Часть 5

      Инори очнулась резко, начиная откашливать воду и обхватывая слабыми руками горло. Вокруг слышаться чьи-то голоса, но они раздавались словно сквозь толщу ваты. Она видит расплывающимся зрением воду, которая удаляется от нее, как кто-то держит ее, перекинутой через плечо и видит шлюпку на воде с кучей людей в ней, но единственная, на ком фокусируется взгляд, это распластанная на полу лодки девушка без сознания, с короткими фиолетовыми волосами, за которые у Инори сразу цепляется взгляд.       — Хао, — хрипло зовет она, но ее слова такие тихие, что даже мужчина, держащий ее, слышит с трудом.       — Не волнуйся, кэп оклемается, — весело говорит он, но девочка с трудом может понять его слова.       Кажется, в какой-то момент она потеряла сознание, ведь открыв глаза она видит потолок из темного дерева. Она шевелится, в недоумении пытаясь понять, где она. Потолок в комнате их особняка в Лондоне был светлым и значительно выше. Инори пытается вспомнить, в какой момент могло произойти что-то, чтобы она оказалась здесь, но отчетливо помнит только завтрак и то, как ворчала та самая злая служанка, когда опять увидела в ее стакане не чай, а сок.       Она поднимается, держась за голову. Та кажется опухшей и сильно болит, а еще возникает ощущение, что она что-то забыла. Что-то очень важное.       Инори поворачивает голову, стараясь не спровоцировать приступ головокружения, и видит лежащую рядом с собой Хаото. Усталость как рукой снимает. Она подползает к девушке и принимается трясти ее за плечи:       — Хао! Хао, проснись!       Шинсо стонет и открывает глаза. Взгляд у нее мутный, расфокусированный. Она промаргивается и с нескольких неудачных попыток садится.       — Где мы? — Прохрипела она, оглядываясь и ничего не узнавая. — Как... Мы сюда попали?       Инори беспомощно пожимает плечами.       — Я ничего не помню. Мы завтракали, была пятница. Мисс Беверли сказала, что сегодня у мистера и миссис Томпкинс годовщина — пятьдесят лет, и что нас тоже пригласили. Мы вышли погулять в парке до обеда. А дальше... — Девочка вздыхает и опять пожимает плечами.       Девушка хмурится, также пытаясь что-то вспомнить, но видимо, у нее не выходит, ведь она в раздражении хлопает ладонью по постели.       — Ладно, надо выяснить, где мы. Видимо, мы перенеслись и сами того не заметили.       Они рассматривают крошечную комнатку, в которой оказались. Потом, через пару мгновений, девочка понимает, что это не ее голова кружится, а вся комната шатается, будто она...       Глаза Инори расширяются.       Будто они на воде. Это корабль.       Она уже переводит взгляд на Хаото, собираясь сообщить ей о своем открытии, но видит, как та поворачивается к ней с точно таким же озарением на лице. Они кивают друг другу.       В каюте только одно маленькое окошко, прямо над кроватью, привинченной к полу. Но, надо признать, размер для койки в корабле у нее был просто царский.       Больше ничего особо здесь не помещается. Пара полок, заставленных всяким барахлом, и небольшой шкаф с вещами, которых там не так-то и много. Вся комната оформлена в темных тонах: мебель из темного дуба, обшитая дорогим красным бархатом.       — Ну так, — вздохнула Хаото, — пойдем посмотрим, на чьем судне мы оказались.       Инори кивнула и они вместе вышли из каюты, оказавшись в узком коридоре, где-то в нижней части корабля, в которой никого не было. Старшая и младшая осторожно прошли до конца коридора и оказались у лестницы.       — Поднимаемся, — говорит Инори и пропускает Хаото вперед.       На улице пасмурно — это первое, что замечает девочка, когда они покидают трюм. Вокруг бегают люди, передают что-то друг другу и действуют, как хорошо слаженный механизм. На корабле царит атмосфера напряжения, чему очень помогает низко висящие грозовые облака.       Внезапно один из совсем молоденьких матросов не сумел скоординировать свои движения и врезался плечом в Хаото. Он остановился, чтобы выругаться, и замер с открытым ртом:       — Капитан! — Пискнул он.       Хаото подняла брови, поняв, что обращается пацан к ней.       — Да? — Лениво спросила она.       — Я-я так рад, что с Вами все в порядке! — Пролепетал он, но сзади на него закричал другой моряк и он извинился, быстро исчезая в толпе.       Потом другие по очереди приветствуют их, называя Шинсо "кэп" или "капитан", а Инори — "картограф". Они принимают приветствия всех присутствующих, кивают на их слова о проделанной работе и наконец видят флаг. Черный, с белым черепом и перекрещенными костями. Понятливо переглядываются.       День идет. Несмотря на непогоду и очень неожиданное перемещения, дела идут не то, чтобы очень плохо. Они находят кабинет, где, по-видимому, обычно работают вместе.       Изучают маршрут, смотрят риски, слушают доклады других пиратов. Их, как они поняли, снесло слишком сильной волной и они оказались за бортом. Некоторые из команды отказались от своих обязанностей, чтобы спустить лодку и по очереди нырять, пытаясь найти их. Действовали быстро, так что откачать успели.       А кабинете Хаото нашла планы, в которых четко были описаны шаги, которые нужно было предпринять, чтобы получить возможность добраться до клада. А Инори нашла кучу карт и свои собственные пометки, с удобными маршрутами и минимальными рисками.       Погода все еще была паршивая, море волновалось.       Инори сидела на выступе корабля, крепко схватившись за его нос и смотрела в воду. Было что-то знакомое, что это море ей напоминало, но она не могла вспомнить, что именно. Она ни разу не была у океана в Японии, так почему она чувствует дежавю?       Желание заговорить с кем-то незримым в воде поднялось и Инори подавила этот порыв. Там же никого не было, так ведь?       — О чем думаете? — Поинтересовался кто-то сзади.       Инори обернулась. Перед ней стоял тот самый матрос, что первым увидел их проснувшимся. Она попытались припомнить, как его кликали остальные.       — Карл, да? — Спросила она. Паренек неуверенно кивнул. — Я пытаюсь кое-что вспомнить.       — И как, получается? — Поинтересовался он. Инори вздохнула и покачала головой, перекидывая ноги обратно на сторону корабля. Посмотрела наверх. Тучи сгущались.       — Погода нас не щадит, да? — Грустно спросила она. Карл кивнул и, спохватившись, побежал обратно, пока его не хватились.       Волны становились все мощнее и мощнее. Корабль начало качать еще сильнее, чем до этого и многие даже не могли устоять на ногах, не то, что работать. Хаото все пытались справится с рулем, который едва могла удержать на месте. Инори вцепилась в перила, пытаясь спуститься с помоста к остальным.       — Оставайтесь там! — Крикнула она, видя, как один из самых старших на судне, мужчина лет тридцати, попытался добраться до кормы. Его так сильно шарахнуло, когда корабль качнуло, что он врезался в борт и упал, отчаянно в него вцепившись.       Некоторые все-таки не слушали ее призывов оставаться на месте и пытались добраться до Хаото, чтобы помочь ей удержать штурвал. Немногие добирались, основная часть падала и, пытаясь уцепиться хоть за что-нибудь, летела за борт.       Воды на палубе было столько, что можно было бы захлебнуться в ней так же, как в море. Около пяти матросов взялись за ведра и выгребали ими воду, но это было абсолютно бесполезно, ведь буквально при следующей же качке та же вода опять заливала их по пояс.       Инори, поняв, что больше не может никуда уйти, присела на ступеньку и вцепилась мертвой хваткой за перила. Она старалась вдохнуть как можно больше соленого воздуха, пока очередные брызги воды не заполнили ее рот и нос, не давая дышать. Сзади, на помосте, слышались крики Хаото, пытающейся руководить ситуаций. Это почему-то заставило Инори громко рассмеяться, пока вода вновь не брызнула ей в лицо. Это было в крайней степени смешно. Они были на корабле первый день, и уже не справлялись и шли ко дну.       Очередная волна справа поднялась так высоко, что Инори едва успела распахнуть глаза и увидеть, как палуба переворачивается, прежде чем ее руки не выдержали. Последним, что она увидела, была палуба, летящая на встречу водам моря.       После этого она потеряла сознание.

