Глава 32 Гейбриэль

      10 сентября       Воскресенье       12:46       В воскресенье теплицы не закрывали, и все желающие могли работать там в выходной день. Но, как заметил Гейб, подойдя к теплицам, желающих, кроме него, не было. Эта работа будила в нём тёплые воспоминания о бабушкином доме, том месте, где ему всегда было безопасно и комфортно.       Он с детства полюбил деревенское спокойствие. Это был как совершенно другой мир: стрекотание сверчков в высокой траве, ветер, который нёс душистые запахи цветов, и, самое главное, там он мог быть вдали от всех. Убегая на рассвете, он всегда мог найти, чем заняться. А после, возвращаясь до темноты в дом, он проводил все вечера с бабушкой. Он знал, что она единственная, кто его понимала и принимала таким, какой он есть.       Бабушка всегда относилась к нему как к нормальному ребёнку. Тогда как родители водили по врачам ‒ сначала потому что он долго не мог говорить, а потом потому что не желал вообще с кем-то общаться. И, может быть, только благодаря бабушке, он не чувствовал себя каким-то не таким.       Да, он не любил особо общаться, и да, чаще всего люди его раздражали, и он всегда старался быть от этого всего подальше, но только не с бабушкой. Она была его защитой, его опорой и раз за разом говорила ему, что он обычный ребёнок. И чтобы он мог себя таким почувствовать, стала забирать его каждое лето к себе. Это была их крепость, где они были только вдвоём.       Сейчас он был рад, что может сбежать в теплицы и найти там уединение. Сосед по комнате утомил его вопросами о регби. Стоило Гейбу только сказать, что в прошлой школе он играл, Шейн сразу же начал его уговаривать вступить к ним в команду. По его словам, им как раз не хватало защитника. Гейб уже пожалел о том, что решил об этом рассказать.       Гейб отказался, хоть ему и нравилось и он до сих пор был в хорошей форме. Но тогда он начал играл не потому что сам хотел ‒ это было решение родителей. Они с его рождения придумали, каким их сын должен быть, и до конца пытались построить из него то, что хотели видеть. Согласился он лишь для того, чтобы от него отстали. Но за одно он им был благодарен ‒ регби привило любовь к спорту, а точнее к бегу. Он стал ещё одним отвлечением, помогал отключаться от внешнего мира.       Дверь амбара была открыта, все животные стояли в своих стойлах. Миссис Брук говорила, что в понедельник нужно будет поменять сено в стойлах. И Гейб решил сделать это сейчас и на какое-то время от всего спрятаться. Он подошёл к первому стойлу, там стояла пятнистая корова. Протянув к ней руку, он погладил её мордочку, и корова немного тряхнула головой. Гейб убрал руку и осмотрелся. Вилы стояли у дальней стены, и он пошёл за нами. Дверь амбара за спиной скрипнула, и он обернулся.       Мел зашла в дверь уверенным шагом и тоже направилась к стойлам. Она его даже не заметила, он стоял у самой дальней стены, тихо и неподвижно. Мел подошла к той же корове, что и Гейб, и так же потянула к ней руку.       — Как у вас дела? Скучали? ‒ в её голосе было столько нежности, она не знала, что была здесь не одна.       Гейб решил больше не прятаться и прокашлялся, привлекая к себе внимание. Мел вздрогнула и повернулась на звук. Её карие глаза, которые были больше похожи на камешки янтаря, широко раскрылись из-за испуга и уставились на Гейба. Она прижала руку к сердцу.       — Ты чего так пугаешь!?       Её голос хотел сорваться на крик, но она смогла удержать себя.       — И что ты тут делаешь? ‒ сказала она уже более спокойно.       Гейб нахмурил брови. Теперь ему и тут не спрятаться. Это очень раздражало.       — Как много вопросов, ‒ его тон был безразличным.       Она упёрла руки в бока и сузила глаза, пытаясь, наверное, вызвать у него стыд.       — Это не ответ.       Пожав плечами и закатив глаза, он развернулся и направился к ближайшему стойлу. Он очень надеялся, что у неё хватит ума понять, что он не настроен на разговор. И ярко это демонстрируя, он открыл щеколду и зашёл в стойло к козе. Аккуратно, чтобы не напугать животное, он начал выгребать старое сено. Он знал, что Мел не двинулась с места и всё так же продолжала на него смотреть.       — Ну ты и чурбан.       Он резко остановился и обернулся к ней. «Мне не показалось?» Внутри появилось неприятное чувство, как будто он оказался уязвим.       — Что ты сказала?       Вопрос получился грубее, чем он того хотел. Мел растерялась и подняла руки, пытаясь показать, что она не хотела его задеть.       — Не хотела обидеть, просто ты так брови нахмурил... ‒ она пыталась нахмурить брови, подражая Гейбу, но сдалась. ‒ Нет, у меня так точно не получиться.       Этот её жест оказался как холодная вода, которая смыла напряжение. Гейб удивлённо посмотрел на неё и сам того не понимая, нахмурился. «Странная». Они смотрели друг на друга, каждый не знал, что ему сказать. Мел первая опустила взгляд и начала носком ботинка вырисовывать на полу узоры.       — Может, тебе помочь?       Её голос был тихим, а глаза опушены в пол. Гейб вышел и закрыл за собой дверь стойла. У стены взяв ещё одни вилы, он направился к Мел и протянул ей их. Она подняла на него глаза, и её хвостик каштановых волос колыхнулся. Увидев перед собой протянутые вилы, она улыбнулась и наклонила голову на бок.       — А ты не особо разговорчивый, да?       Он ничего не ответил, а она густо покраснев, взяла у него протянутые вилы. Он же поспешил к тому, на чём остановился. Он совсем не хотел её расстроить или смутить, просто её появление выбило его из колеи. Гейб не хотел себе признаваться, но по чуть-чуть начинал привыкать к тому, что здесь ему редко выпадает возможность побыть наедине.