Глава 48

Глава 48 Артем. На следующий день – Поселок окружают. Пока мы ничего можем сделать. На нашу территорию они не вторгаются, все по закону, – разводит руками Герман. – Приготовиться к отражению. – Будет сделано. Рука пленяется тоненькими пальчиками, вынуждая обернуться, оказаться под прицелом пронзающего взгляда. Не обвиняющего, нет. Глубокого. Полного боли и отчаяния. – Анют… – она быстро отворачивается. – Посмотри на меня, – поворачиваю ее лицо в свою сторону и уверенно продолжаю. – Все будет хорошо. Он... – Не надо, – чуть мотает головой. – Это все равно бы случилось. Ты ни при чем, – снова уводит взгляд. На улице шумят моторы подъезжающих машин. – Пока ты со мной, он тебя не тронет. Обещаю, – слегка сжимаю тоненькую кисть. – Да, – выдавливает из себя убитым голосом, перепуганным зверьком уставившись в одну точку. – Аня, я знаю, что ты там, – звучит с улицы. – Выходи – обещаю, с моей стороны не прозвучит ни единого выстрела. В противном случае я сотру этот дом с лица Земли. – Задолбаешься стирать, – цежу сквозь зубы. Герман подходит, докладывая обстановку. Ничего хорошего. Отдав указания, вновь оборачиваюсь к девушке, но… Той уже и след простыл. Будто что-то толкает, кидаю взгляд на входную дверь – Анюта держится за ручку, собираясь с силами. В пару прыжков оказываюсь рядом и оттаскиваю от входа. – Куда тебя понесло?! – Я не хочу, чтобы из-за меня погибли люди! – выдает звенящим от слез голосом. – Он же убьет тебя! – прикусывая язык, но слово не воробей... – Знаю, – шепчет в ответ. Делает робкий шаг навстречу и… утыкается в грудь, сотрясаясь в рыданиях. – Он тебя не получит, – глажу ее по голове, крепко обнимая. – Я не отдам. Аня «Новость» обухом бьет по голове. Он пришел. За мной. Через сколько меня не станет? Час? Сутки? Неделя?.. Я понимала, что это произойдет? Да. Но в нужный момент все равно оказалась не готова. Сейчас мне страшно. Просто страшно. Панический ужас накрывает, окатывая липкой волной с головы до ног. Хочется убежать, спрятаться, сжаться в комочек, став невидимкой… Только я стою, не в силах пошевелиться. – Он. Здесь, – вертятся в голове два слова, погружая в оцепенение. – Поздно. Поздно... Неожиданно для самой себя цепляюсь за руку Артема, не позволяя уйти. Наши взгляды пересекаются, и я… нахожу подтверждение мыслей. – Ань, – пытается заглянуть мне в лицо, а я стыдливо прячу глаза. – Посмотри на меня, – мягко цепляет подбородок. – Все будет хорошо… – Не надо. Это все равно бы случилось. Ты ни при чем, – добавляю, понимая, что Артем будет винить себя в произошедшем. Чему быть, тому не миновать. Я смогла жить. Пусть немного, пусть. Но я поняла, что нужно дорожить каждым мгновением, ведь оно может стать последним… Поняла по-настоящему, полностью и глубоко, а не просто… на словах. Теоретически мы все это понимаем. – Пока ты со мной, он тебя не тронет. Обещаю. – Да, – отвечаю машинально не в силах выйти из состояния отупения. Здесь только тело, сознание – в какой-то параллели. – Аня, я знаю, что ты там. Выходи. Выходи. Выходи… Ведь из-за меня могут пострадать. ОН все равно не отступиться. Жалкая отсрочка будет стоить кому-то жизни. Пользуясь тем, что Артем отошел, прошмыгиваю к двери. Хватаю ручку, как спасательный круг. Спасательный… Для кого? Додумать не дает Артем. Крепкие ладони отталкивают от двери, разворачивают, впиваясь в плечи. – Куда тебя понесло?! – Я не хочу, чтобы из-за меня погибли люди! – Он же убьет тебя! – Знаю. Плотное кольцо рук накрывает. Крепко. Позволяя уткнуться в грудь, вылить эмоции, отделившись от мира. Я не привыкла давать слабину, но сейчас... Гори оно! Внутри все бурлит, вырываясь наружу. Отчаяние перемешалось с паникой и страхом, переплелось со злостью. Пытаюсь сдержаться. Сейчас не время. Или наоборот? Может, еще можно что-то изменить? Может... – Глупо! На что ты надеешься? Удар швыряет в сторону от двери. Артем подхватывает меня, земля уплывает, и тут же чувствуется под ногами. – Слушай. Этот коридор ведет наружу, в лес. Поселок окружен, но