2.

Изме казалось, что восемнадцатилетие императора может быть идеальным поводом, чтобы убить его. Это будет её небольшой сюрприз. Ещё и совпадение потрясающее: совершеннолетие — и сразу смерть. Второй раз в жизни Изма решилась прибегнуть к яду, но на этот раз рассчитала убойную дозу, которая мгновенно убьёт императора. Один глоток — и Куско как ни бывало. Подмешать экстракт в вино и подать его за ужином представлялось идеальным планом. Никому, кроме неё и Кронка, Куско не доверяет готовить яства, поэтому он ничего не заподозрит. Но и в этот раз всё пошло наперекосяк: дубина Кронк напутал стаканы, перемешав их содержимое, и Изме начало казаться, что кто-то свыше не даёт ей закончить начатое. Возможно ли, что отец Куско тщательно оберегает его с небес? Изма опустилась на императорский трон, с видом полного разочарования потирая виски. Оказалось, что Куско-лама жив, и не только жив, но, вероятно, даже пытается вернуться во дворец. Нужно поскорее отыскать его, из-под земли достать, чтобы он ни в коем случае не смог ничего изменить… (Или чтобы он не погиб, растерзанный стаей пум. Кто знает…) Узнав, что император находится в сопровождении крестьянина Печи, от сердца немного отлегло. Вероятно, разводчик лам отлично знает, как управляться с этими животным, а значит, Куско в надёжных руках. Он не потеряется по пути во дворец и не сгинет от лап диких животных. Зато, кажется, после этого случая Куско значительно изменился. Глупец Пача каким-то образом смог не только расположить императора к себе, но и изменить его убеждения. Подумать только, юнец отказался от идеи строительства роскошной дачи и приютился в крохотном домишке на соседнем холме. Более того, Куско всё чаще наведывался в гости к крестьянам. Что он там забыл?! Быстро же спелся с семьёй Пачи. Крестьянин оказался не таким уж тупым и бездарным, а его жена и вовсе очаровала императора. Чича вкусно готовила, смешно шутила и магическим образом держала под контролем весь дом. Это во многом объясняло тот факт, что Пача всегда был уверен в благополучии своих детей: с такой матерью им ничего не грозит. Даже после рождения Юпи Чича не лишилась своей силы. Она на раз-два справлялась с тремя детьми и на удивление легко приняла в семью четвёртого. Взрослого сына у неё никогда не было, а Куско не помнил свою мать. Чича со скрытым интересом общалась с молодым наследником, удивляясь, как в одном теле уживаются детская наивность и откровенная наглость. Куско наотрез отказывался от «никчёмной крестьянской кукурузы», но за обе щеки уплетал приготовленную ею картошку. Он высмеивал ткачество и рисование, однако с азартом помогал собирать пазлы Чаке и Тибо. Кроме того, Куско без зазрения совести поделился с Чичей красивыми флакончиками с жидкостью, которые, как он утверждал, делали его волосы мягкими и гладкими. Чиче было одновременно неловко и смешно: она бы никогда не подумала, что император будет предлагать ей уходовые средства. Иногда Куско общался с крестьянами. Он всё ещё считал их смешными и нелепыми, а также чрезвычайно скучными, но что-то тянуло его к ним. Их странные фразы, размеренный образ жизни, устои и обычаи, о которых сам Куско не ведал… Всё это неимоверно раздражало Изму. Пускай уж лучше Куско остаётся таким же раздражающим, каким был всегда, но вот эта новая черта его личности вводила её в заблуждение. Их дурацкие пазлы, поговорки и картошка… Он делится с Чичей секретами ухода за волосами, чёрт возьми! А ей, годами подбирающей ему яды и прикрывающей его промахи, и слова лишнего не скажет. Изма, отпивая вино из собственного бокала (на этот раз точно не отравленного) с холодной яростью наблюдала за этой идиллией с балкона. Куско тащил на спине младшего отпрыска Пачи, изображая, видимо, какое-то животное, а тот радостно дёргал его за чёлку. «Ладно, — прошептала она себе, закусывая губу. — Ладно. Ты выиграл этот раунд, старый император. Твой мальчик нашёл себе новую семью. Но посмотрим, что будет, когда он вернётся в эти стены. Когда ему снова придется надевать корону и принимать решения, а не веселиться с этими плебеями». Она отставила бокал. План «Б» был прост, как удар кинжалом. Если нельзя убить императора, нужно убить в нём крестьянина. Изма сможет медленно, день за днём, отучить его от этой вредной привычки под названием «человечность».