Глава 27. Дорнийский Казус. Часть четыре. Солнечное Копье.

Двадцать восьмой день после покидания Недом Старком Башни Радости

POV Оберина Мартелла

      — Дорн, я вернулся! — прокричал я с улыбкой, стоя на палубе моего лично купленного корабля. «Дорнийская шлюха» входила в Тенистый городок, где меня уже встречал брат, Доран, с его женой Мелларией с их детьми, шестилетней Арианной и годовалым Квентином. И мои дети. Мои змейки. Девятилетняя Нимерия с четырёхлетней Тиеной. Я возвращался из моего прекрасного отдыха в Эссосе. И хоть мне и пришлось покинуть Младших Сыновей, но я легко после этого сделаю свой личный наёмный отряд!       — Папа, мы ведь отомстили за тётю Элии её убийцам? — спросила меня Обара, стоявшая рядом со мной. Она путешествовала со мной по Эссосу.       — Конечно же, моя змейка! Мы покараем всех убийц моей сестры и твоей тёти. Так же, как и отмстим за её детей, — ответил я.       Мои слова, словно ядовитые стрелы, пронзили воздух, наполненный солёным бризом и запахом цветущих апельсиновых деревьев. Я видел, как в глазах моей дочери загорелся тот же огонь, что пылал в моём сердце — огонь жажды справедливости. Это не просто месть, это восстановление чести. Чести Мартеллов, чести Дорна.       Доран как всегда стоял в тени, его лицо скрывал веер, но я чувствовал его взгляд, полный сдержанной боли и, возможно, одобрения. Он знал, что я не остановлюсь. Что я не забуду. Что кровь Элии и её детей не останется неотомщённой.       — И как мы это сделаем, папа? — добавила Нимерия, её маленький голосок звучал решительно, несмотря на юный возраст. Она вбежала на корабли с земли. Поближе ко мне.       Я наклонился, чтобы обнять её, чувствуя, как её крошечные ручки обвивают мою шею.       — Мы найдем их, мои дорогие. Мы выследим каждого, кто приложил руку к их гибели. И когда найдём… — я сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе, — …они познают истинный гнев Дорна. Истинный гнев Мартеллов.       Я чувствовал, как в моих дочерях пробуждается та же дикая, неукротимая сила, что течёт в наших жилах. Они были моими змейками, и я научу их жалить так, чтобы враги не успевали понять, откуда пришла смерть.       Мы спустились на берег, и я почувствовал под ногами родную землю. Тенистый Городок встретил нас привычной суетой, но для меня всё это было лишь фоном. Мои мысли уже были далеко, в поисках тех, кто посмел пролить кровь моей семьи.       — Оберин, брат мой, рад видеть тебя дома, — сказал мне брат, наконец-то отложив свой веер. Его голос как всегда был спокоен, но в глазах я увидел отблеск той же решимости, что горела в моих. — Но я вижу, что твой отдых не принёс тебе полного умиротворения.       Я усмехнулся, похлопав его по плечу.       — Умиротворение? Когда кровь моей семьи пролита, а убийцы ходят на свободе? Нет, Доран, мой отдых лишь разжёг огонь, который теперь будет гореть ярче прежнего. Я вернулся, чтобы исполнить свой долг. Долг перед Элией, перед её детьми, перед нашим именем.       — Я понимаю, Оберин. Мы непременно покараем убийц Элии. Но перед этим пойдём во дворец, — ответил Доран, его голос стал чуть более напряжённым.       Хорошо. Леди Меллария, рад вас видеть. И вас, мои дорогие племянники, Арианна и Квентин. Надеюсь, Доран вас не утомил, — сказал я.       Я улыбнулся Мелларии, стараясь скрыть под маской беззаботности всю глубину своей ярости. Она была сильной женщиной, и я знал, что она понимает, что означает для нас, Мартеллов, такая потеря.       — Оберин, добро пожаловать домой. Дети в порядке, хотя Арианна уже успела заскучать по играм. А маленький Квентин как всегда больше всего любит спать, — ответила она с лёгкой, но искренней улыбкой.       Я перевёл взгляд на детей Дорана. Арианна, с копной тёмных волос, похожих на мои, смотрела на меня с любопытством, а маленький Квентин, укутанный в одеяльце, мирно посапывал на руках у няни.       — Это хорошо, что они в порядке, — сказал я, обращаясь к Мелларии.       — Здоровье и безопасность детей — это самое главное. Арианна, надеюсь, ты не слишком скучала по своим играм? Скоро мы устроим тебе самые весёлые, какие только можно представить. — Я подмигнул ей, и она робко улыбнулась в ответ. Я видел в ней ту же искру жизни, что и в моих собственных дочерях, и это давало мне силы.       — А ты, Квентин, расти сильным и здоровым. Тебе ещё предстоит увидеть много чудес этого мира, — я ласково погладил его по крошечной ручке.       Доран наблюдал за этим обменом любезностями с привычной невозмутимостью, но я знал, что он тоже ценит эти моменты семейного тепла. Мы, Мартеллы, хоть и носим в себе огонь, но также знаем цену мира и спокойствия.       — Итак, брат, ты сказал, что нам нужно идти во дворец. Что-то срочное? — сказал я, повернувшись к Дорану.       Доран кивнул, его взгляд снова стал серьёзным.       — Да, Оберин. Есть новости, которые требуют нашего внимания. И они связаны с тем, о чём ты думаешь, — сказал Доран.       Я почувствовал, как напряжение снова охватывает меня. Новости? Связанные с убийцами Элии? Моё сердце забилось быстрее.       — Я готов, брат. Веди.       Мы направились к Солнечному Копью, мои дочери шли рядом, их маленькие пальцы крепко сжимали мои. Замок возвышался перед нами, его Башня Солнца сверкала в лучах заходящего солнца, а Башня Копья пронзала небо, как копьё. Ковчег Песков, старинная крепость наших предков, казался теперь лишь частью огромного комплекса, но его массивные стены всё ещё хранили память о тех временах, когда Дорн был разделённым.       — Папа, а мы пойдём с тобой? — спросила Нимерия, её глаза блестели от возбуждения.       Я наклонился к ней.       — Нет, моя змейка. Вам с Тиеной и Обарой нужно пообщаться. Идите с тётей Мелларией, она покажет вам ваши комнаты.       — Но пап! Я хочу с вами! — надувшись, сказала моя дочка.       Меллария улыбнулась, взяв девочек за руки.       — Идемте, мои маленькие принцессы. Вас ждут угощения и мягкие кровати, — сказала Меллария.       — Но… но       Я обнял её и поцеловал в лоб.       — Папа любит тебя, но сейчас тебе нужно идти с тётей Мелларией. После я с тобой поиграю. Хорошо? — с улыбкой сказал я.       — Хорошо… — пробубнила Нимерия. Обара, Тиена и Нимерия вместе с Арианной и Квентином отправились в сады в сопровождении стражи и Мелларии.       Я посмотрел им вслед, пока они не скрылись за воротами, затем повернулся к Дорану.       — Ну, брат, пока идём в твой кабинет, пообсуждаем твою семейную жизнь? — спросил я с пошлой улыбкой.       Доран лишь усмехнулся, но ответил.       — С моими детьми все хорошо. Арианна — прекрасная наследница, умная и решительная, она уже проявляет качества лидера. Она станет прекрасной принцессой Дорна. Квентин же… — он замялся. — Я планирую отдать его на воспитание Айронвудам. Когда он подрастёт, — сказал он.       — Это из-за моих действий у них? — спросил я.       — Да, — ответил он.       — Я понял. Извини, что из-за меня тебе приходится это делать, — сказал я со всей своей серьёзностью.       — Дело не только в тебе, брат, и не в твоих ошибках, — сказал Доран.       — А в чем тогда ещё? — спросил я.       — Меллария, — сказал он.       — Мы стараемся сохранить наши чувства и нашу любовь. Но она очень тяжело восприняла новость о воспитании Квентина Айронвудами. Мы впервые поссорились, — сказал Доран. Мы дошли до кабинета Дорана. Стража, следовавшая за нами, заблокировала проход к кабинету. А мы с братом остановились около входа. Я положил ему руку на плечо в знак поддержки. Он тяжело вздохнул.       — Я понимаю, брат. Любовь и семья — это хрупкие вещи в нашем мире. Но ты сильный, Доран. Ты всегда находил выход. И Меллария любит тебя, я это вижу. Эта размолвка пройдёт. Главное, чтобы вы оба помнили, ради чего вы вместе. Ради ваших детей, — поддержал его я. — А что касается Айронвудов… Это, конечно, неприятно. Но, возможно, это к лучшему. Они сильный дом, и твой сын будет в надежных руках, — продолжил я.       Я кивнул в сторону двери кабинета. Доран посмотрел на меня, и в его глазах я увидел проблеск той же решимости, что горела в моих.       — Ты прав, Оберин. Есть дела, которые требуют нашего внимания. Новости, которые я получил, касаются не только убийц Элии. Они касаются и будущего Дорна, — сказал он.       Я кивнул. Мы вошли в кабинет и разместились в нём. Разместившись, Доран сказал:       — Для начала прочти это письмо, — Доран передал мне письмо, отправленное из… Королевской Гробницы?

