Глава 68. Ночной Дозор. Часть шесть. Суровый дом

13-й день 2-й луны – 14-й день 6-й луны 287 год от з.э.

      На следующий день я собрал самых доверенных людей, включая Коттера, чья хладнокровная прагматичность была мне так необходима. Мы обсудили план, распределили обязанности, и каждый из нас понимал, что эта миссия будет одной из самых сложных в нашей службе.       Первым делом мы отправили небольшой разведывательный отряд. Их задачей было пройти как можно ближе к Суровому Дому, оценить состояние руин, найти источники воды и, самое главное, определить самые безопасные маршруты, избегая крупных скоплений одичалых.       Основная проблема была в появлении доказательств магии. Слухи о проклятии Сурового Дома стали для многих слишком правдоподобными. Поэтому собрать группу, которую можно было бы отправить туда, было сложно. Многие боялись проклятий. Тем более что люди, способные пройти до Сурового Дома, более опытны и суеверны. Но собрать группу получилось.       Пока разведчики были в пути, мы начали собирать припасы и снаряжение. Инструменты, оружие, тёплая одежда, продовольствие – всё должно было быть тщательно отобрано и упаковано. Ограниченные ресурсы Дозора делали эту задачу особенно трудной. Каждый человек, каждый кусок ткани, каждый гвоздь были на счету. Я лично контролировал процесс, стараясь предусмотреть все возможные трудности.       Через почти две недели разведчики вернулись. Их отчёт был мрачным, но полезным. Руины Сурового Дома представляли собой жалкое зрелище, восстановление будет долгим. Там было много камней и пещер, которые, скорее всего, и станут будущими помещениями. Пресной воды хватало.       Ещё один важный минус: рядом с ними живёт много племён из-за наших походов. Из-за этого весь путь и продлился так долго. Намного легче сперва устроить истребление племён, чем обходить их. Для нас это не вариант, каждый одичалый слишком нужен. Поэтому придётся их обходить.       Собрав все нужные знания, я составил окончательный план экспедиции. Мы отправимся в путь через три дня. Экспедиция будет состоять из четырёхсот братьев Дозора, почти всего состава Восточного Дозора. Коттер останется. Мы возьмём всё необходимое для строительства, инструменты, верёвки, палатки и запасы еды на несколько месяцев. Хоть там и есть очень много рыбы, но лишним не будет.       В день отправления, когда первые лучи солнца коснулись Стены, мы покинули Восточный Дозор. Тяжёлые сани, гружённые припасами, медленно двигались по заснеженной земле.       Через две недели мы достигли Сурового Дома, избегая одичалых и животных. Это не особо удавалось, пару раз столкнулись с племенами, но удалось отбиться.       Руины предстали перед нами во всей своей мрачной красе. Разрушенные каменные стены, обвалившиеся башни, остатки портовых укреплений – всё это говорило о былом величии этого места. Но сейчас оно было лишь прибежищем для диких зверей и теней.       Суровый Дом находился у основания большого утёса, изрытого входами в пещеры, которые мы, дозорные, называем Рыдающими. Суровый Дом находится в удобном месте: укромной бухте, достаточно глубокой для швартовки даже самых больших кораблей. Воды залива богаты рыбой, рядом — колонии тюленей и моржей, а в округе можно легко добыть вдоволь дерева и камня.       Мы разбили лагерь прямо на руинах в утёсе. Первоочерёдной задачей стало укрепление стен и обустройство временного убежища. Каменные обломки, которые так щедро предлагали руины, стали нашим основным строительным материалом. Братья Дозора, привыкшие к суровым условиям, работали слаженно, несмотря на усталость от долгого перехода.       Я лично обследовал ближайшие окрестности, стараясь понять, насколько реальна угроза со стороны одичалых племён. Их костры виднелись на горизонте, дым поднимался к небу, напоминая о постоянном присутствии враждебных сил. Но пока они держались на расстоянии, словно опасаясь чего-то, что скрывалось в самих руинах.       