Часть 6. Безумство бессмертного и тяжелый разговор.

*** — Сволочь! — Буквально рычит парень с глазами закатного солнца, скаля зубы, держась руками за голову. — Да какого черта! — Он, не вдумываясь, кричит первые попавшиеся ругательства на все лады, быстрыми шагами наматывая круги вокруг лежащей без сознания ведьмы. — И что мне теперь делать!? — Свирепо цедит Разиэль, наконец обращая внимание на жавшихся в дальний угол людей в мантиях. — Вы.. — Он убирает руки от идеального лица, на котором теперь проступают красные полосы от острых ногтей, разрушающие красивую картинку. — Всё из-за вас! — Губы изгибаются в безумной улыбке, глаза пылают огнём. — Вы все, — Нарочито медленно тянет мужчина, смакуя каждое слово, — умрёте. — Голова наклоняется в бок, острые клыки виднеются за тонкими губами, — Поплатитесь. — Мужчина подносит руку к подбородку, крепко хватаясь за него, надавливает и тянет в сторону. Голова принимает неестественные положение с характерным хрустом, похожим на треск хрустальных бусин, сталкивающихся друг с другом. Улыбка расплывается ещё шире, обнажая теперь уже все 32 белых зуба. Смотря на безумное поведение демона, сатанисты, с круглыми от шока глазами, застыли. Теперь шепот, что стоял в церкви, полностью прекратился, уступая место всепоглощающей тишине и ужасу. Никто не мог отвести взгляд, будто находясь под гипнозом. Первой жертвой стал самый близкий к демону - служитель в маскарадной маске. Он прижимал ежедневник к груди двумя руками, трясясь от страха, с опушенным взглядом в пол. Теперь его мысли были заполнены молитвами, а губы шептали мольбы о пощаде. За мгновение ока он уверовал в Бога и просил всевышнего простить ему все грехи, совершенные ранее. Но либо Бог сегодня взял выходной, либо было уже слишком поздно метаться: за несколько секунд череп служителя превратился в кашу из хрящей, костей и мозгов. Демон брезгливо отбросил бездыханное тело куда-то в сторону, не заботясь о том, в какое место церкви оно попадёт, и направился в сторону сатанистов, напоминающих тараканов, загнанных в угол. Оскал Разиэля сводил с ума. Тараканы, отошедшие от гипноза, замотали головами, не веря в происходящее. В горле у всех, как у одного, пересохло. Что-то мешало вымолвить и слова, получались лишь заикания и бессмысленные попытки пробормотать хоть слово. Но один из серой массы смог выделиться, взяв себя в руки настолько, насколько это возможно в сложившейся ситуации. — Но у нас же контракт! — С паузами в словах попытался вразумить неадекватного демона один из служителей, но в ответ послышался лишь едкий смех. — «У нас же контракт», — Передразнил его Разиэль, отсмеявшись, корча печальную гримасу. — Нет никакого контракта! — Снова смех, режущий слух. — Вы призвали меня, не поднеся достаточной оплаты для исполнения столь смелого желания. — Пальцы крепкой хваткой сомкнулись на шее сатаниста. — Хочу забрать твои глаза для украшения, — Состроив милую улыбку, он продолжил: — Может, сам лишишь себя глаз? Тогда я отпущу тебя. — Вместо ответа послышалось лишь кряхтение и бесполезные попытки отбиться. — Скучно. — Без всякого энтузиазма произнёс демон, щелкая пальцами у носа жертвы. Хаотичные махи руками и дерганья прекратились спустя считанные секунды. Поток кислорода был полностью перекрыт, и мужчина задохнулся. Руки упали вдоль тела, глаза стали подобны хрусталю. Разиэль вынул их из глазниц своими заостренными ногтями, больше напоминающие когти кота. Демон не пожалел о своём минутном порыве: радужка глаз испещрена тончайшими узорами, создавая неповторимую игру света и тени. Поднеся глаз мертвеца к солнцу, чьи лучи просачивалось в церковь сквозь крышу, изуродованную резкими порывами ветра, демону предстал необычайный вид: редкие голубые вкрапины, окутанные серым, стали напоминать топаз, отражаясь и переливаясь всеми оттенками голубого: от василькового до аквамарина. Всю красоту глаз портили сгустки алой крови в местах, где прикасались руки парня. Дальше всё происходило, как в тумане. Никакого сопротивления со стороны служителей. Они приняли свою участь, увидев, как легко убивает это безумное существо. Демон стал приходить в себя уже после того, как последней живой душой осталась лишь ведьма. Он стоял в окружении трупов в мантиях и только редкие потоки ветра разрушали идиллию. Сейчас служители выглядели жалко: искаженные от страха, у некоторых и от острых ногтей демона, лица, отсутствующие конечности, запачканные одеяния. В помещении застыл металлический запах. Он въедался в кожу, проникал в самые запрятанные одеждой участки, нависал над церковью, будто купол. Разиэль смёл все трупы в гору, усевшись у подножья, ожидая пробуждения ведьмы и представляя её реакцию. *** И, на счастье Разиэля, ждать пришлось сравнительно недолго: вскоре ведьма проснулась, сразу же начиная расчесывать грудную клетку сквозь одежду, расцарапывая всю область, будто в попытках добраться до сердца и вырвать его. Её взгляд был пустым, ничего не выражающим, и демон присвистнул, огорчившись отрешенности девы. Пока он мирно ждал, успел осмыслить сложившуюся ситуацию. Гнев тлел, медленно сходя на нет, уступая место более раздражению, нежели новой вспышке безумства, до момента, пока кто-то свыше не подумает о том, чтобы подкинуть углей. — Когда спадет твоя печать? — Спустя