Часть 10

У деда был знакомый, который когда-то по молодости гнал самогон и приглашал гостей на гулянку. Он долго не появлялся у деда, но сегодня появился и дед за столом, всё рассказал про баню и пьяную оргию. Светлану он видел мельком, но можно точно сказать этого хватило, что бы его хуй встал в штанах. Гриша, сразу же изъявил желание тоже присунуть залупу Светлане и дед выдал ему некий план действий. Я же решил спрятаться как только он придёт. Дед Гриша, пузатый и заросший рыжим волосом до самых бровей мужик лет пятидесяти, заявился минут за двадцать до часу ночи. Долго ворчал, зашел, уселся на жалобно скрипнувший под его тушей старый стул. Я замер, боясь пошевелится - ничего страшного, уж полчаса я вытерплю, а там и вылезать можно будет. Гриша просидел на месте недолго. Встал, прошелся по "гостинной" - три шага от двери до стены и обратно. Остановился перед комодом. И, недолго думая, открыл верхний ящик. Я аж задохнулся от наглости "деда" - роется в наших вещах, а еще знакомый! Надо будет маме обязательно рассказать, только как бы так еще не выдать, откуда у меня такие знания. Верхний ящик комода Гришу не особо привлек, там лежало постельное. Он перешел к следующему, с мамиными вещами, и тут остановился.      Я видел, как его пальцы-сардельки вынимают из ящика что-то кружевное до невесомости - трусики, лифчики, белые, черные, мнут, зажимая в кулак. Он держал в руке чёрный лифчик с кружевной отделкой, вышитой на чашках. Его пальцы ласкали кружево чашек, а вторая рука скользила по члену. Он подвинул лифчик к своему члену, позволяя чашечке обхватить головку его члена. Глядя вниз, можно было ясно увидеть набухшую головку члена, через кружево чашечки. Ощущение от кружева было божественным и его сперма медленно сочилась и впитывалась в чашечку бюстгальтера. Гриша подносил смятые в комок мамины трусы к носу, с шумом вдыхал запах, а я с ужасом наблюдал эа этим из своего укрытия. "Светка, блядь ебаная - хрипло прошептал "дед", - пизда моя сладкая!" Его пальцы мяли, сжимали тонкие кружева, а я понимал - это ж он о маме, сволочь! Глядя на эту картину испытывал какое-то странное чувство и стыда, и омерзения. И возбуждения.      Гриша мельком взглянул на часы, и, сунув мамины трусики в карман брюк, задвинул ящик комода. Наверное, был уже час, и вот-вот должна была прийти мама. Когда мама пришла, то сначала удивилась присутствию" деда" Но потом у них завязался разговор Мама улыбнулась тяжело деду Грише - "Григорий Иваныч, вы чай будете? А то я бы попила . " Эх, знала бы ты, что он тут творил, Григорий Иваныч сраный - со злостью подумал я, глядя, как мама выбегает с чайником из комнаты.      Почему-то мне стало стыдно того, как она суетится перед этим наглым толстым дедом, который так бесцеремонно рылся в ее белье Чай они не попили... Гришка сразу же встал, подошёл к Светлане и протянул свои толстые ручищи к маминым плечам. Мама очевидно поняла намерения "деда" и вдруг резко толкнула Гришку прямо в пузо, заставив на миг отступить, вскочила и бросилась мимо него к двери, но дед, опешив лишь на мгновение, схватил ее поперек талии, прижал к себе, зажимая рот, поднял, оторвав от пола и, развернувшись, швырнул через спинку дивана.      Мама как-то странно зашипела, наверное сильно ударившись, а Гришка сразу прижал ее своей огромной лапищей, вдавливая в диванную спинку. Я, наверное, должен был выскочить и закричать, но ужасный страх словно бы ударил меня по ногам - я даже не уверен, что дышал в тот момент. Дед сноровисто расстегнул молнию на маминой юбке, вцепился в пояс и дернул вниз. Ничего не вышло, юбка плотно сидела на бедрах. Мама вдруг встрепенулась и дико закричала - Помогииитеее! От ее крика у меня заложило уши, и кажется - я заплакал, а дед, страшный старый пидорас, стал бить ее по спине своим здоровенным кулаком, как по наковальне. Мама сбилась с крика на какие-то карканья и замолчала, а Гриша, встав коленями на скрипящий диван, запустил за пояс юбки обе свои ладони-лопаты и сильно дернул вниз.      Раздался треск рвущейся ткани и юбка свалилась вниз по маминым бедрам. Здоровенные лапы зашарили по маминой попе, такой красивой в белых трусиках. "Станок, С-Светка, заебись у тя. . - Гришка заикался от волнения, пробуя нащупать резинку трусов, - попа. . попочка, Свет... " Он дернул мамины трусы вниз. Белые, нежные булочки с красным следом от трусов, темнота между ними и маленькие волосики внизу, между бедер. Я не знаю, что я должен был чувствовать, глядя на то, что сейчас произойдет. Но чувствовал я только свой член, стоящий как кол. Одна рука Гриши по-хозяйски ощупывала попу, а второй рукой дед безуспешно пока пробовал расстегнуть собственные штаны. "Волосатая ты какая, - возбужденно шипел он, пробуя одновременно просунуть ладонь между маминых ляжек и спустить штаны, - бабы бреют ща. . " "Н-нахуй пошел, скотина - вдруг прошептала мама и рванулась в сторону. Она успела развернуться со спущенными трусиками и вскочить с дивана, прежде чем Гришка схватил ее за бедра и рванул назад. Мама ужасно закричала, на одной протяжной ноте, а он бросил ее, вдавив в диван, и размахнувшись, ударил в живот. Еще раз.      