Действуем по стратегии «дают — бери, бьют — беги».

Кими подошёл к Анджелине, его взгляд был прямым и требовательным, но теперь в нем не было той тотальной враждебности, что раньше. Он только что отдал ей свою ярость и боль на камеру, и теперь ждал, что она будет обращаться с этим хрупким товаром бережно. — Итак, интервью, — начал он, без приветствия. — Ты сказала, о книгах и музыке? Я не читаю. И слушаю только то, что помогает мне сосредоточиться. Думаешь, им будет интересно слушать про Баха? — Им будет интересно слушать про тебя, — Анджелина взяла свой планшет. — И да, классика в плейлисте гонщика — это клише, Кими. Мы будем умнее. — Она прокрутила экран. — Я создала для тебя плейлист, — в голосе прозвучало то же удовлетворение, что и при виде выгодного контракта. — Он называется «Grid Focus». Он включает минималистичный техно, немного агрессивного хип-хопа, и, да, пару треков Ханса Циммера для драмы. Ты слушаешь его каждый раз перед гонкой. Ты скажешь, что эта музыка — твоя защитная оболочка от хаоса. — Но я не слушаю это. — Будешь, — отрезала Анджелина. — Это твоя новая команда. Ты будешь сложным, многогранным. Ты не просто слушаешь рев мотора, ты ищешь идеальный ритм. Она переключила экран на раздел "Книги". — Теперь о чтении. Ты скажешь, что твоя любимая книга — «Степной волк» Гессе. — Кими нахмурился. — А это о чём? — О самопознании, изоляции и двойственности души, — Анджелина не позволила себе улыбнуться. — Ты должен будешь сказать, что ты всегда чувствовал себя степным волком в паддоке: слишком быстрым, слишком одиноким, чтобы соответствовать остальным. Это звучит умно, трагично и глубоко. Это продает. — Я чувствую себя одиноким, — Кими внезапно стал серьёзным, его взгляд стал напряженным. — Но не из-за Гессе. А потому, что я окружен людьми, которые хотят использовать меня. Анджелина почувствовала укол вины, но быстро подавила его. — Все используют всех, Кими. Это Формула-1. Я даю тебе инструменты, чтобы ты мог использовать их в ответ. Твоя изоляция — это твой бренд. Ты как загадка, которую все хотят разгадать. — А ты — та, кто меня разгадает и продаст. — Именно. И поэтому ты мне доверяешь, — её голос стал мягче, почти соблазнительным. — Если ты будешь играть по моим правилам, ты станешь легендой. Если ты будешь сопротивляться, ты закончишь, как очередной быстрый парень, которого никто не вспомнит. Кими отвернулся, проведя рукой по волосам. Он явно боролся. Он ненавидел ложь, но понимал, что Анджелина предлагала ему отличную возможность. — Хорошо, Буато. Плейлист, Степной волк, одинокий волк, — он снова повернулся к ней, и в этот раз его взгляд был не враждебным, а изучающим. — А что насчёт тебя? Что ты слушаешь, когда не изображаешь дирижёра моего имиджа? Вопрос был неожиданным и личным. Анджелина не привыкла, чтобы клиенты задавали ей вопросы. — Мой плейлист не имеет отношения к делу. — Имеет. Я должен знать, кто управляет моей жизнью. Что ты слушаешь, когда лежишь в ванной, думая о том, как меня продать? Его слова ударили точно в цель, вызывая в памяти сцену из прошлой ночи: Эйнауди, сандал, мысли о Маркусе. Он словно заглянул за стекло её идеальной оболочки. — Я слушаю классическую музыку, Кими, — сухо ответила она, не моргнув. — Она помогает мне сосредоточиться. — Клише, — усмехнулся он. Это была маленькая, едкая победа. — Твоя защитная оболочка. — Возможно. — Она вернула ему планшет, закрыв его личный раздел. — Твоя встреча через пять минут. И помни: если журналист задаст слишком личный вопрос, посмотри ему в глаза и скажи, что твоя жизнь принадлежит трассе. И улыбнись. Чуть-чуть. — Договорились. Анджелина въехала в отель, тишина номера была почти оглушающей после грохота пит-лейна и напряженной съемки. Она сбросила идеально скроенный жакет, налила себе бокал воды и подошла к огромному окну. Внизу мерцал огнями азиатский мегаполис — сотни тысяч жизней, ожидающих, когда им продадут очередную мечту. Задача была продать мечту о Кими Антонелли. Она положила локти на подоконник, глядя на город, который не видел ни её, ни