Глава 70 Вилфорд

      15 декабря       Пятница       15:16       Вил не понимал, как сумел добраться сюда. Все вокруг растворилось, оставляя лишь одно – боль от её слов. Одно слово разрушило всё, во что он ещё верил, всё, что ещё могло бы быть, превратилось в ничто. И теперь ему хотелось исчезнуть и больше никогда не видеть её, не слышать и не думать о ней. Но больше всего ему хотелось перестать чувствовать – вырвать это проклятое влюблённое сердце из груди и уничтожить. Сейчас оно, как бешеное, билось в груди, будто пыталось исполнить его желание.       Успев вовремя улизнуть от Джо, Вил устремился в единственное место, где сейчас мог бы находиться – на чердак. За поворотом, где он успел быстро скрыться, была небольшая лестница. Ключ уже был зажат в пальцах, которые стискивали его до боли. Рука тряслась от переполнивших его эмоций, из-за чего он не смог с первого раза попасть в замочную скважину. Спустя пару попыток, он попал и сумел открыть дверь.       Когда дверь была открыта, Вил быстро зашёл и закрыл её за собой на ключ. Он поймал себя на том, что ему впервые не хотелось, чтобы она пошла за ним и нашла.       Это место он нашёл не так давно, но оно срезу же заняло особое место в его душе. Воздух тут был пропитан пылью и старостью, но был полон таким желанным спокойствием, в котором он мог забыться. Именно этого ему не хватало последнее время больше всего – возможности забыться, отвлечься.       Все эти недели он изводил сам себя, словно собственные пальцы смыкались на шее, не давая дышать. А это место подарило возможность снова вдохнуть и на время уйти из реальности. Почему-то оно напоминало о доме – родную комнату на чердаке, те моменты на собственной крыше, когда подставляя лицо ветру, он чувствовал, будто летит.       И хоть он знал про это место давно, доступ сюда получил совсем недавно. Завхоз Беккер поручил Вилу проверить все окна в главном здании перед зимой. А одно большое окно находилось на чердаке, поэтому тот отдал ему ключ. Как только нога Вила ступила на чердак, он понял, что ему нужен доступ сюда каждый день. Ведь тут он сможет спрятаться абсолютно от всех, найдёт блаженное спокойствие и забудется.       Ему повезло – в мастерской нашлось всё необходимое, чтобы сделать дубликат ключа. Вил потратил целый вечер, но сумел добиться своей цели, и теперь у него был ключ от собственного убежища.       Чердак представлял собой небольшое помещение под крышей главного здания, где под тканью стояла старая мебель. Деревянный поскрипывающий пол под ногами, паутина, свисающая с потолка, и самое главное – огромное круглое витражное окно. Свет, проникая через него, раскрашивал эту небольшую комнату, и частички пыли танцевали в его лучах, витая в воздухе.       С плеча Вила скатился рюкзак и упал на пол возле двери. Он подошёл к окну – под каждым его шагом раздавался противный поскрипывающий звук. Глаза отчаянно метались в поиске, за что бы зацепиться, лишь бы перестать думать. Ему нужно было хоть что-то, чтобы отвлечься, забыть и выкинуть из головы её и всё, что между ними было. Но в голове, как пульсирующая боль, до сих пор звучал её голос: «Никто. Никто. Никто».       Подойдя к окну, Вил выглянул на улицу, разглядывая двор, раскинувшийся перед ним. Но стоило только взглянуть туда – и сердце пропустило удар. Пальцы с силой, до боли, впились в оконную раму, из груди вырвался тяжёлый вздох. Ему нужно было отвернуться и не мучать себя, но он не мог. Ведь взгляд был устремлён туда, где появилась Джо. Она быстрыми шагами, почти бегом, удалялась в сторону общежития – сбегала точно так же, как и он. Вил опустил лоб на холодное стекло. «Даже не попыталась найти».       Джо скрылась за дверью, и только тогда Вил наконец смог оторвать себя от окна. Он отвернулся и упёрся спиной в ближайшую стену. От увиденного до него дошло окончательное понимание всего. «Я ей не нужен. И никогда не был нужен. Это всё было ложью». Ноги подогнулись, и он сполз спиной по стене, опускаясь на пол. Руки зарылись в тёмные волосы, сжимая пряди у самых корней – до боли.       Всё это как лавина обрушилось на него, подминая под собой. Стало трудно дышать от боли, захватившей сердце. Теперь он точно знал – всё разрушено, всё, что было между ними – это ложь. Что всё, что чувствовал он – было напрасно и никому не нужно. И впервые в жизни ему не захотелось узнать, почему всё произошло так. Ему не хотелось знать ответов. Впервые в жизни ему захотелось опустить руки и оставить всё как есть.       Внутри него начала постепенно расширяться пустота, поглощая всё, что было связанно с Джо: каждое чувство и воспоминание, все те моменты, когда он думал – это взаимно. И ему нравилось это всепоглощающее чувство, ему хотелось, чтобы оно полностью стёрло его, не оставив и следа.       