Я не смирюсь с этим

      — Не уходи, — прошептал Люциус, отстраняясь от губ девушки. — Никогда не уходи, — руки смело скользнули под тунику, останавливаясь на животе.       В его объятьях Гермионе было особенно хорошо. Смелое исследование изгибов её тела не причиняло боли, а внутри не закрадывалось ощущение отвращения, как это было с Роном. Совсем наоборот! Тело отзывалось короткими импульсами наслаждения с каждым новым прикосновением и находило покой внизу живота, растекаясь сладкой патокой возбуждения.       После всего произошедшего чуть больше года назад в Норе ведьма фактически вбила себе в голову мысль о собственной фригидности. Она искренне боялась мужчин, хотя и не хотела навсегда остаться в одиночестве. Единственным, кому она позволила прикоснуться к себе, стал Драко. Но и он не смог разжечь в ней тот самый страстный огонь, о котором писали во всех женских романах. Можно было списать всё на отсутствие чувств к блондину, но девушка вновь предпочла изолироваться от мужского внимания, по крайней мере на ближайшие пару лет, и окунуться с головой в карьеру.       И вот в объятьях бывшего Пожирателя Смерти, бывшего заключенного, мужчины, что в два раза старше неё, ведьма нашла долгожданный покой, нарушая собственные принципы.       — Гермиона! — донеслось из коридора. — Гермиона!       — Нет, только не сейчас, — процедил сквозь зубы Малфой и направил волшебную палочку на дверь. Он продолжал жадно скрадывать каждый ответный поцелуй.       — Я замужем, Люциус, — ведьма легко коснулась напряженной руки аристократа, медленно опуская волшебный предмет вниз. — Вдруг что-то случилось с Драко. Он же твой сын. Слышишь меня?       — Мое имя в твоем исполнении… Мм… Как сладко у тебя это получается, — мужчина притянул к себе ведьму, снова вовлекая в чувственный танец губ. — Когда освободишься, приходи в кабинет. Я хочу поговорить. А сейчас тебе пора.       — Я не могу, — на пылающие губы шепнула бывшая Грейнджер. — Ты держишь меня.       — Гермиона! — вновь протянул мужской голос. — Гермиона! Где тебя соплохвосты носят?! — послышался звук удара, а затем жалобное мычание.       — Иду. Я уже иду, — ответила девушка и чуть оттолкнула от себя Люциуса. — В кабинете, — и покинула библиотеку.       В коридорах мэнора было уже темно. Домовики редко в это время зажигали свечи, но путь до библиотеки ведьма выучила хорошо, поэтому пробиралась без труда. Чем ближе она подходила к залу, тем отчетливее становились голоса. Их было несколько, но оба мужских. Один то и дело нашёптывал что-то успокаивающее, а другой неразборчиво стонал.       Крепче сжав рукоять волшебной палочки, Гермиона несмело шагнула в гостиную.       На огромном диване напротив камина лежал полусонный Драко, от которого несло резким запахом крепкого алкоголя. Рядом с ним, на полу, расстелился Теодор, приблизительно в таком же состоянии.       Они часто виделись с Ноттом после начала близкой дружбы с негласным слизеринским принцем. Однокурсник лучшего друга заметно похорошел, и это нельзя было не заметить. Высокий рост, аккуратно уложенные кудри. Мужчина после смерти отца стал главой семьи, и эта роль ему безумно шла. Окружающие воспринимали его как воспитанного и взрослого состоявшегося молодого человека с неординарным умом и безукоризненным знанием этикета, дамского угодника и божьего одуванчика. Все, кроме Гермионы. Уж она точно знала, что при встрече Нотта и Малфоя в обоих обязательно вселялась некая безбашенная сущность, норовившая влить в себя литры алкоголя.       — Ваши чёртовы домовики не хотели тебя звать! — не поднимая головы Теодор неопределенно указал пальцем в сторону. — Она где-то тут! Эта розовенькая эльфийка.       Гермиона бросила взгляд на напыжившуюся Нину и тяжело вздохнула.       — Проводи это тело в гостевую комнату и оставь на тумбе около кровати графин с водой. А с этим мистером… — девушка перевела взгляд на пускающего слюни супруга, — …я сама разберусь.       Когда бурчащая себе под нос эльфийка и незваный гость скрылись с глаз, ведьма присела около Драко и стала гладить его по белоснежным волосам, перебирая мягкие пряди. Такие же как у отца. Она невольно улыбнулась, наблюдая за сменяющимися эмоциями на лице лучшего друга. Вероятно, почувствовав её прикосновение, Малфой чуть повернул голову, ластясь щекой к открытой горячей ладони.       — За что мне досталась такая потрясающая жена? — невнятно пробормотал мужчина и открыл свои сонные глаза. — У нас найдётся что-нибудь перекусить?       Бывшая Грейнджер обожала эти моменты беззащитности. Обычно собранная, привыкшая руководить, лидер по своему призванию, рядом с блондином она ощущала его явное превосходство и ничего не могла с этим поделать, безоговорочно повинуясь сильной натуре со змеиного факультета.       — Если доберешься до кухни, то я обещаю не оставить тебя голодным, — нежно пролепетала девушка и помогла перебравшему с алкоголем супругу подняться на ноги.       Он с трудом передвигался по мэнору, но не позволял своему шатающемуся телу обременять тяжестью хрупкую ведьму.       Наконец достигнув необходимой комнаты, Драко упал на высокий стул и стал следить за суетящейся Гермионой. Через пару минут перед ним стояла тарелка с овощами и курицей, стакан минеральной воды и еще один стакан с кефиром.       — В честь чего праздник? — начала девушка, присаживаясь напротив блондина.       — В честь твоей красоты, ума и терпения, — аристократ с наслаждением втянул аромат еды и незамедлительно принялся за её поедание.       Тысячи раз он давал обещание не пить на голодный желудок и в тысячный раз не сдержал слово.       Каждая, редкая после выпуска, встреча с Теодором Ноттом начиналась в его фамильном поместье за жарким разговором, а заканчивалась бессознательным состоянием одного из друзей. Причем всегда проигрывал именно Драко. К сожалению, в этой схватке блондин оказывался менее подкованным к перепадам градусов.       — Что-то случилось? — напрямую спросила Гермиона, прожигая нетерпеливым взглядом потерявшегося вдруг мужчину. Он медленно поднял голову, встречаясь с янтарными глазами, и тяжело выдохнул.       — Меня девушка бросила, — недовольно прошептал аристократ, и на его лбу засиял след от сильного удара девушки. — Ауч!       — Не стыдно своей жене говорить о какой-то девушке? Хоть бы немного постыдился, — носик девушки недовольно сморщился. Она показательно скрестила руки на груди и гордо отвернулась от супруга.       С началом их дружбы в жизни бывшей теперь Грейнджер мало что изменилось со времен Хогвартса. Из семи лет она разве что только в одной комнате с представителями мужского пола не жила, хотя был и такой момент.       Вечная неразлучность, общие испытания, дружба, которую, казалось, не разрушит ничего в этом мире, хорошо подковали Гермиону во многих знаниях. Во-первых, мужчины, по собственным словам, что не являлось абсолютно никогда правдой, не сплетничают. Ещё как! В женских спальнях ей не приходилось слушать столько подробностей чьих-то взаимоотношений или особенностей строения тел девочек в пубертатный период, сколько она слышала от Рона и Гарри. Во-вторых, воспринимая её как друга, Поттер иногда не заботился об отношении подруги к утреннему пробуждению своего маленького Избранного.       С Драко они обсуждали всех его несбывшихся пассий. Но стоит отдать должное, он никогда не посвящал девушку в особенно интимные подробности, в обществе вёл себя по отношению к ней настоящим джентльменом, а наедине позволял отпускать лишь пошлые шуточки, но только в моменты особенной грусти.       Сейчас, при виде одного из самых близких таким разбитым, на ведьму нахлынули печальные мысли.       — Она необыкновенная, — горько сказал аристократ и ткнул серебряным столовым прибором ни в чем неповинную морковь. — Знаешь, похоже я влюбился, а мы ведь всего месяц назад встретились.       — Постой! — девушка замахала руками перед лицом друга, словно тот потерял её из виду или нить их разговора. — Но ведь месяц назад мы еще не были женаты. Почему ты не сказал? Я бы сразу отменила свадьбу!       — Именно поэтому и не сказал, — Драко в упор взглянул на супругу. — Я слишком хорошо тебя знаю, Грейнджер.       Повисло неловкое молчание. Каждый давал другому свыкнуться с мыслью. Блондин окончательно осознавал своё удручающее одиночество, а девушка измену собственного псевдосупруга. — Слушай, я тут подумал, — мужчина неуверенно замялся, раздвигая вилкой остывшие овощи. — Мы ведь всё равно муж и жена. Я буду водить тебя на свидания и дарить подарки. Мы можем заняться благотворительностью, устраивать званные ужины, танцевать под светом луны, гулять по саду, путешествовать. Деньги моей семьи смогут обеспечить нас всем!       — Ты хочешь начать за мной ухаживать? — Гермиона отказывалась верить в услышанное и так боялась следующих слов. Ведь еще полчаса назад она отдавала себя всю в объятья другому, чужому мужчине, и не воспринимала брак с лучшим другом, как нечто настоящее. Лишь необходимость. Лишь игра для большого общества. Лишь защита.       Она недоверчиво сузила глаза, намереваясь обязательно рассмотреть малейшую крупицу сумасшествия в глазах Драко. Но нет. В них плескалась железная уверенность. Ни одного уязвимого места!       — Это не пьяный бред, не смотри так на меня! Мы хорошо друг друга знаем, я любил тебя когда-то, у нас уже заключен брак, — мужчина загибал пальцы при упоминании очередного аргумента. — Может нам попробовать быть вместе, как супруги? В смысле… Грейнджер, давай встречаться!       Ведьма широко распахнула глаза, не веря собственным ушам. С одной стороны в словах Малфоя была неоспоримая логика. Но что делать с Люциусом? С их чувствами? С тем, что уже дважды произошло между ними?       — Но это же не любовь, — нервно вымолвила девушка и сильно закусила нижнюю губу, приводя свои чувства в порядок.       — Браки, заключенные по договоренности, куда более счастливее и долговечней, — заявил блондин и повёл плечами. — У меня бы никогда не было другой возможности для брака, я приучен к этому с пеленок. Но ты нет. Поэтому я и спрашиваю, возможно ли нам стать действительно семьей? Просто попробовать.       — Хозяйка, — тихо пропищала появившаяся из дымки Мэри и испуганно опустила глаза. — Там странная мисс. Она ругается и зовет хозяев.       — Все хорошо. Я сейчас буду, а ты отправляйся отдыхать.       Срочно нужно было уйти от затянувшегося серьезного разговора. Проветрить мозги, как говорится. Поэтому, поблагодарив небеса за представившуюся возможность, Гермиона, нежно приказав супругу оставаться в стенах столовой и напрочь запретив самостоятельно передвигаться по поместью в целях сохранения целостности костей и мебели, направилась на встречу к нежданной гостье, которых сегодня было уже достаточно.       — Что ты здесь делаешь? — первым донесся знакомый грубый голос старшего Малфоя.       Ведьма замерла в паре шагов от необходимой комнаты и осторожно выглянула, оставаясь невидимой для пары.       Перед Люциусом стояла высокая худощавая женщина, лет тридцати — тридцати пяти, с чёрными короткими волосами. Глаза её скрывала рваная челка. А вот откровенный наряд норовил открыть зрителям все самые интересные для обозрения мужскими глазами части тела.       При виде гостьи в сердце Гермионы закралась тревога.       — Я забыла свою сумочку в прошлый раз. И думала… — брюнетка сделала один скользящий шаг навстречу аристократу. Её пальчик смело опустился на пряжку ремня и чуть оттянул на себя. — Может повторим? — игриво выпалила гостья.       Малфой бросил на девушку взгляд полный отвращения, а выражение лица стало похожим на такое, словно только что ему пришлось проглотить целый лимон.       Положив руку на шею юной особы, мужчина отодвинул её от себя.       — Пошла вон! — процедил сквозь зубы.       — Слышала, твой сын с женой живут тут, — сипло протянула брюнетка. — Может ты нас познакомишь? Как раз расскажешь, что я беременна от тебя.       — В кабинет, — твердо заявил мужчина и сжал сильнее пальцы на шее гостьи. Девушка вцепилась руками в запястье Люциуса, с силой отталкивая его от себя. Приструнив юную особу одним ударом об стену, Малфой склонился к её лицу и свирепо процедил. — Живо! Ещё не хватало, чтобы кто-то увидел тебя, — он пошёл первым, нервно чеканя каждый шаг, пока за ним следовала, опустив голову, брюнетка.       По спине Гермионы прокатилась дрожь. Она устало упала на стену и закрыла ладонью рот, чтобы никто не стал свидетелем её крика. Внутренности скрутило от услышанного, а в голове эхом проносилось: «Я беременна от него. От него. От Люциуса.»       Совершенно не помня себя, ведьма направилась в сторону столовой.       — Драко! Давай попробуем быть вместе, — Гермиона подбежала к ошарашенному мужчине, стирая остатки слез и вложив его лицо в свои руки, поцеловала лучшего друга со всей накопившейся горечью, позволяя высосать её из себя.       Когда удивление рассеялось, блондин одной рукой обхватил талию супруги, усаживая ту на стол. Посуда полетела на пол, вдребезги разбиваясь о камень. Его пальцы медленно скользнули по открытой голени вверх, вырисовывая незамысловатые узоры на бедре.       В отличии от своего отца, Драко делал все осторожно, словно спрашивая разрешения на доступ к запретному плоду. Он мягко оттягивал её пухлые губы, посасывая каждую из них. Кончиком языка осторожно провел по ровному ряду зубов, пока уверенные руки скользнули под одежду, сминая грудь девушки.       Хоть между ними уже и состоялся секс, но сейчас приходилось изучать друг друга заново, потому что после первой и единственной ночи в воспоминаниях остался лишь похмельный синдром, разбросанные по комнате вещи и фиолетовые засосы на спине ведьмы.       — Здесь будет неудобно, — прошипел Малфой и приготовился аппарировать.       — Нет, не в таком состоянии. Лучше пешком, — Гермиона испугалась своей внезапной смелости и даже отмщения, но больше испугалась возможности передумать, пока они настигнут кровати. — Давай здесь. Не будем тянуть!