Часть 9

      В воскресенье Гермиона проснулась рано. Прошлым вечером она выпила от силы четыре коктейля, которые растянулись на несколько часов, а потому похмелье в этот раз обошло её стороной. Она спустилась в гостиную, оглядела бардак и тяжело вздохнула, доставая палочку.       Одноразовые стаканчики, пустые бутылки, конфетти, выпущенные Джорджем, — всё это благополучно летело в мусорный пакет. Вслед за этим на кухню отправилась вся грязная посуда. Гермиона, как дирижёр, стояла в центре комнаты, руководя всеми атрибутами вчерашнего праздника.       Когда Грейнджер впервые оказалась в Норе и увидела, как Молли готовит, убирается, вяжет и делает всё возможное по дому, ей казалось, что магия значительно экономит время и энергию. Время она, конечно, экономила, но вот энергии забирала огромное количество. Поэтому, закончив с уборкой, Гермиона рухнула в кресло, чтобы немного передохнуть.       Через пару минут со второго этажа спустились Билл и Флёр, торопящиеся на поезд к школьным друзьям Билла. Они поздоровались с Гермионой и скрылись за входной дверью.       Ещё через несколько минут вниз спустился заспанный Гарри. Он, зевнув, оглядел комнату и, нахмурившись, взглянул на подругу:       — Когда ты успела убраться?       — Проснулась, спустилась сюда и убралась, — Гермиона улыбнулась, — с тебя завтрак.       — Из меня вышел ужасный хозяин дома, раз мои гости убираются после праздника вместо меня.       Гарри, качнув головой, направился на кухню. Распахнув холодильник и изучив содержимое, он достал яйца с беконом и приступил к приготовлению.       — Ты знаешь, что я пишу книгу, — Гермиона нервно убрала выбившуюся прядь волос за ухо и посмотрела на друга. — Я уже написала о том, что у детей бывают выбросы магии. Написала о том, как это проходило у меня, написала пару историй ребят из школы, но я очень хотела бы взять интервью у тебя. Ты не маглорождённый, конечно, но тоже до одиннадцати лет не знал, что волшебник. Ты мог бы ответить на пару моих вопросов?       — Это твоя идея? — Гарри не повернулся, соля яичницу и аккуратно переворачивая бекон.       — Конечно, моя, — Гермиона закатила глаза, — я сама предложила Дафне эту идею. Просто мне показалось полезным написать взгляд с разных сторон, понимаешь? Дети должны понимать, что не все родители такие, как у меня. И не все истории одинаковы. На обложке не будет пестрить надпись «Интервью с Гарри Поттером внутри», если ты переживаешь за это.       Он выключил газ, достал две тарелки и положил себе и Гермионе завтрак, после чего налил ей её любимый чай. Сев напротив неё и тяжело вздохнув, Гарри сказал:       — Я дам тебе интервью. Но мне это неприятно, правда. Мое детство — это не то, чем мне бы хотелось делиться с целым светом. Поэтому, возможно, на какие-то вопросы я отвечать не буду. И ещё важный момент: не пиши их настоящих имён. Это будет лишним. Договорились?       Гермиона кивнула, и они начали завтракать. Гарри всё ещё выглядел сонным, время от времени почёсывая глаза и зевая. Закончив есть, Грейнджер поблагодарила друга и, соскочив с места, вернулась в свою спальню за блокнотом и недавно приобретённым прытко пишущим пером.       Они столкнулись уже в гостиной, и, когда они сели друг напротив друга, Гермиона, выдохнув, задала первый вопрос:       — Расскажи, пожалуйста, о том, как проявлялась твоя магия в детстве.       — Самые яркие мои воспоминания о стихийной магии — это когда я убрал стекло в зоопарке на дне рождения Дадли и как надул свою тётку. Точнее, тётку Дадли. Стервой она была ещё той. Оба раза я был зол. До этих случаев всегда были мелкие недоразумения. В основном я бил стёкла. Они взрывались сами по себе. В машинах, окнах домов или очках злых людей. Ничего серьёзного. — Гарри задумался, проводя рукой по волосам, и улыбнулся своим воспоминаниям: — Не было смысла меня стричь. Петунья что только ни делала с моими волосами, но они всегда отрастали за ночь. Конечно, я это не контролировал. Но мне нравилась эта моя «особенность».       Гермиона улыбнулась, вспоминая Гарри ребёнком. Спутанные волосы, зелёные глаза и большие круглые очки, поломанные в нескольких местах.       — Как твоя семья отнеслась к тому, что ты волшебник?       — Ужасно. Они ненавидят магию и всё, что с ней связано. Они боятся всего «ненормального». И они не моя семья, так, для протокола.       — Большего не скажешь?       — Нет. Ты сама знаешь, что в этой истории нет ничего приятного. К тому же я могу опорочить Хагрида в глазах твоих читателей, если расскажу, как всё было на самом деле.       Гермиона хмыкнула и кивнула. Они обещали хранить в секрете тот факт, что Хагрид продолжал колдовать по мелочам. Сейчас ему было позволено пользоваться волшебной палочкой, после войны министерство само предоставило возможность лесничему приобрести её. Оно даже выделило для этого средства.       Но раскрывать старую ложь доброго друга никому из них не хотелось.       — Что тебя больше всего удивило в волшебном мире?       — Всё. Хагрид с его ростом? Он был первым, кого я увидел из представителей волшебного мира. Меня покорил Гринготтс, да и вообще вся Косая Аллея. Эмоций было слишком много, чтобы выбрать что-то одно, правда.       — Как тебя встретил волшебный мир?       — Меня? — Гарри насмешливо выгнул бровь. — Чертовски громко. Каждый второй здоровался со мной. Некоторые боялись, другие восхищались. А я понятия не имел, почему я знаменитость.       — Я не относилась ни к первым, ни ко вторым. — Гермиона слегка пнула его ногой под журнальным столиком, и Гарри рассмеялся:       — Про тебя ничего не говорю. Ты же Гермиона Грейнджер, отдельный тип людей.       Она улыбнулась, а потом встала и обняла друга. Просто так. Или, возможно, чтобы он немного расслабился. Перо продолжало записывать весь их разговор, и Гермиона уже знала, чем займётся в самолете на пути домой. Несколько часов работы над книгой точно не будут лишними.       — Ладно, продолжим, — она вернулась на своё место, — чего ты боялся, узнав, что волшебник?       Поттер замолчал, опуская взгляд. Гермиона не торопила его, наблюдая за тем, как он мысленно возвращается в то время.       — Не под запись.       Она поймала перо и задержала его в ладошке, смотря на друга.       — Ты сама это знаешь, но тем не менее я должен сказать это вслух, чтобы не врать тебе. Я боялся не оправдать чужих ожиданий. И я до одури боялся, что Хогвартс, вы с Роном и Хагрид — чья-то злая штука или мой сон. Я боялся, что на самом деле не волшебник. Что Дамблдор ошибся. Я боялся потерять то, что случайно обрёл. И, честно говоря, боюсь до сих пор.       Сжав сильнее перо, Гермиона моргнула, сдерживая всхлип, и нежно улыбнулась. Она знала это и раньше, но чувствовать это доверие, слышать его такие откровенные слова — более, чем приятно.       — Я знаю. И я тоже этого боюсь. Но никто и никогда не посмеет отобрать у нас это.       Гарри кивнул и попросил её отпустить перо:       — Распределение на факультеты. Братья Рона говорили, что на распределении нас будут ждать испытания, а я не был готов ни к чему такому. Уверен, что ты об этом уже писала, но всё же скажу: никаких испытаний нет! На факультеты студентов распределяет волшебная шляпа.       — Спасибо, Гарри.       Гермиона дождалась, когда перо закончит писать, после чего заклинанием отменила его работу и убрала его и блокнот назад, в сумку.       Почти сразу после этого в гостиную спустилась Джинни. Заметив Гарри, она на секунду остановилась, но уже через мгновение радостно подбежала к нему и нежно поцеловала в губы. Гермиона впервые за несколько лет почувствовала себя лишней и неловко начала разглядывать пальцы рук.       Годрик, он сделал ей вчера предложение. Нужно было, как и Билл с Флёр, аккуратно ретироваться с утра, а не оставаться здесь на правах старой подруги. Неправильно это было. В их личной жизни начинался новый этап. И им нужно было позволить прожить его вдвоём.       Но её билет на самолёт датировался понедельником. Хоть она и могла позволить себе купить другой, но всё же Гермиона старалась экономить.       Пока она размышляла об этом, через закрытое окно проник неизвестный патронус, который без приветствия сообщил, что Гарри нужно срочно явиться в министерство. Строгий голос вещал что-то странное о пухе, но, наблюдая за реакцией Поттера, Гермиона поняла, что это действительно важно.       Джинни огорчённо цокнула языком, но почти сразу улыбнулась, поворачиваясь к Гермионе:       — Зато теперь у нас с тобой есть возможность посплетничать вдвоём. К тому же у меня осталась целая куча вина. А всё потому что ты не пила, а капала на мозг Рону. — она по-доброму усмехнулась и повернулась назад к Гарри: — Когда ты уходишь?       — Сейчас же. Дело серьёзное.       И он, целомудренно поцеловав девушку, поднялся на второй этаж, чтобы переодеться, после чего, снова поцеловав Джинни и обняв Гермиону, испарился за входной дверью.

