Ночь накануне новой жизни

      Люциус несмело перешагнул порог собственного поместья. Сколько воспоминаний связано с этим местом? Под белоснежными арками в саду они с Нарциссой гуляли после обручения, на скамье он объяснял пятилетнему Драко особенности ведения дуэли, около озера часто размышлял в одиночестве с книгой в руках, в восточной части сада любил завтракать кофе с выпечкой, а под столетним каштаном, скрывшись от чужих и родных глаз, занимался самым неожиданным для слуги Тёмного Лорда хобби — писал музыку.       Люциус часто — особенно после отъезда единственного сына на обучение — проводил время под тенью каштана. Он не прибегал к помощи волшебства, будучи уверенным, что только собственным полётом мысли можно создать по-настоящему великое произведение, задевающее струны чужой души.       Его занятие так и осталось тайной для всех обитателей вселенной. А удостоенными чести услышать плоды кропотливого труда были рояль в заброшенном крыле, уничтоженный теперь Тёмным Лордом, и ночь.       Ночь — особенное время. Под светом звёзд и луны обезумившие пары признаются друг другу в чувствах, дают обещания, которые не смогут сдержать и мечтают об абсолютно несбыточных вещах. Глупцы. О, если бы богиня ночи только обладала ангельским очарованием.       — Хозяин. Мы рады хозяину. Мы вас ждали, — выпалил появившийся из серой дымки домашний эльф и поклонился Люциусу.       

***

                    — Как тебе дома, отец? — Драко сидел за каменным столом, медленно потягивая сухое полусладкое вино, и нежно улыбался вошедшему в столовую отцу.       Люциус шумно выдохнул, пересекая комнату, и встал перед сыном. «Как же изменился мой мальчик. Мой Драко.» Малфой внимательно осмотрел отпрыска и протянул руку в приветственном жесте.       — Здравствуй, сын.       — Я рад тебе, — мужчина поставил свой бокал и сжал руку отца, поднимаясь с кресла. Он крепко прижал его к себе, утыкаясь носом в плечо. — Я скучал, папа. Говорят, в зале суда ты устроил настоящий спектакль одного актера?       — И кто же тебе это сказал? — Люциус ослабил хватку и, еще раз осмотрев сына, сел напротив, расстилая на коленях белоснежную салфетку.       — Не без моей помощи вы имели такой успех в зале суда. Особо яркие личности стоили мне особо дорого, — Драко отсалютовал бокалом и принялся за ужин.       — Так эта потрясающая фиолетовая головёнка и деловитая длинная заноза твоих рук дело? — Малфой-старший поднёс к губам серебряный прибор и вдохнул грудью приятный аромат запечённой на углях рыбы. Рот тут же заполнила слюна, словно перед глазами разложили дольки лимона.       — Они мне стоили немалого состояния. Половина заседателей давно не видят смысла в современном управлении, но открыто об этом заявляют лишь единицы. Так что… — Драко снова отпил из своего бокала, смакуя кисловатый оттенок вина. — Как всегда, Малфои даже в особенно трудные времена имеют поддержку в самых неожиданных местах.       — Что ты можешь сказать о мисс Грейнджер? — Люциус сильнее сжал серебряные приборы.       «— Суду известно, для каких целей вы решили освободить Люциуса Малфоя. Как и вы, мисс Грейнджер, новый законопроект не поддержал и Драко Малфой! А пятнадцать минут назад мы получили бумагу о его прошении на заключение брака с маглорожденной ведьмой. Догадываетесь с кем? — Артур помахал зачарованным свитком.       — Что? — в унисон с Люциусом выпалила Гермиона.       — Но на вас уже подано одно прошение, мисс Грейнджер. До его исполнения осталось менее двух недель. Решили получить разрешение от чистокровной стороны для заключения брака без прохождения таких ненавистных вам процедур? Прошу ответить честно. Являлось ли ваше желание освободить Люциуса Абраксаса Малфоя основано на личных корыстных целях? — Уизли с вызовом зыркнул на девушку.»       — Не думал, что мы так скоро коснёмся этого разговора, — мужчина отодвинул от себя тарелку и промокнул губы салфеткой. — Я собираюсь обручиться с этой женщиной, нравится тебе это или нет.       — Нет, — кратко парировал аристократ и продолжил трапезу.       — Отец, ты, кажется, меня не расслышал? Я обручусь с ней. Нам многое пришлось пережить во время войны, и в современном мире есть маленькая проблема. Чистокровные семьи вымирают. Нехватка магов порождает родственные союзы, неспособные воспроизводить жизнеспособное потомство. Это известно как волшебникам, так и простакам. Грейнджер — лучший вариант из всех. Тебе не стоит забывать, что именно благодаря ей ты сейчас сидишь в собственном поместье, а не наслаждаешься холодной липкой тюремной кашицей. — Драко осушил свой вновь наполненный бокал и взглянул на бесстрастное лицо отца.       — Нет, — снова повторил Люциус и поднял пустой взгляд на сына. — Я благодарен мисс Грейнджер за проделанную работу и готов отплатить её услуги столь щедро, сколько потребуется. Женщине её происхождения, вероятно, не знакомы такие цифры, так что разориться я не боюсь. Тем более ты не первый желающий заключить с ней брак, — Малфой-старший положил последний кусочек рыбы в рот и отодвинул тарелку. — А тебе стоит подумать о другой возможной партии, — со стороны кабинета послышался звук чужого присутствия, привлекая внимание обоих мужчин.       — Отец!       — Завтра у нас будет званый ужин. Священные двадцать восемь прибудут ровно в семь часов пополудни, как и мисс Грейнджер. Приведи себя в порядок. Отпразднуем победу над прогнившем устоем, — Люциус встал из-за стола, одёргивая рубашку, и направился в свой кабинет. Задержавшись на мгновение у выхода из столовой, аристократ добавил:       — Мы ещё вернемся к этому разговору. Сейчас я безумно хочу спать.

***

      Гермиона шагнула в большую залу, переместившись из домашнего камина. На приличном расстоянии друг от друга собрались разодетые в свои самые шикарные наряды представители чистокровных семей, оживлённо что-то обсуждая за бокалом шампанского. Никто не заметил её появления, впрочем, как и всегда высшее общество не придало ей значимости.       Чуть поёжившись от малоприятной компании, Грейнджер уже хотела покинуть мэнор, как её окликнул знакомый любимый голос.       — Гермиона! — возникший из ниоткуда Драко сгрёб девушку в свои крепкие объятья и наклонился к её лицу, оставляя жаркий поцелуй на румяной щеке.       — Ты впервые назвал меня по имени, — ведьма заметно дёрнулась, стараясь высвободиться из железной хватки друга и вдохнуть чуть больше кислорода. — Ты разговаривал с отцом? — прошептала Гермиона и взглядом обвела огромную комнату. Но нигде так и не уловила присутствия Люциуса. — Он зол?       — Да что ты, не бери в голову. Обычное состояние бешенства, — отмахнулся мужчина и подарил лёгкую улыбку бывшей гриффиндорке. — Нет, ну вы посмотрите на неё! Где эта царица прячется двадцать четыре часа семь дней в неделю? Ты же — богиня! — блондин покрутил девушку, оглядывая вечерний наряд бесстыдным пожирающим взглядом.       — Драко, — одёрнула его Гермиона. — Мы и так достояние общественности после твоего вчерашнего поступка. В Министерстве и шагу невозможно ступить без чьей-то колкой фразы или взгляда. Зачем он вообще пригласил всех этих… этих…       — Не стесняйтесь своих выражений, мисс Грейнджер, — Люциус бесшумно подкрался к девушке. Оголённой спиной она почувствовала тепло, исходящее от его тела. Он стоял так близко, практически касался её кожи своим идеально выглаженным пиджаком.       Внутренности скрутило от ужаса, а горький дух мужского одеколона с нотками сандала, кедра и еле уловимым послевкусием кардамона, сковал девушку, словно на шею и руки надели тяжёлые металлические кандалы. От этого сильного землистого аромата веяло настоящей мужественностью и сильной натурой, но в то же время он дарил ощущение тепла и защищённости.       — Драко, позволь мне украсть это милое создание из твоих цепких лап. И, будь добр, удели внимание нашим гостям, — Малфой-старший положил свою ладонь на тонкую талию ведьмы и напористым движением потянул её в дальний угол зала под многозначительными взглядами аристократов, подхватив с подноса одного из официантов два бокала с шампанским.       