Глава 3

      Киран. Тогда       Она неторопливо заплетала длинные волосы в толстую косу, краем глаза следя за своим отражением в зеркале. Медальон ученицы отражал солнечный свет, льющийся из окон, заставляя ее улыбаться — уже сегодня она сменит его. Восемь долгих лет обучения искусству магии остались позади. Ее дар открылся, когда она встретила уже десять весен, и в тот же год ее забрали в Цитадель. Родителям заплатили полную цену — сорок солеров и с того самого дня она уже не была Киран мерх Эйгир Миртин, дочь Эйгир и Миртина. Она стала просто «ученицей Киран». Она улыбнулась, завязывая волосы темно-синей, в тон платью, лентой. Однажды она станет магистром Киран, войдет в Созвездие Мудрых… Мечты прервал стук в дверь       — Киран! Ты еще долго будешь возиться? — в комнату ворвалась юркая, словно мелкая птичка, светловолосая девушка.       — Керидвен, собьешь — буду заново заплетать волосы, — Киран надменно вскинула голову, но уже через мгновение расхохоталась вместе с подругой.       — Ты веришь, что мы уже не ученицы? — спросила Керидвен, сев рядышком на низкую скамью, обитую зеленой тканью. Она подперла подбородок ладонью, глядя на их отражения. — Восемь лет — а как будто восемь дней.       — Мне так не показалось, — вздохнула Киран. Керидвен снова хихикнула.       — С твоей-то страстью к учебе неудивительно… Ты решила идти дальше по пути Мудрости?       — Да. А ты так и не передумала?..       — Нет. Создавать обереги мне нравится гораздо больше, чем дни и ночи напролет торчать в темной библиотеке. Да и свобода… Керидвен была по-своему права. Тем, кто выбирал путь Созидания — работу над оберегами и артефактами, создание и отладку магических устройств — дозволялось больше, чем следующим пути Мудрости, который заключался в создании и совершенствовании заклинаний. Киран услышала тонкий перезвон мессурда, измерителя времени.       — А вот теперь точно пора! — Керидвен легко вскочила на ноги, оправляя темно-синее, как у Киран, платье. — Ох, во имя мудрой Бриад, я так нервничаю…       Киран молча кивнула — у нее и самой сердце ушло куда-то в пятки. Держась за руки, будто они не на церемонию выпуска шли, а только начинали свое обучение, они спустились в Лунный Зал. Круглое помещение, выдержанное в серебристо-синих тонах, действовало успокаивающе на всех, кто туда входил. На витражных окнах тонко улыбалась Бриад Луноликая, и Киран ненадолго задержала на ней свой взгляд. Говорили, что великие магистры — из тех, кто входил в Созвездие, могли общаться с самой Бриад напрямую…       Девушки сели на длинную жесткую скамью, тесно прижавшись друг к другу. В зале царила прохлада, а благодаря волнению это ощущение усиливалось многократно. Постепенно зал заполнялся другими выпускниками, послышались первые смешки, кто-то — Киран была уверена, что это проделки Малдвина, которому точно никакой путь Мудрости не грозил, — тихо пел весьма фривольную песню про нелегкую магистерскую участь… Все стихло, едва в дверь вошел магистр Лоренс. Светловолосый и статный красавец, в чьих глазах неизменно светилось участие и искренняя доброжелательность — о, сколько девичьих сердец забилось чаще в этот миг. Киран, скосив глаза на Керидвен, закусила губу, чтобы не захихикать — подруга была давно и безответно влюблена в магистра, и сейчас только вздыхала, прижав руки к груди.       — Я безгранично счастлив видеть вас здесь, мои любимые и дорогие ученики и ученицы, — начал магистр, взойдя на кафедру. Ответом ему был дружный девичий вздох. — С завтрашнего дня кто-то из вас будет создавать прекрасные и удивительные вещи, облегчающие нашу жизнь, и я уже заранее горжусь вашими будущими успехами. И ничуть не меньше я горжусь теми, кто выберет путь Мудрости, чтобы изучать искусство магии на новом уровне и постичь загадки мироздания. Я уверен, мы с вами совершим грандиозные открытия!       