Глава 6. Дракула на свету

      Уэнсдей проснулась в непривычной тишине, шумное дыхание Фестера и топот пальцев Вещи не доносились до её ушей. Первые секунды она лежала неподвижно, пытаясь понять, в чём дело. Только когда мозг смог окончательно скинуть пелену сна, он напомнил своей обладательнице, что вчера её попутчики уехали в неизвестном направлении.              Те скрылись, чтобы запутать полицию и увести её как можно дальше от Уэнсдей, дабы не мешать поискам Энид. План заботливых, но слегка безбашенных родственничков выглядел как стратегическое поведение некоторых птиц. Те, чтобы отвлечь хищника от гнезда, бегут в сторону, волоча крыло, будто ранены, и уводят угрозу подальше от детёнышей. Уэнсдей лучше не знать о такой интерпретации происходящего и своей участи оберегаемого птенчика.              Младшая Аддамс была окутана благословенной пустотой. Тишина была такой же роскошью, как добротная тайна, разгадывание которой порождает приятное, слегка тягучее ощущение в черепной коробке. Сейчас основной головоломкой оставалась Энид. Однако Уэнсдей, на удивление, не получала удовольствия от расследования. Поимка маньяка, раскрытие личности сталкера, разоблачение ЛОИС — проекта Стоунхёрстов давались ей с бо́льшим азартом и оставляли с приятным слегка пьянящим послевкусием. Выслеживание оборотня с крашеными волосами было слишком личным делом, слишком важным.              И вот теперь она проснулась одна. Без Энид, к посапыванию которой привыкла за время жизни в комнате общежития. Без Фестера, который был её верным спутником последние две недели. Без Вещи, присутствие которого было стабильной и привычной обыденностью. Одиночество вновь обещало стать её естественной средой обитания, как у пещерного паука. Что ж, пришло время начать обживаться и плести свою паутину.              Уэнсдей села на постели. Пахло дешёвым моющим средством и чем-то, что хостелы обычно называют «континентальным завтраком». Вероятно, невнятной смесью хлопьев, печенья и отчаяния, за которую ещё и надо доплачивать.              Она поднялась, надела чёрный свитер и спустилась вниз, к автомату, который кичливо обещал «кофе премиум качества». Металлическая коробка отозвалась глухим клацаньем, когда она выбрала двойной эспрессо, потом ещё один, чтобы получить квад. Первый глоток подтвердил её неутешительные догадки. Напиток имел вкус жёсткой экономии и половой тряпки, но кофеин сделал своё чёрное дело. Шестерёнки в голове зашевелились.              Уэнсдей поймала себя на мысли, что она бы предпочла выпить кофе от — как она выразилась — школьного хулигана с заурядной внешностью и весьма посредственными навыками бариста. Она действительно сказала всё это через запятую ему прямо в лицо?              И как он только повёлся, не разглядев плотный холст вранья, но котором была нашкрябана эта несуразица? Видимо, у Уэнсдей всё-таки был талант в сокрытии эмоций. Хотя…              Мозг неустанно прокручивал ощущения её потеющих ладоней, напряжение мимических мышц, которые упорно не слушались и выдавали бушующие в ней противоречивые чувства. Его бравада о чёрных сердцах и совместном покорении мира… Это был не Тайлер, не её Тайлер.              Он старался быть мрачнее и опаснее, но это казалось Уэнсдей таким фальшивым. Это была отчаянная мольба уделить ему чуть больше внимания. Уэнсдей решила ответить не для того, чтобы удовлетворить его потребность в общении с ней, а из-за нарастающей злости. Он снова был нечестен с ней.              Вернувшись в номер, Уэнсдей сердито поставила стакан на стол, открыла чемодан и выложила улики. Проклятые мысли надо было отцепить от щепетильной темы и направить в продуктивное русло. Фотографии, схемы, клочки шерсти Энид. Она в очередной раз разложила всё на столе. Сутки назад это казалось упорядоченной стратегией, системой, ритуалом. Сейчас же что-то в мозаике отсутствовало.              Не что-то. Кто-то.              