Каждый шаг рядом с ним отзывался вибрацией во всем теле, ощущаемой горячей мужской ладонью.       — Возьмите, это поможет вам успокоиться, — мужчина протянул своей спутнице бокал на длинной ножке и окинул её оценивающим взглядом.       На тонкой фигурке красовалось шёлковое чёрное платье до щиколоток на тонких бретелях, украшенных жемчужными эполетами, ниспадающими волнами до уровня локтя. Непослушный каскад волнистых волос подобран сзади длинной серебряной шпилькой с тонкой висящей нитью жемчуга. Чуть выставленная вперёд нога в классической лодочке акцентировала внимание на разрезе, начинающимся у самой линии воображаемого нижнего белья. Почему воображаемого? Внимательным взглядом, скользнувшим по обнажённой части тела, так и не было замечено такого волнительного предмета женского туалета. О его отсутствии свидетельствовали и твердые горошины женской груди, обтянутые тонкой тканью.       — Не плохо, — заключил Люциус, сдерживая сбившееся дыхание. Он одним глотком осушил бокал и вновь взглянул на ведьму. — Вы вся дрожите. Меня боитесь?       — Нет, — неуверенно фыркнула Гермиона и покончила со своей порцией алкоголя. — Зачем вы пригласили меня? Я думала это будет семейный ужин.       — Этот праздник в честь меня и вас, — аристократ большим пальцем очертил контур нижней губы. Он делал это нарочно медленно, чтобы без сомнений уловить внимательный взгляд девушки на собственных губах.       — В честь нас с вами? — щёки вспыхнули жаром, то ли от ударившего в голову алкоголя, то ли от соблазнительного аромата мужского одеколона, то ли от преступно интимной обстановки вокруг, а, может, от ощущения неминуемой опасности рядом с мужчиной.       — Этим ужином я дал понять высшему обществу, что вновь возвращаюсь в игру. А вы — особенный гость. Главный спаситель Охотника из нашей сказки. Но конец этой сказки будет печальным, — Малфой наклонился чуть сильнее, опаляя горячим дыханием нежную кожу ведьмы, и еле слышно произнес. — Я заплачу вам столько, что хватит вам и трём ближайшим поколениям потомков на безбедную жизнь. Люциус Малфой может быть благодарным. А вы, в свою очередь, с первым лучом солнца покинете это место, как и покинете жизнь моего сына, — мужчина сделал маленький шаг назад и поклонился одной головой, после чего скрылся в компании Паркинсонов.       «Уж не думала ли ты, что из благодарности он бросится к твоим ногам и выполнит любую просьбу? Дура.»       — Ну здравствуй, синичка, — вяло протянул знакомый тошнотворный голос, и перед Гермионой возник…       — Рональд, — прошептала ведьма, чуть вжавшись в тень. — Ты что-то хотел?       — Просто поговорить. Разве жениху непозволительно разговаривать со своей невестой до свадьбы? — окинув девушку самым наивным взглядом, ответил Уизли и сделал шаг навстречу. — Слышал, ты стала настоящим сокровищем на рынке чистокровных волшебников. Со мной хочет потягаться знаменитый хорёк. Или ты добровольно раздвинула перед ним ноги? Со своим будущим мужем ты не так сговорчива.       — Ты не посмеешь причинить мне вреда. Я в любой момент могу позвать на помощь? — Гермиона отступила еще немного, скрываясь в темноте длинного коридора.       — Кого? Драко или Люциуса? В Азкабане уже успела стать подстилкой Малфоя-старшего? Отец говорил о твоем рвении навещать его как можно чаще, но мне известны истинные мотивы твоего больного желания освободить убийцу, — рыжеволосый оттянул узел галстука вниз и сделал ещё несколько шагов. — Он не даст вам согласия на брак. И ни одна комиссия не возьмется за вас, потому что подпись моего отца уже стоит на заявлении.       — Рональд, я не стану твоей, никогда, — всхлипывая от ужаса, Грейнджер продолжала отступать от надвигающегося на неё мужчины.       Ещё пара шагов.       Девушка наткнулась спиной на препятствие в виде глухой стены. Он загнал её в комнату.       Письменный стол, кресло, диван, несколько десятков картин, бесконечно уходящих под потолок.       