Часть 4

      И время, не останавливая свой ход, потекло с невообразимой скоростью, пока Теонии не исполнилось 11 лет. Еще не раз она оказывалась запертой в своей комнате на чердаке, подвергнутая наказаниям. Наказывали за всякое: за драки, ругательства, неподчинение, за косо брошенный взгляд и, конечно, за странные вещи, которые стали регулярно происходить с девочкой после памятной драки. Единственное, что изменилось за последние шесть лет, было то, что Теония больше не терпела. Ее били — била она, оскорбляли — оскорбляла и она. А еще Тея больше не была одна…       Это произошло летом, когда ей было пять лет. Прошло примерно 3 месяца после того, как ее пересилили на чердак. Отношение многих детей, которое и так не блистало лояльностью, стало хуже некуда. Многие были не довольны тем, что девочке выделили собственную комнату, несмотря на то, что это был старый, запыленный чердак, который утопал во тьме. Едва ли одного окна хватало на то, чтобы осветить все помещение. Так что дети не гнушались делать всякие неприятные вещи, чтобы задеть Теонию. Хотя время от времени их останавливала миссис Уайт, что старательно избегала любого контакта с девочкой после возвращения из больницы. А еще приказала заменить старые детские качели на новые и безопасные, которые теперь радовали глаз всех воспитанников. И все же, не смотря на слова директрисы, дети были злопамятными и гадкими, даже несмотря на первобытный страх, который зарождался в них вблизи девочки.       Так же было и в тот день, когда их по старой традиции вывезли на природу к морю. Дети бродили по берегу, вдыхая свежий морской воздух и наслаждались приятным бризом. Погода стояла на удивление ясная и солнечная, в первые за весь месяц лета. В основном дети разделились на группки и исследовали либо скалистый берег, либо небольшую рощу, что начиналась на холме, что возвышался над морем.       Теония же сидела в одиночестве на огромном камне, которых было разбросано по берегу бесчисленное множество. Она согнула одну ногу в колене и, положив голову на нее, в задумчивости рассматривала морскую гладь. Тея не была заинтересована в изучении данной местности, так как давно успела узнать о всех самых интересных местах: о небольшой, темной пещере в одной из скал, которые тянулись вдоль берега; о необычно глубоком дупле в старом дереве в самом центре рощи на холме. Их так часто привозили сюда, что было даже удивительно, как все остальные еще не нашли эти места.       Томимая скукой, девочка время от времени бросала в море камни, наблюдая, как те, подпрыгивая над поверхностью воды, через некоторое время тонули в морской пучине. Несомненно, что именно в те самые минуты, она видела в этих безжизненных и холодных камнях себя, ведь как бы те не старались, их ждало лишь одно — исчезнуть на дне морской бездны. Так и она, сколько бы не боролась с окружающим миром, рано или поздно будет поглощена им. Это было отвратительно. Мысли об этом заставляли лицо маленькой девочки кривиться в отвращении, а ее лоб был испещрён складками от напряжения. Но в глубине глаз ребенка лишь самый внимательный искатель смог бы увидеть, что за этим чувством она прятала страх. Страх, что окажется одна — не понятая и совершенно никем не любимая. Именно в тот момент, будто бы кто-то пожелал развеять все ее печали, перед девочкой в воздухе завис новый камень, который был давно заброшен ею в море. Ребенок в недоумении наблюдал, как он продолжал парить перед нею, но не приближался слишком близко, будто бы ожидая мысленного приказа.       Шум, раздавшийся совсем недалеко от Теи, заставил ее отвести взгляд от камня, который в тот же миг рухнул на мокрый песок. Со склона холма в ее направлении спускалась пара детей, двое мальчишек немногим старше Теонии. Их она пару раз видела в общей столовой, нигде больше ей не приходилось с ними пересекаться. Хотя некоторое время назад под дверями комнаты девочка частенько стала находить всякий мусор, как-то даже дохлую крысу — пакости были лишены всякого изящества. Так что сейчас, она без труда смогла догадаться от куда ноги растут.       Мальчишки стремительно приближались к ней, и чем ближе они становились, тем отчетливей она могла разглядеть, что один из них в вытянутой руке нес палку, на которой висело что-то длинное и судя по всему еще и живое, так как оно извивалось под каким-то странным углом, который не мог быть вызван ветром или колебаниями от движения детей. Когда до нее оставалась пара метров, а возгласы детей стали вполне разборчивы для понимания, Теония смогла осознать, что происходит. — Эй, ненормальная! Тебе не слишком скучно одной? Мы тут подготовили для тебя подарок — питомца, чтобы скрасить твое одиночество. — Ухмыляясь, произнес один из мальчишек и протянул в ее сторону ту самую руку, в которой держал две плоские и длинные палки, судя по всему это были когда-то части забора, между которыми была зажата довольно больших размером алебастровая змея.       Один из мальчишек, что был чуть ниже ростом, стоял за его спиной и гаденько хихикал, время от времени поддакивая своему другу.       — Точно, такой твари как ты, под стать дружить с такими же тварями. Ха-ха… Только вот, будет интересно посмотреть, как это дружба будет тебе по вкусу. — Верно говоришь, Чак. Будет интересно посмотреть, кто из них первый кого отравит.       