***

      — Ну что? — Джинни поставила на кухонный стол два пустых бокала и взяла в руки бутылку. — Как Забини и Гринграсс?       — Довольно интересное начало разговора, — Гермиона хмыкнула, — с ними всё отлично. У Блейза был недавно день рождения. Я подарила ему котёнка. С Дафной тоже всё прекрасно. Не знаю даже, что добавить. Мы дружим. И работаем вместе над книгой. На самом деле осталось немного. Скоро она будет закончена. Мы изначально обговорили все важные моменты, которые нужно добавить. Пока я дорабатывала то, что уже было написано, Дафна писала новое. Пока я добавляла новое к уже написанному ею, она читала то, что написала я. Короче говоря, у нас слаженная работа.       Разлив вино по бокалам, Джинни спросила:       — Ну ты же встречаешься с их компанией. Много времени проводишь с этими людьми вне работы и прочих хлопот. К тому же, насколько я могу судить, выпиваешь с ними, — она заговорщически улыбнулась, — неужели у вас с Блейзом ничего не происходит?       Гермиона замолчала, глядя на подругу. В её голову снова пробрался Малфой. С его чёртовым нечитаемым взглядом, умением держать эмоции и их игрой. Мерлин, она ненавидела его внезапные появления. Ненавидела себя за то, что не могла отпустить случайность, дурость по пьяни.       Она ненавидела себя за то, что не могла опустить его.       — Ты уже спрашивала меня об этом, Джин. Мне очень нравится Блейз, правда. Он хороший, добрый и максимально весёлый человек. Я чувствую себя с ним комфортно. И мы невероятно сдружились. Но это только дружба. С обеих сторон.       — Почему?       По Джинни было видно, что ей действительно интересно. Что это не просто вопрос, который нужно задать. Она слегка нахмурила брови, пристально глядя в лицо подруги. Будто пытаясь найти в её чертах лица обман.       — Потому что я люблю Эйдана. А у Блейза уже есть дама сердца, хоть я и понятия не имею о том, кто она такая. К тому же мы изначально не позиционировали себя как люди, которые ищут отношения. Наши встречи тет-а-тет не были в контексте свиданий. Он мне как Гарри. Только по-другому. — Гермиона тяжело вздохнула и отпила вина. — Я люблю Гарри. Очень сильно. Любого за него убью и всё такое. Но все прекрасно знают, что это сестринская любовь. Как ты любишь Рона. Я Рона и Гарри люблю так же. Закрывая глаза на все недостатки, забывая о ссорах, да и обо всём на свете. Мне просто с ними хорошо. Они просто мой дом. Как и ты сама. Конечно, с Блейзом не так. Мы общаемся всего пару месяцев. Но он из той же серии, что и вы. Наша с ним любовь в будущем вполне возможна. Но только платоническая.       — Не может ли быть такого, что ты говоришь всё это только для того, чтобы поверить в это самой? Может, ты не готова к отношениям после Эйдана и поэтому оправдываешь свои чувства?       Джинни говорила спокойно, но твёрдо.       И, наверное, это и разожгло Гермиону.       — Я чуть не переспала с Малфоем.       Произнеся вслух его фамилию, Гермиона зажала рот рукой.       Конечно, она хотела обсудить всё произошедшее с Джинни. Искренне хотела. Но не так. Грейнджер была уверена, что закинет удочку, говоря о том, что Драко изменился. Повзрослел. Хотя бы внешне. Что они вернулись в детство, «играя» друг с другом. И ей всего лишь хотелось спросить у подруги, что она об этом думает. Максимум, о чём Гермиона была готова рассказать, — их поцелуй. Чёрт, да для любого человека из Гриффиндора этой информации было бы уже достаточно для того, чтобы отправиться в Мунго с инфарктом.       — Что?       Джинни была ошарашена, и в этом, конечно, не было ничего удивительного. Она смотрела на подругу с ужасом. С шоком. С непониманием.       — Годрик… — Гермиона спрятала лицо в руках. Ей не хотелось объясняться. Ей хотелось провалиться сквозь землю.       — Что у вас было? Что он сделал?       