2.0

Чанбин переминался с ноги на ногу. Возле корпуса колледжа было оживленно, но среди снующих туда и обратно студентов, парень пытался найти единственного интересующего его человека. С их последней встречи прошло почти пять недель, однако Чанбин мог бы назвать и более точное время – каждая секунда с того вечера отзывалась болью в его сердце. Каждое из многочисленных легкомысленных сообщений было похоже на выстрел в упор, а мысли буквально прожигали голову. «Как дела, Чанбин? Нашла мороженное, которое ты любил в пятом классе». «Бини~ приезжай в выходные – свожу на выставку. Долой затворничество!». С одной стороны, внимание льстило и успокаивало, но как только проходило это воодушевление (а проходило оно довольно быстро), его место тут же занимала досада, разочарование и разъедающая сознание печаль. Реальность была сильнее его фантазии, а правду Чанбин всегда ценил больше глупых мечтаний. «Неужели не понимает? Как она может не понимать?» К этим вопросам сводились все его попытки осмыслить происходящее. Поначалу, Чанбин находил какие-то оправдания, успокаивал себя и, конечно, легко объяснял то, что подруга не замечает его отношение к ней, однако все внимание, которое она ему оказывала, все ее слова, мало-помалу, начали подкармливать его обиду и злость. Чанбин решил, что на самом деле она все видит, но отказывается понимать. Ей просто это неинтересно, а милыми сообщениями она пытается загладить свою вину. «Да, все именно так». В тот момент, когда Чанбин сделал такой вывод, никаких положительных эмоций в нем уже не осталось. Злость, обида и раздражение – вот и все, что он получил от девушки, которая всегда была его ориентиром, маяком среди темных вод жизненных трудностей. За неделю до своего визита в колледж, Чанбин тщательно спланировал все, что будет происходить, отточил каждое слово и, казалось, был готов к любому повороту событий. Он решил поставить точку в этой главе своей жизни и просто идти дальше. Без нее и без себя прежнего. Без себя, которого он создавал вместе с ней. Для нее. Девушка вышла из корпуса и пару мгновений оглядывала толпу, образовавшуюся возле входа. Ее взгляд был безразличным, а по тому, как она двигалась, Чанбин понял, что она устала. Позади нее появился высокий парень и, уверенно обняв ее за плечи, кивнул в сторону парковки. Она что-то говорила, едва шевеля губами, не глядя на собеседника, и Чанбин поймал себя на мысли, что зол из-за того, что этот парень невнимателен к ее настроению. В какой-то момент, наклоняясь к уху девушки, он заметил Чанбина и, закатив глаза, сообщил об этом спутнице. Подруга резко повернула голову и, заметив знакомое лицо, тут же направилась в его сторону, оставляя раздраженного парня на пути к парковке. Его озадаченный вид невероятно радовал Чанбина и он подумал, как было бы здорово поиграть на его нервах хотя бы напоследок. Чанбин мог поклясться, что, увидев его, девушка обрадовалась: на лице играла едва заметная улыбка, а на щеках появился румянец, однако, он не мог позволить этому обманчивому образу разрушить свои планы и, резко выдохнув, вновь настроился на разговор, к которому готовился последнюю неделю. По мере того, как девушка приближалась к Чанбину, ее лицо менялось, перенимая суровое выражение друга и его настроение. «Теперь-то она поняла», – подумал Чанбин, едва ли борясь со злорадством. – Чанбин! Ты пришел! Я очень рада. Ты даже не представляешь себе, как я рада! Парень поджал губы и прищурился. Он рассчитывал на совершенно другую реакцию и теперь чувствовал, как его уверенность в себе постепенно отступала, прихватив с собой злобу и оставляя его один на один с этими ужасающе сильными чувствами. – Зато он, похоже, не рад, – Чанбин кивнул в сторону парня, оставленного позади. – Не обращай, пожалуйста, внимания, это ведь всегда был наш с тобой день, – девушка рассмеялась, по привычке наклонив голову на бок. «Наш день?..» – Чанбин перестал что-либо понимать и чувствовал, как земля уходит из под ног. Заметив неоднозначное выражение лица друга, девушка слегка нахмурилась. – Так ты не