И еще, пока крики мамы не превратились в бульканье. Я видел, как она судорожно пробует втянуть воздух посиневшими губами, а Гришка раздвигает ее бедра и лезет рукой туда, где внизу живота все густо поросло русыми кудряшками. Мама сипло застонала, когда дед грубо влез в нее толстыми пальцами. Не знаю, что она попробовала сделать - кажется, сдвинуть бедра, но Гриша опять начал ее бить - в живот, в грудь. Мама только тихо икала на каждый удар, а потом голова ее безвольно повисла. Старая мразь, как только понял, что жертва больше не может ему сопротивляться, сразу же сбросил брюки. Я не видел его инструмента - только огромную толстую задницу. Он схватил маму за щиколотки, высоко задирая ее ноги, и навалился сверху. Повозился немного, покряхтывая, и наддал задом. Мамины ножки дернулись в его руках. Я видел, как дрожит и ходит туда и обратно эта огромная жопа, а из-под его толстых рук - дрожащие и такие хрупкие мамины ножки в дешевых колготках. Гришка пыхтел и повизгивал, работая задницей, словно хотел пробить мамой старенький диван, а ее голоса я совсем не слышал - ни звука.      В комнатушке остро пахло потом и каким-то странным пряным ароматом. Мамино женское естество хлюпало, когда в него втыкался дедов хер, их тела хлопали друг о друга, словно кто-то бил в ладоши. Вот задница задвигалась быстрее, Гришка засопел, кажется даже зарычал и, совершив еще пару мощных толчков, замер. Потом он оперся рукой о диванную спинку и поднялся с моей мамы. "Опростался блядь в пизду твою узкую, Светка, слава те господи - пропыхтел дед, вытирая вспотевшую рожу. Его маленький, сморщеный член болтался как тряпочка под толстым пузом в гуще рыжих косм, а мама, моя мамочка лежала словно истерзанная игрушка. Я испытывал одновременно жалость и страшное возбуждение, скользя по ней взглядом - от синяков на ее лодыжках к белизне бедер и упирался в заросший низ ее животика, где были красные, воспаленные нижние губки, залитые мерзкой Гришкиной спермой.      Эта мразь изнасиловала мою маму! Спустил в нее! Я вдыхал запах спермы, пота и женского сока, и вдруг понял, что, не отрывая взгляда от распаханной нежности мамы глажу свой член. Она была такая несчастная, нежная, поруганная этой жирной свиньей и, тем не менее, одна мысль о том, что бы быть сейчас между этих белых ляжек заставляла мой хуй пульсировать, а руку - поглаживать его сквозь одежду. Гришка тем временем вытащил из дубленки сигареты и закурил, глядя в потолок. Его сальный взгляд обернулся к маме. Та вдруг открыла глаза. Ее челюсть задрожала, и мама тихо заплакала, с трудом сдвинув ноги - За что, Григорий Иваныч. . зачем вы так. . " Ее неприметно дрожащие бедра слегка раздвинулись, ослабляя давление на распухшие губы ее изнасилованного влагалища, и влажная капля спермы немедленно скрылась между округлыми ягодицами Дед Гриша покурив, встал и ушёл. Она долго плакала, подвывая, как по покойнику - может быть минут десять. Потом, тяжело вздохнув, поднялась, еще раз разрешая мне рассмотреть милые, поруганные прелести, подняла трусики, неуклюже вытерла ими измазанную спермой промежность и бросила за диван. Натянула колготки на голое тело, отряхнула и надела юбку, вышла в коридор - наверное, умываться. Я пулей выскочил из шкафа и успел спрятаться под маминой кроватью - ведь само собой, что ей будет нужна одежда, едва она вернется. И точно, мама, придя минут через пятнадцать, сразу же открыла шкаф. Быстро собравшись, мама вышла. Я выбрался из своего убежища и пулей метнулся в "гостинную". Да, вот они, крошечные белые трусики, собранные в мокрый комочек. Так резко и сладко пахнущие, что я не могу удержаться - я сажусь на диванчик, тот самый, где только что жирная, старая мразь трахала мою мамочку и спускаю штаны. Я обжимаю свой стоящий кол мокрыми мамиными трусиками и двигаю рукой. Я закатываю глаза и вспоминаю, как мама нагибается, что бы поднять эти самые трусики и ее белоснежная попочка чуть раскрывается перед моим взглядом, я вижу розовую дырочку между булочек, вижу красные губки среди мокрых волосиков чуть ниже, о мамочка. .! Капелька мутной спермы стекает по бедру, вырвавшись из раскрытых, развороченных нижних губок. И тут я разряжаюсь с тихим стоном, добавляя еще и еще семени в несчастные мамины трусы. Какое-то время я сидел, тупо пялясь перед собой, гладил свои яйца и промежность мамиными трусиками и не думал ни о чем. Постепенно эти касания яиц, члена и паха снова заставили мой хуй восстать. Я опять дергал его, представляя , аристократичное лицо мамы между своих ног, представляя, что она целует мои яйца, лижет под ними, а потом берет мой стоящий болт и он касается ее теплого язычка. - На, на тебе, шлюха, хуесоска! - я яростно дрочил своего друга, представляя, как сжимаю бедрами мамино лицо - глотай, сука! И снова порция спермы орошает сжатые в кулаке трусы. Почему-то меня больше не смущало то, что я дрочу, воображая свою маму. Я больше не видел в этом ничего постыдного или аморального - только возбуждение. Я представлял, как ставлю ее на четвереньки, как она давится моим членом, как я раздвигаю ее булочки и пихаю, озверев от похоти, прямо в розовое колечко ануса, а она кричит и бьется, пытаясь вырваться из моих рук. До вечера я успел кончить не меньше шести раз, хоть последний и был болезненным и вымученным. Потом я все же бросил осклизлый комок трусиков обратно за диван