3.0

Чанбин сидел в конференц-зале и смотрел на ручку, которой Хан постукивал по столу. Это его неимоверно раздражало, но Пак, в очередной раз рассказывающий о концепциях и стратегиях, раздражал куда больше. Они хорошо сделали свою работу, почему бы просто не позволить им двигаться в том же направлении? Совершенствоваться, расти, а не слушать битый час одни и те же речи в угоду начальнику. Краем глаза парень заметил, как Минхо закатил глаза на очередной мотивационной реплике, а Чан, в унисон другу, заиграл желваками. – Ну, все, пожалуй, на этом закончим. Днем у вас свободное время, а вечером – я надеюсь, вы не забыли? – к нам приезжает съемочная группа сами-знаете-какого шоу, – Пак многозначительно вскинул бровь. Съемки, тренировки, занятия – от всего этого голова шла кругом, поэтому мысль о свободном времени здорово всех радовала (несмотря на то, что большинство ребят решили просто отоспаться в общежитии). Их ожидали четыре дня съемок для шоу, и Чанбин вздохнул, представляя снующих по комнатам операторов. «Пора бы привыкнуть, приятель». В назначенное время на пороге общежития появился директор в сопровождении менеджера, но без съемочной группы. – А где наши гости? – отрываясь от своего дела, спросил Чан. – Плохие, нет, просто ужасные новости! Съемочная группа полным составом на карантине… – Так, нам экстренно нужно переписывать весь график, – мигом поменялся Чан, включая режим Лидера. – Нет-нет, послушай меня, – Пак положил руку на его плечо, – мы решили ничего не откладывать – все-таки, съемки уже дважды переносились – но приедет другая команда. – А нам-то какая разница, с кем работать? – Чанбин вскинул брови, переводя взгляд с Пака на Бан Чана. – Ты прав, конечно, ты прав, и я рассчитываю на вас, но эта команда не так часто работает со звездами, их меньше… – Пак закатил глаза, готовясь вспомнить весь перечень недостатков новой съемочной группы, когда раздался звонок в дверь. Менеджер бросился к двери, а группа застыла в ожидании. На пороге появились трое мужчин разных возрастов, буквально увешанные чехлами с различной аппаратурой, а сразу за их спинами стояла невысокая девушка. – Девушка? Но… – начал было Бан Чан, но директор лишь развел руками. – Добрый вечер, просим прощения за беспокойство, – голос девушки был спокойным, а лицо серьезным. Чанбин, не поверив своим ушам, оторвался от дисплея смартфона, пытаясь найти пространство между спинами коллег. «Нет, этого не может быть». – Ближайшие четыре дня нам предстоит работать вместе. Давайте постараемся, чтобы это время было максимально продуктивным, – каждый участник съемочной группы замер в поклоне. Она подняла голову. Чанбин мог поклясться, что в эту самую секунду его сердце остановилось. *** Быстро и слаженно съемочная группа начала распаковывать оборудование. Минхо и Хан заворожено наблюдали за тем, насколько хорошо каждый знает свое дело даже на уровне первичной подготовки: движения рук, абсолютно бесшумные шаги, в конце концов, мужчины даже не переговаривались между собой. – Он, вроде, сказал, что они так себе? – Хан кивнул в сторону директора, на что Минхо только махнул рукой. – Ну же, парни, поможем, – Лидер поспешил поднять своих подопечных с мест, на ходу раздавая указания, и был удивлен и благодарен тому, что не получил возражений ни от своих ребят, ни от молчаливой съемочной группы. Девушка, следящая за всем со стороны, пару раз кивнула и, возвращаясь к разговору с директором и менеджером, передала им всевозможные планы, графики, перечни вопросом и, в очередной раз, принесла свои извинения. Директор уверил присутствующих, что все в порядке и, пожелав удачи, предпочел ретироваться, чем вызвал переглядывания ухмыляющихся парней. Обеспокоенный менеджер мялся, пытаясь что-то сказать, но каждый раз замирал в нерешительности до тех пор, пока гостья сама не обратилась к нему. – Так где мы можем расположиться? – Мы приготовили для вас большой зал, но не учли, что среди вас может быть девушка, простите, мы сейчас же что-нибудь придумаем… – Не беспокойтесь об этом. Мы приехали работать, а не спать, кроме того, наша команда уже долгое время работает вместе, так что, с вашего позволения, оставим все как есть. – Но вам ведь нужно отдыхать, – Чан никак не мог не вмешаться в этот разговор. – И мы будем – по очереди. Надеюсь, наш режим работы не принесет вам никаких беспокойств, – девушка, слегка улыбнувшись, поклонилась, и Чан вернул ей поклон. После размещения гостей и детального обсуждения планов на завтрашний день, менеджер также покинул общежитие, оставив группу со съемочной командой, которая его, на самом деле, чуть ли не пугала своей молчаливостью и послушанием. Все это время Чанбин не находил себе места. Он совершенно не понимал как себя вести: должен ли он