её проблем. План со «Степным волком» сработал идеально, но она понимала, что это всего лишь зачин. Трагедия и одиночество — это хорошо для искусства, но плохо для долгосрочных рекламных контрактов. — Он не должен быть меланхоличным, — прошептала она, обращаясь к отражению в стекле. Она прокрутила в голове образ Кими, когда он вылезал из болида: вспотевший, напряженный, с этим диким, горящим взглядом. Он не был холодным. Он был огнеопасным. Как продать огонь? Она подумала о Маркусе — его совершенном, но скучном английском спокойствии. Маркус был дорогой, но его легко можно было забыть. А Кими? Кими был чистой, нефильтрованной Италией, которая неслась на скорости 300 километров в час. Почему она пыталась завернуть его в немецкую философию и британскую сдержанность? Это было ошибкой. — Он итальянец, — внезапно поняла Анджелина. — Он молод и пылок. Ей вспомнились все легенды Формулы, которые стали иконами: они показывали не только скорость, но и страсть. Они были героями-любовниками, даже если в их жизни была только гоночная трасса. Публика жаждала, чтобы он был желанным. "Он должен быть самым желанным человеком в паддоке, которого волнуют только отношения с победой," — подумала она, формулируя новый, идеальный слоган. Ей нужно было, чтобы его огонь горел на камеру, но при этом оставался недоступным. Он должен был излучать страсть, которая была бы направлена исключительно на его болид, но которую любая женщина могла бы принять на свой счет. Это была идеальная коммерческая романтика. Это означало, что ее стратегия должна стать более личной, более агрессивной, и требовать, чтобы Кими показал не свою боль, а свою природную, итальянскую пылкость. Анджелина потянулась за телефоном. Чтобы заставить его гореть на камеру, ей нужно было сблизиться с источником огня. Ей нужно было создать вокруг них двоих атмосферу исключительности. Она набрала его номер, чувствуя, как адреналин, которого ей так не хватало в Париже, вновь наполняет кровь. Кими взял трубку после первого гудка. — Буато? Что-то срочное? Я только что закончил разбор данных, — в его голосе звучала усталость и привычное нетерпение. — Всегда срочное, Антонелли. Но это не по гоночной части. Анджелина говорила, глядя на мерцающие огни города. — У меня новая стратегия для завтрашней фотосессии, — сказала она, голос звучал строго, но в нем была нотка возбуждения. — Твой "степной волк" слишком холоден. Мы меняем затею. Ты итальянец, поэтому мы будем продавать страсть. — Страсть, — повторил он, и Анджелина могла представить, как он хмурится. — Ты хочешь, чтобы я изображал Казанову? — Я хочу, чтобы ты изображал победителя, который горит изнутри. Это разные вещи, Кими. И мне нужно, чтобы ты понял, что я от тебя жду, прежде чем ты попадешь в студию.— Она перешла к сути. — У меня нет времени объяснять это по телефону. Ужин. — Что? — Ужин. Сегодня вечером. Есть ресторан недалеко от твоего отеля, — она сверилась с заранее найденным адресом. — В восемь. Никаких командных менеджеров, никаких спонсоров. Только ты и я. Мы обсудим детали. И да, ты будешь говорить о Гессе, но выглядеть ты будешь как... — Как? — Как самый желанный человек в паддоке, — закончила Анджелина. — Ты придешь. — А что, если я не захочу обсуждать свой имидж за ужином? — в его голосе прозвучал вызов. — Тогда завтра ты будешь выглядеть на съёмках, как мальчик, который потерял своего щенка. А мне нужны деньги и контракты, Кими. И тебе нужна победа. Ужин — это часть твоей стратегии. И ты помнишь, кто пишет стратегию. Последовала длинная пауза. Анджелина знала, что он борется. Он ненавидел быть управляемым, но его профессионализм был его ахиллесовой пятой. — Ладно, Буато. В восемь. — Отлично. Я отправлю тебе адрес. И, Кими, — её голос стал чуть тише, прозвучав как приказ. — Надень что-то... итальянское. Анджелина посмотрела на часы: 19:00. В мире, где каждая минута была инвестицией, эта подготовка была актом стратегического риска. Она знала, что этот ужин — не просто обсуждение маркетинга. Это был первый шаг к тому, чтобы заставить