Часть 5

      В половину пятого Гермиона вышла из дома. Она решила надеть белое лёгкое платье, купленное несколько лет назад на годовщину победы. Предстоящая встреча с Дафной будоражила. Гермиона не имела ни малейшего представления о том, что будет ждать её сегодня.       Преодолев привычный путь до пляжа, она зашла в телефонную будку и, потратив десять кнатов, переместилась на Площадь Песчинок. «Белый гиппогриф» был буквально в двух шагах от места перемещения. Это был большой и очень светлый ресторан с высокими потолками. На каждом столике стоял аккуратный и свежий букет белых роз. Девушка-администратор поприветствовала её на итальянском и провела до столика у окна. Она дала ей меню, но Гермиона на смеси корявого итальянского и английского объяснила, что ждёт подругу и меню потребуется в двух экземплярах.       Дафна появилась в дверях ресторана через минуту после того, как администратор покинула Гермиону. Заметив девушку, Гринграсс помахала рукой и, преодолев разделяющее их расстояние, опустилась на стул перед Гермионой.       — Привет, — она пододвинула к себе меню, — обожаю это место. Тут так уютно и чисто. Оба раза, что меня навещала Астория, я отводила её сюда. И ещё здесь готовят невероятные завтраки. На сто процентов спасают от похмелья, это проверено.       Гермиона усмехнулась. Судя по всему дружба с Блейзом негативно влияла не только на её самочувствие по утрам.       — Я здесь впервые, а время завтрака уже прошло… но обязательно нужно будет проверить твои слова. В следующий раз, когда будет плохо утром, обязательно отправлюсь сюда.       — У меня это утро каждой субботы. Приходи к нам опять в пятницу, и трансгрессируем сюда вместе на следующее утро. Ты выбрала что-нибудь? — Дафна кивнула в сторону меню.       — Да, хочу пасту с морепродуктами. Сколько не заказывай — хочется ещё и ещё. — Гермиона улыбнулась, проигнорировав предложение.       Гринграсс подозвала официантку и сделала заказ. Они обе заказали по бокалу белого вина, так как Дафна уверяла Гермиону, что это самое вкусное вино, которое только можно найти в этом городе. Грейнджер не хотела снова пить, но поняла, что встреча с любым человеком из этой компании подразумевает под собой распитие алкогольных напитков.       Что ж… положа руку на сердце это не было большой проблемой.       Алкоголь всё ещё прекрасно заглушал Эйдана.       — Так как тебя занесло в Палермо?       — Я устала от Лондона, мне нужно было сменить обстановку. — Она быстро проговорила заученный текст и повернулась к окну.       — И к этому никак не относится тот красавчик, что вместе с тобой украшал обложки «Пророка» несколько лет подряд? — Дафна изогнула бровь, серьёзно глядя на сидящую напротив девушку.       Об этом Гермиона не думала. Она не могла представить, что люди, живущие здесь, продолжают получать газеты из Лондона. Да и вообще… Последнее, о чем она помнила, так это о Пророке, который время от времени поднимал вопрос их с Эйданом отношений на своих страницах.       Чаще всего публиковались фотографии, выкупленные втридорога у министерского фотографа. Он приезжал только на крупные мероприятия, такие как Рождество и День Победы, фотографировал всё и всех, а после рассылал копии по отделам. Эти фотографии украшали многие кабинеты. Конечно, Гермиона была не единственной обсуждаемой личностью в министерстве. Куда чаще на обложки попадал Гарри, нежно обнимающий Джинни за талию. Обычно заголовки этих газет пестрили такими фразами, как «Свадьба мальчика-который-выжил: миф или правда?», «Джинни Уизли — подружка на время, или у этой пары всё же есть потенциал?», «Отсутствие кольца = отсутсвие любви?». Гермиона терпеть не могла все эти газеты и старалась их не читать. Но вот другие люди…       — Его зовут Эйдан. — Грейнджер прикрыла глаза и выдохнула. Ей совершенно не хотелось вновь обсуждать эту тему. — Мы встречались четыре года и расстались несколько недель назад. Нельзя сказать, что моя жизнь закрутились, когда я приехала сюда, но после того как я наткнулась на Блейза, она определённо завертелась быстрее. А здесь я оказалась случайно. Взяла первые попавшиеся билеты, села на самолёт и через несколько часов уже «покоряла» улицы Палермо.       — Короче говоря, просто сбежала?       — Можно и так сказать. — Гермиона хмыкнула.       — Тогда понятно, почему Блейз привёл тебя так скоро. Мы все это сделали. Драко сбежал от осуждений, я — от семьи, а Луна с Инди — от одиночества. В общем, у нас больше общего, чем ты думаешь. — Она улыбнулась. — Мне кажется, тебе не очень понравилось то, как мы провели время в пятницу, но Блейз действовал из лучших побуждений. На самом деле все они хорошие ребята. Только чужаков принимают нескоро. Ларри, несмотря на свой характер и умение находить со всеми общий язык, вписался далеко не сразу.       — Инди курит травку. — Гермиона закусила губу, неловко изучая пальцы рук. — И я, честно говоря, осуждаю это. Почему ты сбежала от семьи?       Грейнджер никогда бы не задала такой личный вопрос без причины. Точнее, без предисловия. Не спроси её Дафна про Эйдана, Гермиона бы никогда не полезла в душу другого человека.       Но вопрос задан был.       И у Гермионы также были свои вопросы.       — Мой отец был Пожирателем смерти. — Дафна сжала губы, посмотрев в потолок. Было понятно, что ей тяжело говорить и она едва сдерживает слезы. — Мама — нет, но, поверь, она во всём поддерживала взгляды отца и Темного Лорда. Астория была совсем маленькой и не понимала, о чём идёт речь, но тоже была на стороне родителей. А я просто не могла быть против. Они бы отказались от меня. Отдали бы ему, понимаешь? Чтобы выбил, так сказать, всю «дурь» из головы.       Дафна замолчала, заметив официантку с двумя бокалами вина на подносе. Поблагодарив девушку, она осушила не меньше половины бокала, после чего уставилась на Гермиону. Откровенно. Искренне. С сожалением.       — Я не знала, что твой отец был Пожирателем… — ей все ещё было сложно обсуждать подобные вещи. Возвращаться к войне и той боли, что они пережили.       — Он никогда не был в приближенном кругу, поэтому ты его и не знала, скорее всего. Его и нашли не сразу. — она невесело хмыкнула, продолжая сдерживать слёзы. — Я не выходила из дома полгода после второго мая. Мне запретили выходить, зная, что я никогда не показывала особой любви к дискриминации. Ты понимаешь, о чем я. Здесь, наверное, должна была бы быть слезливая история любви о том, как я влюбилась в магла или маглорожденного, но её не будет. Ни в кого я не влюблялась. Просто жить в таком мире не хотела. И все эти бредни о том, что волшебники, рождённые маглами, — грязь, казалась и кажутся мне сущим бредом. Вот и вся история.       Дафна снова сделала паузу, давая себе время подышать и успокоиться. Она видела, что Гермиона её слушает, но старалась не обращать внимания на её обеспокоенность. Позже. Они обсудят это позже. Высказаться ей нужно было до конца. Она отпила ещё пару глотков из бокала и продолжила:       — Он не выпускал меня из дома. Боялся, что выйди я на свободу, всем расскажу о том, кто он такой. И мама на самом деле боялась того же. Единственное, чего хотела я за время своего заключения, — сбежать. Так далеко, как можно. Я обдумывала всевозможные варианты, и их было много на самом деле, но магия и бетон меня ограничивали. Моей первой и каждой последующей мыслью был дом, где ты была в эту пятницу. Блейз приглашал меня пару раз сюда за время учёбы в Хогвартсе. Италия, море, мир, где никто не знает тебя и твою семью. Сказка. Я действительно мечтала об этом месте. Каждый день думала об этом. А потом наконец-то в наш дом пришли авроры. — она заплакала, пряча лицо в руках. И Гермиона её нисколько не осуждала. Она сама была готова плакать. — Меня нашли. Выпустили. Я долго говорила со служителями министерства, но отказалась свидетельствовать против собственного отца. Было в этом что-то неправильное. И я этого просто не хотела. Меня отпустили, и я уехала. Сразу же. Запросила портключ, разъяснив всё аврорам. Они получили согласие от Блейза, и я оказалась тут. Других вариантов я даже не рассматривала. Это было очень больно. И больно сих пор. Но я рада, что всё закончилось именно так. Правда.       Гермиона молчала, пытаясь переварить всё услышанное. Не об этом она думала, собираясь на встречу. Не об этом она думала, только заметив Дафну в дверях ресторана. Сложно было увидеть настолько яркую картину под названием «Взгляд с другой стороны». Гермиона сдерживала слёзы, глядя на абсолютно искреннюю и откровенную девушку напротив. Которая доверилась ей просто так.       