Залезь мне в сердце, а не в ширинку джинс

      История многогранна и непредсказуема, но при этом развивается по спирали. А значит, любые происходящие в мире события уже происходили и обязательно произойдут спустя какое-то время, которое нам, конечно, не застать в силу малой продолжительности жизни.       — Я не могу, прости, — Драко отдёрнул руки, словно от кипятка и отвернулся, запрокидывая назад голову. Блондин тяжело дышал, изредка издавая звуки, похожие на раздражённое рычание.       — Нет, это ты прости. Не стоило вот так сразу, — девушка легко спрыгнула со стола, оправляя тунику и осмотрела пол, усеянный осколками бокалов. Она ощупала карманы в поисках волшебной палочки и с ужасом вспомнила, как та удобно устроилась на диване, где до этого лежал полусонный супруг, бормочущий пьяный бред.       — Ты права. Стоит начать с чего-то более простого, — мужчина нервно усмехнулся. — Может завтра погуляем по парку?       — Хорошая идея, — ответила в такт Гермиона, продолжая осматривать осколки.       По логике вещей её должен был настигнуть стыд за свою чрезмерную эмоциональность, но нет. Сердце выдавало размеренный ритм, примерно восьмидесяти ударов в минуту, и занималось своей прямой обязанностью — перекачиванием крови. Оно не щемило, не полыхало, не разбивалось о грудную клетку. Оно просто находилось на своём месте и беспрерывно работало.       Драко сорвался с места, покидая комнату.       — Нина, — ведьма присела, перебирая пальцами остатки бокалов.       — Слушаю вас, — сказала эльфийка.       — Нужно убрать всё тут. Прости, что так поздно тревожу тебя. Я где-то оставила волшебную палочку. Я бы и сама справилась, но… моя палочка… — глаза пощипывало от желания сорваться в рыдания. А всё из-за него. Из-за этого мужчины, что вскружил голову, а теперь уединился в собственном кабинете с сексуальной особой, беременной от него.       — Госпожа, всё хорошо, — эльфийка ласково пригладила волосы девушки и убрала её руки от лица. — Нина обо всем позаботится. Нина — домовой эльф. Это её работа. Госпоже нужно отдохнуть.       Гермиона на автомате качнула головой и, оставив домовика за работой, удалилась прочь.       Она совершенно не помнила, как пришла в зал, как нашла свою палочку, крепко сжав её рукоять. и как очутилась напротив массивной двери, ведущей в кабинет Люциуса Малфоя.       Между ними состоялся лишь поцелуй. Да, два раза. Да, она сгорала от желания овладеть мужчиной целых два раза. Впервые за долгое время разрешила увидеть малый процент, но настоящих чувств. Но это лишь поцелуй… А за ним мог бы последовать просто секс. Без обязательств, эмоциональной связи, без пустых обещаний дать что-то взамен или — ещё хуже — признаний в любви. Секс, которым занимались миллионы людей на планете в эту самую минуту. И тысячи из них разошлись бы сразу после или на утро, оставаясь такими же чужими, какими и ложились в постель.       Безразличным взглядом девушка очерчивала резные узоры на двери, пока в голове бушевал океан мыслей.       От самого настоящего безумства её отделяли либо два шага, либо один этаж. Забыться в вихре страсти, хотя бы односторонней, или разделить горечь утраты, фальсифицируя наслаждение? Стать любовницей или стать наконец супругой? Позволить себе украсть единственный момент с мужчиной, к которому так неистово рвётся сердце, или согласиться с предписанным статусом? Нет, она просто отправилась в свою спальню и вновь провела почти всю ночь без сна.

