Часть 11

Через пару дней пидорас Гриша уже пришёл к нам как к себе домой. Я спрятался так же как и прошлый раз. Только вот на сей раз Гриша сразу дал понять матери, что пора раздеваться иначе он силой её поимеет. Когда мама расстегнула блузку, открывая миленький кружевной бюстгалтер, охватывающий тяжелую грудь, из дырочки на моей залупе показалась остро пахнущая капелька смазки. Не спешить, главное - не спешить! Мама аккуратно сложила блузу на стол, вжикнула молнией на юбке, Гришка заелозил на стуле так, что тот заскрипел. Он буквально пожирал маму глазами - впрочем, как и я. Блядь, как обидно, что ебаному старику сейчас дадут впихнуть мерзкий отросток в это красивое, такое родное тело, а я должен тут заниматься суходрочкой! Его вонючая сперма будет внутри моей мамочки, а я снова залью кулак! Юбка тем временем скользнула по обтянутым колготками бедрам и упала на пол, открывая стройные ножки, увенчанные прекрасной попой в узких черный трусиках, едва заметных через плотный нейлон. Боже, как прекрасна попочка моей мамы!      Мама зацепила резинку колготок и скатала их к лодыжкам, перешагнула через невесомый комочек, наклонилась, что бы поднять его - ох, как ее попку обтянул хлопок трусиков - а дед Гриша негнущимися пальцами расстегивал ремень своих наглаженных брюк. Он в тот момент видел, как едва не вывалилась мамина грудь из бюстгалтера, что был ей явно маловат. Дед странно закряхтел, вскочил со стула, заставив маму отпрянуть и принялся срывать с себя штаны вместе с нестиранными семейниками - Светка, хороша блядь! Ах, блядь! Светка!" Мама замерла, прижав руки, в которых так и остались зажатыми скрученные колготки, к груди, глядя, как Гришка отбрасывает содранные брюки и бросается к ней, как павиан. Одной лапой он обхватил мамочку за плечи, дергая замочек бюстгалтера, вторую сунул в трусики, шаря между ее булочками и ниже, пробуя залезть в нее сзади.      Его волосатая рожа ткнулась между маминых грудей, а член уперся в ее бедро, оставляя на нем склизские разводы смазки. "Ааа, поблядуха! Ща, ща я. . - Гришкина лапа сжала мамину булочку под трусиками а его короткий хрен вдруг задергался и выбросил струю, потом вторую, забрызгивая мамины ноги и пол под ними. "Ах ты сука. . - Гришка поднял разочарованный взгляд от маминой груди, толкнул ее в плечи, заставляя отойти на пару шагов, - сука блядь!" Он смотрел вниз, на лужу спермы, переводил взгляд на мамины ноги, трусики, животик. . "Сучара жопастая, - шипел он злобно и разочарованно, - опростался, блядь. . " Мама замерла, как испуганная птичка. Боже, ведь она ужас как его боится!"Так - дед засопел, переступил с ноги на ногу, - так. . " Плюхнулся жирным задом на наш диван, ткнул в мамину сторону подрагивающей рукой - сюда иди!"      Она осторожно, словно по битому стеклу, подошла на пару шагов, замерев перед развалившемся на диване боровом. Дед широко раскинул ляхи, выставляя напоказ свое старческое бессилие, потерявшееся среди густых зарослей под толстым пузом. "Что стоишь, проблядь? - зашипел Гришка, пялясь на укрытые маленьким бюстгалтером мамины сиси - В рот бери, лижи его блядь, я хуй знает! Ну?!" "Да-да, конечно - мамин голос был дрожащим и испуганным, - Я. . минутку!" Она неловко отбросила колготки, что все это время так и сжимала в кулачке, осторожно опустилась на колени так, что ее попа выпятилась вверх, а лицо нырнуло между жирных дедовых ляжек. Я не мог оторвать взгляда от этой попы - трусики сбились между булочек, обтягивали выпуклость между молочных бедер, из-под них выбивались волосики.      