Глава 67. Ночной Дозор. Часть пять. Походы за Стену. Часть два.

Спустя год. 3-й день 2-й луны 287 года от з.э.

      Год пролетел, словно один долгий, суровый день. Восточный Дозор, когда-то казавшийся мне лишь временным пристанищем, теперь стал домом, выкованным из камня, льда и несгибаемой воли. Аванпост, который мы основали в той долине, превратился в полноценную крепость, названную Крабовым Щитом — насмешка над поверженным племенем.       Ритуалы уже были проведены и начали приносить пользу; для них использовали пленных из той деревни.       Варг с вороном был отдан болотникам, а после — Болтонам. Сломленный и подчинённый, он стал нашим проводником, его глаза и уши временно служили Дозору. Он показал нам все племена, их тайные тропы, их слабые места. Мы не медлили и начали походы за Стену, а сам варг после этого был убит. Не совсем понял почему, но, как мне объяснили, пытки против варгов полезны временно: очень быстро эти ребята восстанавливают свою дикость из-за связи с животным, которое хранит память о своём хозяине.       Походы за Стену стали частыми, полностью как обычные походы в центре. Один из которых я тогда и проводил.       Мы двигались тихо, стараясь слиться с природой. Тёмная ночь позволяла хоть чуть-чуть, но скрывать наш недостаток — тёмную одежду. Днём на снегу дозорные видны всем. Морозный воздух щипал лёгкие, но ни один из нас не жаловался. Целью нашего рейда было небольшое поселение одичалых, человек на пятьдесят.       Впереди на гребне холма показались первые дымки. Это значило, что мы близко. Я подал знак, и отряд разделился, окружая поселение отовсюду. Никто не должен был уйти.       Тишина, нарушаемая лишь скрипом снега под сапогами и редким порывом ветра, окутывала нас. Одичалые, уверенные в себе, не подозревали о приближающейся угрозе. Их костры, разведенные для обогрева и приготовления скудной пищи, стали для нас маяками, указывающими путь к их жилищам.       Я наблюдал за ними с холма, оценивая их численность и расположение. Несколько грубых хижин, сложенных из камня и шкур, теснились вокруг центрального очага. Дети спали, несколько женщин занимались своими делами, мужчины, уставшие от дневной охоты, отдыхали. Обычная жизнь их племени, которую мы прервём.       Мой взгляд упал на одного из воинов, стоявшего на страже у края поселения. Он был молод, его лицо ещё не успело покрыться шрамами и морщинами, которые так часто украшали лица тех, кто провёл долгую жизнь за Стеной. Он зевал, его взгляд был рассеян, он явно не ожидал нападения. Это было наше преимущество.       Я поднял руку, давая последний знак. Мои люди начали спускаться с холма. Они двигались бесшумно, их мечи и топоры были готовы к бою, но на этот раз их острые клинки оставались в ножнах. Наша задача была не убивать, а захватывать.       Когда мы дошли до окраины поселения, я подал команду. В одно мгновение, словно из земли, появились мои люди. Первым делом они словно призраки приблизились к часовым. Один за другим, каждый стражник был схвачен сзади, крепкая рука перекрывала дыхание, не давая издать ни звука. Не до смерти, лишь до потери сознания, чтобы не поднять тревогу. Их тела мягко опускались на снег, скрытые в тени.       Затем отряд двинулся дальше, проникая в поселение. Каждый воин знал свою цель. Они врывались в хижины, не давая одичалым опомниться. Вместо криков ужаса и звона стали раздавались лишь приглушённые вскрики и шорох борьбы. Мои люди использовали специальные мешочки с усыпляющим снадобьем, которые тут же погружали в сон. Быстро запихивали в рот, и одичалые засыпали. Насколько я знаю, оно сделано подобно маковому молоку, но мощнее. Снадобья действовали быстро и эффективно, не оставляя шансов на сопротивление.       Я наблюдал за этим, стоя на возвышенности. Это была операция, требующая точности и хладнокровия. Каждый одичалый, будь то мужчина, женщина или ребёнок, был нашей целью. Все они были нужны для ритуала, как бы я его ни ненавидел…       Когда последний очаг сопротивления был подавлен, а точнее усыплён, я оглядел поселение. Царила полная тишина, нарушаемая лишь лёгким свистом ветра. Одичалые лежали на земле, в своих хижинах, погружённые в глубокий сон. Никто не был убит, никто не был серьёзно ранен. Все были захвачены.       Я подошёл к одному из спящих, молодому мужчине, который пытался защитить свою семью. Его лицо было расслаблено во сне, но я знал, что скоро его сон станет вечным.       Мы начали собирать пленных. Каждый одичалый был аккуратно связан и перенесён в специально подготовленные сани. Женщин и детей не отделяли от мужчин: все они были одинаково важны для нас. Мы знали, что каждый из них может стать ценным ресурсом.       Когда мы покидали поселение, я оглянулся. Дым от потухших костров поднимался в ночное небо, словно призрачные пальцы, указывающие на место, где еще недавно кипела жизнь. Теперь здесь царила тишина, нарушаемая лишь воем ветра.       Мы двигались обратно к аванпосту, а после — в Восточный Дозор, ведя за собой наших новых пленников.       Путь назад всегда кажется короче, но не в этот раз. Тяжёлые сани, гружённые спящими телами, замедляли наш ход. Собаки устали, и пару раз нам приходилось делать привалы. Каждый скрип полозьев по насту отдавался в ушах, как предсмертный стон. Мои люди молчали, их лица были непроницаемы, как ледяная корка на замёрзшем озере. Мы всё понимали: везём не просто пленников, а топливо для ритуала, который должен был согреть и защитить нас. Но тепло этого огня обжигало душу. По крайней мере мою.       