На второй день мы приступили к более детальному исследованию самого Сурового Дома. Мы разделились на группы, каждая из которых получила своё задание: одни искали уцелевшие конструкции, которые можно было бы использовать, другие – следы прежних обитателей, третьи – потенциальные ловушки или опасности. Я отправился с группой, чьей задачей было обследовать центральную часть города. Там, среди обломков некогда величественных зданий, мы обнаружили следы недавнего пребывания. Несколько кострищ, остатки еды, грубо сделанные инструменты – кто-то явно использовал эти руины как временное пристанище. Это вызывало беспокойство. Если одичалые осмелились обосноваться здесь, значит, они могут явиться сюда ещё. Поэтому придётся быстрее обследовать пещеры.       Дальше мы действовали так, чтобы скорее обезопасить себя и начать восстановление. Мы начали чистить территорию, используя пещеры Рыдающих как временные склады и укрытия. Работа шла медленно, каждый камень казался тяжелее обычного, а тени, казалось, сгущались вокруг нас с наступлением сумерек.       Группы, которые исследовали пещеры, отметили, что они очень сырые и холодные. Но в некоторых мы обнаружили следы давнего обитания – примитивные рисунки на стенах, остатки очагов. Это говорило о том, что люди использовали эти места задолго до появления Сурового Дома, что во многом логично. Возможно, что и Дети Леса? Нет, вряд ли.       На третий день, когда первые лучи солнца пробились сквозь туман, окутывавший побережье, мы начали более пристально исследовать Рыдающие пещеры. Задача была непростой: каждая из них могла таить в себе как ценные ресурсы, так и смертельные опасности. Мы обнаружили, что некоторые из пещер были естественными, другие же явно были расширены и обустроены древними обитателями. В некоторых мы нашли обсидиановые клинки.       Я лично возглавил группу, которая отправилась в самую дальнюю и труднодоступную пещеру. Воздух там был затхлым, а стены покрыты толстым слоем пыли. Пробираясь сквозь узкие проходы, мы наткнулись на нечто неожиданное: чардрево, окружённое камнями. Рядом лежали остатки ритуальных предметов, которые, судя по всему, были очень старыми. Это место явно имело какое-то сакральное значение для тех, кто его создал. Но это было не важно, чардрево важнее.       Тем временем другие группы дозорных занимались укреплением периметра и созданием более надёжных укрытий. Мы использовали камни из разрушенных зданий, а также древесину, которую удалось добыть в ближайшем лесу. Работа шла с удвоенной силой, ведь чем быстрее мы обустроимся, тем меньше будем уязвимы для возможных нападений. Каждый брат Дозора понимал важность этой миссии.       Так продолжалось несколько недель. Дни сменялись ночами, наполненными монотонным шумом прибоя и скрипом ветра в руинах. Работа по расчистке и укреплению лагеря шла без перерыва. Братья Дозора, несмотря на усталость, упорно трудились, превращая хаотичные обломки в подобие порядка. Мы обустраивали временные жилища в пещерах, расчищали завалы, строили стены для обороны из камня и дерева. Каждый день приносил новые открытия: находили то новые источники воды, то более прочные участки руин, которые можно было использовать для строительства. Также потихоньку начали отправлять часть людей обратно, чтобы не было особых проблем с давлением на одичалых.       На пятой неделе пребывания в Суровом Доме мы столкнулись с первой серьёзной угрозой. Разведчики вернулись с тревожными новостями: крупное племя одичалых, не меньше тысячи человек, двигалось в нашу сторону. Точнее, несколько мелких племён, объединённых в одно. Судя по всему, они узнали, что мы находимся здесь, и решили нас покарать и уничтожить.       Одичалые, идущие сюда, представляли угрозу для нашего ещё не до конца обустроенного лагеря.       Пришлось больше сконцентрироваться на усилении укреплений, а не создании нормального причала. Силы были брошены на укрепление стен, особенно со стороны суши. Лучники заняли позиции на самых высоких уцелевших стенах и входах в пещеры, готовясь обрушить град стрел на наступающих. Мечники и копейщики выстроились за импровизированными баррикадами из камней и обломков.       