Кими поверить в свою новую роль "Пылкого Гения". А чтобы он поверил, она должна была продать образ не только ему, но и себе. Она стояла перед зеркалом. Анджелина выбрала простое черное платье. Оно было сшито по фигуре, открывало плечи и заканчивалось чуть выше колена. Идеально. Оно не было кричащим, но оно не оставляло сомнений в её присутствии. Это была власть, выраженная через безупречный крой. Ей нужно было выглядеть не как его агент, а как равный противник в личной игре. Волосы она собрала в низкий, элегантный пучок — строгость, но с открытой, уязвимой шеей. Минимум украшений: тонкое золотое колье, подаренное Маркусом, которое, как она теперь думала, было так же удобно и неброско, как их отношения. Она взяла из сейфа небольшую черную сумку. Внутри — только телефон, кошелёк и тонкий блокнот для заметок. Никаких бумаг о контрактах. Сегодня они не будут говорить о деньгах, по крайней мере, напрямую. Она взглянула на экран телефона, прежде чем выйти: 19:50. Сообщения от Маркуса она проигнорировала. Анджелина вышла из номера, на лице была холодная маска сосредоточенности. Она была готова. Она шла не на ужин, а на секретный брифинг, где ставка была выше, чем Гран-при Японии — на кону стояло её абсолютное право на власть. Ресторан, который выбрала Анджелина, назывался «Ясака» — традиционное, минималистичное место в тихом квартале. Здесь не было ярких огней и туристического шума. Девушка приехала ровно в восемь. Хозяйка проводила её к уединенному столику в нише, отделенной бамбуковой ширмой. Полумрак, тихая музыка, аромат жареной рыбы и соевого соуса. Кими Антонелли опоздал на три минуты. Когда он вошел, он заставил головы повернуться. Он не выглядел как пилот в униформе; он выглядел как его новая стратегия. На нем были черные брюки идеального кроя и, что самое главное, полупрозрачная черная рубашка. Рубашка была расстегнута на две верхние пуговицы, открывая ключицы и намекая на сильное, спортивное тело. Это было вызывающе, смело и, что самое главное, абсолютно по-итальянски. Он нашёл девушку взглядом и подошел к столу. Его глаза, обычно полные вызова, были сейчас смешанными: в них читалось любопытство, подозрительность и легкое восхищение. — Ты пришёл, — констатировала Анджелина, и это прозвучало как признание его профессионализма. — Ты назначила ужин, Буато. Ужин — это часть контракта, — ответил он, садясь напротив неё. Он откинулся на спинку дивана, и мягкий свет ресторана упал на ткань рубашки, сделав его образ ещё более дерзким. — Давай перейдем к делу, — Кими наклонился вперёд, его локти легли на стол. — Что это за "страсть" и как это поможет мне быть быстрее, чем Ферстаппен? Анджелина отставила свой бокал. — Ты перестанешь быть страдальцем. Это не продаёт. — И что, по-твоему, продает? — Ты будешь секси итальяшкой. Я хочу, чтобы тебя хотела каждая, но это был не дешёвый флирт, а страсть. Хочу, чтобы я смотрел на обложку, а ты сжирал меня, понимаешь? Она внимательно следила за его реакцией, пока что вроде слушал. — Ты будешь на съёмках смотреть в камеру так, будто хочешь ею обладать. Твоя страсть — это твоя сила, — она опёрлась на эту идею, зная, что она нашла его рабочий рычаг. — И завтра ты будешь выглядеть на этих чёрно-белых снимках как самый желанный человек. Тот, кто никого не замечает, кроме своей цели. — Желанный, — повторил Кими, слегка улыбнувшись уголком рта. — Ты хочешь, чтобы люди хотели меня. — Я хочу, чтобы они хотели твою победу так же сильно, как тебя. Он откинулся на спинку стула. Свет от фонарика, проникающий сквозь тонкую ткань рубашки, подчеркнул линии его плеч. — Молодец, кстати, рубашка выглядит достойно. — Анджелина крутанула головой, осматривая помещение. Нашла пару девушек, поглядывали на него. — Думаю, тут уже есть желающие взять тебя, но этого мало. Кими, приняв роль "проекта", сосредоточился на еде с яростным вниманием, словно это был очередной разбор телеметрии. Анджелина лишь слегка прикасалась к своей порции, наблюдая за ним. Наконец, Кими заговорил, откладывая палочки. Его голос был