поздороваться? Или, может, ему нельзя показывать, что они знакомы? А если подойти – с чего начать разговор? Они все-таки не общались почти пять лет. Можно ли отметить то, что она прекрасно выглядит или лучше сделать упор на ее профессиональных качествах? Голова Чанбина была готова взорваться в любую секунду. Сидя в гостиной, парни решали, кто пойдет звать гостей к ужину – все были уверены, что знакомство во время еды благосклонно скажется на работе и общении. Феликс, улыбаясь, направился в комнату к гостям, когда в дверном проеме показалась гостья. – О, Нуна, мы как раз шли за вами! Поужинаем вместе? Девушка тепло улыбнулась, а сразу за ее спиной показались сонные лица коллег. – Конечно! Мы бы и с готовкой помогли… – оживился один из операторов. – У нас к вам просьба, – девушка скользнула по лицам участников группы, едва ли задержавшись на лице Чанбина, – мы можем общаться неформально в свободное от съемок время? Мы – простые ребята, и работа со звездами вашего уровня нас очень смущает... Все участники молча перевели взгляды на Лидера, и тот, не видя проблемы, кивнул. Обстановка мгновенно разрядилась. – Меня тоже все это смущает, но я постараюсь, – деловито заговорил АйЭн. – А вот ты как раз можешь звать меня «Нуной». Комнату заполнил смех, а Чанбин не мог отвести взгляда от старой подруги, поражаясь ее простоте, искренности, коммуникабельности. Она повзрослела и похорошела, стала эрудированней, но она – это она. Та самая девушка, живущая по соседству, и оставившая после себя огромную дыру, вместо его сердца. «Или я сам это сделал?...» Как и предполагалось, ужин значительно ускорил знакомство. За два часа парни узнали о паре сумасшедших случаев из журналистской практики съемочной команды, об их работе с андеграундной сценой Кореи, о бывшем парне журналистки, который стал айдолом, о том, как, поначалу, им было тяжело сработаться и как долог был путь к тому, чтобы называть друг друга семьей. Группа, в свою очередь, охотно отвечала на вопросы о себе, рассказывая о привычках друг друга, о своем собственном пути и о поддержке поклонников. Посиделки закончились в тот момент, когда один из операторов стал клевать носом, а второй, с некоторой завистью глядя на товарища, зевать во весь рот. Завтрашний день обещал быть невероятно трудным, стафф приходил рано утром, а хороший отдых был необходим каждому из присутствующих в комнате. Поблагодарив парней за вечер, съемочная группа скрылась в своей комнате. – Первый раз я так рад съемкам в общежитии, – смеясь, констатировал Феликс. – Уверен, и работают они отлично, – подхватил Хан, – зря директор себя накрутил. – А Нуна какая отпадная! – восторженно продолжил Айэн, чем вызвал одобрительные возгласы парней. Чанбин злился и эту иррациональную и невероятно сильную злость был не в силах подавить. Почему злость? Разве он не должен быть горд за старую подругу и радоваться тому, что она всем понравилась? Времена, когда он был влюбленным мальчишкой, давно прошли, теперь они разные люди, идущие каждый своей дорогой. Да, он просто должен подавить смущение, просто не должен обращать внимания. Это всего на несколько дней и потом они, возможно, никогда больше не увидятся. Никогда в жизни. – Ты, будто бы, влюблен, – ехидничал Феликс. – Смотри, Нуна строгая, быстренько тебе дисциплину привьет! «Все, хватит с меня». – Такой тип людей любит, прежде всего, личность, – спокойно заметил Сынмин и поднял голову на обалдевших парней. «Довольно». – Ооо, вот это ты выдал, братан, – залился смехом Хан. Чанбин вскочил с места и, двигаясь куда более резко чем нужно, махнул рукой и вышел из комнаты, оставив друзей в полном недоумении. Парень совершенно не понимал себя и свои эмоции. Злость сменялась отчаянием и страхом, а те, в свою очередь, вновь уступали место злости. Сильное сердцебиение вызывало желание разорвать грудную клетку, голова кипела, а дыхание никак не приходило в норму. «Несколько дней. Всего несколько дней». С этими мыслями Чанбин закрыл глаза, надеясь на спасительный сон. Но куда больше он хотел, чтобы завтрашний день не наступил. *** Около полуночи Феликс обнаружил, что забыл телефон в гостиной и вот уже 10 минут перелопачивал комнату. Стараясь не шуметь, он был полностью сосредоточен на поисках, которые все еще ни к чему не привели. – Что делаешь? – за его спиной раздался шепот, и парень чуть было не закричал от испуга. Кутаясь в кардиган, около дивана стояла девушка и, наклонив голову набок, бесстрастно разглядывала бардак произведенный Феликсом. – Нуна! Разбудил? – Нет, я не смогла уснуть и решила немного поработать. Ищешь что-то? Помочь? – Телефон потерял. Утром позвоню с чьего-нибудь, так что не волнуйся. – Здесь поблизости есть круглосуточный магазин? – Ага, минут пять-семь идти вниз