Глава 44. Королевская Гавань. Часть пять. Алхимики и Дикий огонь. Часть один.

POV Брандона Норри

284 год от з.э., 7-й день первой луны.

      — Хм! — высокомерно хмыкнул белобрысый выскочка, что шёл весь наш путь от Красного Замка до Гильдии Алхимиков. Своим высокомерным поведением он невероятно меня бесил. Будь здесь Тео, Виллам или Этан, они бы уже чистили ему морду, по крайней мере попытались бы.       — Какое незначительное здание, мелкое, неприметное. И лорду Старку, самому честному человеку, что-то нужно от них? От тех, кто прислуживал Безумному Королю. Что же лорд Старк хочет здесь найти и зачем нужен я? — высокопарно растёр своими словами об Неде этот мудила.       — Я бы с радостью тебя не брал, убийца короля, но таков приказ твоего короля и моего лорда, — ответил ему со злостью. Он сжал меч, я уже думал, что нападёт, и десять воинов, стоявших за его спиной, насадят его на мечи, но он успокоился и снова высокомерно улыбнулся!       — Я всего лишь задаю вопросы. Или вы, северяне, молящиеся деревьям, не задаёте вопросов? — с ядовитой улыбкой ответило это белобрысое ничтожество.       — Задаём вопросы, Цареубийца. Не так, как ты со своей глупостью, точно повыше уровнем, — едко ответил Теон. Он хмыкнул, сжимая меч сильнее на слове «Цареубийца».       — Что, не нравится констатация факта? — заметил я.       Он посмотрел на меня так, будто я только что плюнул ему в лицо. Впрочем, может, так оно и было — словами тоже можно плевать.       — Следи за языком, северянин, — прошипел он, и в его зелёных глазах блеснула холодная ярость. — Мой отец не потерпит оскорблений в адрес своего сына.       — А мой лорд не терпит, когда его приказы обсуждают такие, как ты. Так ещё собираешься спрятаться за спиной отца? — парировал я, делая шаг вперёд. Мои люди за спиной напряглись, их руки легли на эфесы мечей.       — Довольно! — раздался резкий голос Теона. Он встал между нами, уперев руки в бока. — Мы здесь не для того, чтобы мериться, у кого длиннее… родословная. У нас приказ Десницы и лорда Старка. И если ты, Цареубийца, хочешь и дальше греть задницу в столице, а не гнить в камере за неповиновение Деснице, то советую поумерить свой львиный гонор, — продолжил Теон, посматривая то на меня, то на него.       Выскочка окинул Теона презрительным взглядом, но промолчал. Он фыркнул, развернулся и, взмахнув своим белым плащом, направился к невзрачной двери Гильдии.       — Идёмте, северные дикари, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. — Посмотрим, какие тайны Безумного Короля так понадобились вашему честному Старку. Надеюсь, это будет интереснее, чем ваша унылая компания.       Мы с Теоном переглянулись. Этот день обещал быть долгим. Очень долгим. Я молча последовал за выскочкой, чувствуя, как под доспехом чешется кулак. Очень хотелось приложить его к этой самодовольной белобрысой физиономии. Но он меня размажет в бою, в мастерстве так точно, в опыте — вряд ли, но чёрт его знает.       Мы вошли внутрь. Воздух в Гильдии был спёртым, тяжёлым, пропитанным запахами странных трав, едких реагентов и чего-то ещё, неуловимо сладковатого и тошнотворного, как запах гниющей плоти, присыпанной цветами. Длинный, тускло освещённый коридор вёл вглубь здания. Факелы на стенах чадили, отбрасывая на каменную кладку пляшущие, уродливые тени. Тишину нарушало лишь наше собственное дыхание и тихое бульканье, доносившееся из-за какой-то закрытой двери.       — Какая дыра. Зачем я вам здесь нужен, до сих пор не пойму! — не удержался от комментария этот, брезгливо оглядываясь.       — Я бы с радостью тебя не брал и вообще не виделся с тобой, — отметил я.       Нас встретил низкорослый лысый человек в зелёной, заляпанной чем-то мантии. Его лицо было похоже на печёное яблоко, а маленькие глазки-бусинки бегали так быстро, будто пытались рассмотреть нас всех одновременно. Он поклонился, но в его поклоне не было ни уважения, ни страха — лишь заискивающая хитрость.       — Сир Джейме, — проскрипел он, обращаясь к этому убийце и полностью игнорируя нас.       — Остатки гильдии к вашим услугам. Меня зовут мастер Галлин, — продолжила эта охреневшая мразь. Цареубийца состроил невероятно раздражённое и оскорблённое лицо.       — Не мне нужно, а лорду Старку, временному Мастеру над Законом. Представителями, которыми является лорд Брандон Норри и Теон… — он резко замолчал, усиленно пытаясь вспомнить, а после продолжил. — И просто Теон, — с улыбкой сказал он.       — Теон Нотт. Тяжело у тебя с памятью, Цареубийца. Неудивительно, что отец сбагрил тебя в гвардию. Избавлялся от обузы, — медленно и четко сказал Теон. Улыбка исчезла с его лица.       — Это было… — не закончил он. Ведь я…       — Всем насрать на это, мы пришли за другим, — резко прервал его.       — Волей Десницы Короля, Джона Аррена и Мастера над Законами Эддарда Старка вся Гильдия Алхимиков принудительно переносится на Север. Вместе со всеми книгами и со всеми членами гильдии. Всё, что у вас есть, переносится в пользу Севера, — на память перечислил я все требования к гильдии.       Лысый алхимик захлопал своими глазками-бусинками, его морщинистое лицо вытянулось от изумления, а потом скривилось в гримасе, будто он проглотил лимон целиком.       — На Север? — просипел он, и его голос стал похож на скрежет несмазанной телеги. — Но… сир… это невозможно! Это… это грабёж!       — Вы должны быть благодарны, что вас не казнили лично, а позволили жить на Севере — за ваше убийство многих людей и отца лорда Старка диким огнём. Выполнять быстро! — строго сказал я.       Алхимик побледнел, будто я только что вылил на него ведро ледяной воды. Его губы задрожали, но он всё же попытался сохранить остатки достоинства.       — Мы… мы лишь служили короне, милорд, — пробормотал он, глядя то на меня, то на Джейме, будто надеялся, что тот вступится. — Мы исполняли приказы…       — Приказы Безумного, — оборвал я. — И теперь будете исполнять приказы здравомыслящих.       Он сглотнул, потом поклонился: низко, почти касаясь лбом пола.       — Как прикажете, милорд. Но… потребуется время. У нас хранилища, лаборатории, запасы… Не всё нам известно после уничтожения прошлых глав, — тихо и заикаясь сказал он.       — Времени у вас до конца третьей луны. После этого всё, что останется, будет уничтожено, — сказал я.       Цареубийца усмехнулся, скрестив руки на груди.       — Северяне и правда не тратят слов зря.       — Мы не любим, когда нас заставляют повторять, — ответил я, глядя прямо ему в глаза. Он хмыкнул, но промолчал. Теон, стоявший рядом, тихо выдохнул, будто сбросил с плеч невидимую тяжесть.       Алхимик, всё ещё согнувшись, поспешил куда-то вглубь коридора, бормоча себе под нос. Мы остались в полутёмном зале, где воздух был густ от запаха серы и старого масла.       — Думаешь, Нед действительно хочет перетащить этих безумцев на Север? — спросил Теон, глядя на меня.       — Думаю, он хочет, чтобы их знания не достались никому другому, — ответил я.       — А ещё — чтобы они не взорвали пол-Королевской Гавани в следующий раз, если кто-то снова решит поиграть в безумного короля, — продолжил дальше. Этот выскочка, кстати, затих.       Да, там ведь ещё кое-что нужно спросить.       — Пойдёмте, кое-что нужно спросить, — сказал я, и мы направились на поиски этого главы, мастера всей гильдии.       Мы нашли его в помещении, которое, видимо, служило одновременно и кабинетом, и лабораторией. Комната была завалена пергаментами, колбами с разноцветными жидкостями, пузырившимися без всякого огня, и странными медными приборами, назначение которых я не мог даже вообразить. В воздухе висел тот же тошнотворный запах, но здесь он был гуще, концентрированнее. Алхимик, которого звали, кажется, мудрейший Галлин, стоял спиной к нам, склонившись над большим столом.       — Мастер Галлин, — окликнул я его.       Он вздрогнул и медленно обернулся. Его лицо всё ещё было бледным, а в глазах плескался страх.       — Милорд?       — Будьте добры рассказать нам о диком огне. Всё, — чётко проговорил я. Не знаю, зачем это нужно мне, но раз должен слушать, то послушаем.       — Но… это сек… — я его резко прервал, хватая за горло.       — Замолчи и рассказывай! — с ядом сказал я.       — Хорошо, м-милорд. Дикий Огонь… в обычных условиях дикий огонь представляет собой жидкость мутно-зелёного цвета. От холода он загустевает и медленно перетекает в наклонённом сосуде, а при нагревании приобретает консистенцию лампадного масла. Это очень летучее и очень текучее вещество; оно способно пропитывать ткань, дерево, кожу и сталь; таким образом, любой материал становится легковоспламеняющимся. Дикий огонь при попадании в воду растекается по поверхности, — начал он монотонно бубнить. — При воспламенении дикий огонь горит ярко-зелёным цветом. Он не тушится водой и вообще ничем. Попытки потушить дикий огонь бессмысленны, так что остаётся лишь ждать, пока субстанция выгорит полностью. С годами субстанция становится более «капризной», способна воспламениться от малейшего нагрева, даже от солнечного света, и очень легко взрывается. Взрыв одного сосуда заставляет взорваться соседние, — он продолжал бубнить.       Цареубийца напрягся и спросил:       — Повтори… — прошептал он.       — Что, сир Джейме? — спросил Галлин.       — Повтори последнее… — чуть громче сказал убийца Короля.       — Чем дольше живёт субстанция, тем выше шанс её взрыва, — ответил он кратко. Вот бы он и всю остальную свою речь полностью так же сократил. После моего кивка он продолжил.       — Температура пламени дикого огня очень высока. Лишь пламя дракона может его превзойти. Храним мы дикий огонь в шарообразных глиняных горшках размером с кулак, с очень тонкими стенками, горловина запечатывается воском. Стенки сосуда намеренно делаются грубыми и шершавыми, чтобы сосуд не выскальзывал из пальцев. По истечению срока годности сосуды уничтожаются Гильдией…       Цареубийца его снова прервал.       — А сколько они могут прожить в темноте и что нужно для их взрыва в таком случае? — спросил он с очень нервным лицом.       — Если срок годности истёк — то до нагрева сосуда. Когда сосуд достаточно нагреется, он взорвётся.       После разграбления у нас огромная суета, и многие запасы не найдены. Я очень боюсь, как бы они не взорвались от неправильного обращения. Цареубийца покрывался испариной, и у меня появилось подозрение, зачем здесь Цареубийца.       — Насколько большой запас у вас был? — спрашиваю я, косясь на Ланнистера. Если мои подозрения верны, то можно повысить его до этого уровня.       — Почти десять тысяч сосудов, этого достаточно, чтобы…       Я его прервал.       — …уничтожить столицу. Или сжечь её, — проговорил я за него, смотря на Ланнистера.       Ланнистер резко побледнел, его лицо стало белее собственного плаща. Зелёные глаза, до этого полные высокомерия, теперь метались по заваленной лаборатории, словно ища выход из невидимой ловушки. Он сделал шаг назад, упёршись в какой-то стол, заставленный склянками. Одна из них покачнулась и с тихим звоном упала на пол, но не разбилась, лишь покатилась в тень. Звук этот в наступившей тишине прозвучал оглушительно.       — Десять тысяч… — прошептал он, и в его голосе не осталось и следа былой спеси, только холодный, липкий ужас. — Десять тысяч сосудов… под городом.       Теон рядом со мной замер, его рука непроизвольно легла на рукоять меча. Он переводил взгляд с побелевшего Цареубийцы на меня, потом — на алхимика, пытаясь сложить воедино части этой жуткой мозаики.       — Под городом? — переспросил я, глядя прямо в глаза Ланнистеру. Моё подозрение превращалось в ледяную уверенность.       Он не ответил. Лишь тяжело дышал, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Его молчание было красноречивее любых слов.       — Под Красным Замком. Под Великой Септой Бейлора. Под Блошиным Концом. Под всем этим проклятым городом. Верно, сир Джейме?       Он вздрогнул, услышав своё имя. Казалось, он на мгновение забыл, где находится. Его взгляд сфокусировался на мне, и там промелькнуло что-то похожее на отчаяние.       — Откуда ты…       — Я умею слушать и складывать два и два. Безумный Король хотел сжечь их всех. Сжечь город вместе с лордом Старком. И с вашим отцом тоже. Но что-то пошло не так. Или кто-то.       Я повернулся к алхимику, который съёжился под нашими взглядами, став похожим на старую, высохшую мышь.       — Мастер Галлин, где именно находятся эти запасы? Все до единого. Мне нужны карты. Схемы. Всё, что у вас есть, — резко сказал я.       — Но милорд… Многие записи были уничтожены… Мы сами не знаем точного расположения всех тайников! После смерти мудрейшего Россарта… — заблеял он.       — Тогда вы найдёте их. Вы и ваши люди. Вы спуститесь в эти туннели и найдёте каждый горшок. Иначе я спущу вас туда лично. Одного. Без факела, — отрезал я.       Алхимик затрясся ещё сильнее, его глаза-бусинки наполнились слезами ужаса.       — Мы… мы сделаем, милорд. Всё что в наших силах…       — Ваши силы меня не волнуют. Меня волнует результат. Вам помогут наши воины, если вы посчитаете нужным.       Я снова посмотрел на Ланнистера. Он всё ещё стоял, прислонившись к столу, но его поза изменилась. Ужас в его глазах сменился мрачной решимостью. Он смотрел не на меня, а куда-то сквозь стену, словно заново переживая тот день.       — Он отдал приказ, — глухо произнёс Цареубийца, и его голос был едва слышен. — Россарту. «Сожги их всех». Он хотел уйти в огне, как истинный дракон, и забрать с собой полмиллиона душ. Я убил Россарта. А потом… потом — его. Прямо у подножия Железного Трона. После лорд Старк прозвал меня Цареубийцей, и я забыл о сосудах на всё это время. Он ведь не понимал, какой…       — Подвиг ты совершил? Так ты думаешь? Высокомерное дитя посчитало, что он непризнанный герой. Не понятый никем, ни честным лордом Старком, ни отцом, — едко проговорил я.       — Я…       Я его снова прервал.       — Не смей ничего говорить о лорде Старке. Он смог догадаться, что у Безумного Короля были запасы дикого огня, и, как и у всего, у него есть срок хранения. Всё, что тебе нужно было — это засунуть свою гордость глубоко в жопу и сказать про сосуды с диким огнём! — не выдержал я и перешёл в конце на крик.       Ланнистер отшатнулся от меня словно от удара. В его глазах на мгновение вспыхнула ярость, привычная защитная реакция, но тут же погасла, утонув в стыде и горьком осознании. Он открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Что он мог сказать? Что гордость не позволила ему, сиру Джейме Ланнистеру из Королевской Гвардии, оправдываться перед северным лордом, который смотрел на него с презрением? Что он не хотел, чтобы его поступок, спасший город, превратился в жалкую попытку вымолить прощение?       — Ты хоть представляешь, что могло случиться? Одна искра. И весь твой «подвиг» обратился бы в пепел вместе с женщинами и детьми, которых ты якобы спас. Твоя гордость стоила бы дороже, чем жизнь целого города, — продолжал я, понизив голос до ледяного шёпота, который был страшнее крика.       Теон, до этого молчавший, шагнул вперёд.       Джейме медленно провёл рукой по лицу, стирая невидимую паутину. Его плечи опустились.       — Я… я думал, они будут под контролем, — выдохнул он. — Думал, алхимики сами разберутся… Я не знал, что они становятся опаснее со временем. Я думал, что, убив Россарта и Эйриса, я решил проблему.       — Ты отрубил голову змее, но оставил её яд гнить под землёй, — отрезал я.       Я снова повернулся к дрожащему Галлину.       — Карты. Немедленно. И список всех алхимиков, кто может знать о тайниках. Собери их. Никто не покинет это здание, пока я не получу всё что мне нужно. Теон, проследи за этим. Возьми пару наших людей.       Теон кивнул, его лицо было серьёзным как никогда. Он положил руку на плечо алхимика, и тот вздрогнул, но подчинился.       — Пойдём, мудрейший. У нас много работы.       Они вышли, оставив нас с Ланнистером вдвоём в заваленной колбами и пергаментами комнате. Тишина давила, наполненная запахом серы и невысказанных слов. Цареубийца наконец поднял на меня взгляд. В его зелёных глазах больше не было ни ужаса, ни ярости. Только опустошение и мрачная решимость.       — Что теперь? — спросил он.       — Теперь, сир Джейме, — ответил я. — Вы спуститесь в эту тьму вместе с ними. Вы поможете найти каждый сосуд. Вы заглянете в лицо тому, что создали своим молчанием. И может быть, тогда ваш белый плащ снова станет хоть немного чище. Это будет не приказ. Это будет ваш выбор.       Он смотрел на меня долгую минуту. Затем медленно, почти нехотя, кивнул.       — Я найду их. Всё до единого, — сказал он глухо.