Обдумывая ответ и реакцию, Гермиона быстро поняла, что всё это — совершенно не то. Слова соболезнования? Понимания? Так было нельзя. Она понятия не имела, как поддержать человека так, чтобы он почувствовал её искренние эмоции. В этом, возможно, Трелони и была права. Сухость. Зато Гермиона умела отвечать искренностью на искренность.       И почему-то Грейнджер была уверена: так было правильно.       — Я стёрла память родителям о себе и спрятала их в другой стране. Подарила им воспоминания о том, чего у них никогда не было. Жизнь без дочери. Жизнь с мечтой переехать. И два купленных билета в один конец, которых они не покупали. Братьев и сестёр у меня не было, да и в целом семья у меня небольшая, поэтому я достаточно быстро смогла стереть память всем, кто знал о моем существовании. Больно ли это было? Наверное, нет. — Гермиона усмехнулась, отпивая щедрую порцию вина и понимая, почему до этого так делала Дафна. — Больно стало потом. Наверное, в тот момент, когда бабушка, обернувшись, спросила, кто я такая и что забыла в её доме. Палочку я уже убрала и собиралась уходить, но её вопрос и правда выбил почву из-под ног. Я сказала, что проходила мимо и увидела открытую дверь, после чего решила проверить, всё ли в порядке. Она, конечно, извинилась, предложила чаю, но…       Гермиона зажмурилась, возвращаясь в воспоминания. Это было слишком больно. Она уже всё это рассказывала и не один раз. Гарри с Роном, держащие её за руку, Джинни, тихо плачущая в тишине их комнаты, и Эйдан… Слишком много слушателей было у этой истории. А она ужасно устала вновь и вновь возвращаться в те неприятные события.       Появилась официантка с их заказом, но, увидев их расстроенные лица, молча удалилась, оставив девушек вновь одних.       — Я рассказала тебе всё это, потому что хотела поддержать. Получилось, наверное, не очень, но я просто хотела обозначить, что я с тобой. Мы в одной лодке, ладно? Я искренне тебе сочувствую и всегда буду рядом, чтобы поддержать. Даже если однажды решу уехать на Северный полюс. — Гермиона неловко хихикнула, вытирая слёзы и пододвигая тарелку с пастой ближе к себе.       — Мы были в разных лодках, пока не поговорили. — Дафна повторила действия девушки, неловко закусывая губу. — Только билет на свою я не покупала.

***

      — Не может быть! — Гринграсс округлила глаза, слушая историю о том, как же Гермиона с Гарри и Роном ограбили банк. — Нет, я, конечно, читала об этом в газетах, но там и половины этого не было. Просто с ума сойти. Никогда бы не подумала, что ты на такое способна. Теперь точно — ты мой кумир!       Обсудив все неприятные моменты из прошлого и заказав себе ещё по бокалу вина, девушки решили просто поговорить. Точнее… Не смогли избежать обычного разговора. Их беседа протекала настолько непринуждённо, что они просто не могли перестать говорить.       Несмотря на искреннюю симпатию к Блейзу, Гермиона была уверена, что судьбой ей была приготовлена на самом деле Дафна. Это было почти как в омут с головой, но не так отчаянно. Это не контролировалось. Они говорили обо всём на свете, перескакивая с темы на тему и не имея возможности остановиться. Полное погружение друг в друга.       — Гермиона, — Гринграсс прокашлялась, поднимая палец вверх и неловко улыбаясь, — на самом деле я не просто так пригласила тебя сюда. Мерлин, а вот как сказать и не знаю, какая глупость. Ладно. Давай буду говорить прямо? Я пишу книгу. Всегда горела писательством. Думала, что начну с какого-то глупого романа, но вышло не так. То есть не совсем. Глупый роман написан. Лежит и ждёт своего часа, но… Я так не могла. Не хотела быть той, кто выпустит обычную книжку после всего того, что пережила. Я говорила тебе, что отношусь к дискриминации крайне отрицательно. Короче говоря, я пишу книгу для маглорождённых.       — Для маглорождённых? — Гермиона выпучила глаза, с шоком и непониманием глядя на девушку. — Какую?       — Я неправильно сказала. Не разъяснилась. Для маглорожденных детей. Для тех, кто впервые узнаёт, что такое мир магии. Я не совсем представляю, как это должно будет происходить, но в идеале — это та книжка, которую покупает ребёнок перед Хогвартсом. Или любой другой школой. Я пишу её на двух языках одновременно: английском и итальянском. Глупо, конечно, но я верю, что её переведут и на другие языки мира. Представляешь, как будет здорово, если ребёнок не будет чувствовать себя обделённым, если у него будет книга, где будет написано всё о природе его будущего мира?       