Часть 8

      В последние два месяца Гермиона любила и ненавидела пробуждения одинаково сильно. В первые мгновения, когда она находилась между сном и явью, ей всё ещё казалось, что она в порядке. Что ничего не случилось. Небо не обрушилось ей на голову. И этот момент был приятным. Сладкой тающей ватой на языке. А потом наступала секунда осознания. Обычно это был тот момент, когда она переворачивалась, глядя на пустующую половину кровати. Реальность возвращалась, больно бья под дых.       Утро субботы не было исключением из правил. Скорее, наоборот. Это утро было наиболее ярким примером страданий Гермионы.       Первое, что она почувствовала, — головокружение, лёгкая тошнота, сухость и неприятный привкус во рту. Она беззвучно застонала, поворачиваясь на бок, заметила пустую половину кровати, вздохнула, приветствуя болезненные воспоминания о потере Эйдана, а потом резко подскочила, выпрямляясь. Голову пронзила резкая боль, и Гермиона сжала виски, на секунду забыв о потрясении.       Но лишь на секунду.       Годрик, что она вчера устроила?       Она медленно сползла с кровати, добралась до шкафа, и достала одну из склянок с антипохмельным зельем, купленным в магической части Палермо. Осушив содержимое, Гермиона села на пол, продолжая сжимать руками виски и пытаясь вспомнить события вчерашнего вечера.       Следы похмелья бесследно исчезли почти сразу, а вот стыд накрыл с головой.       — Нет, — она поднялась на ноги и пошла в ванную, — нет, нет, нет.       Да. Это не было жутким кошмаром. Всё было по-настоящему.       Гермиона с ужасом изучала своё потрепанное лицо в отражении. Осыпавшаяся с глаз тушь, размазанная помада, волосы, больше похожие на старую мочалку, и красные пятна от его рук и губ на шее.       Годрик, от его рук и губ.       Она, стиснув зубы, стянула с себя злополучное платье. Пересекла свою маленькую квартиру и, распахнув двери шкафа, со всей силы забросила кусок чёрной ткани на самую высокую полку. После чего вернулась в ванную и, стянув нижнее белье, сожгла его над раковиной, воспользовавшись «Инсендио». Таких обрядов она не проводила никогда в жизни. Даже фотографий не сжигала.       Поступки такого рода всегда казались ей такими банальными и напускными…       Что ж, теперь она была готова взять свои мысли назад.       Ей не хотелось прикасаться к вещам, которых касался он. Ей не хотелось помнить о том, чего ещё он касался. Её честь, гордость, самоуважение полетели вниз с астрономической башни Хогвартса. Разбились в щепки, но лишь для того, чтобы снова и снова рушиться каждый раз, когда она будет вспоминать вкус его поцелуев.       Гермиона провела в душе целый час, натирая жёсткой мочалкой свою кожу, время от времени содрогаясь от стыда и ужаса. Собственный мозг, казалось, издевался над ней. Глумился, подкидывая всё больше новых картинок.       Чёрт, она практически занялась сексом с Малфоем на кухонном столе. Что дальше? Какой ещё более извращённый способ забыться придумает её фантазия?       Выбравшись из душа и рухнув на кровать в одном полотенце, она начала думать о том, как жить дальше. Естественно никакой речи о посещении дома Блейза больше быть не может. Ни ногой. Лучше уехать из города. Вообще, лучше покинуть страну.       Разум, хитро усмехаясь, подкинул ей мысль об обязательствах с Дафной. Она не может уехать, пока книга не будет дописана.       В сотый раз за утро взвыв от бессилия, Гермиона, вскочив на ноги, бросилась к столу, на котором лежали все её черновики. Вооружившись ручкой, пером и палочкой, Гермиона была готов приступить к работе, но лицо Малфоя не выходило из головы. Она не могла думать ни о чём другом.       Зато и об Эйдане она тоже не думала.       В каком-то смысле смогла добиться своего.       Вот только она хотела забыть Эйдана. Разлюбить его. Сделать так, чтобы тот покинул сердце и душу. Но никак не вытеснять боль стыдом и презрением к самой себе.       Книгу нужно закончить как можно скорее. Как только Гермиона поставит последнюю точку, как только они с Дафной придут к мысли, что работа действительно закончена, Гермиона сможет покинуть этот город.       Начать новую жизнь ещё где-то.       Снова сбежать.       Она откинулась на спинку стула и заплакала. Никогда. Никогда она не была той, кто бежит. Она не бежала от войны. Не бежала от дружбы с Гарри Поттером, человеком, который всегда был в смертельной опасности. Она не бежала от нового мира, от волшебного мира, где всё было ново и непонятно. Она не бежала, когда Хагрид вынес на руках тело надежды всего магического мира. Не бежала даже тогда.       Почему бежит сейчас?       Снова и снова. Пытается сбежать, не справляясь с внутренними проблемами и переживаниями. Они втроём сражались за жизнь, а Гермиона этой самой жизни не ценит.       Она вытерла слёзы и посмотрела на небольшой календарик, висевший на стене напротив. Она улетает в Лондон в четверг. Каких-то жалких четыре дня до встречи с друзьями.       Гермиона приняла решение рассказать всё Джинни. Выложить ей всё откровенно, не боясь осуждения, и почувствовать себя лучше. Получить такие нужные слова поддержки. Всё наладится.       Ведь все иногда ошибаются?