Её взгляд остановился на пустом месте на столешнице справа от улик. Там зачастую наблюдательный пост занимал Вещь. Чёрт возьми, Вещь! Зацепки от Агнес, передаваемые Юджином через его бабочек-бражников… Теперь эта и без того ненадёжная цепь поставок была разорвана!              Она моргнула. Раз. Второй. Рациональная мысль догнала её неохотно и с большим опозданием, как полиция Джерико, когда дело касалось реальных преступлений, а не сожжения паршивой статуи на Дне Единения.              Если нет Вещи, нет и части тела Айзека Найта, к которой привязаны насекомые Юджина. Нет новых данных. Нет связи. Она отрезана. Она. Уэнсдей Аддамс. Отрезана от информации. По собственной глупости и неосмотрительности!              Её дыхание заметно сбилось. Это было почти болезненно. По-плохому болезненно. И всё же главным раздражителем стало другое. Она вспомнила, в каком состоянии находилась вчера. Она думала о Тайлере, потом о поп-музыке, чтобы ей приманить волка. Насколько это было рационально? Насколько реализуемо?              Мысль дала унизительный подзатыльник. Пока Вещь прощался, она гордилась своим планом, размышляла о покупке граммофона и его транспортировке по лесу. И именно в этот момент она не пришла к очевиднейшему выводу о том, что лишится связи с Агнес.              Эмоции. Снова они всё испортили. Виновником в подавляющем большинстве таких случаев, напомню, был очаровательный и хитрый бариста… Тайлер, от тебя хоть какая-то польза сейчас может быть?.. Точно, именно тебе я как-то сказала, что в отчаянные времена готова пойти на компромисс с ненавистными гаджетами. Сейчас настали те самые отчаянные времена.              Телефон был необходимостью. Придётся его купить в магазине, полном ярких витрин, кричащей рекламы и приставучих консультантов. Она закрыла глаза на секунду, будто примеряла на себя это унизительное испытание. Потом встала. Чего не сделаешь ради подруги? Энид была готова пожертвовать жизнью ради Аддамс. Дважды. Уэнсдей готова пойти на куда более ужасные и немыслимое вещи, даже притвориться заинтересованной в расширенной гарантии.              Если мир требует от неё капитуляции перед технологическим прогрессом, она позволит себе проиграть эту битву. Но успех в войне, в поисках Энид будет принадлежать ей. Она найдёт подругу не из чувства вины — ведь овечка застряла в шкуре волка из-за Уэнсдей — а из-за чувства привязанности к Синклер.                     

***

             Магазин электроники в построенном явно недавно торговом центре встретил её ослепительным почти больничным светом со всех сторон. С потолка, из витрин, из неестественно радостных глаз и пластиковых улыбок людей на рекламных стендах. Казалось, ещё чуть-чуть, и она ослепнет, а потом её поведут подписывать договор о рассрочке в полной беспомощности.              Уэнсдей остановилась у входа и дала себе три секунды. На адаптацию. На ярость. Которую вызвали яркие баннеры, оглушительная безвкусная музыка с перебивками на рекламные предложения, стенд с пушистыми чехлами в виде котиков.              Она медленно, но решительно втянула воздух и шагнула внутрь.              — Добрый день! — сбоку материализовался высокий парень в фирменной футболке. Голос у него дрогнул, будто он не мог понять, рада ли клиентка его видеть или он тут лишний. — Чем могу помочь?              Уэнсдей смерила его взглядом, для этого ей пришлось поднять голову, парень был выше неё. Кудри, россыпь родинок, смущённая слегка застенчивая улыбка. Тайлер? Нет, это мираж. Да и униформа во Флюгере была не такой вырвиглазной и ужасно шла очаровательному бариста. Почему же она всё время искала его в каждом встречном?              — Телефон, — сухо сказала Уэнсдей. — Который звонит, принимает сообщения, проигрывает музыку и не вызывает желание утопить его в кипящем масле. Мой прошлый сварился в кипящей воде. На этот раз я планирую повысить градус.              