Через день мы достигли Крабового Щита. Ворота крепости со скрипом отворились, впуская нас внутрь. Нас встречали не радостными криками, а тяжёлым, выжидающим молчанием. Братья Дозора, закалённые в боях и лишениях, смотрели на наш «улов» без жалости, но и без злорадства. Для них это была лишь очередная задача, привычная и бессмысленная для меня.       Пленники уже проснулись (некоторых пришлось снова усыпить) и слишком громко себя вели. Всех их перенесли в специально подготовленные камеры под главным бастионом. Холодные каменные мешки, где им предстояло дожидаться перевозки. Я отдал приказ удвоить охрану и проследить, чтобы никто из них не очнулся раньше времени.       Позже, стоя на стене и глядя на бескрайние ледяные просторы, я пытался найти в себе хоть какое-то оправдание. Мы делаем это, чтобы усилить Север. Чтобы Стена стояла ещё несколько тысячелетий. Но эти слова звучали в моей голове пусто и фальшиво. Слова, давно сказанные главой гвардейцев Арренов, всё ещё отзываются во мне. Они относились к другим людям, но как мне переносить их, когда мы постоянно приносим в жертву всех женщин, мужчин, десятилетних? Так странно это для меня… В какой момент я стал таким милосердным? Или, возможно, глупым? В Гавани? Или ещё раньше? Ладно, слишком много думаю. Просто делай и помни, что так будет намного лучше для всех северян, а на одичалых — похрен… Да, мне на это абсолютно похрен…       Каждая захваченная жизнь, каждая прерванная судьба ложилась на мою душу тяжёлым грузом. Я ненавидел эти ритуалы, но ещё больше боялся того, что произойдёт, если мы прекратим их проводить. Я уже знал от родственников и сам видел, насколько полезны жертвоприношения. Они слишком нужны — просто слишком.       Мои размышления прервал скрип снега за спиной. Это был Коттер.       — Тяжёлая ночь, командир Роннел? — сказал он, его голос был тихим, почти шёпот. Он не задавал вопросов, всё понимал без слов.       — Они все одинаково тяжёлые, Коттер, — ответил я, принимая кружку. Тепло обожгло пальцы, но не согрело внутри.       — Огонь требует дров, — философски заметил он, глядя туда же, куда и я, на север. — Наш огонь требует особой древесины. Главное, чтобы пламя не пожрало тех, кто его поддерживает.       — Ты стал мейстером? — колко заметил я.       — Когда столько думаешь, непременно что-либо придумаешь или станешь поумнее. Главное — не думать о глупостях, как вы, — отметил он и покинул меня.       Он оставил меня одного в раздумьях. Верно говорил. Полностью и бесповоротно.       Через два дня всё было готово, а пленников вывели из камер. Они все были уже в сознании, но ослаблены и дезориентированы. Их глаза, полные страха и непонимания, смотрели на нас, на чёрных братьев, которые вместо защиты несли им смерть. Мужчины пытались сопротивляться, рычали проклятия, женщины плакали, прижимая к себе детей, которые испуганно цеплялись за их одежду.       Их всех сложили в караван, который отправляется в Восточный Дозор, а после — в Скагос.       Их выстроили в длинную колонну, скованных по двое, чтобы исключить побег. Детей, слишком маленьких, чтобы идти самим, несли на руках женщины, их лица были бледны от ужаса и отчаяния. Воздух был пропитан страхом, смешанным с едким запахом пота и немытых тел.       Караван двинулся к Восточному Дозору. Под тяжёлыми сапогами дозорных скрипел снег, а ветер свистел в ушах, заглушая редкие всхлипы и проклятия. Я шёл во главе колонны, чувствуя на себе взгляды братьев, в которых читалось нечто среднее между уважением и отчуждением.       Мы шли молча, каждый погружён в свои мысли. Я думал о том, как далеко мы зашли, как далеко зашёл я. О том, что когда-то я был другим. О том, что, возможно, я всё ещё могу быть другим. Но сейчас, в этой ледяной пустыне, где жизнь ценится меньше, чем тепло очага, где выживание требует жестокости, я был тем, кем должен был быть. Командиром Ночного Стража. И это означало, что я должен был делать то, что необходимо. Даже если это означало приносить в жертву людей, какими бы дикарями и преступниками они ни были.       Мы достигли Восточного Дозора через несколько дней. Тяжёлые ворота распахнулись, пропуская нас и наш груз.       Погрузка началась. Пленников, одного за другим, заталкивали в трюмы. Мужчины, которые пытались сопротивляться, получали удар прикладом или кулаком, и их безвольные тела падали. Женщины и дети, обессиленные и сломленные, шли покорно, их глаза были пусты. Я видел, как одна девушка, прижимая к себе младенца, споткнулась на трапе. Дозорный, не задумываясь, толкнул её, и она упала в трюм, её крик оборвался глухим ударом.       Я отвернулся. Не мог больше смотреть. Мой желудок сжимался от отвращения, а в голове звучали слова Арренов, которые я так старался заглушить.       Когда последний пленник был погружен, трапы подняли и корабли медленно отчалили от причала. Их чёрные силуэты растворялись в тумане, унося с собой жизни, которые никогда не вернутся. Я стоял на берегу, пока корабли не исчезли из виду, чувствуя, как холодный ветер пронизывает меня до костей, но это был не только физический холод.       Когда последний пленник был усажен, я повернулся к своим людям.       — Отличная работа, братья, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо. — Вы выполнили свой долг. Теперь можете отдохнуть.       Все покинули причал, а я направился в свой кабинет. По пути меня встретил мейстер Хармун с письмом.       Я взял письмо, не сразу осознавая, что оно изменит многое. Печать была незнакомой — не из наших земель, не из тех, что мы привыкли видеть. Мейстер Хармун взглянул на меня с тревогой, словно предчувствуя, что в этих строках скрывается нечто большее, чем просто новости.       — Командир, — тихо сказал он, — это послание из Чёрного замка с новыми приказами.       Я разорвал конверт и начал читать.