***

      Дни до четверга тянулись медленно. В основном Гермиона писала, стараясь ни на что не отвлекаться. Всего один раз сходила на море, но, скорее, для того чтобы навестить любимое кафе, а не для того чтобы нежиться в лучах тёплого солнца.       Она запрещала себе думать обо всем произошедшем. Каждый раз, вспоминая тепло его рук, крепко сжимала веки, чтобы картинки его ухмылки сменились цветными пятнами. Вечером, когда сил писать не оставалось, она падала на кровать, включая телевизор. Она не знала итальянский настолько хорошо, чтобы понимать, о чём идёт речь, но всё равно упорно пыталась вникнуть в сюжет.       Лишь бы отвлечься.       Когда долгожданный четверг наступил, она рванула в аэропорт намного раньше положенного времени. Лишь для того чтобы покинуть стены квартиры, насквозь пропитанной её переживаниями. Она купила втридорога какой-то магловский любовный роман и читала в зале ожидания, время от времени кидая взгляд на большой экран, где дублировалось начало каждой регистрации на рейс.       Роман был никакущим. Но тем не менее через пару часов чтения её вдруг пронзил испуг. Что, если она встретит Эйдана в Лондоне? Маловероятно, конечно, но… Он знал, что она покинула Англию. Но не знал, что нашла в себе силы вернуться, чтобы поздравить друзей с их днями рождения. Не зная этого, он вполне мог бы заглянуть к Гарри с небольшим подарком и скромными поздравлениями. Просто так. Ведь они не были чужими людьми.       Гермиона захлопнула книгу, углубляясь в собственные мысли.       Даже если он этого не сделает, Грейнджер не планировала провести все свои дни в Лондоне в четырёх стенах. Она знала, что Джинни точно потащит её на прогулку в какой-нибудь новый ресторанчик или, на худой конец, в Хогсмид, выпить сливочного пива. Что мешает ему оказаться там же?       Работа.       Гермиона выдохнула, откидываясь на спинку кресла. Ну, конечно. То, что она работает на Дафну и может работать где угодно, не отменяет того, что он работает в министерстве. И он не может разгуливать днём по всему городу. Зато может вечером…       Закусив губу, она попыталась рассчитать вероятность их встречи. Как часто, живя с Эйданом, она встречала знакомых по пути домой или на обеде, когда выбирались за пределы работы? Нет, всё это совершенно точно глупо. Она не встретит его.       Она и остатки её сердца будут в безопасности.       Распахнув книгу на нужной странице, Гермиона вновь погрузилась в чтение. Несмотря на то что история нисколько не захватывала, она помогла скоротать время, а потому начало регистрации на рейс пришло быстрее, чем девушка ожидала.