И мальчишки засмеялись с новой силой, не замечая странного взгляда девочки, которая все время их монолога не проронила ни слова, лишь пристально разглядывала змею. Не заметили и того, как по лицу Теонии стала расползаться предвкушающая улыбка. Пришли они в себя лишь тогда, когда шум волн и их смех разрушило странные шипящие звуки, которые издавала явно не змея.              Мальчишки были слишком шумными, их голоса вызывали неприятное жужжащее чувство в голове. Это вызывала дискомфорт и легкую боль. Даже когда замолчали и просто смеялись, их голоса продолжали раздаваться будто у меня в голове. Каждый из них говорил, о том, как весело смотреть на мое раздраженное и испуганное лицо. Хотя вряд ли кто-то из них мог четко осознать, что сейчас мое лицо выражало лишь раздражение от их присутствия. Голова начинала болеть от их голосов все ощутимее. Но прежде чем я смогла ответить на их слова, пространство разрезал еще один голос, который не был похож ни на один из тех человеческих, которые мне доводилось слышать. — Мерсссские человечесссские детеныши… вам лучше отпусстить меня, не то я… — голос был протяжным и, судя по всему, невероятно злым.       В поисках столь странной речи я перевела взгляд на змею, которая все это время с остервенением извивалась, пытаясь вырваться. Именно с ее уст срывалась гневная тирада. — Как только я осссвобожусь, вы всссе… — Что ты сделаешь?       В один миг змея замерла, перестав дергаться, и повернула в мою сторону свою морду. Было что-то нереальное и вместе с тем завораживающее разговаривать с рептилией. Это вызвало невольную улыбку на моем лице, хотя оторопевшие лица мальчишек, или даже больше испуганные, говорили о том, что она мало чем на нее походила. Змея тем временем пару раз моргнув, высунула раздвоенный язык и повела им, будто пробуя воздух на вкус. А затем она заговорила. — Ты… ты понимаешь-ссс меня? — Да, ты меня тоже? — Да-ссс… Помоги мне-ссс… Осссвободи… — А что же ты хотела сделать с ними? Я хотела бы послушать.       Повисло молчание, которое разбавлялось шумом прибоя. Мальчишки, будто парализованные замерли на месте, не в силах сдвинуться. И лишь их глаза сохранили хоть какую-то подвижность. Они то и дело переводили взгляд от меня к змее и обратно, пытаясь убедиться, что я и вправду разговариваю со змеей. — Уку-ссс-ить, так ссс-ильно, чтобы кричали-ссс. — Вновь прошипела змея, силясь передать всю ту ярость, в которой она пребывала. — Хорошо, я помогу тебе. — В тот же миг змея уже была у меня в руках.       На ощупь она была довольно приятной, ее кожа была прохладной, что освежало в столь солнечный день, и скользила в ладонях. Кроме того, рептилия была достаточно тяжелой, чтобы держать ее только на вытянутых руках. Так что, я быстро опустила животное на землю, ожидая продолжения сложившейся ситуации. Еще немного посмотрев на меня, змея в один бросок оказалась у ног мальчишек, и уже собиралась вскинуться для еще одного броска, как на ее морду прилетел удар палками, которые некоторое время назад удерживали ее. Чак, что все это время стоял за спиной, главного задиры, уже бежал обратно на холм, совсем позабыв о своем друге. Второму же в это время удалось отбросить от себя на некоторое расстояние, и тоже бросится на утек. Закончилось все не так интересно, как я ожидала. — Как жаль, что у тебя ничего не вышло. По крайней мере ты все еще жива. Так что ползи к себе домой или в другое укромное место, где бы тебя не смогли найти другие дети. Надеюсь в следующий раз тебе повезет куда больше.       Ответа я уже не услышала, так как отвернулась от змеи и направилась к камню, на котором сидела до этого. Не было смысла продолжать эту странную историю, легче было думать, что у меня очередные галлюцинации и не более. Реальность же была совершенно иной… — Тогдасс я буду сссс тобой…              Маленькая девочка одиноко восседала на холодном камне у берега моря. Будто статуя, она замерла в одной позе совершенно без движения, наблюдая как волны разбиваются о скалы. День подходил к концу, и солнце уже приблизилось к самой кромке воды, окрашивая воды в багровые тона.       Едва заметные движения рукой, разрушили нереальность картины, показывая, что девочка и вправду живая. Ее рука медленно опустилась на колени, где все это время лежала большая черная змея. Медленно поглаживая животное, девочка издавала мало понятные человеческому слуху звуки, общаясь с кем-то неведомым. Но несмотря на странность всей ситуации, именно в этот момент Теония выглядела как никогда живой и умиротворённой. Как настоящий ребенок своего возраста, что заворожён новой игрушкой. Будто все тяжелые мысли наконец отступили, разгладив вечно нахмуренный лоб.       В этот день, который не был столь уж примечателен из сотни таких же дней в приюте, ребенок получил все же нечто, на что никогда не смел и надеяться — дружбу и любовь, безоговорочную и преданную. С годами она будет расти как только проклюнувшееся семечко, и только от девочки будет зависеть превратится оно в большое и крепкое дерево или же в бесполезный пустоцвет, что своей красотой подарит лишь напрасные надежды.