Глава 28

Глава 28 Мордоворот открывает какую-то дверь, толкает меня внутрь. Хлопок говорит о том, что путь обратно отрезан. Дверь захлопывается, а я вскакиваю, бегло осматриваясь. Потайного выхода не имеется, окон тоже. И что теперь, просто ждать, когда придет Зверь?! А потом?! Даже думать не хочу, что может быть потом... Попробовать вылезти через вентиляционку? Видела в фильмах. А если я там застряну?.. Нет, должна поместиться. Безумно! Только других вариантов не остается... Подхожу к возможному спасительному выходу, попутно соображая, как его достать. – Даже не думай, – грозным предостережением звучит из-за спины. Короткая дрожь пронзает спину. Плавно оборачиваюсь, сталкиваясь с гипнотически жутким взглядом. Зверь приближается. Я не двигаюсь, даже когда он подходит вплотную. Страх жертвы превращает любое действие в игру, пробуждая азарт охотника. К тому же, отступать некуда – сзади стена. Цепляет подбородок, задирая голову кверху. Нагибается, словно хочет разглядеть получше, увидеть что-то особенное и... впивается в губы Тяжело. Властно. Земля уходит из-под ног, в голове истерично мечется «Какого черта?!» Жалкие попытки высвободиться Зверь пресекает, до синяков стискивая огромными ручищами. Усиленно верчу головой из стороны в сторону, чтобы хоть как-то прекратить ЭТО! Ужасно! Мерзко! Унизительно! Голова кружится от переизбытка эмоций, основные из которых – злость и ненависть с примесью недоумения. Хлесткая пощечина саднит ладонь. – Не смейте! Меня! Трога-а-а-а-а... – закрученное за спину запястье простреливает. Бандит заламывает сильнее, толкает вниз, заставляя совсем повиснуть на многострадальной руке. Ладонью натягивает волосы. – Никогда. Не поднимай. На меня. Руки, – рычит чуть слышно, на каждом слове делая ощутимый рывок. – Пусти! – жмурюсь от боли. – Если не доходит – нужно сказать «хорошо, я поняла». – П-поняла, – повторяю в отчаянии, и Зверь швыряет на пол. – Вставай! – раздается приказ. Молчу. – Ты не слышишь?! – Я тебе не собачонка в цирке, – цежу сквозь зубы, глядя исподлобья. – Не советую испытывать мое терпение. Огромная ладонь моментально сжимает горло. До одури стиснув, этот урод приподнимает меня по стене, словно пушинку. Пульс колотится в ушах и одновременно теряется, растворяясь в глубине его чертовой кожи. Царапаю безжалостную руку, пытаясь глотнуть кислород, доступ к которому окончательно перекрывается. Комната заполняется поволокой тьмы... Удар – лавина воздуха врывается в легкие. – Мне повторить еще раз? – шепчет в самое ухо, пока я корчусь, ослабляя невидимую удавку. Перспектива новой пытки поднимает на ноги мое сотрясающееся в кашле тело. Выровняв дыхание, замечаю мажущий жадной страстью взгляд. Приобретя другой оттенок, он продолжает оставаться таким же. Убийственно жестоким. Рассудком завладевает желание сбежать отсюда, как минимум – помыться. Хлоркой стереть грязную похоть, с которой он оценивающе пробегается глазами по всему телу. – Снимай. – Что?! – Что? – усмехается, явно трактуя по-своему. – Для начала – вот это, – цепляет пальцами футболку, заставляя отшануться. – Потом... короче, все по порядку. – Не дождешься! – шиплю, машинально делая шаг назад. – Жить хочешь? – спрашивает угрюмо. – При чем... – Если постараешься – я предоставлю тебе такую возможность, – ухмыляется... зверски. Думаешь, я тут лужей пред тобой растекусь?! Хрен тебе без масла! – По два раза повторять не буду, – достает пистолет, направляя на меня. Пугает – предохранитель не... а, уже щелкнул. – Стреляй! Лучше сдохнуть, чем пройти через то, на что он намекает! Уже не намекает – говорит открыто. – Мама... – на миг мелькает в голове. – Она не переживет, если... – Она не переживет, если он сотворит то, что собирается! – Уверена? – Да, – киваю твердо. – Только сначала ответь на один вопрос. – Валяй, – позволяет снисходительно. – Неужели у тебя никогда не дрожит рука, когда ты поднимаешь ее на тех, кто заведомо слабее? - выпаливаю на одном дыхании, унимая некстати появившуюся дрожь. В один шаг Зверь сокращает расстояние между нами. Холодный металл упирается в висок. – А как ты думаешь? – Даже на обычный вопрос не можешь ответить, не спросив «совета»? Молчит. – Тебя через пару мгновений не станет. Даже