Глава 7

***

Был уже закат. У дворца Бога Знаний было небольшое столпотворение. Приехавшие утром обеспокоенные Боги уже собирались уходить, узнав что с их подругой все хорошо. Их не пустили к ней сказав, что ей необходим отдых. Наездницы уже собирались взобраться на своих змей, а Мневис в запряженную колесницу, как их отвлёк странный шум. С севера в их сторону двигалась огромная дюна. Казалось бы, что она должна была их напугать, но они за свои годы видели и переживали не такое. Да и к тому же Мневис заметил Сета верхом на Асфаре. Тогда переживать не стоило точно. Переглянувшись трое Богов решили дождаться своего лидера. Через небольшой промежуток времени, Сет уже был у дворца Тота. Воины поклонились и уже собираясь было приветственно обратиться к Царю, как увидели лишь стремительную тень прошедшую мимо них. Сет, ни на кого, включая слуг Тота, не обращая внимание вошёл во дворец. Боги были в некотором замешательстве, но только они знали что останавливать сейчас Сета было бы глупо и бесполезно... Почти так же бесполезно как пытаться остановить бурю которую порождает его гнев. Сету же сейчас было плевать на то как отреагируют его подчинённые и друзья в одном лице. Он знал, что они все правильно поймут так как уже давно знают его переменчивый нрав. Почти дойдя до комнаты где лежала волшебница он нос к носу столкнулся с уставшим хозяином дворца, который выходил оттуда, вытирая руки полотенцем и задумчиво бормоча что-то себе под нос. Обогнув немного удивленного Бога Сет стремительно зашёл в комнату. В нос сразу же ударил резкий запах лекарственных трав, от которых слезились глаза, и крови. Быстро осмотрев больничную палату взглядом и наткнувшись на силуэт хрупкой женской фигуры, Сет на мгновение замер. Очнувшись он быстро подошёл к лежавшей на животе женщине. Богу Мудрости пришлось снять с нее одежду и теперь она была прикрыта лишь тонкой простыней, которая не только на плече, где располагалась рана, но и на совершенно разных участках пропитывалась кровью. Сет сначала подумал, что ему показалось, но немного откинув одеяло и оголяя спину он увидел множество старых рубцов и шрамов, которые, вопреки всякой логике, кровоточили. Сначала это повергло Сета в замешательство и шок. Он никогда не видел такого количества шрамов даже у самых воинственных Богинь-защитниц, а тем более у таких молодых. Но не это волновало Бога, узнать, кто оставил девушке сколько шрамов он все равно бы не смог... Если Гвен не рассказала ему об этом раньше, то наверняка не хотела об этом говорить. Его волновало, почему эти раны открылись. Ярость накатывала волнами когда он думал о том, сколько боли вынесла эта хрупкая девушка, но ещё больше Сет разозлился от того, что в его голове мелькнуло предположение о том, что это Тот посмел навредить ей. Бог Пустыни тихо зарычал и, развернувшись на пятках, вылетел из комнаты громко хлопнув дверью. От этого звука девушка лежащая на кровати тяжело открыла глаза и болезненно застонала. Оглядевшись и не поняв где находится, Богиня осторожно села на край высокой кушетки и свесив ноги, замерла, прислушиваясь к звукам ругани за дверью. Голос Сета Гвен узнала бы из тысячи, особенно учитывая то, что он орал громче всех. К нему присоединялся голос Мневиса, но тот больше пытался успокоить Пустынного Царя, чем обвинить его оппонента, явно прижатого за грудки к двери. На секунду все затихло, Сет отпустил Тота, имя Бога прозвучало в споре, поэтому Гвен уже поняла куда Бог Пустыни привез ее, а затем, дверь в спальню открылась, и Гвенделин, едва успевшая укутаться в простыню, увидела на пороге Царя. — Проснулась. — голос мужчины был спокоен, в глазах мелькнуло облегчение. Он замер не осмеливаясь подойти или сказать ещё что-то, лишь изучая ее взглядом. — Ты все видел, да? Тот не имеет отношения к моим ранам, он не пытался мне навредить. — осторожно произнесла Богиня, наблюдая за реакцией Сета. Он закипал. Вокруг ног Бога Пустыни ошалело вился песок, непонятно откуда взявшийся, глаза потемнели, кулаки непроизвольно сжались. — Кто это сделал? — прорычал мужчина. Глаза метали молнии, буквально. Пока у ног вился песок, вокруг верхнего туловища и головы то и дело проходили разряды молнии. Кулаки то сжимались, то разжимались показывая желание Сета переломать кому-то кости, а если точнее то вполне определенных личностей из-за которых Делла так пострадала. — Это уже не важно, — тихо проговорила женщина. — Это все осталось далеко в моей прошлой жизни. — её голос предательски дрогнул, хоть она и очень старалась не показывать своей слабости. Сет уже хотел было ей что-то ответить, но не успел подавившись своими же словами. Волшебница подняла на него взгляд. Взгляд полный слёз. Пара бесцветных капелек пролилось на бледную бархатную кожу. Певерелл быстро вытерла их, но они все продолжали лить не желая останавливаться. Тихие всхлипы постепенно переросли в тихие рыдания. Сет в это время не мог сдвинутся с места. Его ноги кто-то будто приковал к мраморному полу. Он полными шока глазами смотрел на девушку растеряв весь свой запал. За свою жизнь он видел множество слёз. Они были вызваны разными желаниями. Кто-то плакал от отчаяния, кто-то от ненависти, кто-то от грусти, кто-то от счастья. Сет никогда не обращал на них никакого внимания считая их проявлением слабости. Но от чего сейчас ему так паршиво? Почему хочется вместо привычных презрения или ярости, тихо и ласково сказать что все хорошо? Он не мог