низким, контролируемым, но в нём всё ещё слышалась подавленная обида. — Ты сказала, что я должен выглядеть как самый желанный человек в паддоке, который никого не замечает, кроме своей цели, — начал он, повторяя её тезисы. — Как это соотносится с твоей первой стратегией: "Степной волк"? — Волк слишком одинок и жалок, а ты нет. — Анджелина ответила, как будто читала лекцию. — Ты должен быть недоступным. Волк одинок, потому что его отвергли. Секси мальчик недоступен, потому что он выбрал свою цель. Это сила, а не слабость. — И ты хочешь, чтобы я это показывал на чёрно-белых снимках? — Чёрно-белое — это классика, Кими. Этакая вечность. Отсутствие цвета означает, что мы хотим, чтобы люди сосредоточились на твоей сути: на напряжении мышц, на линии челюсти, на голоде в твоих глазах. Цвет отвлекает на машины и логотипы, а мы показываем личность, которая важнее машины. — Понятно, — Кими кивнул, обдумывая. — А что, если меня спросят о девушках? — Спросят, — Анджелина взяла свой блокнот. — Ты скажешь, что твоя жизнь принадлежит трассе. Любые личные отношения, кроме отношений с командой и инженерами, — это помеха. — Ложь, — сказал он, глядя ей в глаза. — Стратегия, — поправила она. — Это твоя защитная оболочка, Кими, как шлем. Ты не можешь допустить, чтобы кто-то, кроме меня, знал, что ты чувствуешь на самом деле. Он молчал, глядя на неё в полумраке. — Ты сама веришь в то, что говоришь? — спросил он тихо. — Что жизнь должна быть беспристрастной? — Моя жизнь — это доказательство того, что стратегия работает, — Анджелина не позволила себе выдать слабость. Мой огонь направлен на успех, Кими, — ответила она, не отступая. — Моя цель — контролировать, а не быть контролируемой. Ты очень хорошо это усвоил. — Да, я усвоил, — он улыбнулся, и эта улыбка была теперь не дерзкой, а язвительной. — Я усвоил, что ты боишься мальчишек, которые могут найти твоё слабое место. — Я боюсь неэффективности, а ты сейчас крайне неэффективен, — она указала глазами на его еду. — Доедай. У тебя тренировка рано утром. И запомни: завтра ты — огонь. Но огонь, который принадлежит мне до тех пор, пока не получит свою победу. Кими отвернулся, снова став сосредоточенным. Он принял условия. Но Анджелина знала, что он будет продолжать искать слабые места. И что её "удобное" золотое колье от Маркуса вдруг стало очень тяжелым.

***

Студия, которую Анджелина выбрала для фотосессии, располагалась в промышленном районе — огромный, минималистичный ангар с высокими потолками. Никакого глянца, никаких ярких фонов. Только серый бетон, жёсткий свет и одна-единственная, специально доставленная из боксов, голая рама болида без колес и двигателя. Это было пространство, предназначенное для демонстрации сырой энергии. Анджелина прибыла за час до Кими, чтобы провести финальный брифинг с Мигелем и фотографом, известным своими черно-белыми портретами. Кими прибыл ровно к назначенному времени. Сегодня он был одет в простой, но идеально сидящий черный комплект: тонкая футболка, подчеркивающая его спортивную фигуру, и темные джинсы. Никаких полупрозрачных рубашек. Он выглядел готовым к работе, но в его глазах читался тот огонь, который Анджелина пробудила в нём вчера вечером. — Ты готов? — спросила она, встречая его взгляд. — Я готов продаваться, Буато, — ответил он, и в его голосе прозвучала легкая ирония, которая не ускользнула от неё. Мигель и фотограф объяснили ему концепцию. Никаких натянутых улыбок, никаких постановочных поз. Просто взаимодействие с рамой болида, демонстрация его физической силы и внутреннего огня. Первые несколько кадров были хороши, но Анджелина видела, что Кими всё ещё сдерживается. Он был напряжен. — Стоп! — крикнула Анджелина, выходя на съемочную площадку. — Кими, посмотри на эту раму. Это не просто кусок карбона, это твоя судьба. Это твой единственный любовник. Это то, что ты жаждешь больше всего на свете. Она подошла к нему, голос понизился до личного, интимного шёпота, который слышали только они двое. — Вспомни, как я говорила о страсти. Ты — итальянец, твоя кровь горячее, чем