Часть 4

– Пока суть да дело, толстовку свою розовую в чемодан уложу, нечего ей место и вес в моей ручной клади занимать. Она же уже вещь не личная, и, как талисман для Бантан, на всех трансах светится. А удача в России точно пригодится! – Сокджин решил по-быстрому сгонять в студию для трансляций. – И Эрджея надо прихватить, а то он там один остался. Оставшиеся старшие Бантаны что-то высматривали в телефонах, тихонько переговаривались и посматривали на макнэ. Который, в свою очередь, сидел на полу, в углу почему-то с, ну очень серьёзным лицом и закрытыми глазами, сжав губы и опершись затылком о стену. То ли думал, то ли вспоминал и молчал… Довольно-таки долго молчал. – Консультация – это хорошо, – увеличили звук своих переговоров хёны. – Может, что-то дельное посоветуют, раз они общались с местными. – А у Чонгука вообще всё прекрасно, у него личный эксперт. – Повезло! – Да! – Может, даже экскурсовод будет! – Точно, повезло! – О-о-о! А-а-а! Вау! Да-а! Класс! – все игриво и с лёгкой завистью посмотрели на младшенького, в надежде узнать хоть какие-то подробности личной жизни или хотя бы планов на неё. Ведь это молчание не спроста? – Не будет! Мы не разговариваем. – Наконец, ответил Чонгук. – Поссорились? Как же так-то? А как хорошо всё начиналось… А извиниться не пробовал? – тут же подскочили к нему 95-лайн. – Не буду! Не виноватый я! Маша сама… Первая начала, – буркнул макнэ с вызовом и пошёл к двери, уже у самого порога обиженно прозвучало, – она мне сказала: «Ты – козёл!» – Слушай, обидно! – в дверях возник Джин, держа (ну, как держа? Так умеют только Бантаны – не держат, а обнимают) розовую толстовку и мягкого Эрджея. – Клянусь, обидно! Ничего не сделал, да? Только вошёл! – Да я не про тебя! – А за моего малыша – тем более обидно, – Джин быстро-быстро захлопал глазками и прижал игрушку к груди. – Сам козёл! А он – Бараш, в смысле, альпака! Не любишь – просто промолчи! Зачем сразу-то обзываться?! – Вот и Маша меня нисколечко не любит… У Бантан выскочило дружное и испуганное: «Ах!» И губы выжидающе, нервно все закусили: Молчим, лишь бы не спугнуть! – И дружить не хочет… Наверное… и молчит… Совсем… Вздох, не менее дружный, огромные глаза с немым вопросом «Как?!» … и … тишина. – Она мне громко и внятно сказала: «Ты козёл!» Всхлип от всех семерых, казалось, раздался многократным эхом. – Думаете, не обидно? А? – и заглянув по очереди в глаза старших, добил их Чонгук, – Совсем? – О-оо, – в знак поддержки и сочувствия к широким плечам Гука прилепились уже и другие макнэхи, а Хоби-хён всех троих по головам их, мохнатым и блондинистым погладил, Чонгушонку даже затылок почесал. – Эта Маша! – вскричали старшие Ким хором и, перебивая друг друга, продолжили – Вот, хоть совсем – не наша, а всех уже достала! – Как раз таки точно – наша! Прям, родная кровиночка, – на недоумённые и возмущённые взгляды–оры друзей Шуга невозмутимо объяснил. – Это же надо так у всех в печёнках засесть! У нас с Арми так сразу не получалось, только с опытом, через годик-другой научились корни пускать. Однозначно, талантливая девочка! – Ага, и красивая, – Гук почесал свой нос, который очень хотел самостоятельности от всего организма макнэ, и поэтому в данный момент собирался хлюпать. – И с лыжами-и-и… И плавать умее-е-ет… и поёт… – Поговорим? Расскажешь? – А надо? – Надо, Куки, надо… И Бантаны расселись на полу, приготовившись поддержать, но для начала понять. И его, и её, если получится… – Слушайте, как это было… *** Как было. 7 марта. В Корее уже вечер, значит, в загадочной, огромной России почти уже восьмое, а Чон Чонгук знает про международный женский день и захотел поздравить лично, надеясь, что будет самым первым. Поэтому и решил опять пообщаться «просто так» на английском со своей «девушкой» или «просто знакомой» из далёкой России, и вышел на видеосвязь. После обычной болтовни: привет-как дела-чем занимаешься, Гук услышал чужой, женский голос за экраном: – Как вовремя я пришла! Не вздумай отключаться! Я сейчас подойду! Гук: – У тебя гости? Маша: – Да, подружка пришла, я вас сейчас познакомлю. Не надо так бледнеть – она весёлая и, в отличии от некоторых, здесь она одна, а не целая толпа. Голос за кадром: – Привет! Я