Гермиона сжала губы, с ещё большим неверием глядя на Дафну. Слёзы непроизвольно накатывались. Такая книга была бы лучшим сценарием для ребёнка, о чем сама Грейнджер ни разу не подумала за всё время, проведённое в волшебном мире. И даже после всей обрушившейся на неё дискриминации. Но Дафна подумала. И не просто подумала, а начала её писать. Эмоции переполняли Гермиону через край.       — Это невероятно, Дафна. Я… в восторге? В шоке? Слов нет. Ты можешь рассказать подробнее?       — Салазар, да! Кончено! Поэтому я и подумала, что удача на моей стороне, когда увидела тебя. Мне нужен соавтор. Второй человек, который сможет дополнить всё то, что я пишу. Я не могу представить, как живет маглорождённый волшебник. И это моя проблема. Я описываю всё возможное, что кажется мне естественным, я изучала и продолжаю изучать магловедение, но этого недостаточно. Мне нужен человек, который знает и видит этот путь. Который уже его проходил. Само собой, я не прошу тебя о благотворительности. Это оплачиваемая работа. Я буду платить тебе всё то время, что ты будешь со мной работать, а после выпуска книги тридцать пять процентов от продаж — твои. Хочешь — будет больше. На самом деле мне это не так важно. И будет неправильно сказать, что твоя фамилия тут ничего не значит. Но дело не в популярности, а в происхождении. И мне неважно то, что книгу с твоей фамилией купит большее количество людей. Важно то, что прочитает большее. Понимаешь? Ужасно самонадеянно просить тебя об этом с моей стороны. Я знаю. Но ты — самый невероятный шанс, выпадающий мне в жизни.       И Гермиона совершенно точно была в шоке. Всё происходящее казалось наброском Дали. Сюрреалистическим и нереальным. Дафна Гринграсс просит быть её соавтором книги для маглорожденных? Может, в тот раз на море она всё-таки утонула? Это сон, не иначе. Глубокая кома.       Это было невероятным, шикарным предложением. Да даже без зарплаты она бы согласилась на это. Если это книга даст хотя бы небольшой шанс того, чтобы потенциальный ребёнок избежал потенциальных насмешек от потенциального Малфоя — оно того стоит. Однозначно.       А если учитывать тот факт, что Гермиона жила в чужом городе, в чужой стране и совершенно не зарабатывала денег, это просто великолепный вариант. Манна небесная.       Чистая случайность, готовая принести ей не только внутреннее удовлетворение, но и средства к дальнейшему существованию.       — Я всё ещё в шоке, но однозначно в деле. — Гермиона рассмеялась, чувствуя алкоголь и счастье в своей крови. — Ты абсолютно необыкновенный и неожиданный человек. Будет глупо не сказать, что я в восторге.       — Слава Мерлину, — Дафна выдохнула с облегчением и улыбнулась в ответ, — даже зная тебя, я переживала. Не думала, что ты захочешь работать со мной.       — Ты можешь сказать, какие аспекты жизни волшебника захватывает твоя книга? Я перечитала, наверное, всю магическую литературу для детей, но не смогла почувствовать себя «своей» при поступлении.       — О, я уже написала очень о многом! — глаза девушки загорелись, и она достала из сумки папку бумаг, готовая рассказывать обо всем. — В первую очередь, конечно, я расписала все ситуации с неконтролируемой магией. На всякий случай. Слышала, что Поттер заставил змею убить своего кузена, решила, что так будет правильно. Вдруг они переживают.       Гермиона поперхнулась вином, кашляя и смеясь одновременно. Странно было слышать такое предположение, учитывая тот факт, что через несколько лет после инцидента с зоопарком, Гарри спас того же самого кузена от дементора. Грейнджер, продолжая хихикать, объяснила Дафне события тех лет.       — Мерлин, прости, — она округлила глаза от удивления, — я ведь и представить не могла… Чувствую себя ужасно глупо… Этот момент мне точно нужно будет переписать…       — Мы можем взять интервью у Гарри, если он даст согласие. Его история заслуживает внимания, и, думаю, многим детям даст понять, что они не одни. Не все родители воспринимают весть о том, что их ребёнок — волшебник, с счастливой улыбкой на лице.       — Я об этом даже не думала… — Дафна задумалась на мгновение, но, придя в себя, громко проговорила: — Ты получаешь зарплату с этой секунды. Возьми у него интервью, если возможно и, если можешь, напиши, как ты пришла в этот мир, это будет… черт, отличным началом!       Это было бы ужасным началом для тех, кто ничего не знает о магии. Погружать маленьких детей в мир, где главными героями были герои войны, — неправильно. Начинать нужно было с другого, о чем сразу же сказала Гермиона.       — И я опять чувствую себя неудобно. Ты права, о чем я думаю? Но как вообще начинать? Я написала правда много, написала про войну со своей стороны, про дискриминацию, про самые банальные заклинания, чтобы дети могли поэкспериментировать до школы, про особенную магию Хогвартса (но только в том варианте, где пишу на английском), про все мне известные варианты перемещения, да даже про то, как устроена жизнь чистокровных волшебников. Про последнее, кстати, я писала аккуратнее всего, чтобы не напугать детей и дать понять, что наши взгляды на жизнь давно устарели. Хотелось бы увидеть лицо папаши на этой главе книги.       — Это здорово и даже очень, но ты была права, когда подумала, что тебе нужен соавтор, — Гермиона сглотнула, думая обо всем, написанном Дафной, — это важно, но этого точно недостаточно. Они дети, попавшие в новый мир. Я набросаю тебе примерный список того, о чем точно нужно написать в такой книге. Но не все я смогу расписать сама. И мне нужен твой готовый текст. Чёрт возьми, Дафна, я и подумать не могла, что моё нахождение в этой стране сможет принести пользу и такое удовольствие. Я однозначно хочу быть твоим соавтором.

***

      Они покинули ресторан около семи вечера, просидев за едой и разговорами больше двух часов. Выходя за границы магической части Палермо, Гермиона размышляла о своём первом впечатлении о Дафне. С одной стороны, девушка действительно напоминала Джинни. Яркая, живая, целеустремлённая. Они, скорее всего, смогли бы найти общий язык.       Но с другой стороны… В какой-то степени вся жизнерадостность Гринграсс была напускной. Но вместе с тем это не выглядело неискренне. Она будто сама пыталась поверить в то, что она счастлива.       Что было неудивительно, если брать во внимание рассказанную раннее историю.       — Не хочешь проводить закат на крыше? — Гермиона сама от себя не ожидала этого предложения.       — Блейз? — она заговорщески улыбнулась в ответ.       Грейнджер лишь кивнула, и Дафна рассказала, что на самом деле это она обнаружила эту крышу и потрясающий вид, открывающийся с неё.       Добравшись до нужного места, они наколдовали пледы, чтобы с комфортом провести последующий час. Дафна, хитро улыбнувшись, достала из-за спины бутылку вина, как уличный фокусник достаёт букет цветов, удивляя прохожих. Гермиона расстроенно вздохнула и попыталась отказаться, но новоиспеченная подруга не хотела слушать её возражений.       Вытащив пробку, Дафна протянула бутылку своей спутнице и, убрав волосы в пучок, спросила:       — А теперь рассказывай. Что у вас произошло с Эйданом?       Гермиона понимала, что Дафна действует из лучших побуждений, но этот вопрос и вообще вся эта история начинали конкретно выводить её из себя. Отрицание и обида трансформировались в злость и ярость, адресованные не только Эйдану, но и любому, кто начинал о нём заговаривать. Чаще всего заговаривали о нем её собственные мысли, поэтому у неё снова и снова появлялось желание биться головой о стену.       — Он меня разлюбил. — она отпила приличный глоток вина. — А я не была к этому готова. Скорее всего, у него появилась другая, но он об этом мне не сказал, поэтому у меня нет стопроцентной уверенности в этом. Ну, а какие варианты ещё могут быть? Ничего не предвещало беды. Буквально ничего. Всё было как всегда. Мерлин, да у нас был секс за стуки до того, как он сказал, что больше не любит. Что могло произойти за сутки?       — А что говорит тебе твоя интуиция? Точнее, говорила? — Дафна выглядела глубоко заинтересованным в проблеме человеком. — Может, плохое предчувствие? Просыпалась среди ночи, например? Или чувствовала тревогу на пустом месте?       — У меня напрочь это отсутствует. Во время войны, опасности — да. Я могу такое ощущать кожей. Но в любви… Мерлин, у меня просто не выработался этот навык. Думаю, моё подсознание не считает это важным.       — Либо человек не тот, — Дафна пожала плечами, забирая из рук Гермионы бутылку, — понимаю, звучит ужасно. Не обижайся на меня за это, пожалуйста. Я просто не думаю, что с тем самым человеком такое могло бы произойти. Возможно, Эйдан — просто не твоя судьба, ты об этом не думала?       Гермиона сжала губы, насильно сдерживая себя. Она не хотела слушать такие предположения и такие слова. Это было неуместно и грубо. Но больше всего — больно.       — Я не верю в судьбу. Я всегда презирала прорицания и прочую чушь. Предсказания, гороскопы — это все несерьезно. А Эйдан… мы были идеальной парой, как бы банально это ни звучало. Никого другого я не могла хотеть. Он во всем был идеальным. И если так нужно вешать ярлыки, то да — он был предназначен мне судьбой.       — Идеальный человек… Понимаю. — Дафна хмыкнула, невесело улыбаясь. — Легко обмануться. Не злись на меня, Гермиона. В первую очередь все мы люди. С чувствами всегда сложно. Ты много знаешь пар, которые разошлись? Развелись? Если один из пары — волшебник? Я имею в виду серьёзные отношения, когда люди без ума друг от друга. Гарри с… Джинни, верно? Как думаешь, они расстанутся когда-то?       Гермиона нахмурилась, перестав злиться. Артур и Молли, Лили и Джеймс, Гарри с Джинни… Отец Луны, который, насколько Гермиона знала, так и не смог жениться второй раз. Северус, который всю жизнь прожил одиноким человеком, оставаясь верным своей первой любви. Нелепые отношения Рона и Лаванды, которые, начавшись на шестом курсе, так и не могли толком закончиться. Они оба бежали друг от друга, снова и снова оказываясь вместе. Рон постоянно флиртовал с другими девушками, пытаясь отыскать ту самую. Целовал других, спал с другими. Лаванда не отставала, пыталась найти стабильные и счастливые отношения. Вот только это ни на йоту не помогало. Они снова и снова просыпались в одной постели.       Гермиона покачала головой, удивлённо смотря на Дафну.       — Это аксиома. На это никто не обращает внимания, не пытается это доказать или опровергнуть. Так просто есть и все. Это положение вещей нисколько не гарантирует того, что каждый волшебник будет счастлив. Вовсе нет, к сожалению. Но если два человека нашли друг друга по-настоящему, они уже никогда не расстанутся. Вы четыре года были вместе, почему ты не вышла за него замуж?       — Гарри с Джинни тоже ещё не вступили в брак! — Гермиона пыталась защититься, но, на самом деле понимала, насколько это бесполезно. Она уже и так всё поняла.       — Так речь ведь о Поттере. Уверена, он ещё минимум два года после падения Темного Лорда ждал подвоха. А то и все эти годы.       — Но я ведь любила Эйдана. — Гермиона уставилась в небо, не замечая протягиваемой Дафной бутылки. — Любила и люблю. Я могу отличить любовь от простого интереса или симпатии. Виктор мне нравился, но я прекрасно понимала, что он не тот самый.       — А Гарри с Роном ты что, не любишь? Это же тоже любовь!       — Но она другая! — Гермиона повернулась, в её глазах стояли слезы.       — Вот именно. Другая. Ты просто не встретила того человека, с кем случится магия. А когда встретишь, не факт, что узнаешь или поймёшь. Возможно, даже будешь сопротивляться. И такие идиоты есть, хоть их немного.       Дафна замолчала, делая очередной глоток вина и глядя в порозовевшее небо. А Гермиона ощущала лишь пустоту. Такая простая истина. Он не её. И никогда на самом деле не был её. Грейнджер хотелось спорить, ей хотелось доказать всем, что это неправда. Что так не бывает, не с ней. Но она понимала, что просто ошиблась. Ошиблась, думая, что всё, связывающее их, — предел её мечтаний.       Она вновь подумала о Роне с Лавандой и невесело ухмыльнулась. Вот кто был неидеальной парой. Просто ужасной. Они не подходили друг другу от слова совсем. Уизли передёргивало от каждого уменьшительно-ласкательного в свой адрес. Он закатывал глаза, сталкиваясь снова и снова с пониманием того, насколько она легкомысленна и поверхностна. Но стоило им оказаться в одном пространстве, они обязательно оказывались в горизонтальном положении, сжигая друг друга в собственных эмоциях и чувствах.       