их северный лёд. Покажи мне это. Покажи, что ты можешь сжечь всё вокруг ради этой победы. Вспомни, как я вчера сказала... как самый желанный человек в паддоке, который никого не замечает, кроме своей цели. Кими посмотрел на неё, в его глазах вспыхнул тот огонь, который она требовала. На этот раз это был не вызов, а почти болезненное понимание. Он посмотрел на раму болида, и что-то изменилось. — Камера! — крикнул Мигель. — Мотор! Кими подошёл к раме. Его руки, раньше просто касавшиеся её, теперь впивались в карбон, словно он пытался раствориться в нём. Он склонился над воображаемым рулем, и его спина напряглась, демонстрируя идеальную физическую форму. Его глаза, раньше просто смотрящие, теперь горели — это был взгляд одержимости, почти фанатизма. Фотограф щёлкал затвором, Мигель одобрительно кивал. Анджелина наблюдала, как её "проект" превращается в нечто большее, чем она ожидала. Кадры пролетали: Кими сжимая кулаки, прислонившись лбом к болиду, его профиль с четко очерченной челюстью и голодным взглядом. В чёрно-белом цвете его страсть была ещё более осязаемой. Анджелина смотрела на экран, где фотограф прокручивал снимки. Кадры были потрясающими. Кими, склонившийся над рамой болида, выглядел как скульптура, вылепленная из одержимости. — Невероятно, Мигель, — сказала Анджелина, не отрывая взгляда от экрана. — Публика сойдет с ума. Она повернулась к Кими, который стоял и пил воду. — Отлично, Кими, но это не всё. — Что еще? — спросил он, сжимая в руке бутылку. Он явно чувствовал, что отдал уже все, что мог. Анджелина подошла к нему, её лицо было серьезным и абсолютно деловым. — Мы продаем не просто страсть. Мы продаем жертву. Твоё тело — твой храм, и публика должна видеть, чему ты молишься Она посмотрела на его футболку. — Снимай. Парень замер. В его глазах вспыхнуло недоверие, граничащее с возмущением. — Что? Нет. Это не имеет отношения к гонкам. — Имеет, — отрезала Анджелина. — Это имеет отношение к зрителям. Это имеет отношение к тому, что ты — молодой, сильный, и ты платишь физическую цену за свой талант. — Мой контракт этого не предусматривает, Буато. — Я решаю, что предусматривает, а что не предусматривает твой контракт. Вчера ты понял, что я контролирую твой имидж. Твоя новая роль требует, чтобы ты показал, что ты готов сгореть ради победы. И это считывается через твоё тело. — Это слишком личное, — возразил Кими, чувствуя, что она снова вторгается в его границы. Анджелина сделала шаг ближе. Она использовала его итальянскую гордость против него. — Твоё тело — не личное, Кими. Ты боишься? Боишься, что люди увидят, насколько ты хорош? Твоя зажатость, твой страх — это то, что уничтожит твой образ. Она посмотрела на него с вызовом. — Ты говоришь, что хочешь побеждать, Антонелли, но ты отказываешься от оружия, которое я тебе даю. Твой образ должен быть бесстрашным, а ты ведешь себя как мальчишка, который стесняется раздеться. Слова "мальчишка" и "стесняется" ударили точно в цель. Ярость, которую она хотела пробудить, вспыхнула в его глазах. Его гордость была задета. — Хорошо, Буато, — прорычал он. Кими одним резким движением стянул футболку через голову и бросил на бетонный пол. Он выглядел не как мальчик, а как идеальный, отточенный инструмент. Анджелина почувствовала, как перехватывает дыхание. Ей потребовалась вся её самодисциплина, чтобы сохранить на лице профессиональное выражение. Она добилась своего, но вид его полуобнаженного, сильного тела в жёстком студийном свете был куда более опасным и личным, чем она ожидала. — Мигель! — Голос Анджелины был идеально ровным. — Работаем. Фотосессия продолжилась. Кадры с обнаженным торсом были напряженными, драматичными и, несомненно, создавали образ сильного, уязвимого, готового к жертве. Когда съемка окончательно завершилась, Кими, не глядя на неё, поднял футболку. — Это всё, что ты хотела? — спросил он, его голос был низким и резким. — На сегодня — да. Это будет твоя главная обложка. Анджелина не стала задерживаться. Она знала, что перешла черту, теперь ему было ещё неприятнее.