Джинни выглядела злой и воинственной. И это означало только одно. Она была уверена, что в произошедшем виноват только Малфой.       — Это сделала я. Я была пьяна. И мы так долго играли… — Гермиона опустила руки и посмотрела в глаза подруги. — Я не знаю, почему это произошло. Это же Малфой, которого мы ненавидим. Он мне не нравился, не нравится и не будет нравиться. Никогда. Но меня заклинило, наверное. Мы были одни в комнате. А он… Мерлин, он правда симпатичный. Но не столько внешностью, сколько запретом. Это даже словами не объяснить.       Гермиона замолчала, отпивая вино. Вчера ей было хорошо. Не было ни мыслей, ни разговоров о Малфое или Эйдане. Поэтому она не хотела пить. Она была там, где всегда хорошо и спокойно. Она душой была дома. Но этот разговор вернул её в реальность.       В ту самую реальность, где она живет в Италии. Где у неё есть лишь она сама. Где она распивает спиртное каждые выходные и целуется с Малфоем, когда у неё, судя по всему, случается помутнение рассудка.       — Я его не люблю. Он мне не нравится. Я ужасно жалею о том, что случилось. Правда. Никогда больше этого не повторится. Мысль об этом мне отвратительна. Это лишь случайность и ничего больше. Просто в своей ненависти мы решили унизить друг друга ещё сильнее, чем раньше, понимаешь?       — Нет, — Джинни, казалось, была удивлена и шокирована ещё сильнее, чем раньше, — я вообще не понимаю, как это могло случиться. Ты говорила Гарри или Рону?       — Нет! — Гермиона подскочила со стула, испугавшись мысли подруги. — Нет, и ты не должна им этого говорить. Когда-нибудь, я, может, и расскажу, но не сейчас точно. Знаешь, как говорят «потом мы вместе над этим посмеёмся»? Вот когда я буду готова над этим посмеяться, тогда и скажу. Сейчас я не могу.       — Но я не понимаю, Гермиона… — Джинни протерла глаза руками, собираясь с мыслями. — Это же Малфой, который тебя презирал и ненавидел. Как это могло случиться? Что вообще между вами было? И как вообще вы оба могли позволить этому произойти? Ты его ненавидела и презирала. Он ненавидел и презирал тебя. Я не вижу здесь формулу интереса, флирта или влюблённости. Не на пустом же месте это произошло?       Гермиона молчала, жалобно смотря на подругу. Она могла бы рассказать ей все, но был ли в этом смысл? Джинни была мудрой и чувственной девушкой, но есть такие вещи, которые невозможно понять. Как можно объяснить то, что Малфой является и ядом, и противоядием?       Когда рассудок Грейнджер был трезв, Драко виделся ей всё тем же злом из прошлого. Чужим. Далёким. Ядовитым.       Но спустя пару бокалов вина она замечала его руки, губы и голос. Его тихий смех, который вызывал в ней легкую улыбку, которую она прятала, прикасаясь губами к бокалу. Его ледяной взгляд прожигал её нутро, вызывая целую бурю эмоций.       Она бы никогда не призналась себе, но глубоко внутри знала: когда она вернётся к Блейзу и встретит Драко, всё начнётся сначала. Это было аксиомой. Не было смысла проверять, справится она с собой или нет. Не справится. Она уже проиграла.       — Джин… Я не могу этого объяснить. Думаю, что именно на пустом месте всё и случилось. Я не знаю, что нами управляет. Он привлекает меня своим запретом. Как оказалось, я обожаю нарушать правила.       — Но он не правило. Ты его ненавидела. Я могу согласиться с тем, что он привлекательный. У него притягательная внешность. Красивая картинка. Но он человек. И вы знакомы много лет. Ты знаешь его, ты знаешь, какой он. Гермиона, я не хочу, чтобы он сломал тебя. Я переживаю за тебя. Я не могу и не хочу осуждать тебя или говорить, что ты совершаешь ошибку. Но я хочу, чтобы ты понимала, что у твоих действий будут последствия.       — Но это было ошибкой, — Гермиона невесело усмехнулась, сделав большой глоток вина, — и она больше не повторится. Никогда.       — Пообещай мне.       Гермиона закусила губу, глядя на Джинни.       Обещания она так и не дала.