      Его Высочеству, Принцу Дорна, Дорану Мартеллу

      От Дагоса Манвуди, Лорда Королевской Гробницы

      С глубочайшим почтением и верностью,

      Ваше Высочество,

      С тяжёлым сердцем и чувством глубокого возмущения вынужден обратиться к Вам с известиями, которые омрачают даже самые солнечные дни нашего Дорна. Я пишу Вам, чтобы доложить о вопиющем нарушении священного закона гостеприимства, совершённом Франклином Фаулером.

      Франклин Фаулер, поклявшись в верности и гарантировав безопасность Лорду Старку под своей крышей, совершил подлый и вероломный поступок. Он попытался убить Лорда Старка, тем самым опозорив не только себя, но и весь Дорн. Такое предательство не может остаться безнаказанным.

      Я прошу Вашего разрешения, Ваше Высочество, чтобы я мог лично покарать Франклина Фаулера за его бесчестие. Я считаю, что только так мы сможем восстановить справедливость и подтвердить незыблемость наших законов.

      К сожалению, мои известия не ограничиваются этим. В месте, известном как Башня Радости, произошла трагедия, унёсшая жизни многих достойных людей. Среди погибших трое доблестных Королевских Гвардейцев: Эртур Дейн, Герольд Хайтауэр и Освеел Вент. Также погибли два верных друга Лорда Старка, Марк Рисвелл и Мартин Кессель, и сестра Лорда Старка, Лианна.

      Я буду ждать Ваших указаний относительно Франклина Фаулера и готов немедленно исполнить любое Ваше решение.