поздравить меня приехал?... «Ну, конечно. Ну, разумеется, гребаный ты идиот». Чанбин прикрыл ладонью глаза. Все, что он хотел сказать, разом вылетело из головы, а место злости теперь занимали стыд и отчаяние. Целый месяц он ругал подругу за невнимательность и пренебрежение, приписывал ей самые ужасные качества, а сам игнорировал ее сообщения, мечтал рассорить их с парнем и даже забыл про ее день рождения, день, наполненный самыми разными ритуалами, ежегодно принадлежащий только им двоим. Чанбин помнил, что она всегда была в плохом настроении в этот день и ее слова о том, что только «младший брат» дарит ей праздничное настроение своими шутками и вниманием. Они всегда были другими. Их дружба была по-настоящему драгоценной. Чанбин ухмыльнулся – так лихо все обернулось против него. Но теперь отступать некуда. Он просто должен сделать то, что решил, вопреки своим желаниям и мыслям. – Нет, не поздравить, прости. Я пришел, чтобы… чтобы все закончить. – Что закончить, Чанбин?... Кажется, я что-то упустила. – О, да, ты чертовки много упустила, – моментально взорвался парень. – Ты упустила все, что могла упустить! – Эй! А ну-ка остынь. С какой стати ты так со мной разговариваешь? Девушка, как и сам Чанбин, довольно быстро выходила из себя и, как никто другой, умела ставить его на место. Эта ее черта (как, впрочем, и многие другие) всегда нравилась парню, но теперь вызвала лишь очередную вспышку агрессии. Рассказывая обо всех ее «промахах», Чанбин уже не мог остановиться. Впервые почти за полгода он говорил о себе: о том, как ему было тяжело и одиноко, какую боль ему доставляли воспоминания о ней, об осознании того, что вся его жизнь без нее теряет краски, о своих чувствах и о том, как билось его сердце в тот вечер, пять недель назад. Чанбин был опустошен. Проговаривая все это вслух, он будто бы стирал все то, что доставляло ему столь сильную боль, но, в то же самое время, он вдруг понял насколько был неправ. Разве не стоило ему просто собраться с силами и поговорить с ней, вместо того, чтобы днями и ночами доводить себя до сумасшествия? Но теперь это неважно. Теперь все это неважно. Дело сделано. «Молодец, Чанбин». Мимика девушки менялась от каждого его слова. Казалось, она вот-вот заплачет, а в следующее мгновение лицо становилось до ужаса злым и строгим, потом снова смягчалось и вновь становилось злым. – То есть вот так ты мне обо всем этом говоришь? И день выбрал просто замечательный. – Сделал, как сделал. – «Сделал, как сделал»! Ты просто капризный ребенок, Чанбин. Разбиваешь мне сердце, а после просто пожимаешь плечами. – Мое сердце!.. – Чанбин схватил себя за футболку. – Довольно. Ты ведь только о нем и думал. Я виновата перед тобой, да. Прости, что берегла тебя так сильно, что не заметила очевидного. Прости, что делала тебе больно этой слепой привязанностью, – ее глаза заблестели от подступивших слез. – Я не ради твоих извинений это говорил и не ради слез… – Чанбин, не в силах справиться с порывом, бросился к подруге, собираясь обнять ее так крепко, как только мог. – А ради чего? – девушка выставила руку вперед, не позволяя ему подойти ближе. – Чего ты хотел, Чанбин? – Я хотел… я думал, что смогу начать другую жизнь, жизнь без тебя, но… – Начни. Начни, потому что я больше не хочу тебя видеть. Чанбин снова начал злиться. На мгновение ему показалось, что этот разговор станет для них встряской, что все, вопреки его планам, закончится хорошо, а сама ссора станет не более чем воспоминанием в долгой истории их дружбы. Теперь же он понимал, что его подруга была куда более решительной, чем он сам. И, конечно, сказанное им теперь станет несокрушимой стеной разделившей их жизнь на «до» и «после». – Отлично. Просто отлично! И знаешь что, давай сделаем вид, что нас друг у друга никогда не было. «Нас… друг у друга…» Девушка, ухмыляясь, качала головой. Посмотрев прямо в глаза Чанбину, она развернулась и быстрым шагом направилась к парковке Чанбин пошел в противоположную сторону. Слезы застилали его глаза, искажая мир вокруг.

Вот бы можно было в них захлебнуться.