***

      Оставшийся день без Гарри прошёл как-то натянуто. Они закрыли тему Малфоя, но Гермиона пообещала сообщать о новостях, и девушки начали разговор о всякой ерунде. Они обсуждали Рона с Лавандой и развитие их отношений, Луну, с которой Джинни так же, как и Невилл, поддерживала связь, школьные довоенные годы и предстоящую свадьбу Джинни. Они смеялись и пили вино, но обе чувствовали напряжение в воздухе.       Ближе к вечеру Гермионе позвонила Дафна. Они говорили недолго, но Грейнджер видела, как изменилось лицо Джинни, когда та осталась одна. Она нахмурилась, сжала губы и невидящим взглядом смотрела в свой бокал.       Теперь Малфой был не только в голове Гермионы, но и в голове её подруги.       В понедельник утром Гермиона улетела назад в Палермо. Так как её провожали и Гарри, и Джинни, последняя не могла сказать напутственных слов, но ей этого и не было нужно. Глаза сказали всё за неё.       В самолете Гермиона отвлекала себя от ненужных мыслей редактированием интервью с Гарри. Неудобно расположившись за крохотным столиком, она шариковой ручкой переписывала, тут и там меняя некоторые слова, весь их диалог, превращая его в литературный текст.       Закончив работу и уставившись в окно, она поймала себя на мысли, что ей бы хотелось поделиться этим с Эйданом. Она давно не ощущала такого. Сердце тоскливо сжалось. Ей бы просто хотелось рассказать о новых друзьях в лице Блейза и Дафны. Ей бы просто хотелось дать ему свои черновики и с нетерпением смотреть на то, как он изучает её текст, после чего лучезарно улыбается, комментируя особенно сильно понравившиеся моменты.       Ей не хватало Эйдана, не хватало любви и в особенности именно его любви. Она хотела снова почувствовать себя дома рядом с ним. Гермиона настолько заблудилась в своём одиночестве и своей боли, что потеряла голову, гордость и умение чувствовать.       Даже если бы она могла вернуться домой, рассказать ему о друзьях и книге, где-то внутри неё Драко Малфой закатит глаза. Он облизнёт свои губы, чтобы она не забывала, что знает, какие они на вкус. Чтобы не забывала, как низко пала.       Даже если Эйдан предал её и ушёл к другой, за что его винить? Она точно так же предала себя. В какой-то степени и его тоже.       Был бы на месте Малфоя другой человек, она бы не чувствовала себя так погано. И, наверное, ей не казалось бы предательством то, что она сделала. Это могло бы быть ошибкой. Люди все время допускают ошибки.       Но имя Малфоя было синонимом предательства. И что бы она ни говорила Джинни, это не было просто ошибкой. Он был её путём к эшафоту.