Сразу стало ясно, что нам предстоит тяжёлое сражение. Наш лагерь, хоть и укреплённый, еще не был готов к длительной осаде, а численное превосходство врага было очевидным. Я собрал командиров и дал чёткие указания: укрепить периметр, подготовить ловушки и баррикады, а лучникам — занять выгодные позиции на стенах и в пещерах. Мечники и копейщики должны были быть готовы к отражению штурма на земле, а разведчики — держать связь и следить за передвижениями врага.       Ночь перед боем была напряжённой. Ветер приносил запах дыма и гари от костров одичалых, а в воздухе витала тревога. Мы распределили патрули, усилили дозор, и каждый брат знал, что завтра может стать последним днём для многих из нас.       Рассвет встретил нас гулом приближающейся толпы. Одичалые появились на горизонте, их крики и боевые вопли эхом разносились по утёсу. Они двигались волнами, словно море, готовое смыть всё на своём пути. Первые стрелы полетели в наш лагерь, и началась битва.       Лучники, занявшие высокие стены, открыли огонь. Град стрел обрушился на наступающих, заставляя их замедляться и искать укрытие. Одичалые падали, и их было слишком много. Они бросали в нас копья и метательные топоры, пытаясь прорваться к баррикадам.       Мечники и копейщики встретили врага у подножия стен и в пещерах. Лязг металла о кости, броню, крики и стоны наполняли воздух. Одичалые были свирепы и безжалостны, но братья Дозора сражались с железной дисциплиной, стойкостью и лучшим снаряжением.       В какой-то момент одичалые попытались прорвать оборону с помощью поджогов. Они бросали факелы к деревянным укреплениям, и пламя начало пожирать часть лагеря. Я и лучники бросились тушить огонь, одновременно отражая атаки. Несколько братьев погибли в пламени, но их жертва не была напрасной — огонь удалось локализовать и потушить, не дав ему пойти дальше.       Бой длился несколько часов, сменяясь короткими передышками, во время которых мы перегруппировывались и подбирали раненых. Одичалые не отступали, они накатывали волнами, но каждый раз разбивались о нашу стойкость и подготовленные укрепления. Лучники неустанно выпускали стрелы, мечники и копейщики держали строй, не позволяя врагу прорваться внутрь лагеря.       В какой-то момент я заметил, что одичалые начали использовать более хитрые тактики — часть из них попыталась обойти наши фланги, пробираясь через пещеры. Быстро отправив разведчиков на перехват, мы устроили засады и смогли задержать и уничтожить эти группы, не дав им атаковать       К вечеру, когда солнце начало садиться за горизонт, наступил переломный момент. Одичалые, истощённые и понёсшие значительные потери, начали терять боевой дух. Мы усилили давление, организовав контратаку. Мечники и копейщики вышли из-за баррикад и пещер, ударяя по ослабевшим врагам, а лучники поддерживали их огнём с высоты.       Вскоре враг начал отступать, оставляя на поле боя множество убитых и раненых. Мы не стали преследовать их далеко — знали, что в темноте они могут устроить засаду. Вместо этого сосредоточились на укреплении лагеря и помощи раненым и на захвате пленных.       Потери с нашей стороны были ощутимы — около тридцати братьев не вернулись с поля боя, многие были серьёзно ранены. Но дух Дозора остался непоколебим. Мы понимали, что это лишь первая из многих битв за Суровый Дом и что впереди нас ждут новые испытания.       Ночь прошла в напряжении, каждый час мы ожидали нового нападения, но враг не решился на повторную атаку. Рассвет принёс долгожданное облегчение — одичалые отступили в свои земли, оставив нас укреплять позиции и готовиться к следующему этапу.       Я собрал командиров и объявил, что, несмотря на трудности, мы должны продолжать работу по восстановлению Сурового Дома. Это место — ключ к контролю над побережьем и важный опорный пункт для Дозора. Мы не можем позволить себе отступить.       