пару минут задал вопрос Разиэль, которому уже изрядно надоело просто сидеть без дела, прокручивая в голове свои действия и то, как они повлияют на будущее. Да, возможно, не стоило вырезать целый клан сатанистов, но что уже поделаешь, когда их тела лежат друг на друге, образуя гору? — Почему ты.. — Оборвав себя на полуслове, она резко замолчала и направляла свой взгляд в светящиеся глаза оппонента, дабы узнать, насколько сильно отразиться на нём её промашка. Но демон не повёл и бровью, словно не заметив неформального обращения, а, быть может, совсем не был против такого расклада. — Убил их? — Закончил за ведьму Разиэль, ухмыляясь. Собеседница молчала. Волна страха прокатилась по всему телу, прилипая, подобно мерзкому вязкому веществу. — Да. — Смогла выдавить из себя ведьма. Слова давались с огромнейшим трудом. Здравый смысл витал на задворках сознания, пытаясь убедить юную ведьму в том, что демон не представляет для неё угрозы: по крайней мере, душа под печатью, а значит, и убивать её никто не станет. Но смотря на сатанистов, которые больше никогда не смогут и шелохнуться, все адекватные мысли словно сдувало резкими порывами ледяного ветра, оставляя место лишь животному страху. — Захотелось. — Пробормотал нерешительно демон, от чего-то колеблясь при ответе. Точно ли это было его желание, или всё же мимолетный порыв? — Неважно. Так когда перестанет действа твоя магия? — Никогда. — Дева фыркает, но её голос надламывается, выдавая переживания и попытки скрыть страх. Ведьма наконец убирает руки от груди, бессознательно чесать которую становилось слишком больно. Она вновь вглядывается в лицо демона, стараясь уловить каждую эмоцию, любое напряжение мышц на мертвецки бледном лице. Иногда тело способно сдать хозяина с потрохами, раскрыая скрытые мотивы. — Значит, если я убью тебя, то твоя душа не достанется мне? — Брови сводятся к переносите. Голос ничего не выражает, он ровный и твёрдый. В ответ ведьма кивает, поднимается с колен и отряхивается. Она делает это неуклюже: голова раскалывается, из-за чего действия девушки заторможены. Тело не слушается, отказываясь выполнять простые операции, словно устраивая бунт в пользу бездействий. — В таком случае, — Ведьме думалось, что разговор окончен, но собеседник разрушил её ожидания. — давай знакомиться. Разиэль. — Сухо вырывается из его рта. — Наши дороги расходиться, тебе.. — Она вновь останавливается, но уже через мгновение продолжает, чувствуя прилив сил, подталкивающих на безрассудный шаг - грубить и бежать. — ни к чему знать моё имя. — Астра старается «зеркалить» его манеру общения, не желая проявлять излишнюю доброжелательность. — Отнюдь, — Демон качает головой. — я не могу вернуться в Ад, пока не заполучу душу, которая была «представлена» мне во время призыва. — Ты не заполучишь её. — Ведьма стоит на месте, не решаясь сделать и шага, дабы не пересечь невидимую черту между ними. Черту, что дарит ей невидимую защиту. — Тогда я подтолкну тебя к смерти. — Разиэль оскалился, предвкушая страдания наглой ведьмочки. Он-то думал, что всё будет просто и, выполняя мольбу сатанистов, сможет ненадолго заглянуть в город, отправившись в мир людских развлечений. Собственно, именно по этой причине немного ранее Разиэль и не обратил должного внимания на рисующую кровью ведьму, отдавая предпочтение покрасоваться перед людьми, неспешно перевоплощаясь и ведя разговоры с мужчиной в уродливой маскарадной маске. — Я могу попробовать отыскать способ вернуть тебя в Ад без моей души, с помощью обратного призыва. — Предприняла попытку аккуратно спасти свою шкуру ведьма, ощутив неладное. Всё её нутро кричало о грядущей опасности, спрятаться от которой казалось невозможным. В ответ же послышался несдержанный смешок и наглое: — Размечталась. Будь всё так просто, я бы не разговаривал с тобой. — Он посмел себе нарочито громко зевнуть, выражая полное пренебрежение к молодой ведьме. Однако за его действиями стояло внутреннее любопытство. «Что же учидит эта дамочка, закинь я её в самый водоворот опаснейших событий?» — Может, договоримся? — Астра посмотрела на него глазами, полными надеждой, но она разбилась, подобно хрусталю, упавшему и рассыпавшемуся на мелкие гранёные осколки, попадая под кожу и принося с собой только боль и отчаяние. — Нет. — Сказал, как отрезал, демон, и растворился, словно никогда его здесь и не было, но об обратном говорили две вещи: тяжелое послевкусие от разговора в горле ведьмы и трупы. Настроение пошло коту под хвост ещё после первого пробуждения в этом треклятом месте, а уж после общения с демоном не осталось и намёка на мягкость. Выбираясь, ведьма вновь и вновь прокручивала в голове произошедшее с ней. Здравый рассудок вернулся, в голову ударила кровь, а с тем и стойкое ощущение неприязни. О демоне сложилось не самое приятное впечатление: «поди разбери, что на уме у этого..». В общем, об уважении речи и быть не могло, как и о страхе. Астра решила не робеть. Единственное, чего ей сейчас хотелось - это настучать себе по голове за глупый, как шептал мозг, ужас при виде гостя из преисподней, и проклясть его же поскорее. Никогда больше не видеть. Забыть, как страшный сон. Но этому не суждено было сбыться, как и уверенности в обуздании собственного страха. Их встреча была предрешена Богами.