не зажмуришься? – Я умею смотреть смерти в лицо, – вздергиваю голову, глядя прямо в Ад чужой души. – Что ж ты не стреляешь? – Торопишься на «тот свет»? – Вопросом на вопрос не отвечают! Неужели, правда, сейчас все закончится? Меня больше не будет. Я исчезну. Перестану существовать. Никогда не обниму маму, никогда не посмотрю на закат, никогда не пройду босиком по траве… Никогда… Какое страшное и… бесконечное слово. – Закрой глаза. – Зачем? – Закрой! – Я хочу видеть убийцу. Запомнить его взгляд. Что, слабо? Так знай же: не все будут трепетать, лишь бы ты не спустил курок! Не дождавшись, сам накрывает ладонью веки. Дрогнул? Что ж, своего я добилась – уйду с гордо поднятой головой. Сейчас. Вот сейчас… – Мы тебя небольно зарежем. Только чик – и ты уже на небесах... Ведь я больше не смогу любить, мечтать, видеть, чувствовать, понимать… Ничего не будет! Ничего… – Я выиграла, Зверь… – не знаю, зачем произношу это вслух. – Выиграла? – отнимает руку, впивается пальцами в скулы. И снова швыряет вниз. Беспомощная попытка отползти проваливается с треском – потные ладони скользят, я несколько раз шмякаюсь затылком о пол, не успевая отодвинуться даже на пару метров. Урод вмиг оказывается рядом. – Конечно, легко поднимать руку на тех, кто не может дать отпор! – кричу, из последних сил сдерживая рыдания. – Хотя, о чем я! Сила есть – ума не на… – что-то врезается в шею. Хватаюсь обеими руками, чтобы отодвинуть, отодрать от себя. Зверь убирает мои запястья и прижимает коленями к полу. Горло снова стягивает, преграждая воздуху путь. Хватка чуть ослабляется и опять душит с новой, еще большей силой. Жалкие старания освободиться напоминают предсмертную агонию. Силы исчезают, уступая место черноте… Кислород наполняет так же резко, разрывая поглотившую сознание пустоту. Вдохи, как и выдохи, получаются рваные. – Это тебе урок, – говорит обманчиво тихо, слегка поглаживая шею. Слезы сами начинают выкатываться из глаз. Нет, нет, нет, только не сейчас! Давление на ладони исчезает. В ушах все еще шумит, перед глазами черно. Цвет понемногу раскрашивает комнату, прогоняя темноту. Картинка становится четче. Тянусь машинально к горлу и тут же отдергиваю руку – от малейшего прикосновения нестерпимо жжет. – Не зря тебя зовут Зверем, – рукавом куртки размазываю влагу по щекам. Усмехается. – И почему? – Такой же жестокий и… беспринципный. – А ты не разочаровываешь, – дергает уголком губы. – Кстати, сбежать не пытайся. Выберешься – попадешь к моим людям. А они с тобой церемониться не станут… – мягко проводит пальцами по щеке, вынуждая замереть. Он близко. Настолько, что в огромных, как гигантская пропасть, зрачках я вижу свое перепуганное лицо. Мертвенно-бледное. Контраст так ярок, что мои глаза кажутся пустыми безжизненными глазницами. – Будешь моей… Малыш. Малыш?! Кто-нибудь, скажите, что это просто сон! Пожалуйста! – Узнаю, что пыталась улизнуть, – похотливо оскаливается, – на-ка-жу. Дверь с гулким металлическим грохотом закрывается, и я вжимаюсь в ближайший угол, утыкаясь в колени. Слезы стекают одна за другой, пятнами разливаясь по юбке. – Мамочка… – шепчу еле слышно, – я боюсь. Мне страшно, мама! Мама… Глава 29 Просыпаюсь в гордом одиночестве. Дверь хлопает. В одиночестве… ну-ну. Перед глазами маячат начищенные до блеска ботинки. Упираюсь взглядом в пол, намеренно не поднимая голову – не хочу видеть их владельца, мерно шагающего ко мне. – Попей, – протягивает бутылку. Бросаю вверх злобный взгляд и отворачиваюсь, чтобы не видеть соблазнительно переливающийся на свету сок. Сколько я не пила? Сутки? Больше? – ХОЧУ!!! – Заткнись! – Яблочный, – мечтательно-жалобно скулит внутри. – Замолчи! Хмыкает. – Не будешь? – присаживается на корточки, бесцеремонно взбалтывая. Откручивает крышку и пьет, пьет… не сводя с меня глаз. Кадык ходит вверх-вниз… вверх-вниз… – М? – аналогично «может, все-таки будешь?» сует горлышко под нос. В ответ я презрительно стреляю глазами в сторону плещущегося оазиса. Усмехается. Ставит бутылку рядом. Как только бандит скрывается за дверью, гордость мгновенно улетучивается – кидаюсь к бутылке и в несколько глотков осушаю ее содержимое, забывая про брезгливость. Действительно, сок. Яблочный. Так, теперь