***

      Лондон встретил её дождём, и это почему-то радовало. Она уехала из любимой страны и любимого города, сбегая от любимого человека, но вернуться сюда — означало вернуться домой. Она искала укромное местечко для аппарации, крепко прижимая к себе сумку, в которой спокойно покоились в несколько раз уменьшенные подарки для друзей.       Площадь Гриммо также была чем-то одновременно родным и чужим. Несмотря на многие годы, что здесь жили Гарри с Джинни, Гермиона всё ещё помнила войну и время, когда этот дом был лишь их убежищем. Каждый раз,когда она переступала порог, ей было больно от мысли, что она не увидит здесь Сириуса, Римуса и Тонкс.       Дождавшись, когда нужный дом появится перед ней, она постучалась, вытирая с лица капли дождя.       Дверь распахнула Джинни и, взвизгнув от радости, бросилась подруге на шею, сбивая с плеча сумку, а саму Гермиону с ног. Они покачнулись, хохоча, и начали падать на стену, но Уизли отскочила в сторону, удерживая руками подругу.       Через мгновение на лестнице показался Гарри, услышавший шум и, улыбнувшись, спустился, чтобы тоже поздороваться с Гермионой.        — Я прямо сейчас готовлю ужин, — Джинни блеснула глазами, — пицца для моей любимой новоиспечённой итальянки уже готова, вино стынет, мясо в духовке. А у нас с Гарри завтра выходной, так что можем слушать твои истории до утра.       В голове Гермионы ухмыльнулся Малфой, но она, сжав губы, выперла его из своих воспоминаний.       — Отлично, но я хотела бы переодеться и сходить в душ. Если вы не против и если…       — Твоя комната всё там же, — Гарри закатил глаза, улавливая мысль подруги, — и будет там всегда. Почему ты каждый раз думаешь, что она куда-то исчезнет? Ваши с Роном комнаты будут в этом доме до скончания веков. Здесь и так слишком много спален.       Он был прав на самом деле. Спален здесь было предостаточно. Если бы Гарри хотел, он мог бы выделить каждому другу или знакомому по комнате.       Поблагодарив за гостеприимство, на что друзья снова закатили глаза, Гермиона поднялась на второй этаж. Её спальня располагалась ровно напротив спальни Рона. Она постояла, недолго глядя на дверь в каком-то странном ожидании того, что та откроется и оттуда появится рыжая шевелюра. Конечно, этого не произошло.       Гермиона вошла в свою комнату, с ностальгией оглядывая небольшое помещение. Она давно не заходила сюда. Небольшой шкаф с зеркалом у двери, у окна одноместная кровать, рядом с которой стол, до сих пор заваленный её книгами. Грейнджер подошла ближе, чтобы рассмотреть названия. Защитные чары, охранные чары, боевые заклинания, расширенный курс защиты от темных искусств. А под всеми ними «История Хогвартса». Гермиона улыбнулась, доставая её и отряхивая от пыли. Куда лучше её нынешнего магловского чтива.       Она обернулась к стене у кровати и хмыкнула, заметив чуть выцветшую наклейку. Одна из первых разработок близнецов. Они создали наклейки, которые невозможно отклеить. И расклеили их по всему дому. Молли тогда жутко злилась на них, а Сириус, несмотря на то что это был его дом, тихо дал им пять, когда разгневанная мать отвернулась.       После войны Рон помог Джорджу доработать сие изобретение. Они сделали несколько разных видов наклеек и высыпали их в большую чашу у кассы в магазине. Невозможно было узнать, с каким эффектом наклейка тебе попадётся. Главное: всех их невозможно было отклеить.       Некоторые при прикосновении с поверхностью в несколько раз увеличивались в размерах. Другие начинали метаться по всей комнате, то прилипая, то отлипая от стен. Вот только снять их все равно было невозможно. Они просто меняли своё местоположение, когда им вздумается. Третьи ужасно воняли, из-за чего пару лет назад эти наклейки запретили в Хогвартсе. Как и все остальные вредилки. Только это нисколько не помогло, и студенты продолжали привозить в школу всевозможные «сокровища» из лавки братьев Уизли.       Гермиона села на кровать, чтобы поближе рассмотреть свою наклейку. На ней была изображена гордая метла с нарисованным лицом, которая постоянно показывала девушке язык и отворачивалась. Не самый плохой вариант. В бывшей спальне Сириуса была наклейка с Северусом, который снова и снова бросал в смотрящего какое-то проклятье. Гермиона до сих пор не знала, как Фред с Джорджем создали такую наклейку.       Она встала, подходя к шкафу, и заглянула внутрь. Пара старых футболок и свитеров, несколько пар нижнего белья. Во время войны они покинули этот дом в спешке, и не было возможно возможности забрать эти вещи. А потом не было необходимости. Гермионе нравилось, что она всегда может остаться у друзей, не переживая о том, что ей не во что будет переодеться.       Достав сумку, она вытянула из неё одежду и запакованные подарки друзьям. Вернула им нужный нужный размер, уложила всё на кровать и, взяв с собой необходимое, отправилась в гостевую ванную.       