Глава 15. Враг государства. Часть 1

Она села за стол в крохотной комнатке помощника секретаря. Каморка. Так она назвала её в первый день, когда вошла сюда чуть больше семи месяцев назад.  Рука потянулась к стопке бумаг. Взяла верхнюю. Открыла. Глаза скользили по строчкам, не видя слов. Они упирались в одну точку. В пустоту. В ничто.   Виола чувствовала, как её мысли, разбитые вдребезги, начинают медленно притягиваться друг к другу, собираясь в понятную ей конструкцию.   Её собственная служба теперь ей не доверяла.    Но она их не предавала.    И её не предали. Они просто не поняли.    Продолжая пялиться в одну точку на бумаге, она пыталась найти хоть какой-то выход.    Любая попытка выйти на связь, объясниться, доказать свою верность — самоубийство. Сейчас её могли ликвидировать свои же, приняв за предателя. Она должна была вернуть доверие. В это же время легенда перед врагом была окончательно скомпрометирована.    И слежка со стороны Веласки усилилась. Это потому что берийская агентура обыскивала её вчера? И что с ними стало?    Теперь её задача — выжить и во чтобы то ни стало вернуть доверие своих. Но как? Она зажмурилась, пытаясь загнать панику обратно в клетку. Она должна думать. Холодно и рационально.    Единственным разумным выбором было переждать. Хранить молчание. Хранить этот проклятый блокнот, чтобы её служба никогда не подтвердила догадки, что внутри действительно были ценные данные. И избежать того момента, когда какая-то из двух держав, между которыми она застряла, решит, что пришло время сломать ей шею.   Она провела так остаток дня, механически перебирая бумаги. Каждый звук за дверью заставлял её сердце на мгновение замирать. Но ничего не происходило.    Когда часы на стене показали конец рабочего дня, она доделала последний отчет на сегодня и вышла из своей каморки. Большой зал секретарей был почти пуст. Пара одиноких ламп освещала столы с папками, отбрасывая длинные, искаженные тени. Виола прошла через зал, её шаги гулко отдавались в опустевшем пространстве. Толкнула тяжелую дверь в длинный, пустынный коридор административного крыла. И замерла.   В тускло освещенном мраморном коридоре стояли трое. Строгие, темно-серые мундиры с черными петлицами. Офицеры Военной Контрразведки Веласки.    Рост, вес, возможное оружие, дистанция. Бежать? Бессмысленно. Кричать? Смешно.   Стоило ей замереть в дверях, они сделали несколько шагов подойдя ближе к ней. Их шаги отдавались ровным, мерным стуком, заглушаемым ковровой дорожкой.    Она сделала шаг через порог и вышла в коридор. Они подошли. Офицер справа встал ближе остальных.    Её взгляд скользнул по их погонам — капитан, старший по званию.    Его взгляд скользнул по ней — быстрая, протокольная идентификация.   — Павлова Виола Алексеевна?   Она кивнула. Что было смысла спрашивать?   — Просим проследовать с нами.    — Конечно… Что-то случилось? — она заставила себя спросить, вкладывая в голос нотку лёгкого испуга и замешательства.    Капитан слегка наклонил голову. Вёл он себя протокольно вежливо, но в его глазах не было сочувствия. Они знают кто она.    — Прошу прощения, но это не обсуждается. Пожалуйста, следуйте за нами.   Это не было просьбой. Любой отказ будет расценен как неповиновение и даст им право применить силу.    Капитан сделал полшага в сторону, обозначая направление — не к главному выходу, а вглубь административного корпуса, туда, где были служебные лифты и переходы в другие крылья дворца.   Она сделала шаг. Её движение было вымучено плавным ведь внутри всё сжалось в один напряженный, болезненный комок ожидания. Поджилки под её коленями незаметно дрожали, заставляя ощущать, как ноги в одночасье одеревенели. Офицеры окружили. Один прошёл слева, другой сзади, капитан вёл справа.    Девушка в сером платье ассистента секретаря шла между ними, чувствуя, как их присутствие отсекает все пути к отступлению. Она чувствовала под тканью блокнот, приклеенный к её коже.   Может просто хотят его вернуть?    Нет. Иначе зачем этот конвой? Это арест. Официальный и бесповоротный.   Роскошный дворец имел изолированное крыло, не имеющее выхода наружу. Допросный блок. Или пыточная в двухстах метрах от бального зала. Логичный финал для раскрытого шпиона найденного во дворце.   Но они не спускались вниз. Не сворачивали в служебные переходы.    Вместо этого они поднявшись по широким лестницам, миновали массивную дубовую дверь с позолоченной инкрустацией. Коридоры становились шире, а ковры — гуще. А воздух был наполнен не пылью и бумагой, а властью и страхом. Ни голосов, ни звука печатающих машинок. Только приглушенный стук их каблуков по ковру. Да эхо, отскакивающее от холодных мраморных стен — ввысь, к самым сводам.   И она узнала эту дорогу.    Офицеры вели её к кабинету Правителя Веласки. Якова Игоревича Бролдова. И для этого не было ни единой логичной причины.    Ни одной.   Любое другое место — камера, пыточная, расстрельный подвал — было бы предсказуемо. Ужасно, но понятно.    Каждая возникающая в голове версия была абсурднее предыдущей. Показательная казнь? Он хочет сам отдать приказ о расстреле?   Зачем?   — Извините… Подскажите куда мы идем? — её испуганный голос обращенный к капитану справа, прозвучал тихо, но явственно в мёртвой тишине коридора.    Капитан, не глядя на неё, произнёс ровным голосом, словно читая с листа:   — Вам следует сохранять спокойствие. Оказание сопротивления будет расценено как нападение на представителя власти.   Их шаги замедлились. Впереди, в конце галереи, показалась та самая дверь из темнейшего дуба. Она казалась еще массивнее, чем прежде. По обе стороны стояли два охранника, подобно теламонам. Безупречные темно-синие мундиры отмеченные сталью — тонкими кантами по швам и петлицами.   Капитан сделал шаг вперед, не к ней, а к старшему адъютанту, сидевшему за своим идеальным столом. Тихий, неслышный обмен репликами.    Глубокий вдох. Выдох. Мозг, работай.   Она не даст себе распасться. От каждого последующего шага зависит будущее.    Шпионка должна была играть свою роль до конца: испуганная, растерянная секретарша, которая не понимает, что происходит.   Адъютант кивнул. Охранник приоткрыл дверь в кабинет. Офицеры стояли сзади, встав по стойке смирно.    Двенадцать глаз были прикованы к ней. Это не взгляд как смотрят на сотрудника. Это взгляд как смотрят на противника.