логика, но…       — Почему я не могу увидеть мать своего ребёнка и своего ребёнка? — спросил я. Она промолчала. Я медленно подошёл ещё ближе и спросил:       — Я могу присесть рядом с тобой и посмотреть на своего ребёнка? — тихо спросил я. Она всё так же молчала и лишь медленно покачала головой.       Медленно приблизясь, я сел рядом, стараясь не нарушить хрупкое молчание, что повисло между нами. Малыш в её руках тихо ворочался, и я почувствовал, как внутри меня что-то сжалось от нежности и боли одновременно. Я медленно протянул руки к своему ребёнку, надеясь, что Эшара даст мне его поддержать.       Сначала в её глазах мелькнуло что-то злое, но потом она чуть-чуть расслабилась и медленно передала ребёнка мне.       Это девочка. Маленькая, завернутая в тонкое одеяло. Её личико было сморщенным, как у всех новорожденных, но даже сквозь эту гримасу я видел в ней черты Эшары. Тёмные волосы, едва заметные на голове, и пухлые щёчки. Я осторожно прикоснулся пальцем к её щеке, и она дёрнулась во сне. Приоткрыв глаза, я увидел вместо ожидаемых фиолетовых глаз… Я увидел у неё мои серые глаза. Моё сердце переполнилось любовью. Моя дочь.       — Как ты её назвала? — тихо спросил я, боясь нарушить тишину.       — Лиарра. Лиарра Сноу. В честь твоей матери, — ответила Эшара.       Мы ещё долго сидели молча под моё убаюкивание ребёнка.       Я продолжал рассматривать своего первого в этом мире ребёнка. Свою первую дочь, я не хотел её бросать. Я уже понял, что заберу её…       И тем самым убью Эшару. Она точно не выдержит такого удара… Но, просто глядя в эти серые глаза, я не мог представить ситуацию, когда оставлю её и, по сути, брошу. Здесь она тоже будет счастлива. В этом я был уверен. Но ведь Барристан утверждал, что она умерла во младенчестве. Если я её заберу, то спасу от этой участи!       — Я… — меня прервали.       — Я не отдам своего ребёнка. Я выращу её сама, — отрезала Эшара. Могу сказать, что с ней не поспоришь. Вориан, несмотря на дружбу, здесь полностью встанет на сторону Эшары, и единственным способом останется похищение. На что я никогда не пойду. Заставить её? Нет — мой ответ. Не сомневаюсь ни секунды. Тогда…       — Могу ли я писать ей и встретиться, когда она станет старше? — спросил я.       — Нет, ей не нужно знать, что у неё есть отец, — ответили мне. По сути, это означало: «Хрен тебе, а не мой ребёнок!».       Ииии… Я просто сдался. Я не видел смысла больше спорить. Дальше нужно было убедиться в другом: чтобы она не самоубилась после возможной каноничной смерти ребёнка во младенчестве. Значит, придётся обсудить Эртура Дейна. Как показала практика, здесь, в этой семье, у всех с ним проблемы. Вряд ли Эшара этого избежала. Хоть я и надеялся на это, а то так получается, что Эртур ещё более хреновый брат, чем Роберт. Он-то просто не в ладах с ними, а Эртур косвенно довёл двух членов семьи до самоубийства.       — Почему ты не была на сегодняшних похоронах Эртура? — спросил я. К моему сожалению, я попал.       Эшара вздрогнула от моего вопроса, словно я плеснул ей в лицо ледяной водой. Она отвернулась, глядя в сторону, и я увидел, как по её щеке скатилась слеза.       — Не спрашивай меня об этом, Нед. Не заставляй меня говорить о нём, — прошептала она, её голос дрожал.       Я почувствовал укол вины. Я понял, что сделал это слишком прямо. Но затягивать с этим, вряд ли, уменьшило бы её боль по Эртуру.       — Прости. Я не хотел причинить тебе боль, — сказал я искренне.       Она молчала, продолжая смотреть в сторону. Я ждал, не зная, что сказать. Ребёнок в моих руках зашевелился, и я осторожно покачал его, стараясь успокоить.       — Я любила брата. Он всегда меня баловал и много тайн рассказывал, больше, чем кому-либо. Когда я услышала, что Рейгар мёртв, я уже знала, что последует за этим, — сказала Эшара. И она замолчала. Почему в этом адском замке уже двое Дейнов, связанных с Эртуром, кидаются такими двусмысленными фразами? Знала, что? О женитьбе Лианны с Рейгаром? Просто об охране башни Дейнов? О беременности Лианны? Ах-х. Какая жопа-боль у меня в этом замке.       — Что последует за этим? — спросил я.       — Ваш бой и смерть одного из вас. Я в этом была уверена. Слухи, пошедшие после, лишь это подтвердили, — ответила Эшара.       — Что он ещё рассказывал? — спросил я. Эшара странно на меня посмотрела.       — Ничего, — ответила она. Ложная тревога. Слава Старым богам. Я чуть-чуть расслабился, не переставая качать Лиарру. Мы снова посидели в тишине. Мне нужно было успокоиться от того факта, что я опять подозревал зря. С Ворианом была та же ситуация: он имел в виду Эшару. Эшара имела в виду самый очевидный вариант. Никаких скрытых подтекстов. Чёртов параноик по имени Эддард Старк.       — Ты всё ещё не ответила. Почему ты не пошла на похороны Эртура? То, что ты знала и подозревала его возможную смерть, — это одно. Но ты могла проститься с ним. Или хотя бы попросить брата принести прах с мечом, чтобы проститься с ним, — говорю я.       — Да, могла. Но не захотела. Я просто не захотела. И… дай мне мою дочь, — сказала Эшара, протягивая руки к ребёнку.       — Хорошо, — ответил я и медленно передал ребёнка ей. Она сразу начала его качать. Её взгляд стал… более пустым. Как будто она думала о чём-то другом.       — Эшара… — хотел сказать я. Но меня снова прервали.       — Заткнись, Нед, — резко бросила Эшара, глядя на ребёнка. — Думаешь, я не понимаю, зачем ты пришёл сюда? Это не ради моей дочери, не ради меня. Даже не из-за смерти Эртура и возвращения меча Рассвет, как тебе велела бы честь. Нет, ты пришёл посмотреть на свою бывшую игрушку. Даровать этой игрушке надежду, а потом растоптать меня снова. Снова пройтись по моим чувствам. Снова очаровать меня. Снова привязать к себе, так, будто ничего не было после Харренхола. Так ведь? — с яростью в глазах выдала мне этот пламенный спич.       Её слова, словно ледяные иглы, впились в моё сердце. Я ожидал чего угодно — гнева, обвинений, даже слёз, но не этой холодной, отстранённой ярости. Она видела во мне лишь очередного мужчину, который оставил след и ушёл, не оглядываясь на неё. Просто забив на неё.       — Эшара, это не так, — начал я, но она подняла руку, останавливая меня.       — Ты лжёшь, Нед. Я видела, как ты смотрел на меня на турнире. Я видела, как ты смотрел на меня в Харренхолле. Какие глаза были у тебя, когда ты брал меня. Я всё это помню. Твою любовь и твою страсть. Но ты женился на Кейтилин Талли и выбросил меня, как какую-то шлюху. Ты всегда лгал. Ты лгал себе, ты лгал мне, ты лгал всем. Ты пришёл сюда, чтобы убедиться, что я не сломалась окончательно, чтобы после окончательно доломать. Ты пришёл, чтобы утолить своё любопытство, свою вину, свою скуку. Ты пришёл, чтобы убедиться, что я всё ещё та Эшара, которую ты оставил, — распылялась она всё сильнее.       — У меня не было выбора. Я должен был отомстить за отца, брата и вернуть свою сестру. Не женившись на ней, я не смог бы этого сделать. Я бы не победил в восстании. Умер бы уже либо в Каменной Септе, либо на Рубиновом броде, — сказал я.       Эшара смотрела на меня с таким выражением, будто пыталась прочесть каждое слово, каждую эмоцию, скрытую за моими оправданиями. В её глазах горел огонь, но в этом огне пряталась и глубокая рана, которую я ей нанёс. Она медленно опустила взгляд на Лиарру, которая тихо сопела в её объятиях.       — Таков был мой долг, я не мог поступить иначе. Так велели мне честь и долг. Давай. Поговорим о Лиарре. Какой бы ты хотел её увидеть? Чем, как думаешь, она будет интересоваться? Мечами? Книгами? Сказками про рыцарей? Как она будет выглядеть? — говорю я.       