Выйдя из душа, она быстро высушила волосы магией, надела хлопковую футболку и удобные штаны, после чего спустилась вниз, на кухню.       Джинни варила соус, стоя у плиты, а Гарри сидел на подоконнике, глядя на свою девушку. Запах стоял сногсшибательный. Томатный, с нотками чеснока и базилика. Гермиона почувствовала голод и вспомнила, что в последний раз ела в самолете, и не сказать, что было очень сытно и вкусно.       — Гарри, Джин, как вам больше хочется: чтобы я подарила подарок сейчас или на вечеринке вместе со всеми? — Грейнджер подошла ближе к плите, чтобы вдохнуть побольше ароматов от соуса.       — Я был бы рад получить подарок сегодня, в любом случае же мой день рождения именно сегодня, — Гарри опустился на пол и пересел на стул, — а Джинни всегда рада получить подарок раньше времени.       Джинни закатила глаза, но спорить не стала. Всё равно это было бы глупо. Все знали, как она обожает подарки. Гермиона, кивнув, вернулась в свою комнату забрать чемодан и платья, после чего спустилась назад в гостиную. Друзья уже были там, дожидаясь её. Запах от мяса и соуса распространился быстро, и Грейнджер сглотнула, желая поскорее поужинать.       — Гарри, с Днём рождения! — она улыбнулась, опуская свёрток с платьями Джинни на журнальный столик и держа в руках запакованный чемодан. — Пусть тебе во всем сопутствует удача, пусть каждый день приносит тебе только радость, а работа — удовольствие. Я желаю тебе мира в душе и в мире. Я тебя очень люблю. Спасибо, что ты всегда рядом. Правда, без вас с Джин я бы не справилась.       Она передала ему подарок, крепко обняла, легко поцеловала в щеку и отстранилась. Но через секунду вспомнила о содержимом чемодана и быстро проговорила:       — Там внутри дополнительный подарок для вас с Джинни. Так что смотрите вместе.       Пока Гарри снимал упаковку и разглядывал чемодан, Гермиона рассказывала ему о волшебных свойствах вещицы и объяснила причины такой необычной покупки. Поттер остался в восторге, поднимая чемодан, который не весил почти ничего, несмотря на то что внутри было несколько бутылок алкоголя.       Вместе с Джинни они приступили к изучению содержимого, так же под пояснения Гермионы. Уизли осталась в полном восторге, умоляя друзей перепробовать все напитки прямо сейчас. Единственным, что смогло отвлечь её от красивых бутылок, был её личный подарок, который Гермиона взяла в руки, чтобы поздравить теперь подругу.       — Я не буду поздравлять тебя с Днём рождения сейчас, так как он ещё не наступил. Ты знаешь, что мне кажется это не совсем правильным. — Гермиона улыбнулась, и Джинни понимающе кивнула. Они всегда так делали. Если приходилось дарить подарок раньше времени — это был просто подарок. Война и её последствия. Не с чем было поздравлять, пока чего-то ещё не случилось. До каждого события нужно дожить. — Но тем не менее это подарок для тебя. Будь счастлива, Джин. Всегда оставайся такой, какая ты есть. Ты самый яркий представитель нашего факультета для меня. Самый яркий человек. Продолжай светить. Я очень тебя люблю.       Они обнялись, и Джинни разорвала упаковку, доставая на свет несколько ярких произведений текстильного искусства. Она радостно посмотрела на все платья и, крикнув что-то, убежала на кухню, хлопнув дверью.       — Что она сказала? — Гермиона посмотрела на Гарри и перевела взгляд на дверь.       — Пошла мерить платья. Она говорила мне пару недель назад, что, если ты ничего не привезёшь оттуда для неё, — она всю жизнь будет обижаться. Но сама она ни в коем случае не должна просить тебя об этом. Ты должна догадаться сама. Как истинная подруга.       Гермиона хмыкнула. Это было так похоже на Джинни. Через минуту подруга вернулась в гостиную, кружась вокруг себя и хвастаясь первой обновкой. Платье ей нравилось. Это было видно по глазам.       Когда Джинни перемеряла всё подаренное Гермионой, они наконец-то отправились ужинать. Грейнджер изнывала от голода, Джинни же с Гарри больше интересовали разрекламированные итальянские алкогольные напитки. Но тем не менее к ужину Поттер открыл купленную ими самими бутылку вина.       Джинни разложила еду по тарелкам, щедро налив всем ароматного соуса, и они начали ужинать. Друзья пытались задавать ей вопросы, но Гермиона так сильно была поглощена едой, что они оставили попытки говорить с ней, пока та ест. Через несколько минут в дверь постучали, и Грейнджер вопросительного посмотрела на друга. Он пожал плечами, вставая, и девушка вновь почувствовала страх, вспоминая свои мысли в аэропорту.       Эйдан?       Такого точно не могло быть. Никак. Не с ней.       Она в два раза быстрее прожевала еду, в нервном ожидании поглядывая на вход на кухню и делая большой глоток вина, чтобы протолкнуть мясо в себя. Углом рукава вытерла рот, вслушиваясь в тишину гостиной. Даже шагов не было слышно. Только постукивание вилки Джинни о тарелку.       — Сюрприз!       