***

Девушка сидела, глядя на разложенные контракты, когда телефон резко зазвонил. На экране высветилось: Вольф. — Тото, — её голос был стал деловым. — Анджелина, ты видела это? — Голос Вольфа был напряженным, но не злым. Он звучал обеспокоенно. — Что именно? Я только что закончила финальный просмотр контрактов... — Забудь о контрактах на секунду! Зайди в Инстаграм! Я только что получил уведомление от нашего отдела по связям с общественностью. Анджелина вскочила со стула, едва мужчина положил трубку. Идеальное равновесие рухнуло. Она схватила телефон и открыла Инстаграм. Она видела, что ее стратегия разлетелась в клочья. Ей не пришлось долго искать. Пост от крупного фан-аккаунта гласил: «Кими Антонелли был замечен с таинственной блондинкой, после тайного ужина. Кто она? Кажется, сердце парня уже занято!» Кими пошёл на блуд во время самого важного уик-энда в его карьере. После их рабочего ужина, где её слова призвали сосредоточиться его исключительно на победе. Анджелина почувствовала, как её обжигает не гнев, а предательство. Он посмел проигнорировать её прямые указания и, что хуже, поставил ее имидж под удар ради сиюминутного, глупого удовольствия. Она нашла его номер и набрала. Трубку он взял не сразу. — Да, Буато? — его голос был сонным, расслабленным. — Ты идиот?! — Анджелина не смогла сдержать крика. Её безупречная маска с грохотом упала. Она впервые в жизни кричала на клиента. — Я... что? — Кими мгновенно проснулся. — Что случилось? — Зайди в Инстаграм! Нет, не заходи! Ты пошел на свидание?! После всего, что я тебе говорила? Ты видел эти фотографии?! — Фотографии? — он звучал искренне удивленным. — А, Рейна. Да, мы немного поговорили. Она классная. — Ты дурак или прикидываешься? — Анджелина прислонилась лбом к холодному окну. — Ты понимаешь, что ты сделал? Вся моя стратегия рухнула. Спонсоры хотели видеть в тебе монаха скорости, а не плейбоя! — Но я не монах и я не плейбой! — возразил Кими. — Я просто хотел отвлечься. Это всего лишь ужин. Это не касается... — Касается! — Анджелина захлебывалась словами, голос дрожал. — Это касается больших сумм, которые теперь будут уходить, потому что они видят в тебе легкомысленного мальчишку. Она почувствовала, как подступают слезы, но быстро проглотила их. Она не позволит ему услышать эту слабость. — Ты не должен был ни с кем встречаться. Сосредоточься на гонке! Ты должен был сидеть в номере, размышляя о том, почему ты сбросил газ, а не о том, как отыметь девку! — Я не могу быть железным роботом! — крикнул Кими в ответ, и его голос тоже зазвучал яростно. — Ты — робот, Буато! Ты не спишь, не ешь, не чувствуешь! Для тебя не важна человечность, ты помешана на контрактах. — Ты моя инвестиция! — это было последнее слово, которое она смогла выкрикнуть, и оно было наполнено всей болью и разочарованием. Кими, видимо, услышал в этом слове не только гнев, но и что-то более глубокое, потому что его голос внезапно стих. — Я понял, Анджелина, — сказал он тихо. — Я тебя подвел. Больше этого не повторится. Он положил трубку, а Анджелина осталась стоять в темноте. Её крик не решил проблему, но он уничтожил хрупкий рабочий мир, который она строила. Она поставила Кими на место, но при этом выдала свой самый большой страх. Ей нужно было немедленно придумать, как спасти его имидж. Анджелина не могла сидеть в номере, пока её репутация и многомиллионная стратегия рассыпались на твиты и сплетни. Она быстро накинула тренч поверх платья, схватила ключи и выскочила из отеля. На улице поймала такси. — Отель «Каназава», — приказала она водителю. Когда такси остановилось у парадного входа, Анджелина не вышла сразу, она протянула водителю купюру, жестом показав, что поездка окончена. Такси медленно отъехало, оставив Анджелину в одиночестве на тихой, пустынной улице Нагои. Достав телефон, снова набрала Кими. Он ответил сразу, его голос был глухим и настороженным. — Что ещё? — Я у входа в твой отель, выйди немедленно. — Зачем? Уже почти полночь. — Если ты не выйдешь, я поднимусь к тебе в номер и разбужу твою команду, чтобы рассказать им о твоём субботнем "отвлечении". Это вопрос секунд. — Дай мне пять минут, — прозвучал тихий, злой ответ Кими. Анджелина положила