Глава 21. Звездопад. Часть восемь. Эшара Дейн. Часть два

      — Эшара. Будь добра. Повтори, пожалуйста, что ты сейчас сказала, – шокированным голосом медленно произнес я. В её глазах появилось ещё больше ярости. Куда уж больше.       — Ты издеваешься?! – прорычала она.       — Нет, прошу повторить, – всё так же медленно и спокойно повторил я.       — Хмм… У тебя бастард от неизвестной мне женщины. Так понятно? – спросила Эшара.       — Да, – ответил я. Вдох. Выдох. Вдох. За…       — И? Где ответ? – медленно проговорила Эшара. Вдох. Выдох. Замед…       — Почему ты молчишь? Это правда или нет? – Вдох. Выдох. Замедление.       Время остановилось. Это был мой самый долгий заход в Замедление. И я, по крайней мере, обеспечил себе проблемы, не ответив на вопрос Эшары. Но мне нужно время подумать.       Начнем с самого главного – с моих воспоминаний. Были ли случаи близости у меня, кроме Эшары и Кейтилин? По моим воспоминаниям, нет. Ни одного. После них я ни с кем не был. То есть, это не имеет никакого отношения к реальности.       Значит, это ложь. Распространили либо враги, либо союзники, но последнее сомнительно. Значит, враги. В первую очередь приходят на ум Фаулеры. Затем, возможно, Хайтауэры, Уэнты и Дейны. Хотя последнее вряд ли… Вряд ли…       Вориан и Лирия были противоположного мнения о том, как мне удастся её переубедить. Лирия была уверена, что я легко её успокою. Она не видела при мне ребенка, когда я прибыл. Из-за этого и спокойнее реагировала. Она почему-то была уверена, что я бы не оставил ребенка… Нет, она убедилась в этом, разговаривая со мной.       С Ворианом же все сложнее. К слухам о моем ребенке приплюсовалась и сильная любовь к брату. При этом более сильная братская любовь к Эшаре, чем у Лирии. Что же, их действия полностью встали на свои места. Но всё-таки, откуда пошел слух? Надо вспомнить все последние слухи, что я слышал в Звездопаде и вообще в Дорне.       И первый на очереди – слух о моем бастарде от Эшары. Патруль в замке. Это странно. Учитывая, что эти стражники, как я понял, сторожат отдельной группой, на одном и том же месте, не передвигаясь ни на шаг.       Стражники меняются на одни и те же лица в группе. И при этом вряд ли особо разговорчивы, и наверняка изолированы от остальных. Иначе их бы сюда не поставили. Так если бы, они всё уже рассказали. И об этом знал бы весь замок, но патруль, скорее всего, услышал этот слух не в Звездопаде, а в другом месте. Впрочем, ладно, здесь очень натянуто.       Второй слух – это ребенок у Виллы, о лорде севернее Дорна в Каменном Септе. Где был я. Может, ребенок от северного лорда? Слухи искажены и имели ввиду тут меня. Ещё кое-что.       Вориан упоминал о песнях, раскрывающих ложь. А что, если он имел в виду не Башню Радости и Лианну, а моего бастарда? Ну, как обычно, в этих песнях бывает: неразделенная любовь, сокрытие ребенка. Это что-то мне напоминает…       Через пару секунд я понимаю, что я только что по сути описал ситуацию с Лианной и Рейгаром. Плюс наличие в слухах Виллы. Конечно, возможно, это другая Вилла, но что-то я в этом очень сомневаюсь.       Двигаем дальше. Раз эти слухи связаны с Виллой, это значит… О, я понял.       Хоуленд, чтоб его львоящеры на его болотах драли, Рид. Все сходится на нем! Кто мог распространить слух о Вилле, зная её точное местонахождение? Хоуленд – единственный вариант. Враги? А по сути, как это повлияет на мою репутацию или как-то мне навредит? Теоретически возможно, но по сути шанс почти нулевой.       