В ближайшие дни мы усиливали патрули, расширяли оборонительные сооружения, и в один из таких дней в своем временном домике я встретил… Дитя Леса.       Дитя Леса была маленькой. У неё зелёная кожа, огромные влажные золотисто-зелёные глаза с вертикальными кошачьими зрачками, светящимися в свете фонаря, большие чуткие уши. На руке у неё по четыре пальца — три и отстоящий большой, и заканчиваются они не ногтями, а острыми чёрными когтями. Как в сказках, она носит плащи из листьев и украшает волосы вплетёнными цветами — путаница коричневых, красных и золотых осенних цветов, в которые вплетены виноградные лозы, ветки и увядшие цветы. Она стояла посреди моей скромной хижины, не было ни страха, ни агрессии, лишь любопытство. Я замер, рука инстинктивно потянулась к мечу, но что-то в её безмятежном взгляде остановило меня.       — Кто ты? – спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.       — Моё имя тебе будет непонятно. Люди не могут его произнести, но… если хочешь, можешь называть меня Листочек. Хоть тот, кто меня так назвал, ещё не достиг совершеннолетия. Хоть этот человеческий ребёнок уже родился, — безмятежно ответила она. Какого пола это существо? И что она говорит? Я не понимаю.       — Я девочка, и нет, твои мысли я не читаю. Просто многие люди, кого я видела, пытались определять мой пол, но я пришла сюда не для этого. Возьми, — сказала она, передавая мне письмо, — Передай это Лорду Старку через его брата. Ты его скоро встретишь. Это всё, что мне от тебя нужно.       Я неспеша подошёл к ней, с каким-то священным трепетом. Передав мне письмо, она сказала:       — Всё, я могу идти домой. Пока, Роннел Харклей, — ответила она.       — Стой! И это всё?! Ты преодолела многие расстояния из-за одного письма? – спросил я с нескрываемым изумлением. Она повернулась ко мне, наклонила голову и сказала странную вещь:       — Мой народ мёртв. Остались только женщины. Магия возрождается, но для нас слишком поздно. Будь это лет четыреста назад — у нас была бы надежда, но сейчас ничто не поможет. Даже дитя Ридов ничего не изменит, она породит лишь новую расу, но это уже будет не мой народ. Мы не будем в этом участвовать, но мы готовы передать этому дитя все наши знания лично. Передай это брату Лорда Старка, а он передаст это дальше, и всё. И да, я благодарна, что ты занял Суровый Дом. По пещерам намного легче передвигаться. Теперь спи, — она взмахнула рукой, и я, вырвавшись, услышал лишь: — С чего люди решили, что входить в сознание запретно и плохо на них влияет? Никогда этого не пойму.

На следующий день

      Проснулся я на полу, голова гудела. Последнее, что я помнил – это странное ощущение покоя, исходящее от Дитя Леса, и её слова о магии, возрождающейся, но слишком поздно. Я огляделся. Моя хижина казалась ещё более убогой после встречи с существом из легенд. Письмо, которое она мне передала, лежало на грубо сколоченном столе, словно насмехаясь над моей растерянностью.       Я поднялся, разминая затёкшие руки. В воздухе витал запах сырости и соли, привычный для этого места. Братья Дозора уже были на ногах, занимаясь утренними делами. Шум их голосов, звон металла и скрип дерева – всё это возвращало меня к реальности. Битва с одичалыми, хоть и победоносная, оставила свой след. Потери были, и раненые требовали ухода.       Я взял письмо. Оно было написано на обычном пергаменте. Чернила были темными, почти чёрными, и буквы складывались в изящный, незнакомый мне шрифт. Я не мог прочесть его, но знал, что оно предназначено для Лорда Старка. И я должен был доставить его.       — Передай это письмо Лорду Старку через его брата. Ты его скоро встретишь, — прозвучали в голове слова Листочка.       Полагаю, это лорд Бенджен, но… когда он прибудет? В этот момент в палатку вошли и сообщили:       – Командир Роннел, на море видны корабли Севера. Один из них – флагман лорда Бенджена. – Я сконфуженно смотрел на него. Невероятные совпадения… Нет, не совпадения. Ну, пойдём передавать письмо.