В кухню ввалился Рон. Позади него стоял смеющийся Гарри, который буквально вытолкнул его за пределы гостиной.       Гермиона ошарашено смотрела на них всего мгновение, после чего, радостно улыбнувшись, обняла старого друга.       — Как же вкусно пахнет! — оторвавшись от Гермионы, Рон посмотрел на Джинни: — Это ты приготовила?       Она ничего не ответила, улыбнувшись брату какой-то вялой улыбкой, после чего встала, чтобы достать дополнительную тарелку и бокал для вина. Рон сел слева от Гермионы и, только получив свою порцию мяса с соусом, начал есть.       — Я ещё сделала пиццу, ты будешь?       Рон не ответил, показав сестре палец вверх и продолжая есть. Что ж, Гермиона прекрасного его понимала.       Отужинав, друзья похвастались Рону полученными подарками, и, когда они допили вино, Джинни открыла новую, уже итальянскую бутылку. Гарри обновил всем бокалы. Потом Поттер решил отнести подарки в спальню, пока Джинни мыла и убирала посуду с помощью магии.       Гермиона с Роном сели на соседние кресла, и последний, играясь с бокалом в руке, неловко спросил:       — Как ты?       Настолько утонула в боли и тоске по Эйдану, что чуть не переспала с Малфоем. Да-да, именно с тем Малфоем, которого ненавидели мы и который ненавидел нас на протяжении всех лет учёбы.       — Сложно сказать. Наверное, мне легче. Уже два месяца прошло. Но всё равно всё погано.       — Ты не хочешь вернуться? — Рон поставил бокал на журнальный столик и посмотрел в глаза подруге. — Мы скучаем по тебе. Все мы.       — Не думаю, что готова к этому. — она невесело улыбнулась. — В Палермо мне хорошо. Хороший город, чтобы залечить разбитое сердце. К тому же у меня обязательства с одним человеком…       — Гарри говорил, что ты пишешь книгу. Расскажешь подробнее?       Гермиона приятно удивилась, узнав, что Рон в курсе её дел. И было хорошим знаком, что он не начал ругаться за то, что она работает со слизеринкой. Либо Поттер умолчал этот момент, либо Рон повзрослел. Скорее всего, первый вариант.       — Конечно. И я тоже скучаю.       Она слегка сжала его руку с ободряющей улыбкой, и друг ответил ей тем же. И почти сразу в гостиную вернулся Гарри, усаживаясь на диван и начиная разговор о чём-то, что недавно было в пророке. Гермиона прикрыла глаза, слушая родные голоса и искренне улыбаясь.       В этот момент её не беспокоили ни Эйдан, ни Малфой.       Она была дома. Там, где всегда спокойно.

***

      Пятницу они посвятили подготовке к вечернике. Рон ушёл поздним вечером в четверг, так как не мог пропустить работу, а Гермиона с Гарри и Джинни хоть и посидели подольше, но встали всё равно рано, чтобы начать готовить многочисленные закуски для гостей и приготавливать спальни для тех, кто прибудет издалека.       К таким людям относились Андромеда и Тедди. Они часто уезжали на лето во Францию или Испанию. А также Билл и Флёр. Эта пара жила во Франции круглый год и, приезжая в Англию, старалась задержаться в этой стране подольше, чтобы встретиться со всеми друзьями и знакомыми.       Гарри занимался уборкой и приготовлением гостиной, пока Джинни с Гермионой готовили на кухне. Джинни всё время переживала, что не успеет всё сделать идеально, что гостям не хватит алкоголя или еды. И в этот момент она безумно походила на свою мать.       В конечном итоге не справившись с паникой подруги, Грейнджер отправилась в ближайший магазин за дополнительной порцией вина и мороженого для гостей. Хотя на самом деле она не была уверена, что эти покупки как-то приободрят Джинни.       В конечном итоге спать они легки к часу ночи, закончив со всеми делами и напоив Джинни успокоительным зельем.       Правда, нельзя сказать, что утром ситуация была намного лучше. Пока Гарри с Гермионой расставляли еду на стол и объясняли Кикимеру, как именно он должен им помогать, Джинни носилась по комнате, пытаясь выбрать платье. Она рассказала, что ещё месяц назад купила себе наряд для праздника, но после привезённых Гермионой подарков начала сомневаться в своём выборе. Поэтому в этот момент она грохотала наверху, открывая и закрывая дверь шкафа, что-то бормоча себе под нос.       — За что бедному Кикимеру такие хозяева… — эльф печально покачал головой. Он уже давно перестал злиться и ругаться, но принять новую реальность так и не смог. — Кикимер скоро сойдёт с ума в этом доме.       И он ушёл восвояси, сжимая уши и продолжая жаловаться самому себе. Наставления Гарри он так и не дослушал.       После окончания войны Поттер долго думал о том, что делать со своим эльфом. Они часто обсуждали с Гермионой возможные варианты, но так и не могли ни к чему прийти. Гарри хоть и было по большей части всё равно, но он был согласен с подругой в том, что домовики должны быть свободны. Большинство из них смогли бы жить дальше. Оставаться со своей семьей волшебников и получать жалование. В общем-то, в конечном итоге так и получилось. Гермиона смогла выдвинуть нужные законы и добилась справедливого отношения к маленьким существам.       