***

      Одинокая фигура мужчины стояла напротив окна и безучастным взглядом провожала очередную стаю птиц за горизонт. Куда они летят? Что их там ждет? Счастье, а может разочарование.       Разочарование — горькое на вкус слово с тяжелыми ржавыми путами, тянущими на дно Чёрного озера. Или неудовлетворённость. А может смятение? Нет, то, что испытал Люциус ночью было именно разочарованием.       Аристократ провёл несколько безутешных часов в собственном кабинете, опустошив не одну бутылку крепкого алкоголя, который так и не смог дать необходимого облегчения или чувства радости. Она так и не пришла — эта мысль трезво, что нельзя сказать о состоянии Малфоя на тот момент, обосновалась в голове с первыми яркими лучами солнца. Проследовав сначала к спальне Драко, а после и к спальне Гермионы, Люциус убедился, что супруги продолжают спать раздельно. С одной стороны это безгранично радовало, но с другой… В конце концов в голове мужчины закралось сомнение об истинности чувств этих двоих.       Вновь пробравшись в комнату бесшумно, словно вор, пока девушка тихо посапывала, окунаясь в невероятный мир грёз, мужчина сел на край кровати, оглядывая расслабленные черты лица ведьмы.       Её локоны, аккуратно рассыпавшиеся по взбитой подушке, тёплая, чуть загорелая, кожа с мягким оттенком карамели, пушистые ресницы, медленно вздымающаяся грудь, прикрытая тонким одеялом, и стопы, выглядывающие из-под одеяла.       Одного взгляда было достаточно, чтобы прежние намерения на серьёзный и малоприятный разговор растаяли. А в недрах холодных глазах закралась нежность. Люциус осторожно провёл кончиками пальцев по оголённому плечу, боясь потревожить сон девушки.       «Прекрасное светлое создание. Совсем молодая, но уже такая взрослая. Война, страх, неверный мужчина. Что ещё упадёт на плечи этой хрупкой женщины, прежде чем она сломается?»       Малфой искренне восхищался Гермионой. Её преданностью дружбе, её готовностью придти на помощь даже к самым отвратительным личностям, её желанием быть против всего мира, её искренности.       И хоть между ними лежала, казалось бы, непреодолимая пропасть в виде брака с Драко, возраста, социального положения, отрицать очевидное было бы верхом безрассудства. Его тянуло. И не просто тянуло с удовлетворением физических потребностей, а на каком-то невообразимо подсознательном уровне он верил ей, знал, что они прекрасно дополняют друг друга и что он чуть ли не единственный, кому под силу справится с её непростым характером.       Несмотря на такие очевидные факты их различий, жуткое прошлое, неизвестное и малообещающее будущее Люциус оставался собственником, который хотел завладеть желанным объектом по имени Гермиона Малфой.       Девушка выбивала аристократа из привычной колеи каждый раз одним только появлением, вдохновляла на смелые поступки своей наивностью и заставляла мужчину верить в нечто прекрасное в этом мире.       — Я хочу знать о тебе каждую мелочь, Гермиона Джин Грейнджер, — прошептал Малфой, бережно накручивая на палец один её локон.       На карниз окна сел филин, ознаменовав о своём проявлении кратким стуком по стеклу, и, горделиво распушив свои перья, пристально взглянул на хозяина. Мужчина подошёл к птице, снимая с лапки маленькое послание, скрученное в неприметный серый клочок пергамента. Он несколько раз перечитал одну единственную строку в поисках малейшей зацепки.

«На вас готовится дело семейством Уизли.

<Доброжелатель>»