Попа двигалась в такт движениям маминой головы, то поднимающейся, то опускающейся между дедовых ног. "Яйцы, яйцы лижи, шлёндра, - прокрятел Гришка, запуская пятерню в мамины волосы, - вот так, работай, поблядуха!" Он толкнул мамину голову ниже, так, что я разглядел его привставший и упершийся в пузо член, а мама могла облизывать отвисшие мохнатые мудя. Потом, почти сразу, он вздернул маму вверх, ткнул хуем ей в губы, заставляя взять в рот, довольно заурчал, начал поддавать задом. Мама издавала странные гортанные звуки, из ее рота обильно бежали слюни, заливая дедову промежность, а жестокий старый пидорас с силой опускал ее голову, буквально насаживая мамочку на свой хер, заставляя ее давится. Кажется, он получал удовольствие не столько от того, что его орган обрабатывает такой теплый ротик, а от того, что он полностью властен над этой высокой, красивой женщиной, совсем ему не ровней. Что она кашляет и давится, но не выпускает его хуй из губ, покорно принимая толчки жалкого отростка в горло. Старый пердун же был неутомим - он продолжал запихивать хрен между маминых губ, высвободив одну лапищу из ее волос для того, что бы тут же вывернуть ей чашечки маминого лифчика, вывалив из них тяжелые груди. "Ох, хорошо, блядь ебаная, - дед с силой сжимал то одну белоснежную грудь, то вторую, не забывая прижимать мамочкино лицо к своему паху, - ох, ебливая ты сука, сосалка ебаная, мразота... " В этот раз он и не думал кончать. Спустя минут пять вылизывания старческих яиц и сосание вонючего хуя Гришка дернул маму за волосы, отрывая от себя, осклабился, глядя на ее раскрасневшееся, залитое слюной личико. Его пальцы-сардельки сжали мамин сосочек, и тут же зверски выкрутили. Мама вскрикнула и - откуда только силы взялись - ударила своим маленьким кулачком в мерзкую Гришкину харю. Брызнула кровь из расквашенного носа-картошки, дед взревел, и мгновенно отвесил маме полноценную оплеуху, опрокинув ее на спину. Старая мразь, не удовлетворившись результатом, двинулся вперед, вскакивая с дивана, и плюхнулся всем весом маме на грудь. Он легко отшвырнул тоненькие руки, которыми мамочка пыталась прикрыть лицо, и с хэканьем ударил ее. Мамина голова мотнулась, словно кукольная, из носа брызнула ярко-алая кровь. Паскуда размахнулась левой и снова ударила маму, оставляя на ее щеке здоровенный синяк, тут же набухший кровью. Гришкина ладонь опустилась на мамино лицо, размазывая по нему кровь и зажимая рот, а вторая нащупала сосок ее крупной груди и принялась выкручивать. Мамочка издавала ужасные звуки из-под зажавшей лицо ладони, а садист все не унимался. Его хер дрожал от напряжения в считанных сантиметрах от маминого рта, толстая жопа придавливала худенькое мамино тело к полу, а ладонь перескакивала с одной груди на другую, щипая и выкручивая посиневшие от крови соски. На каждый глухой мамин крик из-под ладони следовал страшный удар в лицо, а потом пытка продолжалась, до тех пор, пока мама не перестала кричать, потеряв сознание. Гришка, тяжело дыша, поднялся с мамочки, вытер пот с лица, после подхватил ее и как пушинку перебросил через диванную спинку. Сноровисто зацепил заскорузлыми пальцами резинку трусов и одним движением сдернул их с попки к маминым коленям, раздвинул потные булочки, а после прекрасную мамину попу закрыла от меня мохнатая дедова спина и колышущаяся жирная задница. Гришка охнул, наваливаясь на маму и его жопа подалась вперед, пропихивая член внутрь. Он словно сжимал мамины ножки своими жирными ляшками, и я видел, как качаются его огромные волосатые мудя, ударяясь о мамины бедра, когда он всаживал в нее. Гришка так сильно пихал маму задом, что ее ножки отрывались от дивана в момент, когда его хрен протыкал ее внутренности. Он работал как заведенный, пыхтя и матерясь, его заросшая спина вспотела, диван скрипел так, словно вот-вот готов был развалится, но кончить никак не мог. Спустя минуты три Гришка прекратил наддавать задом, оперся о диван, вытирая пот.      Его член продолжал оставаться в маме, все еще сжимаемый ее нежностью. Дед плюнул на свой толстый палец - это я видел - и потом его рука нырнула куда-то вниз, к маминой попе. Спустя секунду мама застонала и ее ножки дернулись. "Заткнись, пизда!" - взвизгнул дед и ударил маму левой в затылок, - заткнись, сука, пока не убил!" Он снова яростно задвигал жопой, не прекращая шерудить рукой. Господи, да он же пихает пальцы в ее попочку! На этот раз каждое движение деда отзывалось подергиванием маминых бедер, хотя моя милая мамочка и молчала, видимо боясь новых ударов насильника. Дед вошел в раж, отводя