Но были такие эльфы, как Кикимер. Злые. Отражающие сущность прошлых хозяев. Те, которые не смогли бы выполнять свои обязанности за плату тем, кто, по их мнению, был этого не достоин. И не было смысла их освобождать. Это только бы сломало систему.       Гарри платил небольшое жалование Кикимеру несмотря на то, что тот почти ничего не делал по дому. Платил, но не освобождал. Заботился о нём, но никогда не любил. И, хоть никогда они об этом не говорили вслух, Гермиона знала, что всем было бы легче, если бы Кикимер не жил здесь.       В три часа дня приготовления были закончены, и гости постепенно начали появляться. Молли с Артуром пришли первые, обнимая всех троих. Артур почти сразу начал задавать Гермионе тысячу вопросов о жизни маглов в Италии, и она с радостью ему на них отвечала. Он удивлялся и кивал, но все равно было понятно, что сильнее мобильного телефона его ничего не удивит.       Вслед за родителями Джинни начали появляться бывшие одногруппники и коллеги. К ним даже зашёл Дадли, но, потоптавшись немного в дверях и заметив проходящего мимо Кикимера, быстро ретировался.       Гермиона здоровалась со всеми, кто приходил. Каждому улыбалась и врала, что с ней всё в порядке.       С Дином Томасом они обсуждали Италию и Палермо, так как у него жили в этом городе близкие родственники. С Невиллом Гермиона обсудила идею Полумны об открытии её питомника. Он рассказал ей в ответ, что в курсе планов Полумны, так как они время от времени пишут друг другу письма. Ей стало интересно, в курсе ли Невилл о том, что его подруга в близких, хоть и неизвестно до конца насколько, отношениях с Инди. Но она решила не спрашивать. Всё, что касалось компании Блейза, ей обсуждать не хотелось.       Невилл рассказал, что одобряет проект Луны и планирует даже спонсировать его. Не полностью, конечно, но тем не менее. После окончания школы он прошёл курс в университете о волшебных растениях, а также получил несколько «корочек» об изучении магловской биологии. Сейчас он проходит практику в Хогвартсе, преподавая студентам расширенный курс травологии.       Так и проходил вечер Гермионы. Она блуждала по дому, общаясь со старыми знакомыми, поедая вкусные закуски и попивая коктейль, который создала Джинни из привезённого спиртного и нескольких видов сока. Через несколько часов, устав от музыки и шума, она поднялась на второй этаж и села у двери в свою комнату, стягивая туфли на каблуке. На самом деле ей нужно было всего несколько минут покоя, чтобы прийти в себя и вернуться в шумную гостиную.       Но, собираясь уже подниматься, она услышала тихие голоса, исходящие из комнаты Рона, и нахмурилась, вслушиваясь. Ни слова было не разобрать из-за шума снизу, а уже через пару минут дверь распахнулась, выпуская Лаванду и Рона. Гермиона слегка приоткрыла рот от неожиданности, а Браун смутилась, неловко поправляя волосы.       — Привет. Не знала, что ты будешь тут. — она скосила глаза на лестницу и выдохнула. — Мы поболтаем потом, ага? Я ещё не поздравила Джинни.       И, не дождавшись ответа, она покинула коридор, цокая каблуками по полу. Гермиона повернулась к Рону, изучая его покрасневшее лицо.       — Мы… Э-э-э… Говорили тут… О…       — Расслабься. — Грейнджер искренне улыбнулась другу, поднимаясь на ноги. — Можно мы поговорим с тобой об этом? Я давно хотела обсудить с тобой один момент и не думаю, что случай лучше когда-нибудь подвернётся.       Рон неловко закусил губу, делая шаг назад и распахивая дверь в свою комнату пошире. Пропуская подругу вперёд.       Гермиона села на край его кровати. Она была аккуратно заправлена. Они с Лавандой действительно просто говорили в этой комнате.       — Что у тебя с ней?       — Ты сама знаешь что, — Рон выдохнул, присаживаясь рядом, — мы ужасно устали друг от друга. Это просто невыносимо. Но прекратить эту связь мы не можем.       — Что ты к ней чувствуешь? Положа руку на сердце?       — Ничего? — Рон нахмурился, глядя на подругу. — Нет, точно не ничего. Она… Знаешь, каждый раз, когда я прихожу домой или обедаю с Джорджем, или, не знаю, разговариваю с тобой и Гарри, я думаю, как я мог прийти к ней? Она совершенно не тот человек. Она не моя. Она не подходит именно мне. Мне подходите вы с Гарри. Вот мои люди. Ты говорила мне, что полюбила Эйдана за то, что тебе казалось, что он — смесь нас троих. Такого человека я бы, наверное, и хотел встретить. С таким человеком я хотел бы быть.       Гермиона невесело улыбнулась, сравнивая Эйдана с Лавандой. Сравнения хуже придумать было нельзя. Но она понимала Рона. И понимала его желание. Браун действительно никогда ему не подходила. Она обожала говорить о чувствах, в то время как Рон предпочитал просто их проживать. Ей нравились сплетни, она обожала часами говорить с подругами ни о чём, она была ужасно приземлённой. А Рон… Он просто переживал всё глубоко внутри себя.       