***

      Вернувшись домой, Гермиона, печальным взглядом осмотрев свою квартиру, быстро разобрала вещи и снова села за работу. Ей осталось написать последнюю, заключительную и самую сложную часть, после чего ещё пару раз вычитать всё, написанное ими с Дафной.       Она набросала план главы, сверяясь со своими ранними заметками, и приступила к написанию. Ей нужно было написать то, что изменилось за пять лет после окончания войны. Конечно, жить маглорождённым в новом тысячелетии было проще, чем в прошлом, но проблема не исчезла бесследно. И дети, впервые входящие в этот мир, должны быть к этому готовы.       В Хогвартсе были предприняты меры. Заносчивые чистокровные волшебники, произнеся один раз «грязнокровка», получали отстранение от учебы минимум на месяц. Если ситуация повторялась во второй раз — они не допускались до экзаменов и оставались на второй год. Пойманный в третий раз за сквернословием, ученик получал билет до дома в один конец. В Хогвартсе он больше не мог восстановиться. Так же, как не мог приехать в школу по личным делам. Исключение из школы было пожизненным.       Многим такие правила казались слишком жёсткими. Наверное, Гермиона их понимала. Слишком категорично. Люди всё же могли меняться. Но тем не менее такие правила сулили безопасность маглорождённым ученикам. И это было главным.       Ближе к вечеру, когда Гермиона изнывала от усталости, в её дверь постучали.       Она подскочила с места, вооружившись палочкой, и медленно подошла к двери.       За дверью был Блейз. Он улыбался, нервно покачиваясь с ноги на ногу. Гермиона выдохнула и отворила входную дверь.       — Привет, одуванчик!       — Годрик, Забини, ты меня напугал. С чего ты вообще решил, что я дома? Я же говорила, что уеду в Лондон на несколько дней.       — Да я помню, — он усмехнулся, — Дафна сказала вчера, что сегодня ты вернёшься. А я соскучился. Мы крайне редко видимся. И это ужасное упущение.       Гермиона не смогла сдержать улыбки. Она была абсолютно права, когда говорила Джинни, что может полюбить Блейза. Она уже его обожала.       — Ладно, я только захвачу сумку. Куда хочешь пойти?       — В «Белого гиппогрифа»? — Блейз заговорил громче, чтобы девушка слышала его из любого угла своей квартиры. — Куда захочешь пойдём. Мне всё равно. Я соскучился и хочу узнать, как ты провела свои «каникулы» в Лондоне.       Гермиона появилась перед его лицом, удивлённо приподняв брови:       — Каникулы в Лондоне? Ну и формулировка.       И она, обогнув его, вышла в подъезд, движением палочки захлопывая за собой дверь. Очутившись на улице, они болтали о Лондоне с его жуткой погодой. Гермиона принципиально избегала разговоров о днях рождения друзей. Она хотела поговорить об этом уже в ресторане. В спокойной среде. Не каждый день ведь сообщаешь, что лучший друг сделал предложение лучшей подруге.       Блейз, судя по всему, поняв, что Гермиона откладывает разговор, начал говорить о том, как провёл прошлые выходные он:       — Дафна без умолку о тебе болтала. Создаётся ощущение, что она в тебя влюблена, я серьёзно. Между вами ничего нет?       — Мы дружим и работаем, — Гермиона хмыкнула, — свадьба точно не планируется.       — Ты должна сказать ей об этом. Мне кажется, что она уверена в обратном. А вообще, мы в основном обсуждали проект Луны и Инди. Малфой сказал, что они с Нарциссой будут инвестировать. Ларри очень по тебе скучает. Всё время доставал меня вопросами по типу «Когда она вернётся? Ещё одни выходные без неё не хочу.»       Гермиона, не позволив вызвать бурю эмоций одной лишь его фамилией, сжала кулаки, задавая вопрос, первый пришедший ей в голову:       — Ларри тоже хочет жениться на мне?       — Ты, конечно, Грейнджер, но не настолько, — Блейз повернулся к ней, хитро ухмыляясь, — ему нравится, как ты любишь его коктейли. Да и ты, как ни крути, звезда волшебного мира. Тебя можно обожать только за это.       — Звучит так, будто я звезда, рекламирующая нижнее белье в «Спелле».       — Ты же знаешь, что я не об этом, Одуванчик.       Блейз хмыкнул, открывая дверь ресторана и приглашая Гермиону вперёд.       