Зачем это нужно Хоуленду? Чтобы сломать план передачи бастарда ему. Ведь при этих слухах… А я уверен, что он запустил не один, не два, а с десяток — все сразу поймут, когда я поручусь за него, что это не его бастард, а мой.       Но… по сути, если я отправлю его на Перешеек, ничего не… Нет, изменится. Все подумают с этими слухами, что Эддард Старк – на самом деле та ещё тварь. Ведь женщина его любила, передала ребенка ему, а он запихнул его на болота. Или начнут копать и задавать вопросы, почему он так сделал. И самые умные выйдут на башню. Хоуленд, какой же ты пи… Интриган.       Так ещё один вопрос возникает. Ведь он поклялся Лианне, что… «Хоуленд, позаботься о нем. Сделай так, чтобы мой ребенок вырос достойным человеком». Он, блядь, не клялся, что он будет растить его! Ни мне, ни Лианне. «Вырос достойным человеком». Ну, он и сделал так, что расти ребенок будет у того, кто и сделает этого ребенка достойным человеком. По его мнению.       Что ж, я выяснил, откуда взялся незапланированный ребенок. Пи***ть Хоуленда буду при встрече. Сейчас надо разобраться с Эшарой, а точнее, что ей говорить?       Сказать, что у меня есть сын, и сейчас он рядом с Хоулендом, Этаном и Вилламом. Мать умерла от родильной горячки. И после этого дожидаемся смерти ребенка, и пока-пока, Эшара. Судя по всему, она полностью забила на остальной мир. Её руки в многочисленных порезах и мелких повязках. Ужасно неправильных. То есть, она готовит сама и сама себя лечит. И вряд ли она обратится к мейстеру, когда ребенок заболеет. Ребенок умрет.       Тогда… сказать правду? Что у меня нет ребенка. А ребенок из слухов – это ребенок Лианны. Нет, тоже не особый вариант. И так слишком много людей знает. Она, конечно, не навредит… Вру, она как раз-таки может сообщить Роберту о ребенке Лианны. Чисто из мести, что я женился на Кейтилин, а не на ней.       Тогда, всё-таки первый вариант с враньем о существовании моего ребенка. Ну, погнали. Время пошло.       — У меня действительно есть ребенок, Эшара, – со вздохом начал я. И замолчал.       — Почему ты замолчал? Кто твоя новая игрушка? – спросила Эшара.       — Её зовут Вилла, и она мертва. Умерла от родильной горячки. О ребенке сейчас заботится Хоуленд, Этан и Виллам с их ранами в Башне Радости. После того как я покину Старомест, мы с ними встретимся. Я заберу ребенка и воспитаю его, – сказал я.       Эшара молчала, прожигая меня взглядом. Я не мог понять, верит она мне или нет. В её глазах плескалась смесь недоверия, боли и… кажется, даже жалости. Но в последнем я не уверен.       — Она мертва? Ты её полюбил? Из какой она семьи? – спросила Эшара.       — Ты её знаешь. Она кое-как связана с Артуром. И да, она мертва, – сказал я.       — Ты трахнул любовницу моего брата? И сделал с ней ребенка? – в шоке сказала Эшара.       — Это было в Каменном Септе. Стресс, потери, вино – и вот я… в постели.       — И что ты собираешься делать? Привезти его в Винтерфелл? Представить Кейтилин как своего бастарда? Ты думаешь, она это примет? – спросила она, её голос был тихим и хриплым.       — У меня нет выбора. Он моя кровь, и я не могу его бросить. Кейтилин… она поймет. Она добрая женщина, – ответил я, стараясь говорить как можно тверже.       Да, действительно «добрая». Не убьет, но загнобит точно. Спасибо мне и Хоуленду за счастливое детство Джона Сноу! (сарказм!)       — Я уверена. Она будет счастлива от такого подарка в виде ребенка-бастарда. Не хотела бы я быть на её месте, – говорит Эшара. Так, какого хрена она такая спокойная? Что-то здесь не так. Лучше спросить, а то выглядит, как будто она уже решила вешаться.       — Почему ты такая спокойная? Я ведь сейчас чуть ли не подтвердил все твои мысли, – сказал я. Вместо ответа она подошла ко мне, приобняла меня и прошептала на ухо:       — Ты хорошо умеешь лгать, Нед, но, если знать тебя и твои привычки, очень легко понять, когда ты лжешь. Моя кровь. Ты бы сказал, мой сын. И никогда бы не оставил бы ребенка, а взял бы с собой, — на грани слышимости прошептала Эшара. После этого она потихоньку отошла от меня, взяла со столика расческу и начала разглаживать волосы. Мда, охуительный из меня интриган. Разоблачили в раз. В Королевской Гавани на постоянке мне лучше не оказываться. Сожрут и не заметят.       — Что ты будешь делать дальше? – спросил я, снова пытаясь начать общение.       — Буду воспитывать свою единственную дочь. И, по сути, единственного ребенка, который у меня есть. Образование ей я обеспечу лично, всему обучу. Септа ей не нужна, я все знаю по этой части. Оружием её научит владеть Вориан. Наши пути расходятся здесь окончательно, навек, – ответила она. Всё-таки мне нужно задать этот вопрос.       — А если, она умрет? – сказал я.       — Кто умрет? – странно на меня посмотрев, сказала Эшара.       — Лиарра. Если она умрет в детстве, что ты сделаешь? – спросил я.       — Она не умрет, – ответила Эшара.       — А если, всё-таки умрет, что ты будешь делать? – повторил я вопрос.       — Она не умрет! – твердо ответила Эшара.       — Многие дети умирают в детстве. Почему ты уверена, что, при условии, что ты не собираешься пользоваться услугами мейстера, судя по твоим рукам, она не заболеет? Ты уверена, что сможешь её вылечить? Сможешь спасти свою дочь? – спрашиваю я. Она отложила расческу и ответила:       — Потому что тогда я не смогу жить. Она должна выжить. Но я никому не позволю касаться моей дочери! Ни при каких обстоятельствах. Ну, кроме брата, – ответила Эшара.       — Понятно. Я хотел тебе кое-что предложить, – сказал я.       — И что же ты хочешь? – спросила Эшара.       — Я предлагаю тебе стать септой и после стать воспитателем всех моих детей, – сказал я. Разразилась тишина, а после Эшара заржала.       — Ты серьезно? Ты предлагаешь мне стать септой, чтобы воспитывать твоих детей? Ты, Нед Старк, предлагаешь мне, Эшаре Дейн, стать септой? Ты хоть понимаешь, что говоришь? – наконец выдавила она сквозь смех.       — Да, понимаю. Тебе напомнить, что ты всё ещё женщина и должна выйти замуж? Твой брат тебя любит, но очень скоро после войны его завалят письмами о брачных соглашениях. Он либо скажет, что ты не можешь иметь детей, либо согласится. Первое, конечно, вероятнее, и вот, все начинают гнобить и тебя, и ребёнка. Очень скоро все узнают о твоём ребёнке, и её будут обсуждать. У неё не будет компании или друзей. Да, у твоего брата будут дети, но они всегда будут неравны, и их отношения не будут полностью брато-сестринскими даже здесь, в Дорне, — сказал я.       — Это имеет смысл, но очень малый и недостоверный. И твои дети также не будут такими же сильными братьями и сёстрами для моей дочери, как и дети Вориана, — сказала Эшара.       — А мой бастард? Они будут равны и прекрасно сойдутся! И у тебя никогда не будет детей. Разве у тебя не было всегда желания воспитывать детей? Ты ведь говорила, что мечтала быть септой и воспитывать детей. Сама судьба тебе предлагает вариант, — сказал я.       — Ты прав. Я об этом мечтала когда-то и поделилась с тобой этим секретом. Но что насчёт твоей жены? У неё наверняка есть септа. И она рано или поздно тебя узнает. Я приметная. Фиолетовые глаза, — сказала она.       — Если септа будет признана Староместом, ей будет легко тебя принять. Тебя она никогда не видела, поэтому вряд ли догадается. И просто покрасив волосы в белый, тогда тебя точно не узнают. Тем более в одежде септы, — говорю я. Она снова усмехнулась.       — Ты действительно думаешь, что я смогу жить в Винтерфелле, зная, что ты там с Кейтилин? — спросила она, в её голосе прозвучала нотка горечи.       — Ты будешь септой. Твоя задача будет воспитывать детей. Ты будешь жить в отдельном крыле замка. И ты будешь получать жалование. Ты будешь иметь возможность видеть свою дочь. И она будет иметь возможность видеть тебя, — ответил я.       — А если я не захочу? — спросила она.       — Тогда ты останешься здесь, в Дорне, и будешь воспитывать свою дочь сама. Но я не думаю, что ты сможешь обеспечить ей достойное будущее, — сказал я.       — Я подумаю. Дам ответ тебе лично, завтра. А пока будь добр, уйди. Мне нужно подумать. Вориан! — сказала Эшара.       — Да, Эшара? — спросил Вориан, зайдя с ребёнком.       — Отдай мне ребёнка, и можете идти… И Вориан, пожалуйста, позови мейстера, чтобы позаботился о ранах, — сказала Эшара.       Вориан передал Лиарру на руки Эшаре, и мы покинули комнату. Вышли из крыла и оказались в коридоре, где уже начали разговор.       — Всё хорошо? — с надеждой спросил Вориан, закрывая дверь.       — Я бы сказал, что очень хорошо. Она вряд ли самоубьётся, и ребёнок вряд ли умрёт от болезни. Раз уж она вызвала мейстера, — сказал я.       — Это прекрасно. Тот факт, что у тебя нет другого бастарда, её успокоил. Судя по всему, можно больше не переживать о смерти сестры, — ответил Вориан, облегчённо вздохнув. Хотел бы я сказать: "Наивный чукотский мальчик", но эту должность я уже занял благодаря посильной помощи Хоуленда и Эшары.       — У меня есть ещё ребёнок, — говорю ему. Его лицо перекосило.       — И она при этом успокоилась, и всё хорошо? У тебя невероятно подвешен язык. Либо она слишком тебя любит, — с шоком сказал Вориан, — или она меня просто хорошо знает.       — Ну что же, пойдём по спальням, Вориан? — спросил я.       — Да, уже поздновато, — отвечает он, и мы отправляемся дальше по коридору к стражникам и моим товарищам. Часть из них уснула… Насколько же долго мы, интересно, общались?       — Подъём! — сказал Брандон, будя Теона и Тео.       — Проблем не было? — спрашивает Вориан у стражника.       — Нет, господин! Никого рядом со входом не было, — ответил стражник.       — Хорошо. Вы остаётесь сторожить. Вы идёте со мной к мейстеру. А ты, Нед… — поочерёдно указал он на стражников.       — Мы сами дойдём до спален. Не переживай. Позаботься о сестре, — говорю я.       — Благодарю. Ну, пошли, — сказал Вориан, и он пошёл со стражниками к мейстеру.       Ну, а мы направились в наши комнаты, по пути разговаривая.       — Что же, как встреча с Эшарой? — спросил Тео.       — Намного лучше получилось, чем я думал. Правда, разговор в какой-то момент перешёл в агрессивную фазу. Но мы вроде пришли к более мирному решению. Больше я вам пока не скажу, — сказал я.       — Это звучит обидно, ты в курсе этого, Нед. Но да ладно. Раз всё лучше, чем ты думал, то закроем тему, — ответил Брандон. Мы добрались до нашей комнаты, где, почти не снимая одежды, завалились спать.