Бывшие ученики разразились аплодисментами. После такой прощальной речи у каждого в душе расцвела уверенность в том, что именно он или она станет величайшим в своем деле, и его имя будет внесено в книгу Светочей…       Лоренс, выждав минуту, начал зачитывать список выпускников. Названный подходил к кафедре и вручал свой ученический амулет, взамен получая другой — либо со свечой, если шел путем Мудрости, либо с алхимической колбой, если выбирал путь Созидания.       — Керидвен, — громко произнес Лоренс, и та еле слышно застонав, вскочила на ноги. Дрожащими руками сняла амулет и вручила его магистру, прошептав: «Созидание». — Поздравляю, Созидательница Керидвен. Да направит Бриад твою руку.       Керидвен вернулась на место с раскрасневшимися щеками.       — Он такой… — прошептала она, глядя на магистра влюбленными глазами. Киран прикусила губу, чтобы не расхохотаться в голос, и вздрогнула, услышав свое имя. Выйдя к кафедре, она поняла, что не может нащупать застежку амулета. Лоренс, заметив ее растерянность, взглядом указал на замочек.       — Какой путь ты выбираешь, Киран? — мягко спросил он, принимая амулет.       — Мудрости.       — Я не сомневался в твоем ответе, Светоч Киран, — Лоренс улыбнулся, вручая ей новый амулет. — Да разгонит Бриад тьму незнания.       Выйдя из Лунного Зала, Киран ошеломленно взглянула на свой амулет. Видит Праматерь Даани, она еще не до конца верила в то, что это не сон.       — Пойдем в город? — спросила Керидвен, налетев на нее со спины и стиснув в объятиях. — Я так рада! Хочу весь мир обнять!       — Керидвен! Я же не мир, ты меня задушишь! — Киран захохотала и тоже обняла подругу.       — Не забывай меня, — строгим голосом заявила Керидвен. — А то знаю я тебя, зароешься в архивы с головой, и поминай, как звали.       — Я буду писать тебе, честное слово, — Киран сжала ее руки. — И ты тоже не слишком там увлекайся…       Они вышли из Цитадели Знаний, счастливые и опьяненные надеждами. Миновав внутренний двор, они присоединились к другим выпускникам, которые уже стояли у ворот в город.       — Открывайте! Нам уже можно, — то и дело раздавались звонкие голоса. Привратник, хитро прищурившись, потребовал предъявить амулеты, и, убедившись, что ни одного ученика в их толпе не осталось, снял запирающую печать.       Ученикам покидать Цитадель запрещалось категорически. У Созидателей такой запрет отсутствовал — они могли поселиться в городе и даже обзавестись семьей, но тем, кто выбирал путь Мудрости, дозволялось выходить в город только четыре раза в год — в дни великих праздников, посвященных Матери Даани и ее детям. Единственное исключение — день перехода из ученика на следующую ступень. И, конечно, никакие близкие связи не поощрялись, если не сказать — были запрещены.        У Киран захватило дух, когда она впервые за восемь лет ступила за ворота Цитадели. Столица королевства, Асга, недаром носила прозвище «Сокровищница Солнца». Светлые, просторные улицы, аккуратные двухэтажные домики из белоснежного камня, яркая зелень цветущих растений, украшающих клумбы, звонкие переливы водных струй в фонтанах… Они бродили по городу, ошалелые и счастливые, пьяные без вина от одного только запаха свободы. Жители, узнавая в них магов, почтительно кланялись или приветливо кивали. Киран ненадолго задержалась у клумбы с белоснежными зимнелистами, испускающими легкое свечение, как вдруг кто-то обхватил ее за талию и закружил в воздухе.       — Попалась, милая, — раздался веселый голос, и Киран возмущенно задергала ногами.       — Лиадан! Отпусти меня немедленно!       — Никогда, — заявил он, все же опуская ее на землю и тут же крепко обнимая. — Никогда в жизни не отпущу тебя из рук, любимая моя.       