Официантка, нежно улыбнувшись Забини и не обратив никакого внимания на Гермиону, проводила их до свободного столика и выдала меню, продолжая разглядывать мулата.       — Нам два бокала белого вина и для начала можно просто закуски. Я подожду, пока моя дама выберет то, что ей приглянётся.       Блейз улыбнулся, а Гермиона сжала губы, чтобы не рассмеяться в голос. Вот именно за этого она его и любила. Годрик, Распределяющая шляпа точно ошиблась. Слишком её он был для Слизерина.       Продолжая улыбаться, она в очередной раз рассмотрела меню и, выбрав самую обычную пасту, начала в упор смотреть на друга:       — Слушай, возможно, это странный вопрос, но, почему Малфой так поддерживает во всем Луну?       Она всеми силами пыталась держать на своём лице незаинтересованность. Вопрос ради вопроса. В то время как сердце выбивало барабанную дробь, обещая вот-вот выбраться из грудной клетки. Чёртова фамилия, уничтожающая всё живое внутри.       — Так это ещё с войны сохранилось.       Блейз заметил приближающуюся с вином официантку и замолчал. Девушка всё так же продолжала пялиться, и Забини, подмигнув своей подруге, схватил Гермиону за руку, улыбаясь ей так, будто готов был броситься ей в ноги прямо сейчас. Решив подыграть, Грейнджер положила вторую ладонь поверх его, кивая ему в ответ на незаданный вопрос.       Официантка исчезла почти мгновенно.       — Это сохранилось с войны, — продолжил Блейз, — когда она была пленницей его родителей. Он ей помогал, чем мог. Приносил еду и лекарства. Говорил с ней. По пару минут в день, но говорил. И после войны продолжил. Думаю, он так и не почувствовал искупления. А потом просто привык к ней. На самом деле есть в ней эта нещадящая искренность, притягивающая к себе.       — Ну да.       Гермиона отпила глоток, чтобы заполнить время. Нечего ей было сказать про Полумну Лавгуд. Они никогда не были близки, и эта «искренность» казалась всегда Гермионе просто странностью. Поэтому и разговор в таком ключе поддержать она не могла.       Через пару минут подошла официантка с закусками, чему Блейз был невозможно рад.       Заметив улыбку на лице друга, Гермиона, прокашлявшись, громко и радостно провозгласила:       — Гарри сделал предложение Джинни! Они скоро поженятся!       Блейз замер с вилкой у губ, моментально нахмурившись:       — Ты сейчас говоришь мне о том, что Поттер стал нормальным?       — Да перестань ты. Он сделал ей предложение при всех наших близких друзьях. Это было так здорово, столько эмоций, с ума сойти. — Гермиона улыбнулась, пытаясь сдержать поток эмоций. — Все были в шоке.       — А как же страхи перед будущим? Возрождение Темного Лорда и прочая чушь, что была в его голове все эти годы? — Блейз всё же донёс вилку до рта и медленно начал пережевывать кусочек помидора с множеством различных специей.       — Ты не рад за меня и моих друзей?       Забини, схватившись за бокал вина, начал пить, откладывая свой ответ. Гермиона видела, как он мысленно пытается подобрать слова, и закусила внутреннюю сторону губы. Она не была готова услышать что-то плохое из его уст.       Она боялась в нем разочароваться.       — Я рад, что ты счастлива, Одуванчик. — он сделал паузу, с нечитаемым выражением лица глядя на подругу. — Но я не могу радоваться за Поттера. На его месте я сделал бы предложение намного раньше. Не понимаю я пар, которые так долго с этим тянут. Чего он ждал? Когда ей надоест неловко улыбаться на вопрос «когда свадьба?», и она уйдёт от него к тому, кто ждать не будет? Я не хочу тебя обидеть, я знаю, что он очень дорог для тебя, но я действительно этого не понимаю.       Отпив несколько глотков вина, Гермиона замолчала. Она не ожидала такой реакции.       Хотя, возможно, это было больной темой Блейза. Она всё ещё не знала, кем является дама его сердца. Вполне вероятно, что он допустил такую же «ошибку», как и Гарри. И теперь винит за это себя, а заодно и всех, кто поступает так же. Гермиона хотела узнать больше. Хотела задать ему вопрос.       Но не могла.       Она всегда старалась придерживаться принципа «не лезть не в своё дело». Если он захочет ей рассказать, то расскажет. Блейз прекрасно знал, что она всегда была готова выслушать его.       — Я хотела позвать тебя с собой на их свадьбу. Для одиночек, как я, всегда действует правило «плюс один». Думаю, Джинни была бы рада с тобой познакомиться.       Блейз подавился, нервно рассмеявшись:       — Змея в логове львов? Грейнджер, будь это любая другая свадьба, я был бы счастлив составить тебе компанию, правда. Но там будет все семейство Уизли, Поттер, Лонгботтом и прочие представители твоего факультета, которые так и остались с детскими предрассудками в голове. Мне дорога моя жизнь.       Настроение Гермионы значительно ухудшилось. Официантка принесла её пасту, и Грейнджер без аппетита начала ужинать. Она вспоминала то, как началась история Гарри и Джинни. Как её друг впервые осознал, что влюблён. Как нелепо скрывал это, поглядывая на Джинни в Большом зале. Как восхищённо он наблюдал за ней на поле, во время игры и на тренировках. Как часами наблюдал за её передвижениями по Хогвартсу на карте Мародеров, когда они жили в палатке в лесу.       Их любовь была настолько искренней и светлой, такой чистой и невинной, что не проникнуться ею было невозможно. Глупо, конечно, считать, что таковой она была для всех. Гермиона, например, понятия не имела, какие страсти кипели в подземельях Слизерина. Она не знала, была ли там такая любовь. Была ли вообще там любовь.       — Луна приглашает тебя в поездку к будущему питомнику на этих выходных.       Гермиона вынырнула из своих мыслей, с небольшим непониманием глядя на собеседника?       — Что?       — Мы с Луной едем в выходные в её питомник. Власти Сицилии дали добро на открытие волшебного зоопарка.       Окончательно вернувшись в реальность, Гермиона прикусила губу, не зная, как начать разговор. Тело предательски покрылось мурашками от одной мысли, что она может снова увидеть его.       — Да, я как раз хотела это обсудить, — она отложила вилку в сторону, — я не думаю, что могу продолжать с вами встречаться. Знаю, это звучит дико, учитывая, сколько раз я уже была у тебя дома, но я чувствую, как медленно теряю себя в таких вечерах. Это не означает, что я хочу перестать общаться с тобой или Дафной, но…       — Малфой?       У неё моментально пересохло во рту. Гермиона почувствовала, как волоски на руках встали, а ладони похолодели.       Он не мог рассказать Блейзу. Он не имел права ему об этом рассказывать.       Гермиона представила, как ребята собираются в эти выходные и Малфой, смеясь и закатывая глаза, рассказывает им о том, как низко пала гриффиндорская заучка. Насколько легко ему было её сломать.       — Он единственный, с кем ты не нашла общий язык.       Он был единственным, с кем она его нашла.       Отмерев, Гермиона посмотрела на друга. Тот спокойно продолжал жевать свой ужин. Малфой ничего не сказал. Блейз предположил единственный очевидный вариант.       — Малфой ни при чём. — она споткнулась о его фамилию и свою ложь. — Просто этот образ жизни мне не подходит.       Блейз посмотрел на неё, удивлённо приподнимая бровь:       — Давно?       — Не надо надо мной смеяться. Я действительно хочу сделать перерыв во всей этой истории. К тому же наша с Дафной книга почти закончена, хотелось бы поскорей завершить работу над ней. Я думала поехать куда-нибудь ещё, начать путешествовать, увидеть мир.       Ничего такого она не думала. Она хотела спрятать голову в песок, чтобы не видеть серых глаз и не быть падкой на его поцелуи.       — Поездка с Луной — другое. Ты знаешь огромное количество заклинаний, твой мозг — покруче любой библиотеки. Ты сможешь сразу понять, что и как нам делать, какие заклинания использовать и прочее. Возможно, конечно, это наглость, но Луна считает тебя своей подругой и приглашала тебя не только помочь, но и круто провести время с друзьями. Палатка, костёр, одна бутылка вина на всех.       Гермиона цокнула, со смехом глядя на друга.       — Ну, может, не бутылка, а ящик. Какая разница? Я тебе к тому, что будет здорово!       — Блейз… — Гермиона чувствовала себя беспомощной.       — Они все ужасно по тебе соскучились. — Блейз сжал её руку, жалобно глядя в глаза. — Пожалуйста, составь нам компанию. Хотя бы мне и Дафне. Мы одичали без тебя.       И она сдалась, рассмеявшись.       Годрик, она всегда сдавалась.