Рон знал, что Браун не нравилась Гарри и Гермионе. Годрик, да она ему самому-то не нравилась. Но они имели, что имели. В те редкие вечера, что они оказывались втроём без посторонних ушей, Рон стыдливо опускал глаза в пол и рассказывал лучшим друзьям, что вновь облажался. Не смог совладать с эмоциями. Вначале, в первые разы, Гермиона переглядывалась с Гарри, и они устало закатывали глаза. Ругали друга, говоря ему, что если он не будет бороться с желанием, никогда не найдёт «ту самую». Как глупо было не видеть, что та самая была уже рядом… Позже, конечно, они уже привыкли. Только заметив неловкий взгляд друга, они улыбались, качая головой. Всё это стало родным и привычным.       Гермиона подумала о том, что при первой же встрече обсудит это с Роном. Попробует объяснить ему, что не нужно бежать от чувств. Что нужно просто дать им шанс. Настоящий.       — Тогда, наверное, Эйдан действительно ушёл к другой, да? — Грейнджер закусила губу, сдерживая слёзы. Слишком много слёз за один вечер.       Дафна повернулась на голос и, заметив состояние подруги, протянула ей бутылку вина.       — Я не могу быть в этом уверена. Но вполне возможно. Если он понял, что не любит тебя, хотя ничего не предвещало беды, вероятно, он встретил ту, в ком сомнений у него не было. Просто не хотел делать тебе ещё больнее, поэтому солгал.       — Честно говоря, я не знаю, что из этого хуже. — Гермиона невесело ухмыльнулась, отпивая вино. — Хорошо, что я уехала сюда. Не смогла бы пережить встречу с ним и его новой пассией.       Остаток вечера они просидели в тишине. Гермиона продолжала обдумывать новую правду, а Дафна просто наслаждалась обществом новой подруги и видом очередного невероятного итальянского заката.

***

      Изменив своим привычкам и морю, утро следующего дня Гермиона провела дома. Она решила разобраться с такими неприятными делами, как стирка и уборка. Аккуратно сортируя одежду по полочкам, она напевала мелодию себе под нос, размышляя и фантазируя о новой пассии Эйдана.       Это было невообразимо глупо, но ничего поделать с собой Грейнджер не могла. Как они познакомились? Чем она занимается? Вдруг у неё есть дети? Вопросы, появляющиеся из ниоткуда, сыпались на её голову, мешая сосредоточиться. В надежде заглушить собственные мысли Гермиона включила телевизор и, вслушиваясь в быструю и совершенно непонятную итальянскую речь, начала готовить лазанью.       Готовка и шум на фоне прекрасно справлялись со своими задачами. Девушка наконец-то смогла прекратить рисовать образ идеальной невесты бывшего. Но как только собранная лазанья отправилась в духовку, Гермиона снова вернулась к началу.       Выключив телевизор и плюнув на раннее время, она взяла телефон и позвонила, как давно того хотела, Джинни. Подруга ответила почти незамедлительно:       — Привет, как ты там? Наслаждаешься солнцем, морем и горячими итальянцами?       Гермиона рассмеялась, довольно улыбаясь. Джинни всегда была такой. Легкой, открытой. Без Гарринных ежовых рукавиц.       — Если Блейза Забини и Дафну Гринграсс можно назвать горячими итальянцами, то, наверное, да.       —Гарри говорил мне, что ты подружилась с парнем, который учился на Слизерине. Он был в квиддичной команде. - по голосу девушки было слышно, что она недовольна.       — Не переживай, я болела, болею и буду болеть только за команду Гриффиндора! - Гермиона улыбнулась в трубку и закрыла глаза. - Он правда хороший. Возможно, в параллельной вселенной, мы могли бы дружить все вместе. В него легко можно влюбиться, если… - она запнулась, вспоминая вчерашний разговор с Дафной, - Джин, как ты поняла, что ты любишь Гарри? Как и когда?       — Ты думаешь, что влюблена в Блейза? - не нужно было видеть лица Уизли, чтобы понять, насколько округлись её глаза.       — Нет, Годрик, ни в коем случае! Я потом объясню, почему спрашиваю.       Джинни вздохнула и замолчала. Гермиона не торопила её, понимая, что это очень непростой вопрос. Она встала с кровати и заглянула в духовку, проверяя лазанью, когда подруга заговорила:       - Сразу, наверное, как бы глупо это ни звучало. Имя «Гарри Поттер» имело огромную силу, возможно, даже большую, чем сейчас. Во всяком случае, так это воспринималось в моем детстве. Все говорили о нём. Все взрослые, мои старшие братья. И когда я впервые увидела его… Не знаю, это как если бы магл увидел Бога? Это было чудом, понимаешь? Настоящий Гарри Поттер.       — Все тогда так на него смотрели, — Гермиона улыбнулась, вспоминая первый курс, — мне кажется, Рон был так же шокирован, как и ты. Возможно, даже больше.       — Это неудивительно, мы росли и взрослели вместе. Играли друг с другом и слушали одинаковые разговоры. И оба, конечно, были под впечатлением. Ты только представь, ровесник Рона спас мир! Кто бы мог подумать, что Рон потом повторит этот подвиг.— Джинни сделала небольшую паузу, и Гермиона чувствовала, как на лице подруги расплывается улыбка гордости. — Но он мальчик, а я девочка. А какая девочка не хотела в детстве выйти замуж за Гарри Поттера?       — Я не хотела. Понятия не имела, кто он такой до одиннадцати лет. А потом уже как-то поздно было о нём мечтать. Ведь я узнала, какой он бездарь.       И Гермиона не кривила душой, говоря это. Многие приписывали им с Гарри тайный роман, но на самом деле ни о чём подобном они никогда не думали. Просто… Ни единой мысли об этом не было. Да и возможности, честно говоря, тоже. Каждый их день, начиная с первого курса, мог оказаться последним. Наверное, им всем хотелось сохранить эти сумасшедшие и жизненно опасные отношения дружескими. Любовь хотелось искать там, где спокойно. На подсознательном уровне.       — И знаешь, что ещё было странным? Я знала многих ровесников Рона ещё до Хогвартса. Или Луна, например, она была младше вас, конечно, но это не так важно. Она была необычной с рождения. Но, увидев Гарри впервые, я поняла, что Лавгуд - такая же, как и все. Это он другой. Живший в двух мирах, со своими крутыми очками и шрамом на лбу. Он действительно был избранным. Особенным. Просто другим. Но в детстве это чувствовалось иначе. Но, думаю, да, я полюбила его тогда. С первого взгляда, как бы банально это ни было.       — И на протяжении всей жизни было так, что ты знала: он — твоя судьба?       — Нет, не совсем, — Джинни задумалась, ненадолго замолчав, — думаю, я никогда не была уверена в том, что мы будем вместе. До победы уверенности в этом точно не было. Да и как? Каждый в любой момент мог умереть. Но вот, в чем я была уверена точно, так это в том, что без него я никогда не смогу быть по-настоящему счастлива. Не так, что либо он, либо никто, нет, конечно. Но я знала, что никогда и никто не подарит мне того, что подарит Гарри. Моей жизни.       Гермиона закусила губу, задумавшись, после чего пересказала Джинни свой разговор с Дафной.       — Я никогда не думала об этом с такой стороны.       — Я тоже. До вчерашнего дня, конечно.       — И… что ты насчёт этого думаешь? — Джинни закашлялась, маскируя свою неловкость. — Я про Эйдана.       И вот, в чем была проблема Гермионы. Или же, наоборот, спасение? Эмоциональная и рациональная части её будто жили по отдельности. Да, она с уверенностью могла сказать, что любила и любит Эйдана. Она продолжала плакать по ночам, продолжала видеть его в каждом прохожем, Мерлин, да она начала пить, чтобы забыться. Но… Появление любого «но» было приговором. Приговором, что это — не конец. Её «но» заключалось в том, что она знала, что рано или поздно сможет жить дальше.       Она знала, чувствовала глубоко внутри себя, что однажды, через огромное количество времени, наступит день, когда она не вспомнит его имени. Не вспомнит его глаз, запаха волос и звонкого смеха. Просто забегается по делам, рано ляжет спать или ещё что-то, почему мозг не визуализирует его изображения ни разу за день. Однажды Гермиона проснётся счастливым человеком и даже не поймёт этого. Просто в одно утро она проснётся и не почувствует боли утраты.       Да, до этого было далеко. Да, в эту секунду боль продолжала пожирать её душу. Но разум говорил: так будет не всегда.       — Думаю, я рада, что рано или поздно смогу жить дальше. И искренне надеюсь, что однажды ты побываешь на моей свадьбе. На моей свадьбе с человеком, с которым меня сведет сама судьба. — Гермиона сделала театральную паузу, а потом громко засмеялась. — Говорю это и сама не верю. Годрик, ну какая судьба? Я все ещё в это не верю.       — Тогда почему ты веришь в то, что рассказала тебе Дафна?       Гермиона мягко улыбнулась, прокручивая в руке волшебную палочку.       — Потому что я верю в магию.