Парень моргнул. Потом натянул профессиональную улыбку, которая, судя по всему, шла в комплекте с нервным тиком глаза.              — Отлично. Телефон, это мы можем. Вам скорее для работы, общения, игр, соцсетей, съёмки контента.?              — Для связи, — уточнила она. — С живыми людьми и, возможно, с парой мёртвых, если ваши хвалёные технологии до такого дошли.              Самолюбие Уэнсдей щекотало то, в какой ступор и дискомфорт она загоняла бедного паренька. Впрочем, такой стиль общения в большинстве случаев и оказывал подобный эффект. Исключением являлся разве что Тайлер Галпин в его до-Уиллоу-Хилльные времена. Он не только находил, что ответить на каждый выпад Уэнсдей, но, казалось, получал удовольствие от перебрасывания безобидными колкостями. Или это тоже был обман?              — Потрясающе, — нервно хихикнул бедолага. — Это… нестандартное пожелание, но мы справимся. Я Джимми, как Джимми Нейтрон, если что, — постарался разрядить обстановку парень, но Уэнсдей лишь вопросительно выгнула бровь. — Пойдёмте, покажу модели.              Он повёл её между витрин, как экскурсовод по музею средневековых пыток. Пыток в плохом смысле.              — Вот эти, флагманы, суперкамера, ночной режим, портреты, размытие фона…              — Следите за языком. Если я девушка, не значит, что я собираюсь мыть что-то.              Джимми чуть споткнулся.              — Нет-нет, размытие фона, ну, когда задний план фото становится нечётким.              Уэнсдей смерила его недоверчивым взглядом, но парень выглядел искренним как под воздействием песни сирены.              — Предпочитаю отчётливо видеть картину целиком.       — Тогда… может, вот эта линейка. Тут хороший аккумулятор, он у вас проживёт два дня даже при активном использовании. Большой экран, много памяти, можно хранить фото, видео, документы…              — Сколько памяти нужно, чтобы влезла вся переписка с человеком, который, допустим, помогает найти и поймать волка?              — Простите, что?              — Предположим, мне надо будет хранить целого волка на телефоне. Это гипотетический сценарий.              — А, ну да. Гипотетический. — Он нервно сглотнул, убеждаясь, что клиентка явно не от мира сего. С другой стороны, осуждать её он не планировал. Может, она как Маугли или его старенькая бабуля. Его задача сейчас — помочь. — Тогда берите минимум 256 гигабайт. И можете хранить тяжелые файлы на облачном хранилище.              Про облачные сервисы Уэнсдей слышала от Агнес. Значит, парень не врёт и довольно компетентный. Это хорошо. Она взяла один из телефонов с витрины. Тонкий, холодный, разумеется, чёрный.       — Тут кнопка включения, — Джимми потянулся, но Уэнсдей ловко убрала руку.              — Не трогайте. Я должна убедиться, что это подчиняется мне, а не вам.              Джимми отступил на полшага, но продолжил тараторить:              — Кстати, вы подумали о защитном стекле? Вот отличные варианты, ещё чехол, лучше сразу, чтобы не разбили. И страховка от случайных повреждений, это выгодно, если вдруг вы, не знаю, случайно уроните телефон в масло, сожжёте, переедете машиной…              — Примечательно, что вы перечисляете мои любимые развлечения.              Он нервно усмехнулся. Кажется, он постепенно начинал завоёвывать снисхождение клиентки.              — Просто… — он явно пытался не смотреть на её мрачный наряд, тяжёлые ботинки и выражение лица человека, который никогда в жизни не улыбался из вежливости. — В общем, рекомендую всё же взять стекло, серьёзно, это сохранит экран…              Он не затыкался. Каждая характеристика, каждый «процессор тут слабее, но с вашими запросами справится идеально», каждый «а ещё в этой модели селфи-камера лучше» складывались в липкий противный шум. Уэнсдей терпела. Она решила, что способна выдержать пытку информацией ради результата. Минуты три.              