Киран смущенно спрятала лицо у него на груди. В Лиадана она влюбилась через три года после того, как ее забрали в Цитадель. Да и сложно было бы не влюбиться в этого сероглазого светловолосого парня, который был лишь на год ее старше. Обаятельный и веселый, он притягивал к себе, словно был небесным камнем, а она — железной стружкой. Им удавалось встречаться в библиотеке — и хоть магистры не поощряли слишком близкие отношения между учениками, даже их неодобрение не могло остановить Киран. Они сидели напротив, делая вид, что поглощены учебой, а сами переглядывались и улыбались, изредка обмениваясь записками. Однажды Лиадан, вместо того, чтобы сесть напротив, сел рядом с ней — и в тот день они не прочитали ни одной страницы. Разговор длился и длился, и именно тогда Киран поняла, что не просто влюбилась, а что любит его, и только его. Библиотека была молчаливой свидетельницей их первого поцелуя, а Керидвен стала их почтовым соколом, когда магистры, наконец, обратили внимание на через чур сблизившихся учеников. Когда Лиадан перешел из учеников в Созидатели, Киран проплакала целый день в своей комнате — она была уверена, что теперь их любовь увянет, ведь он теперь был волен покинуть Цитадель в любой день, и даже переехать из столицы в другой город… Однако уже через пару дней Керидвен, многозначительно закатив глаза, передала ей письмо от возлюбленного, в котором он уверял ее, что «нашу любовь никакая разлука не погасит».       Лиадан опустил глаза и чуть нахмурился, заметив ее амулет.       — Ты все-таки решила похоронить себя в архивах? — помрачнев, спросил он, и Киран ощутила укол вины: они иногда обсуждали ее будущее, и Лиадан неустанно намекал ей, что из нее получится прекрасная Созидательница. «Только представь, сколько нового мы сможем сделать вместе!» — пылко говорил он, и Киран зачарованно кивала, рисуя в своем воображении маленький домик возле удобной мастерской…       — Лиадан, прости, — торопливо сказала Киран, сжав ладонями его плечи. — Но магия… Я хочу узнать ее тайны, я не могу жить без магии.       — А без меня? — горько спросил он, и тут же хлопнул себя по губам. — Во имя Матери Даани, что я несу. Прости, прости меня, Киран. Просто… четыре встречи в год. Только четыре дня я буду счастлив.       — Если тебе… я пойму, если ты захочешь прекратить наши отношения, — выдавила Киран, спрашивая себя — не сглупила ли она, выбрав разум вместо сердца. Лиадан покачал головой и, проказливо улыбнувшись, поцеловал ее.       — Ты стоишь того, чтобы ждать тебя вечность, — прошептал он. — Я обзавелся собственным домом. Хочешь взглянуть?       Киран прерывисто вздохнула, чувствуя, как начинают гореть щеки. Они оба понимали, что скрывается за этим невинным предложением.       — Да. Хочу.       В Цитадель Киран возвращалась с нежной улыбкой на зацелованных губах. Страхи и сомнения она решительно оставила позади. Не может быть такого, чтобы не было возможности встречаться. Да, пусть она не может покинуть Цитадель, но ведь Лиадан имеет полное право приходить сюда в любой день — двери библиотеки открыты каждому…       На следующий день магистр Лоренс собрал всех Светочей в учебной аудитории. Киран быстро огляделась — их было семеро, половина выпуска.       — С этой самой минуты я буду называть вас «коллеги», и рассчитываю на ваше понимание. Выбрав путь Мудрости, вы выбрали путь беззаветного служения магии. Ничто человеческое не должно вас волновать — оставьте это тем, кто лишен дара. Дружба и вражда, любовь и ненависть — все это пусть кипит за воротами Цитадели. Ум, хладнокровие и трезвость мысли — вот те качества, которые я хочу видеть в вас, коллеги. Вам будут открыты тайны, которые не следует видеть неподготовленным людям. Да разгонит Бриад тьму незнания.       — Да разгонит Бриад тьму незнания, — вразнобой повторили Светочи. Что ж, несмотря на слова Лоренса, Киран была уверена, что путь Мудрости и любовь могут быть совместимы.       И вот они сделали свои первые шаги в новой жизни. Киран выдали ее личный ключ к дверям великого архива Цитадели, и она с трепетом впервые вошла в эти мрачные залы. Высокие стеллажи, заставленные книгами, запах выделанной кожи, чернил и пергамента, мягкий полумрак, который разгонял холодный свет магических светильников — никогда раньше Киран не видела ничего подобного: в прозрачном шарике из льда ярким золотом переливалась крошечная молния. Учеба теперь была иной: вместо общего языка, принятого в Алгрифе, они теперь изучали архаичный магический язык, который словно состоял из одних согласных. Формулы заклинаний изменились, теперь их мало было заучить наизусть, нужно было держать в памяти рунический узор, сопровождавший каждое заклинание, и на это уходили почти все силы. Киран потеряла счет дням, с головой нырнув в учебу. Если бы не магистр Лоренс, с добродушными смешками выгонявший своих юных Светочей из Архивов под вечер, она бы и вправду там поселилась. Магия предстала перед ней в новом виде, еще более прекрасном и завораживающем… Так пролетел месяц, другой, и Киран с удивлением поняла, что наступил день Луана, середина лета. Магистр Лоренс почти выгнал их в город, строго-настрого запретив возвращаться раньше позднего вечера.       — Я знаю, как манят новые знания, но если вы станете бледными тенями, многого не создадите, — с притворной строгостью заявил он. Выйдя на улицу, Киран зажмурилась от яркого света. Была середина Элембиуса, второго летнего месяца, и в воздухе словно разлился мед: солнечный свет и сладкий запах цветов окутывали столицу. Киран зачарованно сделала несколько шагов, и тут же оказалась заключена в объятия.       — Солнце моей души взошло, и потому сегодня счастлив я, — пропел Лиадан, сжимая ее. — Я так скучал по тебе, Киран!       — Я… тоже, — ей было стыдно сказать, что она почти и не вспоминала о нем эти три месяца. Лиадан понимающе рассмеялся и протянул ей букет зимнелистов.       — Я уверен, что ты все это время провела зарывшись с головой в пыльные тома Архивов, и забывала не то, что меня, но и поесть.       — Не обижайся, — попросила Киран, улыбнувшись.       — Никогда. Я ведь люблю тебя именно такую — увлеченную исследованиями, — Лиадан ласково провел ладонью по ее щеке. — Пойдем? Проживем сегодня целую жизнь.       Они вновь гуляли по столице, обмениваясь новостями. Киран, большей частью, приходилось рассказывать о своей учебе весьма размыто, ведь непосвященным не следовало знать тайн, таящихся в недрах Цитадели. Зато Лиадан с удовольствием рассказывал ей о своих гениальных разработках.       — Сила молний и водяного пара, — говорил он, активно жестикулируя. — Молнии испаряют лед, пар толкает поршень… Подумай, это будет гораздо быстрее, чем ехать в карете, запряженной лошадьми. Пока это еще только идеи, но я уже написал Созвездию… Если они дадут добро, я смогу продолжить исследования с доступом в Архивы, и мы будем видеться чаще.       Киран прикусила язык — она чуть было не рассказала ему о подходящем заклинании, но к счастью, вовремя опомнилась. На закате она вернулась в Цитадель, чувствуя тянущую боль в сердце. Часть ее рвалась к тайнам магического искусства, а часть — назад, в город, полный жизни, к ласковым объятиям Лиадана… У дверей в свою комнату она столкнулась с магистром Лоренсом.       — Светоч Киран, я бы хотел поговорить с тобой, — вопреки обыкновению, магистр был чрезвычайно серьезен, и Киран, нервно сглотнув, кивнула, пропуская его в открытую дверь.       — Я вижу в тебе дух истинного ученого, Светоч Киран. И мне бы очень не хотелось, чтобы твой блестящий ум стал жертвой твоего сердца. — Лоренс сидел за столом, упираясь подбородком в сложенные ладони, а Киран навытяжку застыла напротив него, как будто опять была ученицей. — Дай себе ответ. Не мне, нет, а именно себе, чего ты хочешь — погрузиться в изучение магического искусства, или же обрести семейное счастье, будто человек, лишенный дара Бриад. Я дам тебе время до утра.       Лоренс поднялся со своего места, и, даже не взглянув на нее, вышел из комнаты. Киран прижала ледяные пальцы к горячим щекам, в отчаянии глядя на опустевший стул. Без чего она сможет прожить — без любви или знаний? Она провела всю ночь в размышлениях, писала доводы на листе пергамента и тут же их опровергала, измучила себя… Но в конце концов, глядя на собственное отражение: бледное, уставшее лицо, голубые глаза покраснели, словно она проплакала несколько часов подряд — смогла признаться самой себе, что жить без Лиадана она сможет. А без тайн магии — нет.       Ей даже не пришлось ничего говорить магистру — он понял ответ без слов. Только кивнул, улыбнулся краем рта, и приглашающее повел рукой, пропуская в архивы Цитадели.       Так пролетело лето и часть осени. В день Бриад, середину осени, Киран даже не хотела выходить из Цитадели — небо было затянуто низкими серыми тучами, из которых то и дело срывался дождь. Она все медлила и медлила, пока не услышала звонкий голос Керидвен.       — Во имя Матери Даани, Киран! Ты себя в зеркало видела?! — подруга забежала в общий зал и картинным жестом схватилась за голову. — У тебя уже глаз не видно за этими синяками. И кое-кто обещал писать мне каждый день!       — Нет, насчет каждого дня я ничего не обещала. И я же отправила тебе три письма, — удивилась Киран, позволяя вытащить себя из Цитадели на свежий воздух.       — Да? Странно, я вот ни одного не получила, — Керидвен, нахмурившись, дернула плечом и перескочила на другую тему. — Но это все неважно, я сегодня опять ваш почтовый сокол, — она протянула ей скромный букет зимнелистов.       — В смысле? — удивилась Киран.       — Твоего прекрасного возлюбленного отправили в Карисс, для совместной работы над каким-то очень замудренным проектом. Он от всего сердца просит прощения, что не сможет увидеться с тобой лично. Ну и еще кроме цветов он тебе передавал пламенные поцелуи, но это вы сами, без меня, — Керидвен строго покачала пальцем.       — О… — Киран замялась, и Керидвен, моментально посерьезнев, спросила:       — Ты, кажется, не очень расстроилась?       — Просто… Нельзя усидеть на двух конях сразу. Если я хочу стать магистром и войти в Созвездие, мне нужно забыть про любовь.       Керидвен присвистнула.       — Ты ненормальная. Но я тебя все равно люблю, так что от меня даже не надейся избавиться!       Киран рассмеялась. Да, так действительно будет лучше — долой эти туманящие ум сердечные переживания. Поколебавшись, она положила букет зимнелиста на бортик фонтана. Вернувшись в Цитадель она почти сразу столкнулась с магистром Лоренсом и магистром Иниром, который тоже входил в Созвездие.       — Светоч Киран, знаете, меня считают самым молодым магистром за последнюю сотню лет, — с доброжелательной улыбкой сказал Инир — он получил свое звание в тридцать пять лет. — Но, боюсь, скоро этот титул перейдет к вам. Ваша увлеченность магией делает вам честь.       — Благодарю, магистры, — Киран вежливо поклонилась. Инир и Лоренс переглянулись и магистр Лоренс торжественно произнес:       — С завтрашнего дня, Светоч Киран, ты имеешь доступ в четвертый зал архива.       Она застыла, не веря собственным ушам. Четвертый зал был легендой, куда имели допуск только магистры… Но никак не юный Светоч, вчерашний ученик!       — Магистр… неужели вы… неужели я достойна? — тихо спросила она. Лоренс покровительственно кивнул, обменявшись взглядами с Иниром.       — Да, Светоч. Мы так считаем.       К концу следующего дня Киран тошнило и выворачивало наизнанку. Магия, такая прекрасная и чарующая, повернулась своей второй стороной. Заклинание, превращающее воздух в комнате в ядовитые испарения, убивающие любого, кто сделает хотя бы один вдох. Заклинания, воздействующие на разум, вызывающие безумие, ярость или же любовь — точнее сказать, одержимость и фанатичную преданность. Черная магия, граничащая с поклонением Барлору — превращавшая трупы врагов в ловушки для живых, вытягивающая из тел соперника черные молнии… Киран провела в купальне несколько часов, но так и не отмылась от ощущения липкой мерзости. На следующий день она отправилась к магистру Лоренсу, и тот мягко, будто неразумному ребенку, объяснил ей, что магия, как искусство, не может быть плохой или хорошей.       — Она выше этих понятий, Светоч Киран. Магия существует, и наша роль — изучать ее, отстраненно и хладнокровно, не позволяя себе поддаваться на примитивные понятия. Огонь может сжечь целый город, но может спасти умирающего от холода, вода способна утолить жажду или захлестнуть с головой и утопить. Но мы не считаем огонь и воду плохими или хорошими. Это стихии, и магия тоже стихия. Вам следует научиться смотреть непредвзято, если вы действительно хотите стать магистром.       Киран хотела, и потому заставляла себя смотреть на заклинания не с точки зрения обычного человека, а с точки зрения ученого. Она сосредотачивала внимание на красоте формул и рунического рисунка, на то, как влияет интонация на эффект заклинания, делая его либо более продолжительным, либо же кратковременным, но мощным. Призывать стрелы из чистого льда, таящие внутри молнии и держать их над головой мысленным усилием, собирать всю воду, рассеянную в воздухе, в ледяной щит, взрывающийся острыми, как лезвия, осколками, превратить кровь в жилах врага в ледяные кристаллы…       Зима принесла метели и долгие, темные ночи. Киран уже не узнавала себя в отражении: губы превратились в узкие полоски, утратив цвет, глаза словно источали холод… Магистр Лоренс однако, эти перемены приветствовал, утверждая, что еще пару-тройку лет, и звание магистра будет принадлежать ей. В день Даани, самый темный и холодный — ведь именно в этот день Праматерь сразилась с Барлором — в Цитадель пришел Лиадан. Он стал иным — изысканная одежда из дорогих тканей, легкая тень надменности на лице. Киран отстраненно спросила себя — неужели когда-то они действительно любили друг друга?       — Ты изменилась, — сказал Лиадан, не делая попыток ее обнять.       — Ты тоже.       Они вновь сидели в библиотеке, в той части, что была открыта всем желающим. На столе лежали три цветка зимнелиста, перехваченные голубой лентой. Киран ерзала, изнывая от желания распрощаться с бывшим возлюбленным и удалиться в Архивы.       — Как продвигаются твои… исследования? — спросил Лиадан, делая вид, что не замечает ее нетерпения.       — Прекрасно. А твои?..       — Тоже прекрасно. Киран… что с нами стало?       — Мы выросли, — она отвела взгляд.       — Ты знаешь, что в Кариссе не существует такого бессмысленного разделения на Созидателей и Светочей? Они учатся наравне, имеют право покидать Цитадели, заводить семьи… В Кариссе для магов истинная свобода.       — Вот как?       — Представляешь, я шел сюда с предложением сбежать вдвоем в Карисс. Ты, с твоими знаниями, будешь там желанной гостьей, ну а я с моими навыками… Хм, тоже не на последнем месте.       Киран устало рассмеялась, расколов дремотную тишину библиотеки.       — Сбежать в чужое королевство, под покровительство чужих магистров? Лиадан, это безумие!       — Жаль, что ты так думаешь. — Он подался вперед, и Киран вздрогнула — все выглядело так, словно он хотел ее поцеловать… на мгновение в груди слабо трепыхнулось что-то живое, еще не до конца покрытое льдом и испепеленное молниями, но мгновение ушло — Лиадан всего лишь подцепил ее ключ от тайных залов Архива, висевший на цепочке, и теперь пристально рассматривал его.       — Значит, ты действительно имеешь доступ к тайнам магистров? — тихо спросил он, не отводя взгляд от тонкой металлической пластинки.       — Это не важно, — Киран осторожно потянула на себя цепочку. — Я все равно ничего бы не рассказала тебе.       — Барлоров глаз, почему ты такая красивая… — Лиадан разжал пальцы и все-таки поцеловал ее. Киран выждала несколько мгновений и отстранилась.       — Лиадан, я иду по пути Мудрости. Нам не следует поддаваться страстям.       Лиадан смерил ее задумчивым взглядом, задержавшимся на ключе, и улыбнулся.       — Ты права. На прощание скажу, что ты лучшее, что было в моей жизни.       — Спасибо, — Киран опустила голову. В груди вновь что-то оживало, и она всеми силами пыталась убить это чувство. Во имя Матери Даани и мудрой Бриад, ну зачем он пришел?! А Лиадан, словно чувствуя ее смятение, вновь наклонился к ней, ведя по затылку кончиками пальцев. По спине пробежали колючие искры, и Киран, сцепив зубы, уставилась на собственные ладони, стиснутые до боли.       — Посмотри на меня, — шепотом произнес он ей на ухо. — Я хочу запомнить твои глаза. Посмотри на меня, милая.       Киран вскинула голову, на мгновение позволив себе вернуться назад. История словно повторялась — они вдвоем, в библиотеке, целуются так отчаянно, словно им опять по пятнадцать лет… Лиадан склонился ближе, его ладонь обхватила затылок, путаясь в волосах, и Киран жалобно всхлипнула. То чувство, которое она так надеялась уничтожить, оживало, разгоралось внутри как весеннее солнце. Словно еле заметный ветерок скользнул у нее по шее, заставляя выгнуться в его руках. Невдалеке раздались шаги, и Киран, очнувшись, дернулась в сторону, поспешно запахивая тонкую шаль на груди. Дрожащими руками попыталась пригладить выбившиеся из косы волосы и, поняв всю бесполезность, с тоской посмотрела на Лиадана.       — Уходи. Я не… Просто уходи.       — Прощай, любимая моя. Спасибо за все.        Лиадан, помедлив, поднялся со своего места и ровным шагом двинулся мимо стеллажей к выходу. А Киран так и сидела за столом, обнимая себя и убеждая, что поступила правильно. Все в том же смятении она поднялась к себе и, не раздеваясь, прилегла на кровать, незаметно для себя проваливаясь в сон. Проснулась она среди ночи — показалось, что скрипнула дверь.       — Кто здесь? — Киран нервно приподнялась на локте, щелчком пальцев зажигая магический светильник. Пусто. Что-то еле слышно звякнуло — Киран наклонилась, и увидела лежащий на полу ключ от Архива. Что же это, замочек расстегнулся во сне? Или… она покраснела. Неужели Лиадан его случайно расстегнул во время их «встречи» в библиотеке?.. Хорошо еще, что она не потеряла ключ по дороге в свою спальню.       Буря грянула через неделю. Киран проснулась ранним утром и уже направлялась в библиотеку, когда ее перехватил магистр Лоренс.       — За мной. Быстро, — отрывисто бросил он, и, даже не глядя в ее сторону, быстрым шагом направился к лестницам, ведущим в зал Созвездий. Киран поспешила за ним, пытаясь понять, что произошло. Лоренс, всегда такой доброжелательный и благодушный, сейчас выглядел так, словно хотел кого-то убить.       Войдя в зал Созвездий Киран застыла на пороге. Все семь верховных магистров, Созвездие Мудрых, сидели полукругом, глядя на нее, как на предательницу.       — Киран. Вы обвиняетесь в преступлении против Цитадели, — Первый магистр, Нерис, отвернулся, словно ему было противно даже смотреть в ее сторону.       — Что?.. Я ничего не…       — Семь дней назад, кто-то вошел в Архив, воспользовавшись вашим ключом, и выкрал свитки заклинаний. Кто бы это мог быть, а? Не догадываетесь? — голос магистра Лоренса дрожал от злости.       Киран прижала ладони ко рту. В голове билось только одно воспоминание — ключ, упавший с кровати.       — Да. Ваш любовник, Лиадан, решил поправить свои дела. Как Созидатель, он — напыщенный индюк, способный только на невнятные фантазии, вот он и рискнул прибиться к тем, кто готов платить за чужие идеи. Вы знаете, что было украдено? — продолжил Лоренс. — Нет? «Ядовитые испарения», «Невидимость» и «Бесшумный шаг». Он продал их карисской Цитадели, за что ему сразу дали звание магистра.       — Вы понимаете, что можно сделать при помощи этих заклинаний? — поинтересовался магистр Кадок, складывая руки на груди. — Я молчу о том, что сейчас этот зал может превратиться в смертельную ловушку. Вы понимаете, что точно такая же участь может постигнуть королевский дворец? Храм Праматери Даани?       Киран выпрямилась. Если у нее внутри еще и было хоть что-то живое, сейчас оно умерло окончательно. Мелькнула мысль, что наверное именно так становятся Померкнувшими.       — Я не знала.       — Конечно, ведь так сложно заметить, когда с вас снимают цепочку с ключом, — ядовитым голосом прошипела магистр Бронвин.       — Сложно, если разум в этот момент утонул где-то в океане страстей, — Лоренс потер переносицу. — Вы меня разочаровали, Киран.       — Вы разочаровали нас всех, — подытожил магистр Коннал, нарушив свое молчание. — Полагаю, вы знаете, что вас теперь ждет.       — Смерть, — сухо произнесла Бронвин, сцепляя пальцы в замок.       — Подождите, — неожиданно вмешался магистр Инир. Прочие члены Созвездия непонимающе повернулись к нему. — Киран виновна, это так, но не будем забывать о том, что ее вина лишь косвенная. Она не оправдала наших ожиданий и нашего доверия. Но смерть… Это слишком сурово.       — Магистр, вы полагаете, что нам следует ее пожурить и лишить сладкого на неделю, словно она — нашкодивший ребенок? — насмешливо поинтересовался магистр Кадок.       — Нет. Предлагаю ссылку. В городах на северной границе всегда нужны новые воины. Мы запечатаем ее силу, оставим самый минимум — чтобы бросить в лицо Проклятого сгусток льда или слабую молнию.       — А что ей помешает осесть среди обычного народа, стать добропорядочной женушкой какого-нибудь торговца и жить в мире и покое? — магистр Нерис выглядел заинтересованным.       — В каждом крупном городе есть Цитадель. Полагаю, для Светочей Мудрости не составит труда проследить, чтобы Киран сражалась за свое королевство до последнего вздоха… раз уж своими действиями она поставила его безопасность под угрозу.       — Вы ничего не хотите добавить? — спросил Нерис, взглянув на Киран. Та отстраненно покачала головой.       — Я приму любое решение Созвездия Мудрых, — бесцветным голосом сказала она.       — Кто за смертную казнь? — громко спросил магистр Нерис. Киран бездумно обвела взглядом зал — магистры Кадок, Коннал и Гришел, молчавший все собрание, подняли руки.       — Кто за ссылку до конца жизни?       Магистр Инир поднял руку первым. Через мгновение к нему присоединились руки магистров Бронвин и Нериса. Лоренс долго смотрел на Киран, после чего все-таки медленно поднял руку.       — Вы действительно разочаровали меня, — сказал он, отворачиваясь.       Киран склонила голову. Неважно, что магистры заменили казнь ссылкой — она все равно уже умерла. Лоб обожгло магической печатью, и она, не поднимая головы, вытерла выступившие слезы.       Через три дня она прибыла в Эрлис.