Эшара вздохнула, и в её взгляде на мгновение мелькнула усталость, словно она пыталась заглянуть в будущее, которое казалось ей таким же туманным и непредсказуемым, как и настоящее.       — Лиарра… — начала она, осторожно поглаживая крошечную головку дочери. — Я хочу, чтобы она была сильной. Не только мечом, но и духом. Чтобы знала, что мир жесток, но в этом мире есть место и для добра. Чтобы умела выбирать свой путь, а не идти по чужим следам. Чтобы никогда не попадала в лапы всяким проходимцам, разбивающим сердца. Хочу, чтобы она сама выбрала свою любовь…       Она подняла глаза на меня, и в них впервые за долгое время появилась искра надежды.       — Она не будет просто тенью своих родителей, ни твоей, ни моей. Она будет сама собой. И если ей суждено любить мечи — пусть любит. Мне без разницы, что она полюбит. Она всегда будет моей прекрасной дочерью.       — А как ты думаешь, каким человеком она станет? — спросил я, стараясь не звучать слишком настойчиво.       — Храбрым. Но не безрассудным. Мудрым, но не холодным. Я буду рада увидеть и увижу каждый момент жизни своей единственной и моей последней дочери, — ответила Эшара, улыбаясь.       Мы оба замолчали, слушая тихое дыхание Лиарры. А я думал. Точнее, меня зацепила одна фраза, которую она сказала: «Моей последней дочери».       — Ты больше не сможешь иметь детей, не так ли? — спросил я. Её взгляд потемнел.       — Нет, не смогу. Она мой единственный ребёнок. Других у меня не будет больше никогда, — ответила она.       — Я понял, — сказал я. Её глаза загорелись яростью. Что я не так сказал?       — Ах, ты понял. Да, понял. Игрушка новых детей тебе сделать не сможет, не так ли? Ты ведь этого хочешь? Тебе это только и надо! Парочку лишних детишек и несколько испорченных игрушек! — с яростью ответила Эшара.       — Эшара, я же говорил, что это не так. Не надо выдумывать. Прошу тебя, успокойся. Ребёнок просыпается, — сказал я, видя, что ребёнок в руках Эшары просыпается. Удивительно, что так долго нас не замечала.       — О, ты говоришь «успокойся»! Я абсолютно спокойна. Знаешь, ты ведь помнишь… Мы говорили про Эртура. Так вот, я не пришла на похороны Эртура из-за ТЕБЯ! — уже прокричала на полную мощность Эшара. И последовала закономерная реакция ребёнка.       — Вориан, иди сюда! — прорычала Эшара.       — Да, сестра, — сказал Лорд Дейн, стоя по струнке, как солдатик.       — Позаботься о ребёнке, — сказала Эшара, передавая орущую Лиарру.       Забрав Лиарру, Вориан сразу покинул комнату, непрерывно качая её. Как только он покинул комнату, Эшара сразу продолжила:       — Ты говоришь, что я выдумываю, не так ли? А как насчёт слухов, а? Которые полностью раскрывают твою лживую натуру. Натуру, которую ты скрыл под маской! А я поверила! Думала, что вот он — моя судьба, а ты — полная копия своего дружка Баратеона! — стоя передо мной и тыча мне в грудь, сказала Эшара.       Это… Я ничего не понял. Какие слухи? Копия дружка?       — Эшара, остановись и объясни по-нормальному. О каких слухах ты говоришь? Причём тут Роберт и какая, к чёрту, маска? — спросил я.       — Он ещё и издевается! Сам же, наверняка, эти слухи и запустил! — сказала Эшара.       — Эшара, я умоляю тебя, скажи, про какие слухи ты имеешь в виду. Прошу, расскажи! — уже в отчаянии сказал я. В её глазах мелькнула смесь боли и решимости, словно она собиралась открыть мне что-то, что долго держала в себе, боясь разрушить остатки доверия между нами.       — Я говорю о твоём бастарде, которого ты спрятал и наверняка разбил сердце матери ребёнка! Как разбил его и мне! — с яростью прокричала Эшара.       Это… Что. Твою. Мать.