трубку и отошла к углу здания, скрываясь в тени. Через четыре минуты Кими появился в дверях. Он был в толстовке с капюшоном и спортивных штанах. На его лице читалось усталое возмущение и обида. Он пересек улицу и остановился перед ней. — Зачем ты приехала? — спросил он тихо, но в его тоне звучала угроза. — Я приехала, чтобы спасти твой имидж. И мой. Она показала ему экран своего телефона, где был открыт тот самый пост с Рейной. — Вот что мы сделаем, Кими. Ты пошлешь ей сообщение прямо сейчас. Скажешь, что это было недоразумение, и ты должен сосредоточиться на своей карьере. Затем ты заблокируешь её. — Ты шутишь? — его глаза расширились. — Ты хочешь, чтобы я бросил кого-то, потому что это не вписывается в твой маркетинговый ход? — Кими, не зли меня, ты ведёшь себя как ребёнок. И самое главное, я приехала сюда, потому что ты должен понять, что безупречность твоего образа важнее, чем любая твоя личная интрижка. Эта девушка уничтожает миллионы, которые мы строим. — Ты открываешь инсту прямо сейчас и пишешь пост или делаешь сторис — что угодно, но ты опровергаешь эту сплетню! Пиши: «Моя единственная страсть — моя работа. Я одержим своим делом. Никаких отвлечений». Ты должен убить эту историю до завтрашнего утра. Понял? — Я не буду писать ложь, — процедил Кими. — Это неуважение. — Ложь? — Анджелина усмехнулась. — Кими, ты не только на машинках гоняешься, формула это огромный мрачный бизнес. Вырастай, малыш, вокруг все готовы разорвать за тридцать сребриников. Не трепи мне нервы, я устала. Она сделала шаг назад, холодная ночь заставила её обнять себя руками. Кими смотрел на телефон, затем на девичье лицо. — Хорошо, генерал. — сказал он, его голос был едва слышен. — Ты довольна? — спросил он, не поднимая глаз от экрана. — Я буду довольна, когда увижу твой пост. Он закончил печатать. Прозвучал тихий звук, подтверждающий публикацию. — Готово. «Моя единственная страсть — моя работа». Это звучало как реклама. — Это и есть рекламный ролик, Кими. Твоя жизнь — рекламный ролик, — она пожала плечами. Анджелина почувствовала, как её пробивает дрожь от холода. Эмоциональное напряжение схлынуло, и осталась лишь опустошенность. Она устала. Устала от Маркуса, от контрактов, от этого мальчишки, который требовал столько энергии. Ей нужно было выпить. Что-то крепкое, что сотрет этот ужасный день из ее памяти.

***

Девушка проснулась резко, до того как сработал будильник. Первым делом, она потянулась к телефону, который вчера отключила. На экране мгновенно высветилось уведомление: Семь пропущенных звонков от Маркуса. Они пришли между тремя часами ночи и семью утра. Семь. Он, видимо, не спал, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. Она проигнорировала их, сегодня не было места для его беспокойства или её личной жизни. Анджелина направилась в ванную. Она тщательно высушила свои длинные, обычно волнистые волосы, используя все средства, чтобы добиться идеальной гладкости. Распущенные, блестящие пряди водопадом лежали на плечах, устраняя любую волнистость, которую могли бы выдать естественные локоны. Сегодня она надела короткое, но строгое платье-футляр цвета слоновой кости. Оно было сшито из плотной ткани, закрывало плечи и запястья, но его длина была провокационной — она едва достигала середины бедра. Это был контролируемый риск: достаточно деловой крой, но достаточно смело, чтобы не оставить сомнений в её уверенности и власти. Её головная боль и звонки Маркуса оставались на задворках сознания. Фокус был абсолютным. Прибыв на трассу, она почувствовала взгляды. Здесь, где все носили командные цвета и удобную обувь, её шпильки и короткое платье были вызовом. Она быстро направилась в гостевую зону команды. Кими уже был там, окруженный инженерами. Он поднял голову, когда она вошла, взгляд скользнул по её идеально выпрямленным волосам, задержался на коротком платье, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, который она хотела увидеть на трассе. Она сделала свой ход, теперь была его очередь. — Ты готов, Кими? — спросила она, подходя ближе. Её голос был тихим, пронизывающим. — Да, Буато, — его голос был глухим. — Я готов ехать так, будто нечего терять. Она не стала задерживаться в гостевой