      Командир Харклей,

      Надеюсь, это письмо застанет вас в добром здравии и при исполнении ваших нелёгких обязанностей. Время, в которое мы живём, требует от нас не только бдительности, но и дальновидности, а порой и смелых решений, выходящих за рамки привычного.

      После долгих размышлений и консультаций с моими советниками я пришёл к выводу, что бездействие в отношении Сурового более недопустимо. Эти руины, некогда бывшие оплотом одичалых, а ныне — лишь прибежище для теней и диких зверей, представляют собой стратегическую точку, которую мы не можем игнорировать. Его расположение слишком удобно.

      Посему я отдаю вам приказ о немедленной подготовке и отправке экспедиции для занятия руин Сурового. Ваша задача не просто установить там временный лагерь, но начать работы по созданию постоянного форпоста. Я понимаю, что это будет титанический труд, ведь между Восточным Дозором и Суровым Домом живут ещё много племен одичалых, и это ещё учитывая удаленность и суровость местности. Но я верю в вашу решимость и способности ваших людей.

      В первую очередь, необходимо сосредоточиться на укреплении периметра и создании базовых укрытий. Затем, и это крайне важно, следует приступить к расчистке и, по возможности, восстановлению того, что когда-то было портом. Нам нужен причал, способный принимать суда, пусть даже небольшие, для доставки припасов и пленных.

      Я знаю, что ресурсы Дозора ограничены и каждый человек на счету. Поэтому я не требую от вас возведения неприступной крепости за одну зиму. Начните с малого, но с умом. Используйте камень из разрушенных строений, ищите источники пресной воды, налаживайте охоту и рыболовство для обеспечения продовольствием.

      И вот здесь мы подходим к самому важному аспекту этого предприятия, который выходит за рамки обычных задач Ночного Дозора. После того как форпост будет достаточно укреплён, а порт станет функциональным, наша цель — передать его под контроль Севера.

      Да, вы не ошиблись. Этот порт, этот новый замок не будет принадлежать Ночному Дозору в долгосрочной перспективе.

      Я понимаю, что это решение может вызвать вопросы и даже недовольство, потому прошу об этом не сообщать никому. Слишком многие старые солдаты дозора недовольны действиями Севера. Раскол недопустим.