можно относительно спокойно подумать, как отсюда свалить. Сбежать не пытайся? А что, может быть еще хуже?! – Может! Да, действительно… Может… Сомневаюсь, что он отдаст меня «своим людям». Я его добыча, Зверь это ясно дал понять. Поэтому шанс есть. Мизерный, но есть. Встаю, обходя комнату и внимательно осматривая стены. Тут должна быть потайная дверь. Главари всегда так делают на случай засады. Однако то ли я плохо смотрю, то ли Зверь – вовсе не главарь, то ли он просто отказался от этой затеи – дверь тут одна. И она закрыта. Можно попробовать поискать ключ. Затея наитупейшая, но хоть какую-то надежду дает. Где таковой может быть? В столе, где-то в постели или в каком-нибудь потайном ящике. Начну со второго. Приближаюсь к кровати, чувствуя вибрирующую дрожь в руках. Спокойно, Анют, ты ведь хочешь домой, да? Да! Прощупываю матрас. Поднимаю подушку… Вот так ключик! Передо мной – пистолет. Взять? Я ведь понимаю, что не смогу выстрелить в живого человека. Даже в Зверя. И он это понимает. Поэтому на вряд ли… Кто-то входит. В голове переклинивает, и я, не раздумывая, хватаю оружие. – Не подходи! – разворачиваюсь, направляя на него дуло. Пальцы трясутся. Это и покушением-то назвать сложно. – Я… я выстрелю! – Ты хоть с предохранителя снимать умеешь? – саркастично ухмыляется, и не думая останавливаться. – Надеялась его этим запугать? Серьезно? Резкий выпад выбивает ствол из рук – оружие отлетает в сторону, а еще не забывшее предыдущее насилие запястье вновь зажато стальными тисками его пальцев. – Я предупреждал, что накажу, – заявляет мрачно. – Вставай… сюда, – толкает к стене. Отходит на какое-то расстояние. Разворачивается. Металлический блеск ударяет в глаза и что-то врезается в стену совсем рядом. Нож! В сантиметре от горла! Разглядывая лезвие, едва не перерезавшее мне шею, я словно забываю, где и с кем нахожусь. Мысли только об одном: я едва не погибла. Снова. Который раз за последние пару суток?.. Вздрагиваю от того, как Зверь выдергивает впившееся в стену оружие. Бросает едкий взгляд, явно довольный эффектом, и снова отходит. Складываю руки на груди. Вскидываю подбородок, сощуриваясь. Звонкий свист обдает ухо струей воздуха. Затем шею. Опять. И опять... Острая боль ржавым штырем впивается в плечо, выдавливая из груди крик. Под тяжестью безвольного, сползающего по стене тела колени сгибаются. Одежду мгновенно пропитывают алые разводы. Туман, обволакивающий сознание, свербит ругань на непонятном языке. Или это галлюцинации… – Давай сюда, – грохается рядом. Откидывает руку, стягивая с меня футболку. – Очень по-мужски! – Я тебя вообще-то перевязываю. – Какое благородство! Сначала почти убить, а потом оказать первую по… Ффф! – втягиваю воздух в ничтожной попытке заглушить боль бинтуемой раны. – Потерпи. – А я что, по-твоему, делаю?! – изо всей силы закусываю губу, чтобы не разреветься. Очертания комнаты вместе со Зверем сначала модифицируются в силуэты, а затем и вовсе пускаются в пляс, сливаясь в один цвет. – Эй, не отключайся! – легкие хлопки по щекам приводят в чувство, только ненадолго – все вокруг снова начинает плыть. Ощущение холода возвращает к реальности. По лицу стекают ледяные ручейки… Хорошо хоть воды. Закончив перевязку, помогает просунуть в рукав сначала раненую руку, потом здоровую. Натягивает горловину. Кое-как очухавшись, поправляю футболку внизу. Рана пульсирует, отдавая жгучей болью во всем теле. – Ничего не хочешь сказать? Неосознанно поджимаю губы. Молчу. – Ммм? – фиксирует подбородок, въедаясь взглядом. Слегка сжимает плечо – по телу разливается раскаленная лава, взрывая каждую молекулу. Молчу. Сжимает сильнее. Молчу. И он молчит. Наблюдает за реакцией. Металлический привкус во рту чуть отрезвляет сознание, которое тут же пьяняется новой порцией боли. – Ублюдок! – выплевываю сквозь зубы. Бандит долго смотрит в глаза, гипнотизируя пугающим взглядом. Подавляет мощью дьявольской энергетики... А затем встает и просто уходит. Классика жанра... Я так и засыпаю. Сидя. Прижавшись к стене. Обхватив плечо рукой. Надеясь, что очнусь в своей кровати, а рядом будет мама. Желательно, с папой. Надеясь на то, что все это окажется одним долгим, страшным, всего лишь чересчур реалистичным кошмаром…