На четвёртой, когда Джимми с энтузиазмом рассказывал о ИИ-советах камеры «для идеальных селфи» и предложил «подобрать чехол под ваш вайб», она поняла, что её терпение официально закончилось.              — Достаточно, — произнесла она спокойно, но так, что даже напарник Джимми в соседнем ряду перестал дышать. — Из-за бесконечного потока не интересующих меня деталей я хочу обратиться в другой магазин.              — Что.? — у Джимми слегка поехало лицо, он ведь так обхаживал клиентку.              Уэнсдей поставила телефон обратно на держатель, опустилась на корточки, расстегнула свой рюкзак и достала свёрнутый в трубку предмет. Огромная, потрёпанная бумажная карта с отсутствующей Калифорнией легла на пол торгового зала. Несколько покупателей отпорхнули в стороны, как испуганные голуби.       — Покажите, пожалуйста, где здесь ваши ближайшие конкуренты, — ровно сказала она. — Желательно с менее словоохотливыми консультантами.       — Вы… правда уйдёте? И вы с картой.? Настоящей?              — Да. Бумажной. Она не требует зарядки и никогда не присылает уведомления. Теперь укажите на ней, в каком направлении мне нужно двигаться.              — Ладно. Чисто теоретически. — Он поводил пальцем по переплетениям дорог. — Если мы вот тут, а судя по трассе, да… то ближайший физический магазин… где-то здесь. В соседнем городе. Примерно час езды в одну сторону. За разговорчивость персонала не ручаюсь.              Он выпрямился и посмотрел на неё сверху вниз.              — Или, что гораздо более реалистично, вы просто покупаете телефон здесь. А если хотите именно без консультантов, заказываете онлайн, и через пару дней вам привезут хоть десять телефонов.              — Через пару дней, — повторила она этот приговор самой себе.              Минимум два дня без связи с Агнес, без новых улик. Не вариант.              Уэнсдей молча свернула карту, аккуратно, как похоронный саван для своей высокомерности, сунула обратно в рюкзак и поднялась.              — Обстоятельства взяли меня в заложники, — констатировала она. — Придётся продолжить работать с вами.              — Это… честь, мне стоит считать? Я, эм… постараюсь говорить меньше и по существу.              — Не завышайте мои ожидания.              Но Джимми действительно изменился. Дальше вопросы были короткими.       — Колонка нужна? Вы говорили про музыку.              — Да. Желательно достаточно мощная, чтобы раздражать всех живых существ в радиусе нескольких десятков метров.              — Есть такая, — сухо сказал он и показал компактную модель. — Хороший звук, мощные басы, её сложно будет не услышать.              — То, что нужно. Наконец-то мы на одной волне.              Оформление покупки заняло какое-то время. Джимми поставил коробки на стойку, неумело пробил чек. Уэнсдей расплатилась наличными.              — Готово, — сказал Джимми, немного подумав, добавил: — Могу помочь настроить, если нужно.              — Нужно, — призналась Уэнсдей приятно удивлённая внимательностью консультанта.              Он улыбнулся уже почти искренне.              — Хорошо. Садитесь вот сюда.              Они устроились за маленьким столиком сбоку. Джимми распаковал коробку, но телефон в руки передал ей, будто это была граната, обезвредить которую придётся самой девушке.              — Давайте, нажимайте вот на эту кнопку, держите.              — Я знаю основы.              Она нажала. Экран вспыхнул логотипом.              — Отлично, вы официально не моя самая проблемная клиентка за сегодня.              — Прискорбно. Кто меня обогнал?              — Женщина, которая пыталась зарядить старый телефон, вставляя кабель в отсек для наушников.              Уэнсдей позволила себе ухмыльнуться. Джимми с возвращавшейся к нему уверенностью провёл её по базовым настройкам и приложениям. Она вводила всё указательным пальцем правой руки, сосредоточенно, осторожно.              — Вы можете использовать пальцы обеих рук, так будет быстрее и удобнее, — не выдержал Джимми. — Сейчас прямо как моя полуслепая бабуля, когда я первый раз дал ей смартфон.              Он показал, как пользоваться картами и навигатором.              — Вводите адрес, строите маршрут, всё просто.              — Я продолжу пользоваться бумажной, она меня никогда не подводила.              — Ваша архаичная карта также никогда не показывала пробки и патрульные машины. И не обновлялась, судя по её виду, лет 30 уже.              Уэнсдей задумалась. Карта действительно была раритетной из семейной библиотеки Аддамсов. Видимо, поэтому хостелы, отмеченные на ней, были в таком плачевном состоянии, а некоторые дороги и районы не были указаны вовсе.              — Убедительный аргумент.              Потом была очередь приложения для музыки.              — Это стриминговый сервис, — объяснил он. — Вот поиск, тут плейлисты, можно скачать треки заранее, чтобы слушать без сети.              — Мне нужна поп-музыка.              — Внезапно! Что ж, я не эксперт в этом, но вы можете указать свои предпочтения. Приложение подберёт что-то подходящее, сформирует рекомендации.       — И облако, — напомнила она. — Мне требуется хранилище.              — Вот, — Джимми открыл магазин приложений, установил нужное.              Потом он достал колонку.              — Теперь это, — сказал он. — Открываете настройки, вкладка «Подключения», выбираете Bluetooth. Да, вот так. Включаете. Теперь включаем колонку, зажимаем кнопку сопряжения, ждём. Видите, появилось устройство? Нажимайте.              На экране появилось «подключено».              — Готово. Теперь всё, что вы включите в плеере, будет звучать отсюда. — Он слегка постучал по корпусу колонки. — Так же можно подключить телефон к медиа в машине. Там в настройках будет Bluetooth, ищете телефон, соединяете, и у вас музыка через автозвук. Очень удобно, если вы много путешествуете.              — Мне по душе немноголюдные маршруты.              — Тогда тем более. Музыка заглушит крики… радости.              Он рискнул пошутить, вдруг сам испугался своей фразы, но Уэнсдей на него даже одобрительно посмотрела.              — Ваш юмор перестал быть раздражающим. Это прогресс.              — Полагаю, это наивысшая похвала от вас.              Когда всё было настроено, Уэнсдей положила телефон в карман штанов, колонку в рюкзак, документы и гарантии убрала в отдельный файл.              — Сервис оказался лучше, чем я ожидала, — сказала она. — Особенно после того, как вы перестали пытаться утопить меня в своих бездонных знаниях.              — Рад. Если что, приходите ещё.              Она достала кошелёк, вынула несколько купюр и положила их на стол рядом с ним.              — Это чаевые, — сказала Уэнсдей.              Джимми осторожно взял деньги, словно они могли исчезнуть, и вылупился на девушку с выражением шока на лице.              — Вы сейчас шутите? Это мой первый день на работе. И это не ресторан, тут не оставляют чаевые обычно.              — Я редко шучу, сейчас не тот случай. Вы их честно заработали.              Она развернулась на пятках и пошла к выходу. На парковке у магазина её ждала машина. Она села за руль, положила колонку на пассажирское сиденье, телефон воткнула в держатель, который достался ей от предыдущего хозяина.              На секунду замерла, вспоминая инструкции. Включила Bluetooth, увидела название аудиосистемы, нажала «подключить». Приложение для музыки открылось с готовым плейлистом рекомендаций. Скорее всего, Уэнсдей поджидало тут что-то странное. В предпочтениях она указала мрачную музыку, классические произведения, потом спохватилась и отметила всё, что могло иметь отношение к поп-индустрии.              Уэнсдей выехала на проспект и направилась к хостелу, в котором остановилась. Из колонок донёсся жутковатый напев, который сменился ритмичным мотивом.              