Ещё никогда внутри него не разбивалось столько всего сразу. Джо уничтожила его и всё, что могло бы быть.Она сделала свой выбор, а он принял собственное решение – теперь она для него ничего не значит. Как и он сам для себя. Больше не существует того Вила.       Но если бы он с самого начала знал, чем это всё это закончиться, он не стал бы мучиться все эти два месяца. Ведь каждый день он взращивал в себе надежду, борясь с мыслями, которые, как паразиты, заражали его душу сомнениями.       В голове сразу же всплыло одно воспоминание – на этом самом чердаке. Это было в ночь Гая Фокса, которая стала для Вила особенной, но не в лучшем для него смысле:       5 ноября       Воскресенье       20:12       Вот уже второй вечер Вил проводил на этом чердаке. Никто не знал о его новом убежище – оригинальный ключ он вернул мистеру Беккеру. Сам же, после занятий или работы, незаметно передвигаясь по коридорам, стараясь не попадаться никому на глаза, он прятался там. Вилу не хотелось, чтобы про это место кто-либо знал. Он хотел, чтобы оно было только его.       Ему было противно, что он обманным путём получил сюда доступ. Но это было просто необходимо, и желание пересилило абсолютно все доводы против, которые он смог найти. Тем более оно было нужно ему как никогда именно сегодня – ведь сегодня был особенный день. И не потому что сегодня была ночь Гая Фокса, а потому что сегодня он написал Джо, что не сможет прийти за ней.       Помимо того, что его тянуло на этот чердак желанием забыться от всего, что было снаружи, ему хотелось знать, как на это отреагирует Джо. Но её реакция оказалась совсем не такой, какую он желал увидеть. Вместо ожидаемого вопроса он получил лишь сухое принятие с её стороны.       И та пропасть между ними, что росла с каждым днём, стала ещё больше. Но Вил всё равно хранил в своём сердце надежду, что всё ещё может быть по-другому. И он позволил себе смириться с этим, позволил этой пропасти расти, думая, что если его в её жизни станет меньше, то это поможет ей решить. Ведь своё он принял ещё тогда, в лесу, под деревом, в её объятиях. И всё его нутро вставало против него, когда он допускал мысль о том, что это было неверное решение.       Вил стоял у круглого окна на тёмном чердаке, отдельно от всех. Весь двор был виден из окна как на ладони. Всё больше учеников выходило из общежития, чтобы посмотреть на фейерверк сегодня вечером. Вилу тоже хотелось быть там – с ней, с их компанией. Но здесь ему было легче. Ведь там, внизу, ему снова пришлось бы думать о том, что он не может быть с ней так, как того желало сердце. А здесь он мог спрятаться ото всех и притвориться, что с ним всё в порядке.       Взгляд, не отрываясь от вида за окном, рассматривал учеников, ищя лишь одну. Ту, что стала так дорога его сердцу, на кого он мог бы смотреть целую вечность. Её медная макушка появилась – и взгляд Вила сразу же устремился туда, приклеиваясь к Джо. Она шла под руку с Одри, а Гейб следовал за ними. Они нашли свободное место в толпе и встали рядом друг с другом.       Через несколько минут на небе расцвёл первый цветок фейерверка, за которым последовали другие. Небо раскрасилось в красные, синие и фиолетовые цвета, спускаясь по нему блестящими огненными искрами.       Под шум от фейерверка, Вил прикрыл глаза и позволил себе представить другую реальность. Ту, где в этот самый момент он находился не на чердаке, а там, внизу, вместе с Джо. Где он стоит у неё за спиной, а его руки лежат на её талии, притягивая её к себе, даря тепло. А взгляд его устремлён на самое прекрасное зрелище в его жизни – на то, как Джо подняла голову к небу, а в её чёрных глазах взрываются яркие краски фейерверков. Вил не мог бы представить себе вида лучше, чем этот.       Представив это, его сердце болезненно сжалось, жаждя быть рядом с Джо, а не здесь – на тёмном и холодном чердаке. Один. Потому что больше не мог находиться рядом с ней и видеть, как с каждым днём растёт та самая бездонная пропасть между ними.       Вил открыл глаза и снова выглянул в окно – на небо, усыпанное яркими вспышками, и на ту, что была так далеко от него. Не нужно было ему об этом думать. Ведь впервые в нём проскочила искра мысли – о том, что он сожалеет. Сожалеет, что всё именно так. Что он влюбился именно в Джо. И впервые он не смог эту мысль остановить.       Проморгавшись, Вил убрал руки из волос и посмотрел на стену перед собой, пытаясь выбросить последние мысли об этом воспоминании. Но он опоздал – та искра дала пламя, которое вспыхнуло разрушительным пожаром внутри его сердца. Он беспощадно пожирал всё, до чего дотягивался – и хорошее, и плохое, что было связанно с Джо. Пропасть между ними перестала существовать, превращаясь в пустоту, унося с собой всю его боль и чувства, что у него ещё оставались. Теперь Джо для него не существовало. Как и он сам – ведь он уничтожил себя.