Глава 55

Глава 55 Спустя какое-то время Только что меня выписали. Ну, как только что. Где-то полчаса назад. Или час, я не знаю. Я все еще пытаюсь угадать, что это. То, чего нет там, у мамы… что это может быть? Язык так и чешется спросить, но я сдерживаюсь, утешая себя тем, что осталось подождать каких-то минут двадцать. – Не волнуйся, – подбадривает Артем, пока мы едем домой. – Все будет хорошо. Такие знакомые фразы… за это время ставшие чем-то вроде моего второго «я». Какой-то биполярочкой попахивает... Просто ставшие очень знакомыми. А, это я уже сказала… Родными, в общем. Киваю. – Я не волнуюсь. Вру. Конечно же, волнуюсь. Машина уже заезжает во двор и паркуется. Артем помогает выйти, хотя я вполне могла бы сделать это самостоятельно. Снова ступаю на знакомую дорожку. Сколько воспоминаний связано с этими узорами, сколько раз я смотрела себе под ноги, всегда думая о разном и одновременно об одном и том же... А на пороге гостиной я замираю, невольно вцепившись в руку Артема. Напротив нас, опустив голову, сцепив руки в замок, сидит незнакомый мужчина. Поднимает голову. Встает. Подходит ближе, и я машинально дергаюсь назад. Артем крепче сжимает пальцы, придавая этим простым жестом уверенности: никто не посмеет сделать мне плохо, пока он рядом. И я остаюсь. В том числе потому, что лицо мужчины кажется смутно знакомым. В памяти вспыхивают обрывки. Папа запускает со мной кораблик. Ведет меня в школу. Поднимает на руки, чуть кружит и потом уходит. Больше, чем на десять лет… – Папа? – слетает с губ шепот. Выпускаю руку Артема, делая шаг навстречу… – Как ты выросла… – произносит он тихо. Голос. Его голос… Словно фотографии на пленке, образы мелькают перед глазами: папа-мужчина, папа-мужчина. Папа… Мужчина... И, наконец, сливаются в один. – Папочка, – только и выдавливаю, прижимаясь к нему. – Узнала... Он обнимает. Так, как не обнимет никто, даже Артем. Как-то по-своему. Гладит по волосам. Слезы выжигают глаза, скатываясь по щекам. – Рыжик, малыш, какая же ты большая стала, – вытирает соленые дорожки с моего лица. Рыжик, Апельсинка… Папочка так прозвал, потому что в детстве рыжий был моим любимым цветом. А еще потому что просто обожала цитрусовые (эта любовь никуда не делась). И вот теперь… – Не плачь, Рыжик. Папиной Апельсинке нельзя плакать, – шепчет, ласково трепля щеку. Зарываюсь пальцами в его волосы. Прикрываю глаза, чтобы убедиться в реальности происходящего. В том, что это не ожившее сновидение, не призрак и не плод моих галлюцинаций. Пальцы натыкаются на шрам… – Его раньше не было, – озвучиваю свои мысли. – Не было, – подтверждает. – А у тебя не было вот этого, –осторожно проводит пальцем вдоль полоски на темени, которую я стараюсь прикрывать волосами. Только это же папа, от него не скроешь. – Это после гимнастики. Неудачно на элемент зашла и стукнулась о жердь. – Ты все-таки осталась в спорте... – Да. Кроме легких морщинок в уголках глаз, ничего не поменялось. Это все так же мой папа. Мой. Папа.