И тем не менее было в этой паре что-то такое… Сейчас, помня слова Дафны, Гермиона увидела, почему они были вместе. Словами этого было не объяснить. Но при одном взгляде на них было понятно, что эти люди связаны. Чем-то таким, чего другим людям не понять и не увидеть.       — Но? — тихо спросила Гермиона.       — Но каждый раз, когда я вижу её, всё исчезает. То есть не совсем так. Я головой помню, что не люблю её. Не хочу быть с ней. Но я не могу с ней бороться. Пытался, ты знаешь, — он закивал в подтверждение своих слов, — но не могу. Я всегда хочу коснуться её. Случайно. Специально. От каждой нашей встречи я хочу получить максимум, даже если максимум — случайно дотронуться до её руки, пока она идёт рядом. Мы играем в игру, правила который сами не знаем. Понимаешь меня?       О, она понимала. В её голове пронеслось воспоминание, как она садится на колени Малфою. Как Драко целует её. Она понимала. Впервые. Но объяснить, что это такое и почему так происходит, она не могла. У них с ним в любом случае всё было иначе. У них была бойня, в то время как у Рона была любовь. Просто не с тем человеком.       — Думаю, да, понимаю. Но ты никогда не думал о том, почему так происходит? Почему тебя настолько к ней тянет, а сделать ты ничего не можешь?       Рон посмотрел на неё слегка удивлённо и покачал головой:       — Думал, конечно, но причины я найти не могу. Просто это она.       — Подумай о Гарри и Джинни. О Молли и Артуре. О Римусе и Тонкс. — на последних именах её голос дрогнул, но она, сглотнув, продолжила: — Однажды они встретились, а расстаться так и не смогли. Никогда не думал об этом?       Гермиона почувствовала, насколько волнуется, говоря всё это. Её ладони вспотели. Она знала, что для Рона всё это может быть таким же открытием, как и для неё самой.       — Они любят друг друга. Это нормально. — Рон с непониманием посмотрел на подругу.       — Магия и любовь — вещи, в общем-то, одинаковые. — Гермиона улыбнулась, — поэтому волшебникам в этом смысле повезло больше. Мы остаёмся с теми, кого любим. Хотим мы того или нет.       — Нет. — Рон нервно усмехнулся. — Гарри и Чжоу, ты и Виктор. Разве вы остались с ними?       — Не было любви в этих отношениях. Не было той самой связи. Не было судьбы.       — Ты не веришь в судьбу, Гермиона.       — В судьбу — нет. А вот в то, что поняла за эти два месяца, — верю. Почему Снейп так никого и не полюбил? Он столько лет прожил, защищая Гарри, которого ненавидел. Только из-за любви к Лили. Разве это не безумно? Но он — один из ста. Подумай обо всех настоящих парах, а не о тех, что расстаются в подростковом возрасте. Отец Луны, который до сих пор живёт один, оберегая и любя память о жене. Это наша суть. Один раз и навсегда. Как бы моментами плохо ни было.       Рон ничего не ответил, нахмурившись. Гермиона смотрела на то, как он вспоминает все знакомые ему пары. Как он анализирует её слова. Глупо, конечно, было думать об этом, но она незаметно улыбнулась. Редко можно было заметить, как он анализирует её слова.       — Допустим, да. Но какое отношение твои слова имеют ко мне с Лавандой?       — Прямое. Вы много лет бегаете друг от друга, а расстаться не можете. Ты не думал, что вместо того, чтобы бежать, нужно остановиться и попробовать?       — Ты же не серьезно…? — Рон посмотрел на неё с такой печалью, что девушке стало больно.       — К сожалению, я говорю абсолютно серьёзно. В вас больше, чем тебе кажется.       Они долго спорили, пока Рон наконец-то не согласился. Конечно, Гермиона его понимала. Но тем не менее она действовала из лучших побуждений. Она помнила слова Дафны и помнила свою реакцию на них. К тому же сложить два и два не составляло труда. Всё сходилось.       Покинув пределы комнаты и вернувшись к гостям, Гермиона долго наблюдала за поведением друга. Для него её слова были эффектом холодного душа. Он сел на диван рядом с Джинни, задумавшись. Она заметила странное поведение брата и что-то шепнула ему на ухо. Рон ответил, и Джинни незамедлительно отреагировала, посмотрев на него как на умалишённого.       Гермиона не слышала их диалога, но это было и не нужно. Всё и так было понятно. Она знала, что эти двое ещё успеют обсудить её мысль не один раз. И так же знала, что Джинни найдёт в её словах смысл.       Грейнджер заметила проходящую мимо Лаванду и уже хотела остановить её, чтобы сказать ей всё то же, что и Рону, но остановилась. Это было лишним. Они никогда не были подругами и говорить об этом было неправильно по отношению к Браун. Она бы не захотела это обсуждать. И это бы лишь испортило то, что и так было в тяжёлом состоянии. Гермиона опустила поднятую руку и улыбнулась.       После того, что она сказала Рону, а тот её понял, его отношения с Лавандой точно изменятся.       Она знала, что поступила правильно. И она знала, что спустя время этот разговор многое изменит в их жизнях.