зоне. После короткого обмена взглядами с Кими она направилась прямиком в зону командного кейтеринга — тихое, нейтральное место, где можно было говорить по телефону, не привлекая внимания. Голова раскалывалась, и ей нужно было немедленно переключить внимание с гоночной драмы на другую, не менее важную, сферу жизни, которую она не могла пустить на самотёк: свадьбу. Завтра ей предстояла фотосессия "Идеальной Невесты", и ей нужно было, чтобы вся логистика соответствовала этому образу. Она достала телефон и, игнорируя Маркуса, который наверняка ждал, пока она перезвонит, нашла номер своего личного ассистента. — Софи, это Анджелина. У меня не так много времени. — Анджелина, доброе утро! Я видела... — Меня не интересует, что ты видела, — оборвала она мягкий голос Софи. — Слушай внимательно. Я только что проверила почту: ресторан «Орион» сообщил, что они держат нашу дату лишь до конца дня. — Да, я видела, но мистер Маркус сказал, что... — Меня не волнует, что сказал Маркус, — отчеканила Анджелина. — Наша свадьба через три месяца. «Орион» — это ключевая часть пиара. Мне нужно, чтобы это место было забронировано на завтра. Анджелина понизила голос, чтобы её не услышал персонал, когда заметила несколько заинтересованных лиц. — Звони им прямо сейчас, ты говоришь им, что мы согласны на их условия. Переводишь им предоплату, которую я авторизовала на прошлой неделе. Если возникнет заминка, предлагай двойной задаток за эксклюзивность. — Но Маркус настаивал на «Галерее». Он считает, что там лучше свет и место. — Маркус считает, что лучше для него, я считаю, что «Орион» лучше для нас. Его расположение, его история, его репутация — это то, что нужно для нашего бренда. Ты немедленно бронируешь «Орион» и присылаешь мне подтверждение оплаты. — Я поняла, Анджелина, бронирую «Орион», двойной задаток, если нужно. — Отлично, и еще одно. Когда я прилечу, мне нужно, чтобы всё было идеально для фотосессии, не хочу видеть ни одного отвлекающего фактора. — её взгляд метнулся в сторону Кими, который стоял у своего бокса. — Ни одного. Девушка завершила звонок. Адреналин от гоночного мира смешался с адреналином от личного контроля. Ей нравилось это чувство: она управляла всем — от многомиллионной карьеры Кими до выбора места для своего "идеального" брака. Она сделала глубокий вдох. Свадебный фронт был временно улажен, теперь всё внимание на юнца. В этот момент к ней приблизился Кими, одетый в гоночный комбинезон, но шлем держал в руках. До начала первой сессии квалификации оставалось меньше получаса, и он должен был быть сосредоточен на инженерах, а не на ней. — «Орион»? — спросил он тихо, встретив её взгляд. — Ты подслушивал? — В паддоке всё слышно, Буато. Мне кажется, ты больше одержима этой свадьбой, чем моим имиджем. — Не путай личный бренд с деловым. Оба требуют внимания. — И ты улетаешь сегодня вечером, — он продолжил, игнорируя оправдания. — Чтобы успеть на фотосессию. — Да, и это не обсуждается. Кими сделал шаг ближе, глаза, обычно полные вызова, были сейчас спокойными и проницательными. — Тогда тем более. Давай поужинаем вместе сегодня вечером. Ты должна убедиться, что твой товар готов. Ты же не можешь оставить меня одного. Его тон был мягким, почти умоляющим, но содержал скрытое обвинение: Ты боишься оставить меня одного, потому что потеряешь контроль над моими действиями. — Нет, Кими, — отрезала Анджелина. — Это невозможно. Мой рейс в одиннадцать. И мне нужно успеть на брифинг. — Брифинг закончится к восьми. У нас будет два часа. Позволь мне хотя бы поблагодарить тебя за то, что ты примчалась вчера ко мне посреди ночи и спасла мой имидж. — Твоя благодарность — это хорошее место сегодня в квалификации, и победа завтра. Это единственное, что мне нужно, — она не поддавалась. Кими склонил голову, его глаза не отрывались от её лица. Он видел, как она прячется за своим решением, как она избегает. — Ты убегаешь, Буато. Анджелина почувствовала, как её щёки обдало жаром, она должна была немедленно прервать этот разговор. — Мне нужно идти, Кими, — сказала она. — Через пятнадцать минут начало. Сосредоточься. Она развернулась и ушла, не дожидаясь его ответа. Она шла по паддоку, чувствуя его взгляд на своей спине.