задницу и буквально поднимая маму на хую, втыкая его как можно глубже. Он пыхтел, как паровоз, еще минуту, вторую и вдруг коротко завыл, начав долбить маму как кролик  Внезапно Гришка замер, дернулся еще раз и, глухо прорычав, упал на растоптанную женщину сверху. Я видел, как из-под его задницы по маминым ножкам закапала мутная сперма - наконец-то старый пидорас кончил. И он, и мамочка несколько мгновений лежали не шевелясь. Потом Гришка встал, отошел, словно художник, что хочет рассмотреть работу. Я наконец увидел несчастную мамину попу в красных отметинах от грубых дедовых рук, ее вывернутый бутончик, блестящий от спермы и выделений. Бедная мамочка настолько обессилела, что не могла даже свести раздернутые дедом ножки, и я мог видеть нежный розовый анус среди зарослей волосиков между ее истерзанных булочек. Ох, как же у меня стоял!      Я страстно жалел мамочку - и так же страстно хотел ее! Я едва не застонал, рассматривая вывернутую жестоким насильником вульву, я сжимал свой хрен как сумасшедший, скользя взглядом по округлой маминой попке, а дед вдруг махнул рукой и с трудом пролез за диван, к двери. Я боялся обнаружить себя - но еще больше я боялся, что дед забил мамочку насмерть. И тогда я решился. Натянув штаны, я выбрался из скрипнувшего шкафа и в два шага подошел к маме. Я не сильно-то знал, как проверять - не умер ли человек. Вроде бы надо нащупать вену на шее? Я аккуратно встал коленями на диван рядом с мамой, потянулся к ее шее, и случайно - честное слово - мой член, ограниченный только тонкими спортивными штанами, уперся в ее упругое, теплое бедро. Меня как током пробило. Врядли я сделал бы такое еще днем раньше, но теперь я даже особо не задумывался - мне стало наплевать, что сделал с мамой Гришка, стало наплевать вообще на все.      Я рывком сорвал штаны, пинком отшвырнул их в сторону, скатываясь с дивана. Мои руки легли на мамину попу, подавая ее вверх и вперед, я схватил дрожащий хуй в ладонь, коснулся им влажного от пота и спермы бедра и спустя мгновение протолкнул налившуюся кровью залупу в между маминых вывернутых губок. Кажется, я простонал - не помню точно. Я так долго мечтал об этом моменте, что не мог ни на чем сосредоточится, кроме белой попочки и плотной, нежной, мокрой вульвы, охватывающей раскаленный от желания хуй. Мамино тело болталось по дивану вверх и вниз, скользя животиком по спинке, в то время как я отчаянно работал тазом, всаживая в нее раз за разом, стремясь насладится моментом. Я сжимал ее податливую попу, гладил и ласкал ее, мне хотелось поцеловать мамины булочки - но для этого надо было выйти из нее. А я не мог. Понимаете, не мог. Мой хуй скользил по дедовой сперме, втыкаясь в маму до яиц, так, что они шлепались о ее промежность, все быстрее и быстрее.      Я словно впал в исступление, когда меня пробил оргазм. Кажется, я кончал несколько минут - хотя, конечно, это было не так. Я рычал, вдавливаясь в упругие бедра, заталкивая извергающийся член в мамочку так глубоко, как только мог. Сперма выстреливала и выстреливала, мне казалось, что я наполнил маму до самого горла когда, наконец, выплеснул последние капли. Я замер, дрожа, плотно прижавшись пахом к маминой попе, не в силах оторваться от нее, пока мой обмякший член просто не выскользнул из вульвы. По маминым бедрам сразу же обильно потекла сперма - о, ее было куда больше, чем у старого пидораса. Из мамы буквально лилось, орошая диван, а я, наклонившись, начал целовать белоснежную попу - каждый красный отпечаток от дедовых лап, слизывая соленый пот с гладкой кожи. Я легко раздвинул булочки, коснулся языком вздрогнувшего ануса - милая моя, милая моя. Я лизал ее попу так, словно это был огромный пломбир, я целовал каждый сантиметр булочек, спускаясь к бедрам и ощущая, как хуй начинает восставать вновь, повинуясь виду этой шикарной несчастной женщины, ее запаху, ее теплоте, дрожи ее стройных ножек. (Это треш... и простите за него кому стало противно) История должна быть дописана в уходящем году, чтобы закрыть"мишень" творчества года. Не люблю "висячие работы".