***

      Вечер продолжался, в то время как градус веселья постепенно поднимался. Некоторые гости танцевали, другие разбрелись по небольшим компаниям, переговариваясь. Гермиона сидела недалеко от Рона, наблюдая за странным поведением Гарри.       Он ходил по гостиной, каждые несколько минут поглядывая на наручные часы, после чего осматривал всех людей в комнате. И так по кругу. Взгляд на часы, взгляд на гостей.       В момент, когда он наконец-то почувствовал на себе взгляд подруги, Гарри примерно в восьмой раз поправлял очки. Гермиона вопросительно выгнула бровь, на что Поттер махнул рукой, отворачиваясь.       Это совсем не было на него похоже.       Грейнджер поставила бокал на журнальный столик и начала наблюдать за гостями. Никто, кроме неё, не замечал странного поведения Гарри. Она нахмурилась, продолжая наблюдать, параллельно с этим следя за настенными часами. Может, он ждёт какого-то особенного гостя? Какой-то сюрприз?       После получаса такого времяпрепровождения Гермиона действительно напряглась.       Мимо неё проскочила Джинни, но, видимо, заметив невесёлое настроение подруги, сделала несколько шагов назад и села рядом.       — Всё в порядке?       — Ага, — Гермиона улыбнулась, прикусывая внутреннюю сторону щеки, — а у тебя?       — Почему ты сидишь одна, ни с кем не разговариваешь, не пьёшь? Не нравится коктейль? Тебе скучно?       Вопросы навалились на неё чем-то приятным. Гермиона хмыкнула, качая головой:       — Всё в порядке, я просто задумалась.       Она подняла со стола бокал и демонстративно выпила. Джинни подняла два больших пальца вверх и, пообещав ещё поболтать, ушла.       И представление началось.       Гарри поймал её за руку, шепнув что-то на ушко. Уизли недоуменно посмотрела на него, после чего с какой-то неуверенностью кивнула. Песня оборвалась на середине, заставляя всех присутствующих встрепенуться, оглядываясь.       Поттер улыбнулся немного нервно, но было видно, что искренне.       И встал на колено.       Сердце Гермионы взлетело и замерло где-то в глотке. Дыхание сперло. Она смотрела на друзей широко раскрытыми глазами. В комнате стояла абсолютная тишина. Гермиона посмотрела в лицо Джинни. Та выглядела шокировано. Она тяжело дышала, с волнением глядя на возлюбленного.       — Всю свою жизнь я шёл к этому моменту. Всю свою жизнь я шёл к тебе. Джинни, — Гарри сглотнул, доставая, будто из рукава, маленькую коробочку с кольцом, — ты станешь моей женой?       Секунда, растянувшаяся в несколько десятков раз. Секунда, в которой Джинни медленно, в неверии, улыбнулась, после чего опустилась на колени и со всей нежностью поцеловала Гарри.       — Да. — совсем тихо. — Годрик, конечно, да! — громче, чтобы услышали все.       И небольшая гостиная взорвалась аплодисментами, всхлипами и радостными возгласами. Гермиона прижала руку к губам, сдерживая не то нервный смех, не то судорожные рыдания. Она была настолько счастлива, что тело само не понимало, как нужно себя вести. Абсолютный экстаз.       Прорвавшись через толпу многочисленных родственников и друзей, окруживших Гарри и Джинни, Гермиона, наконец-то смогла обнять их обоих, искренне поздравляя.       Этот день был первым за лето, когда она плакала, задыхаясь от радости, а не от боли.       Откуда-то появился Рон, она смогла узнать его только по запаху, будучи плотно прижатой к друзьям. Рон, который всегда был самым высоким из них, смог обнять их всех одновременно, и Гермиона взвизгнув от неожиданности, улыбнулась ещё сильнее.       Только так. Только с ними.       Навсегда.