      Я ожидаю от вас регулярных донесений о ходе работ. Отправьте мне подробный план действий, как только он будет готов. Выберите самых надёжных и умелых людей для этой миссии. Помните, Командир Харклей, что каждый камень, который вы поднимете, каждый гвоздь, который вы забьёте, служит не только Дозору, но и всему Вестеросу. Мы стоим на страже, и наша клятва обязывает нас искать новые пути для защиты королевства.

      С уважением,

      Мартин Кворгил

      Лорд-Командующий Ночного Дозора

      Я перечитал письмо несколько раз, пытаясь осмыслить каждое слово. Суровый Дом… Форпост… Передача Северу…       Мои мысли метались. С одной стороны, идея закрепиться в Суровом Доме была здравой. Это действительно стратегически важная точка, позволяющая контролировать побережье и создавать плацдарм для дальнейших операций за Стеной. С другой стороны, передача форпоста Северу… Это было очень не очень. Да, Дозор передал земли Дара, но они были с юга Стены, а не с Севера. Этот шаг мог вызвать новую бурю негодования среди старых братьев, хоть сейчас таких и было меньшинство.       — Раскол недопустим, — прошептал я, вспоминая слова Кворгила. Он понимал риски. И именно поэтому приказал держать это в тайне. Но как долго можно скрывать такое? Строительство нового замка, его последующая передача… Это не то, что можно утаить.       Я подошёл к карте, висевшей на стене, и провёл пальцем от Восточного Дозора до Сурового Дома. Расстояние было значительным, а между ними двести с лишним километров от Восточного Дозора — дикие земли, полно опасностей. Племена одичалых, о которых мы теперь знали так много благодаря варгу, были лишь одной из них. Суровый климат, нехватка ресурсов, логистические трудности… Это будет адский труд.       Но в то же время в глубине души я чувствовал некий азарт. Это был вызов, который мог изменить многое. Если мы сможем закрепиться в Суровом Доме, если сможем построить там порт, это откроет новые возможности для Дозора. Мы сможем доставлять припасы морем, минуя опасные сухопутные маршруты. Мы сможем быстрее перебрасывать войска. И, что самое главное, мы сможем усилить Север, создав ещё один барьер против угроз из-за Стены.       «Каждый камень, который вы поднимете, каждый гвоздь, который вы забьёте, служит не только Дозору, но и всему Вестеросу», — эти слова Лорда-Командующего эхом отдавались в моей голове. Они были призваны вдохновить, но для меня звучали как напоминание о той тяжёлой ноше, которую я нёс. Жертвоприношения, теперь ещё и строительство в диких землях… Моя жизнь превращалась в череду важных решений и ещё более важных последствий.       Я сел за стол, взял перо и чистый пергамент. Нужно было составить план. Выбрать людей. Продумать логистику. Это будет долгий и изнурительный процесс, но я был готов. Я был Командиром Ночного Дозора, и это означало, что я должен был делать то, что необходимо. Даже если это означало идти против своих убеждений, даже если это означало принимать решения, которые могли сломать меня изнутри.       Первым делом я решил собрать самых надёжных и опытных братьев. Тех, кто не задавал лишних вопросов, тех, кто был готов выполнять приказы, какими бы сложными они ни были. Коттер, конечно же. Его цинизм и прагматизм были бы как нельзя кстати. Возможно, и несколько других, чья верность Дозору была непоколебима.       Я начал набрасывать первые пункты плана:       Разведка: Отправить небольшой, но хорошо оснащённый отряд для детальной разведки местности вокруг Сурового Дома. Оценить состояние руин, наличие источников воды, потенциальные угрозы.       Подготовка экспедиции: Собрать необходимые инструменты, материалы, продовольствие. Это будет самая сложная часть, учитывая ограниченные ресурсы.       Маршрут: Продумать наиболее безопасный и эффективный маршрут до Сурового Дома, избегая крупных поселений одичалых.       Первоначальное укрепление: По прибытии немедленно приступить к созданию временного лагеря и укреплению периметра.       Порт: Начать расчистку и восстановление причала. Это будет приоритетом.       Я писал, и слова сами ложились на пергамент. В голове уже вырисовывались образы будущей крепости, кораблей, причаливающих к берегу, людей, работающих под холодным северным солнцем. Это будет нелегко, но мы справимся. Мы всегда справлялись.       Я отложил перо, чувствуя лёгкое головокружение от нахлынувших мыслей. Впереди ждала новая глава, ещё более суровая и непредсказуемая, чем все предыдущие. Но я был готов. Я был Командиром Ночного Дозора. И я сделаю то, что необходимо.