Дверной замок издал звук, заставляя ведьму чуть взвизгнуть.       — Ты уже моя! — протянул Рон и продолжил наступать. С каждым его новым шагом сознание Гермионы кричало: «Беги, ударь его, достань волшебную палочку, не позволяй случиться этому снова! Зови на помощь!», — но конечности словно налились свинцом, став частями безвольной марионетки в руках кукловода.       Когда мужчина настиг её, на нём уже не было рубашки. Один легким движением он усадил ведьму на стол и удобно расположился между расставленных ног. В нос тут же ударил неприятный запах дешёвого табака и кожи. Желудок сдавило в желании выдать все наполнение, виски пульсировали, а сердце издало последний громкий удар, проваливаясь куда-то вглубь. Перед глазами всё плыло яркими вспышками, лёгкие пекло от недостатка кислорода.       С первым лучом солнца она покинет это место, если доживет до него.       Шершавые руки уже бесстыдно ползли по оголенной коже бедра, сжимая и оставляя глубокие белые вмятины. Завтра она обязательно наткнётся на пару синяков в зеркале. Но это будет только завтра, если, конечно, будет.       Гермиона закрыла глаза, откидывая голову назад и проваливаясь в бесконечность.       Её тело словно перестало существовать в один миг. Сейчас и ветру подвластно подхватить эту пушинку и унести далеко-далеко. Жаль, в комнате совершенно нет сквозняка.       Она падала.       Глубоко.       Бесконечно.       Пока на середине пути кто-то не выдернул её своими горячими руками на поверхность.       Затылок жгло нестерпимой болью. Стало трудно дышать. Невыносимо существовать, ощущая боль, выжигающую тебя из самого себя.       Мгновением позже тепло распространилось на плечи, бедро и талию.       И было в этом тепле что-то особенное, что-то дарящее спокойствие и умиротворение. Оно обволакивало в свой плен и от него не хотелось бежать, страшась потери, в нем нестерпимо хотелось остаться: завернуться, словно в мягкий плед холодным зимним вечером, и долго спать, наслаждаясь мягкостью, теплом и уединением.       — Мисс Грейнджер, — раздался чей-то голос под толщей воды. Он был здесь и одновременно нигде. Нотки сандала, кедра и… «Кардамон. Выразительные глаза цвета голубой звезды. Тонкая линия чуть розоватых губ. Горячая мужская ладонь на моей талии. Белоснежная кожа с россыпью мелких морщин. Властный голос.»       — Гермиона, — вновь раздался знакомый голос. — Гермиона, прошу.       В глаза ударил яркий свет. А руку приятно жгло от чьего-то прикосновения.       — Это просто паническая атака, слышишь? Открой глаза. Все позади, — шептал мужчина, сильнее сжимая оледеневшие пальчики девушки.       — Ты здесь? — прошептала в ответ Грейнджер и подняла отяжелевшие веки.       Склонившись, над ней сидел Люциус. Его лицо было беспокойным.       — Я зде…       — О, это вы, мистер Малфой, — спохватившись, перебила ведьма и выдернула свою ладонь из руки аристократа. Отодвинувшись на безопасное расстояние, Гермиона вжалась в угол кожаного дивана и обняла себя за ноги. — Простите. И спасибо.       Мужчина взглянул на свою ладонь, ощущая странный холод потери, но не подал виду. Он гордо выпрямил спину, сменив беспокойство на полную отрешённость, и стальным голосом произнес:       — Если хотели позабавиться с мистером Уизли, стоило выбрать менее важное для меня место. Мой кабинет не создан для трёхминутного пьяного перепихона.       — Это не то, что вы подумали, мистер Малфой.       «Нет, только не при нём», — успело проскочить в голове Грейнджер, прежде чем щёки обжёг поток слез. Солёная вода крупными каплями падала на чёрный шелк, оставляя тёмные следы.       — Дам вам возможность успокоиться, а потом уходите. Вечер получился не таким приятным, как я хотел. Завтра же мой адвокат переведёт на ваш счёт некоторую сумму.       — Нет! — зло рявкнул вошедший в кабинет Драко и уставился на отца. — Доводить девушку до слёз, как низко с твоей стороны. Не думал, что ты способен на такое. Тем более, что Гермиона носит под сердцем моего наследника!