      — Что? — несдержанно воскликнул Люциус и в ужасе обернулся назад, пряча послание в кармане бежевых брюк.       Перед ним уже сидела на краю кровати обёрнутая в одеяло ведьма и сдавленно кашляла в кулак.       — Прости, я тебя разбудил, — аристократ чуть поднял уголки губ, отмечая легкую испарину на лбу Гермионы.       — Что вы делаете в моей комнате? — сиплым голосом выпалила девушка и вновь закашляла, подавляя звуки в кулаке.       — Заболела? — мужчина с обеспокоенным взглядом подсел к ведьме и коснулся её лба своими прохладными пальцами. — Ты вся горишь! Щёки бордовые!       Гермиона чуть коснулась своих вспыхнувших от близости с Люциусом щёк и нервно сглотнула, отодвинувшись ближе к подушкам.       — Ложись в постель, я попрошу Нину принести тебе завтрак в комнату и вызову колдомедика, — Малфой вновь протянул руку к девушке, но та как ошпаренная отскочила от него и встала напротив, натягивая покрывало на свои оголённые плечи.       — Никакого колдомедика! — как можно громче старалась сказать девушка, но выдала лишь писклявое сипение и тут же схватилась за горло.       — Ты больна! — повторил мужчина, словно это не было известно самой Гермионе. — Ты беременна и больна!       — Мистер Малфой… — надрывно протянула бывшая Грейнджер и закрыла глаза от новой волны боли. — …Я в любом случае не подпущу к себе ни одно живое существо. Поэтому не утруждайте себя зря.       — За ребёнка не боишься? — мужчина скептически прищурился. — Сейчас же примите лежачее положение, миссис Малфой, и дожидайтесь семейного целителя!       — Вы мне не указ, — девушка гордо вскинула подбородок и чуть пошатнулась от головокружения.       Люциус долго ждать себя не заставил. Он поднялся с кровати и изящно подхватил ведьму на руки, крепко прижав её пылающее от температуры тело.       — Отпусти меня, — прошептала Гермиона, обиженно насупив вздёрнутый носик.       — И не посмею, — заверил её аристократ. — Я переживаю за вас.       — Это не твой ребенок, а я не твоя женщина…       — Это мой внук. А женщина Драко ты лишь документально. Думаешь, я впервые так рано зашёл в твою комнату и вновь не обнаружил супруга рядом с тобой? — Малфой кинул на ошеломленную ведьму нежный взгляд. — Почему вы не спите в одной комнате?       — Он громко храпит.       — Твоим блестящим умом можно было придумать более правдоподобный ответ.       — Я прошу тебя заботиться только о своих детях.       — Хочешь сказать, что на правах невестки вписала себя в категорию моих детей? — мужчина одарил Гермиону недоверчивым взглядом.       — Нет… — только и успела сказать девушка, как на пороге появился Драко с красным лицом.       — Что здесь происходит? — он поочерёдно осмотрел отца и супругу. — Что ты так рано делаешь в комнате Гермионы?       Хотелось бросить в ответ фразу по типу «а ты?», но Люциус лишь тяжело вздохнул и уложил ведьму обратно в постель.       — Твоя жена больна и отказывается от помощи колдомедика.       — Она сама справится, — твёрдым тоном заявил блондин и подошёл к постели. — Меня срочно вызвали в Министерство. Я пришел тебе об этом сказать.       — Вы все с ума сошли? У нее температура! И она беременна!       — Отец, пожалуйста, — протянул Драко и умоляюще взглянул на родственника. — Подожди меня в столовой. Я через мгновение спущусь и все тебе объясню.       К концу фразы в комнате оглушительно захлопнулась дверь.       — Что ты ему скажешь?       — Не знаю. Думаешь, Obliviate не самое удачное решение? — в ответ последовало лишь звонкое цоканье языка. — Ладно. Придётся что-нибудь придумать. Если станет хуже, пожалуйста, не отказывайся от помощи отца. А про беременность я как-нибудь объясню. Всё-таки сам виноват во всей этой путанице, — Драко оставил лёгкий поцелуй на горячем лбу девушки и покинул комнату.       В столовой в полном напряжении его ждал Люциус. Бессонная ночь и несколько бутылок горячительного напитка не делали своё дело абсолютно. Куда ярче на него подействовала болезнь Гермионы, её странные слова о детях и нежелание даже в таких условиях принять поддержку.       — Какого черта ты не спишь в одной постели со своей женой? — различив шаги отпрыска, кинул Малфой-старший даже не удостоив того своим взглядом.       — Встречный вопрос. Почему ты оказался в такую рань около постели моей жены?       — Она же не беременна? — вскользь спросил Люциус.       — Нет.       Он ожидал услышать очередную сладкую ложь, крик о пустых обвинениях, оправдание всей ситуации, да что угодно, но только не этот ответ.       — Мы с Гермионой плохо ладили во время школьных дней, благодаря тебе. И по счастливому стечению обстоятельств пошли оба работать в Министерство. Я хотел извиниться, но, к сожалению, у нашего рода это умение в генах не заложено, — Драко отодвинул стул и аккуратно приземлился на мягкую поверхность. — От неё отвернулись все. Поттер, которым она так дорожила и помогала во всех его смертельных приключениях, бросил ту единственную по-настоящему преданную годами подругу. Уизли… Этот гад! Возомнил себя всемогущим. Она лишь отказала ему в сексе до свадьбы, — процедил сквозь зубы блондин и шумно втянул носом воздух. — Избил, изнасиловал. Сделал всё, чтобы в её глазах больше никогда не вспыхнул огонь. Хотел подчинить её себе! Этот тупой закон о браке. Я просто хотел защитить Гермиону и заслужить прощения.       «— Ты можешь наконец сказать, что случилось? — вот уже пятнадцать минут Драко сидел напротив практически утопающей в собственных слезах подруги и легко тряс её за плечи, в надежде вернуть хоть какие-то чувства в обмякшее тело.       Но она абсолютно ничего не слышала, продолжая пропитывать строгие серые брюки собственными слезами.       Блондин уже подумал о том, чтобы найти ненавистного рыжего болвана и открутить ему голову. Покончить с известными слезами Грейнджер раз и навсегда. Почему-то все его догадки сводились именно к Рону.       — Это Уизли? — стальным голосом произнес Малфой, и в его грудь уткнулся мокрый нос девушки.       — Да, — еле выдавила из себя ведьма. — Он подал заявление на брак. А я! А я ничего не… Не могу… Я же никто… Я же грязнокровка… Без роду, имени и собственного мнения… Я же… Я… Грязнокровка…       — Сейчас же перестань! — Драко сильнее встряхнул Гермиону, выбивая из ее лёгких весь кислород. — Ты самая прекрасная из всех маглорожденных, что мне приходилось встречать, слышишь?       — Но…       Блондин положил указательный палец на влажные губы девушки, прерывая очередную порцию негатива. — Я не отдам тебя ему. Мы обязательно что-нибудь придумаем, но только если ты успокоишься.»       — Он бы её попросту убил, — заключил Драко. — Ты не слышал её слов, не видел её слез. Я боялся, что она может с собой что-нибудь сделать, только бы не достаться этому ублюдку!       — Почему ты мне сразу не рассказал? — уже спокойным голосом сказал Люциус. Ему предстояло многое узнать, во многом разобраться. Но главное было то, что ничего Грейнджер и сына не связывало. Никакие отношения не станут препятствием теперь.       — А ты бы согласился? Да, я обманул тебя с беременностью. Выдумал! Но ты бы ни за что не стал меня слушать. Ты и сам это прекрасно понимаешь. Я рассказал тебе это только из-за беспокойства о её состоянии. Не говори Грейнджер, что знаешь правду. А сейчас… — Драко встал из-за стола, направляясь к камину, — …мы решили попробовать создать настоящую семью. И сегодня ты бы мог увидеть меня в нашей постели, если бы я не струсил перед её желанием.       — Хочешь сказать, — аристократ с надеждой посмотрел на сына.       — Да. Вчера я предложил Гермионе начать всё с начала и она согласилась.