этого понять. Услышав громкий всхлип, Бог Молний очнулся. Медленно подойдя к плачущей Богине, Царь, наплевав на все правила и принципы, сел прямо на пол и осторожно обнял длинные чуть подрагивающие ноги женщины и положил голову к ней на колени. Судя по всему Гвен не особо поняла что он сейчас сделал. Она лишь по привычке стала ворошить его волосы, в некоторые моменты бездумно их перебирая, а в следующие до боли сжимая. Сет не протестовал, он понимал что ей необходимо успокоится. Да и что стоит лишь небольшая боль по сравнению с тем что пережила эта хрупкая, но прекрасная женщина. Она полностью отдалась чувствам, плача тихо, но надрывно и горько. Слёзы бежали по щекам и срываясь с подбородка капали крупными капельками на простыню. Сет дал ей время. Время выплакаться, время побыть слабой... А себе дал время подумать, и чем дольше он думал и вспоминал шрамы на ее спине, тем сильнее назревала в нем ярость. Он уже представлял как ломает обидчикам кости, как искажаются в агонии лица и как открываются в немом крике рты, потому что от боли, которую он хотел им причинить, они онемеют. Понимание того, что месть неосуществима ещё больше подогревало его гнев и ненависть к тем, кто посмел поступить так с его Гвен... Сет удивлённо моргнул, замерев и напрягшись. Он даже не понял в какой момент стал думать что Гвенделин "его", но что-то внутри возликовало, когда он позволил себе снова так подумать. Гвен заметила замешательство Сета, она уже выплакала всю свою боль, что накопилась в ней за эти годы, и теперь с ней осталась только мучительная пустота. Отринув непонятные мысли мужчина заметил, что волшебница перестала ворошить и перебирать пальцами его волосы. Осторожно подняв голову он посмотрел на заплаканное лицо женщины, что виновато смотрела на него, но только секунду, почти сразу же как заметила его взгляд, она опустила глаза. — Полегчало? — Немного... — тихо прошептала она. — Спасибо, что был рядом. И, извини за это – не сдержалась. — Не смей извиняться. Это вполне нормально – плакать. Ну, что ты так удивлённо смотришь? Ты прекрасно знаешь, что я могу быть безразличен, но к тем кто мне дорог – нет. Да, на других я могу разозлиться, но точно не на тебя, — усмехнулся Бог, поднявшись на ноги. Он взирал на хрупкую Богиню с высоты, но в этом не было ничего высокомерного, как могло бы показаться стороннему наблюдателю, если коей был бы здесь. Странно, но даже во время каких-либо торжеств или других мероприятий, где ему всегда было необходимо быть именно Принцем Египта и Повелителем Пустыни, он никогда не мог даже в такие моменты быть высокомерен к ней или проявлять какие-либо характерные черты соответствующие монаршим особам, не говоря уже о таких как сейчас. — Расскажешь, что произошло? — В том, что ты хочешь узнать, нет ничего, что стоило бы рассказывать, да и не могу я сейчас рассказать о худших днях моей жизни. Не выходит. — тихо вздохнула Певерелл. — Те шрамы, что ты видел - лишь малая доля моих мучений. Девушка плавно соскользнула с широкой кушетки, отбросила пропитанную алой кровью простыню и произнесла, срывающимся на хрип голосом, не смея взглянуть Сету в глаза. — Посмотри на меня, я не Богиня, кожа которых нежнее шёлка, мое тело истерзано и израненно... Я никогда не забуду того, как они издевались надо мной... Но, я не могу... Не могу поделиться этой болью даже с самыми близкими... Это слишком больно для меня, — голос её звучал надрывисто, сама же она чувствовала себя не лучше. Девушку била лёгкая дрожь, но не от холода или страха, а скорее от того, что кто-то узрел ее шрамы, которые она пыталась сохранить в тайне всеми способами, ведь не известно как на это могли отреагировать не только друзья, Гвен была уверенна что они ее поймут так же, как понимает ее Сет, и она видела в его глазах поддержку, но вот будет ли такая же поддержка и понимание в глазах других Богов Египта? В этом Гвенделин была не уверенна. Сет же просто стоял и понимал, насколько она прекрасна в свете заходящего солнца. Он не видел шрамы, не считал пошлостью то, что она стоит перед ним полностью нагая, и не желал как-либо воспользоваться ею. Нет, скорее абсолютно наоборот. Он хотел прижать её к себе, сцеловать её слёзы... Но он понимал, что это только напугает её, и поэтому беспомощно сжал кулаки, и, опустив взгляд, поклялся, что никому и ничему не позволит ей больше навредить и не даст в обиду. Одним широким шагом мужчина преодолел небольшое расстояние меж ними. Девушка не отреагировала. Сет, сняв с себя плащ осторожно, чтобы не побеспокоить недавно кровоточащие раны, накинул его на плечи Богини. Она дёрнулась, но всё так же избегала на него смотреть. Мужчина лишь еле заметно вздохнул и осторожно поднял ее голову за подбородок. — Кем бы ты не была в прошлой жизни, для меня ты всегда будешь Богиней, Делла. Самой чистой, прекрастной, сильной и доброй... Я готов хоть сейчас преклонить колени перед тобой если ты пожелаешь, или взяться за меч и растерзать тех, кто причинил тебе боль... Его Делла, больше не познает такой боли, он не позволит, даже если для этого придется уничтожить весь Египет. Его. Да, она действительно, его. Он понял, что влюбился. Влюбился давно. Просто никак не хотел этого признавать, ведь у него была Нефтида, а порой не понимал, что это. С Нефтидой у него было все совершенно по другому. Пускай для ответного чувства ему придется многое сделать и набраться терпения, но он никуда её не отпустит.