      С непоколебимой преданностью,

      Дагос Манвуди

      Лорд Королевской Гробницы

      Дочитав письмо, я начал материться. После того как я успокоился, я спросил у брата:       — Когда пришло письмо? И я надеюсь, ты ответил ему, чтобы он успокоился? Нам не до склок двух вассалов. Тем более я бы, наоборот, похвалил Франклина Фаулера. Убить лучшего друга узурпатора — это прекрасная косвенная месть! — сказал я.       — Письмо прибыло примерно двадцать дней назад. И нет, я не приказал лорду Манвуди заткнуться. Я разрешил ему покарать Фаулера и окрестным лордам — помочь с карой Франклина. Его наследница после этого будет отправлена в Солнечное Копьё на воспитание, — ответил Доран. Я не выдержал.       — Стоп. Но почему? Это же пес узурпатора! Того человека, что похвалил убийц Элии… — сказал я на эмоциях. Пока Доран меня не перебил.       — А ещё этот человек единственный осудил убийство Элии и её детей. Этого ты не слышал в Эссосе? — сказал Доран.       — Нет, этого я не слышал, — сказал я, нахмурившись.       — Какие бы у лорда Фаулера не были причины до этого, он очень сильно испортил наши переговорные позиции. За это его покарают как можно быстрее, — сказал брат. Переговорные позиции?       — Ты собираешься заключить мир с узурпатором?! И отпустить убийц Элии? — спросил я.       — Уже заключил. На вот этих условиях, — сказал мне брат, отдавая ещё одно письмо.       — Ты уже заключил мир?! Брат, а как же Элия? Мы отпустим её убийц, проглотим всё, что с ней сделали?! — с яростью сказал я. Он посмотрел на меня спокойно секунду, не дрогнув, и на мой крик ответил:       — Значит, читать не будешь. Тогда я сам перечислю условия. Во-первых, для Дорна сохраняются все старые привилегии, дарованные нам во время присоединения к Семи Королевствам. Во-вторых, эти привилегии расширяются. Уменьшаются налоги, и у нас появляется право устанавливать собственные пошлины. Независимо от короны. Также у нас… — он продолжал говорить и чем больше — тем больше я был взбешён. Пока он не дошёл до последнего. — И т ретье, самое важное, мы обязаны предоставить голову Франклина Фаулера в обмен на…       Я прервал его.       — Ты издеваешься, брат? — тихо сказал я.       — Что насчёт нашей семьи? Тебя заботят только привилегии для Дорна. А Ливан, Элия? Что насчёт них? Ты забыл про них? — спросил я.       — Нет, не забыл, — чётко ответил Доран.       — Тогда почему ты заключаешь мир? — спросил я.       — Потому что мирным договором мы достигнем большего, чем войной. И если бы ты меня не перебивал, то давно услышал бы мой ответ. Но раз не хочешь слушать, то открой письмо и прочитай последнее предложение Джона Аррена, — сказал Доран.       — Ладно, брат. — я сел на место, распечатал письмо Джона Аррена и прочитал его, пропуская через голову всякую экономическую и политически не важную для меня муть. Пока не дошёл до конца и не прочитал это.       Остановился. И прочитал снова.       Так повторилось несколько раз. Пока я не прочитал это вслух.

      — «…корона обязуется вернуть останки детей Элии Мартелл — Ливана Мартелла и самой Элии — дому Мартеллов. Кости будут переданы с почестями и надлежащими обрядами, дабы память о них была сохранена и уважена. Дом Мартелл обязуется выдать голову Франклина Фаулера, вассала Мартеллов, нарушившего священные законы гостеприимства и совершившего покушение на жизнь Лорда Старка.

      В обмен на это Корона в лице короля Роберта Баратеона и его десницы, Лорда Джона Аррена, берёт на себя обязательство передать убийц Элии Мартелл и её детей дому Мартеллов.» — прочитал я. Я был в шоке.

      — Конечно мы не получим голову Тайвина Ланнистера, но голову прямых убийц Элии — да. Это невероятно щедрые условия, — с улыбкой сказал Доран.       — Я согласен… Но… Разве Тайвин согласится? Я помню, что он предложил Элии жениться на карлике Тирионе. Он не согласится с его невероятной гордыней, — сказал я.       — Согласится. Он хочет увидеть свою дочь королевой, а если не согласится, как он её получит? — с улыбкой ответил Доран.       — Но откуда Джону знать о… Ты сообщил ему о смерти Лианны и после — договорился о мире. Тайвин не знает о том, что любовь узурпатора мертва. И так Сокол убедит Льва, что он предоставит дочери Льва корону. А в обмен надо дать двух солдат… Но всё равно с учётом его гордости он не согласится, — сказал я.       — Дочитай письмо до конца.       Я дочитал до конца. И увидел две росписи. Разные.       — «Джон Аррен и Роберт Баратеон». И что это меняет? — спросил я.       — То, что узурпатор любит своего лучшего друга братской любовью. А они были в ссоре, когда Старк покидал Королевскую Гавань из-за Элии и её детей. Как мне кажется, он хочет помириться с братом Старком. И его воспитатель Сокол указал путь к этому примерению, — ответил Доран.       — Узурпатор мстит за друга руками Дорна, так ещё и устраняет главную причину ссоры. Все получают, что им нужно. Мы — месть, Аррен — мир, Узурпатор — дружбу. Лев получает свою королеву, хоть и не довольный тем, как он её получил, — сказал я. Доран кивнул.       — Хм. То есть в принципе мне можно было и не приезжать? — с усмешкой сказал я. Брат усмехнулся.       — Полагаю, да. Но я рад тебя видеть, брат. Пойдём к нашим детям, Оберин? — спросил брат.       — Да, пошли, Доран, — сказал я.