по улице. Сейчас за курткой сбегаю и сходим. – Спасибо, не нужно, хочу одна пройтись, – она уже стояла в дверях, подняв руку в знак прощания. – А телефон в холодильнике посмотри. Или в ящике с тарелками. – Постой, поздно ведь уже… Чего? В холодильнике? – парень растерянно почесал затылок и простоял так до тех пор, пока в дверном проеме не показался Чанбин. – А ты чего тут бродишь? – искренне удивляясь, спросил он. Чанбин, очевидно застигнутый врасплох, испуганно обернулся на друга, но, быстро взяв себя в руки, пробурчал что-то про ночное небо и холодный воздух и выскочил из общежития. – Вот ведь полуночники. Эй, Чанбин, Нуна тоже ушла, встреть ее. Чанбин! Пожав плечами, парень направился к холодильнику, в надежде, что не настолько выжил из ума. *** Чанбин стоял у окна, разглядывая улицу, освещаемую фонарями. Как бы он не пытался, сон не приходил, зато мысли о прошлом заполнили всю голову, безнадежно лишив парня покоя. Невольно он вспомнил тот вечер. Вечер, который стал началом конца. Тогда он также стоял у окна и точно также был в смятении. Забавно: это так давно было, столько всего произошло, а он испытывает все те же эмоции. Весь его путь казался фикцией. Действительно, какой в этом смысл, если вся, абсолютно вся его жизнь крутится вокруг какой-то девчонки. «Какой-то девчонки?» – Чанбин ухмыльнулся собственной мысли. Он провел пальцами по холодному стеклу, когда буквально из под его руки выскочила фигура. Девушка выбирала направление, с бесстрастным лицом оглядываясь по сторонам и, в какой-то момент, направилась вниз по улице. Машинально, ни о чем не задумываясь, Чанбин выскочил из комнаты, на ходу хватая куртку, в два прыжка преодолел лестницу и уже стоял в дверях, когда Феликс окликнул его. «Черт возьми». Чанбин просто отмахнулся от товарища, выбежал на улицу и изо всех сил рванул за подругой. Девушка стояла у кофейного автомата, прижавшись лбом к холодному металлу. Пустая улица позади нее, придавала сцене какую-то кинематографичность и Чанбин, придя в себя, сильно пожалел, что так безрассудно отдался во власть эмоций, совершенно забывая все то, на что натаскивал себя годами. Но… «Всегда это "‎но"‎». Но она выглядела точно также как в его воспоминаниях. Задумчивая, слегка растерянная и наверняка с холодными руками. Чанбин на всю жизнь запомнил ее лицо тем вечером пять лет назад, запомнил, как ее улыбка стала главным украшением ночного неба, как ей шел шарф, которым он обмотал ее шею, как… «Боже…». Глядя на нее сейчас, парень будто перенесся в свое прошлое, пережил вновь каждый ее взгляд и каждое слово. Каждую свою эмоцию и все то, что было сказано им. «Как же я ошибся. Что же я наделал?». – Ты меня напугал, – она стояла в нескольких метрах от него, сжимая в руках стаканчик с горячим напитком. – Прости, – хриплым полушепотом ответил Чанбин, глядя ей прямо в глаза. Девушка, сделав глубокий вздох, и больше не глядя на него, прошла мимо, направившись к общежитию. – Да брось, ты серьезно? – голос Чанбина был готов сорваться на крик. Она остановилась и, не оборачиваясь, приподняла голову, разглядывая темноту ночного неба. – Что? Чего ты от меня хочешь? – ее голос был тихим, но резким. – Так и будешь делать вид, что не знаешь меня? Повернись! Повернись и посмотри мне в глаза. – А я тебя знаю? – девушка обернулась и, увидев ее покрасневшие глаза, Чанбин почувствовал, что и сам готов заплакать. – Давай прекратим это? Давай прекратим... Я просто на грани. – Ты на грани? Но не ты ли сказал мне забыть все, что нас связывало? Не ты бросил мне эти слова в лицо так, будто я пустое место? Будто я ничего не стою. Боже, Чанбин, прошло пять лет. Возьми уже на себя ответственность за свой выбор. – К черту выбор. К черту все это. Я пожалел об этих словах сразу после того, как произнес их. Все эти годы я убеждал себя в том, что иду по своему собственному пути, но на деле, все это время я оборачивался. Оборачивался и искал тебя. – Чанбин! – Я думал, что хотел быть сильным, успешным и популярным, но все, чего я хотел на самом деле – стать достойным тебя. Я здесь из-за тебя. Только встретив тебя, я понял, что на самом деле… что все это время я… – Замолчи. Замолчи, Чанбин. Ты забрал все, что было мне дорого. Все, что делало меня мной. Ты даже не представляешь, как больно мне было. Да тебе и теперь плевать на это. – Что?.. – Какой же ты болван. Девушка развернулась и быстрым шагом пошла в сторону общежития. Чанбин стоял посреди улицы с застывшими в глазах слезами. Он чувствовал как его напускное безразличие, холодность и выдержка разбиваются об осознание произошедшего. Мысль о том, какими могли бы быть эти годы, если бы не его глупость и заносчивость, буквально убивала его. Он поднял мокрое от слез лицо.

Вот бы это чертово небо рухнуло.