вас, китайцев, сейчас выведу на чистую воду! Гук: – Каких китайцев? Где они? Маша: – Ха-ха, это она про тебя и твоих хёнов. Просто Вера ваш язык изучает и не верит, что можно в сети просто так с жителем Южной Кореи познакомиться и общаться. Поэтому, если ты не по-корейски заговоришь, на родном, то она это определит… Голос подружки: – Так что, лучше сразу признайся, кто ты и откуда! А то нашёл, как назваться, умник! Не на тех напал! Я сейчас, только чай в свою кружку любимую налью и приду, на тебя посмотрю и поговорю! Маша: – Это же ничего, что сразу на ты? Можно? Мы с ней одногодки, ещё в детсаду в одну группу ходили. Верочка хоть и странная, но хорошая. – Очень голосистая и хорошая подруга, – засмеялся Чонгук. – Ещё и со своей чашкой в гости ходит! Маша: – Она у меня одну отжала, нарисовала чёрным мордочку и ушки, теперь довольная – всегда пьёт из неё. Ещё и имя дала – Куки! Говорит, что это Он. Представляешь?! Розовая кружка – он?! – А вот и я, и мой горячий Куки-чай. – На экране появился большой ярко-розовый бокал с нарисованными глазками-бровками, показавшимися Гуку уж очень знакомыми. – Поболтаем по-корейски?– заговорила на названном языке, а потом и появилась перед камерой сама подруга, – Где тут живой кореец? Прямо настоящий Чон Чонгук? Ничего не подозревающий и слегка взволнованный всемирно известный макнэ, перейдя на корейский, поклонился и заговорил: – Здравствуйте, меня зовут Чон Чонгук. В России вдруг случилась тишина, и Гук никак не мог рассмотреть лицо Машиной подруги. Сначала она приблизилась к экрану, и камера нарушила все пропорции, затем она стала бить себя по щекам, и он смог рассмотреть только огромные, немигающие глаза. Затем закрыла свой орущий рот руками и медленно сползла куда-то вниз, и исчезла с экрана. Маша молча хлопала ресницами в крайней степени удивления, потом так же исчезла из поля зрения Чонгука. И он слышал только тихую, (или всё-таки громкую?) английскую речь. Он был крайне удивлён, как можно шёпотом так орать?! Но в разговор, на всякий случай, решил пока не встревать. Маша: – Вылезай из-под стола! – и громче, чуть показав макушку, – Прости, Гук, неудобно получилось. Вера: – Он настоящий!!! – Кто? Чонгук? Я так и говорила, настоящий кореец, Чон Чонгук. – Он живой!!! – Естественно. – Ты не понимаешь!!! Живой, всамделишный!!! – А-а-а? – А-а-а!!! Самый настоящий Голдмакнэ!!! Далее последовала непонятная даже для Маши игра слов с использованием местных, наверное, всё же русских, выражений. И видеосвязь оборвалась. Чонгук заподозрил, что не всё так хорошо, как хотелось бы ему, когда в течение ближайшего получаса, звонок был отклонён три раза. Первый принятый звонок, и завязался удивительный диалог, на целых 5 минут: – !!! – А!? – Зачем так?! – А-а??? – Так!!! – А-а-а??? – Так! Молчком! Нельзя было! Второй и последующие, принятые звонки перемежались со сброшенными и неотвеченными между ними. И отличались краткостью, а диалогом назывались бы с трудом: Гук вставить слово не успевал, только моргал через раз: Маша: – Ну, ты… Третий отвеченный звонок: Маша: – Ты! Четвёртый звонок: Маша: – Ты… ты… козёл! Пятый звонок: Маша: – И не простой, а … Лохматый! Шестой звонок: – Иди ты!... Спать. *** – И она просто вышла из сети! И больше не отвечала, и сама не звонила, – Гук рассказал как всё было и оглядел своих хёнов. – А вот за кролика, действительно обидно! – вскричал Сокджин и вручил Эрджея Чонгуку. – Хочешь, побей его, только не сильно, тебе можно. Даже нужно, это же разрядка! – Тебе нужно выпить для разрядки! – вторым вскочил Чимин. – Выпить нужно всем, без бутылки точно не разберёшься. Но не здесь, пошли в общагу! – скомандовал Шуга. – Точно, выпьем и поймём, – поддержал идею Намджун. – Не поймём, так хоть споём, – решил Тэ. – Не споём, хоть потанцуем, – жизнерадостно подбил итог Хосок. *** Через 2 часа Бантаны дружно пели, подыгрывая себе на музыкальных инструментах и подручных приборах, песню, посвященную макнэ, то есть его девушке, в смысле Маше, от Чонгука, точнее про него и от него: Я, Куки, я хороший, Я добрый и смешной. Салатик из капусты – Любимый завтрак мой. И очень, Маша, мне неловко… Ведь ты такая… Ты такая… – Как морковка! – встрял с рифмой Тэ и всех улыбнул.