🎧 Tame Impala — Dracula 🎧

             The morning light is turning blue, the feeling is bizarre       The night is almost over, I still don't know where you are       The shadows, yeah, they keep me pretty like a movie star       Daylight makes me feel like Dracula       Дневной свет пролезал сквозь лобовое стекло слишком настойчиво. Уэнсдей морщилась не от яркости, а от ощущения, что светлое время суток снова застало её врасплох. Очередная ночь закончилась, а ответы так и не появились. День наступил, но ясности не принёс.              В темноте всегда было проще. Тени сглаживали острые углы, делали мысли стройными, а страхи невидимыми. Днём всё казалось обнажённым, лишённым защиты. Свет вытаскивал наружу сомнения, заставлял смотреть прямо на пустое пассажирское сиденье, на этот чёртов телефон, на собственную готовность признавать зависимость от людей и вещей, что раньше казалось слабостью.              День делал Уэнсдей уязвимой, нелепой, как вампира под солнцем, но, возможно, именно этого и требует взросление. Мир больше не укладывается в привычные чёрно-белые категории, от неудобной и раздражающей части мира больше нельзя сбежать, укрыться. Лишь адаптироваться.                     In the end, I hope it's you and me       In the darkness, I would never leave       We both saw this moment comin' from afar       Now here we are       Run from the sunlight, Dracula       Isn't the view spectacular?              Мысли Уэнсдей убежали дальше, прочь от Энид… к Тайлеру, и она не стала сопротивляться. Это произошло само собой, как будто разум давно ждал подходящего момента, чтобы подумать без сторонних наблюдателей.              Уэнсдей поймала себя на том, что надеялась хотя бы на ещё одну встречу, на ещё один откровенный разговор с Тайлером. Надежда была тихой, почти стыдной. Она умело пряталась в темноте, но Уэнсдей всегда чувствовала себя уверенно во мраке, поэтому смогла отыскать её и рассмотреть.              Во время их последней встречи, когда девушка приняла решение не убивать Тайлера, а освободить, эта надежда вспыхнула ярким факелом. Именно она тогда не позволила оборвать жизнь хайда и вместе с ней — их связь.              Позже Уэнсдей убеждала себя, что это был холодный расчёт, ведь Айзек отвлечётся на хайда. Но сейчас, она уже не могла отрицать очевидное. Это было чувство. Обозлённое, раненое, живучее.              Она злилась на Тайлера за обман, за то, что он оказался частью чужой игры. Снова. Но вместе с этим она понимала, что у него почти не было выбора. Контроль хозяек лишал его свободы так же, как и её собственный страх быть уязвимой лишал её честности с собой.              Она любила Тайлера. Целиком и полностью. Но только односторонних чувств недостаточно.              Ещё перед поцелуем во Флюгере она чётко обозначила для себя и для него, что доверие — фундамент отношений. Он не был с ней честен. В её голове снова и снова вспыхивали два вопроса.              Может ли она ему доверять?              Любил ли он ее по-настоящему?              В какой-то момент Уэнсдей позволила себе слабость и мысленно представила сценарий, который ей нравился. Тот, где он любил её, где их отношения были лишены лжи.              Они оба во тьме, но та не была угрозой. Тьма становилась убежищем. Местом, где не нужно притворяться и ждать осуждения. Тайлер, как ей казалось, был знаком с этой тьмой уже давно, он не отвергал её, но из-за родительского неприятия и собственных страхов не позволял себе почувствовать в ней покой. На какое-то время, когда Уэнсдей показала, что это пространство может быть безопасным и спокойным, он впервые посмотрел на тьму иначе.              Уэнсдей любила Тайлера целиком и принимала целиком. Когда кто-то любит тебя слишком сильно, ты начинаешь учиться любить себя. Вероятно, с принятием работает так же.              Ей казалось, что во тьме Галпину тоже было бы комфортно, пусть он и выбирался бы на свет чаще и охотнее, чем она сама. Но мысль о том, что в этой темноте у неё мог бы быть компаньон, странно согревала.