ты сможешь пробиться. Пробьешся – беги в город. Не получится – затаись. Спрячься. Где угодно. Они не должны тебя найти раньше, чем тут все... закончится. – Я тебя не брошу! – Аня, так надо. – Он может пострадать. Из-за тебя! – Прости, – шепчу, прижимаясь к нему, и убегаю внутрь коридора. Дверь захлопывается, оставляя один на один с темнотой неизвестности... Она спасет? Или погубит? Шаг за шагом преодолеваю расстояние до слабых лучиков света, которые в этой черноте кажутся путеводными звездами. Мне все же удается выбраться наружу. Хоть и был соблазн остаться внутри. Почему-то там казалось безопаснее. Всю жизнь боялась темноты, а теперь в каком-то сыром подземелье чувствую себя более защищенно, нежели снаружи! – Беги в город. Затаись. Спрячься. Так, а я вообще где? Обратно бы не припереться! Пф, представляю, Зверь там рвет и мечет, и тут я такая: «Здрасьте, а, ой, не сюда, извините, до свиданья». Н-да, чувство юмора обострилось – доказательство того, что адреналин превысил отметку «критически». Стараясь особо не хрустеть ветками, не шуршать, не чихать, не кашлять, не истерить, желательно… короче, вообще не издавать никаких звуков, я потихоньку продвигаюсь… думаю, к городу. Сумерки постепенно сгущаются, вскоре я уже иду в полной темноте, вздрагивая от каждого шороха и шелеста. В прямом смысле на ощупь, Голоса. Где-то близко. Очень близко! Речь на незнакомом языке, затем подходит кто-то еще – и все трое говорят уже на русском. До меня доносятся лишь обрывки, но даже по ним можно понять, что я конкретно влипла: – Еще раз запоминаем лицо этой мелкой мрази, из-за которой мы сейчас здесь. В темноте вспыхивает огонек зажигалки. И я до синяков закусываю кулак, пытаясь сдержать вопль ужаса: они стоят метрах в десяти, если не ближе! – Первый и девятый уже прочесывают лес. Скоро должны найти, далеко она деваться не могла. Сколько их? ДЕВЯТЬ?! И это еще не факт, что все! Дыхание сбивается, мысли путаются, сливаются, из них выделяется только одна: – Они рядом. ОНИ! РЯДОМ! – Скорей бы. Мне не очень-то охота торчать здесь из-за какой-то фигни малолетней. – Тебе неплохо платят, чтоб ты тут торчал из-за этой фигни малолетней, – обрывают его. – Собственно, благодаря таким фигням малолетним тебе и платят, – отшучивается третий. – Придушил бы собственными руками! – Не она, так другая – разница? – Никакой. Дальше тишина. Жуткая. Как затишье перед бурей. Только гулкий грохот моего сердца слышен, кажется, за километр. Издевательская. Она как будто смеется надо мной, дает надышаться в последний раз. И это ожидание выматывает еще больше. На миг проскальзывает безумная мысль выйти, крикнуть, сделать хоть что-то, лишь бы это все закончилось! Но Тьма более проворна – огромная ладонь накрывает сзади. Разворот, стена, вспышка – я смотрю в глаза своей погибели. Рука, которой все так же зажимает мой рот, а глаза пристально ощупывают лицо, ища совпадения с девчонкой на карточке. Тут же сбегаются товарищи. – Она? «Гибель» молчит. Сомнения так и витают в воздухе. – У той еще след от ножевого в районе левого плеча. И на правом тоже. Кто-то бесцеремонно сдергивает шлейку. Затем вторую. Попытка оттолкнуть ни к чему не приводит, только выдаю себя. До хруста сжав мою ладонь, он победным видом взирает на то, что сохранило мое тело в память о тех ужасных днях – уродливые следы безжалостного лезвия. Остальные ухмыляются, переглядываясь друг с другом. – Попалась, – зверски ухмыляясь, размещает руку на моем лице, но я изворачиваюсь и вгрызаюсь зубами в палец. Всплеск отборной ругани на всех языках мира наждачкой царапает уши. Кто-то перехватывает замахнувшуюся руку: – Остынь. Тронешь ее – шеф с тебя живого шкуру сдерет. – Сволочь малолетняя, – шипит, продолжая извергать потоки брани. – Дай мне. «Гибель» отступает на шаг. Кто-то дергает за руки, затаскивая в темноту, и перекидывает через плечо. Хочу взвизгнуть, запищать, ЗАОРАТЬ, в конце концов!! Воздух застревает в груди – крик глушит знакомый щелчок, погружая в проклятую черноту.