***

      Было тепло. Это первое, что поняла Инори, когда очнулась. Где-то недалеко был огонь. Под собой она чувствовала мягкую траву, а рядом чье-то горячее тело прижимались к ней сбоку. Вернее не чье-то, а тело Хаото. За все эти долгие недели, что они находились в путешествии, она успела запомнить каждый изгиб ее тела.       Инори не хочет просыпаться, но Хаото рядом с ней шевелится, заставляя ее открыть глаза.       Над ней яркое ночное небо. Звезд так много, что кажется, их невозможно сосчитать. У нее перехватывает дыхание.       Хаото рядом с ней вздыхает и притягивает ее к себе ближе, продолжая спать. Инори осторожно кладет свою руку поверх рук девушки, обвивающих ее живот и сжимает. Она перебирает своими руками пальцы Хаото и шепчет:       — Хао?       Та мычит недовольно, но просыпаться не собирается. Инори еще раз осторожно вдыхает, пытаясь не разбудить своими движениями подругу. Она прикрывает глаза и засыпает.       Когда в следующий раз ей доводиться открыть глаза, она делает это от шума, раздающегося неподалеку. Она распахивает глаза и приподнимается на локтях.       Хаото сидит рядом с ней на траве и завороженно смотрит куда-то вперед. Первое, что Инори видит, это то, что в глазах девушки отражается огонь. Это значит, что ее мысли про костер неподалеку были правильными. А второе, что бросается в глаза девочке, это уши Хаото. Они не человеческие. Длинные и заострённые, дергающиеся от шумов, которые производит кто-то у костра. А потом она видит ее кожу. И то не огонь или тень скрывают истинный оттенок ее кожи. Нет. Ее кожа чернее сажи и угля, она цвета ночного неба, нависшего над ними.       Хаото поворачивается и видит, что она проснулась.       — Привет, — тихо говорит она.       Инори садится, не отводя взгляд от Хаото. И ничего не отвечает.       — Я знаю, что выгляжу, вероятно, очень странно, но... — Она пожала плечами. — Теперь, я, похоже, не человек.       Все, что Инори могла сказать, это:       — Вау, да ты эльф.       — Ага, — усмехается Хаото. — Точнее даже, темный эльф или же дроу.       — Дроу, — задумчиво повторяет Инори. Потом она поворачивается к Хаото, начиная ощупывать свое лицо. — Ох, а как же я? Я тоже эльф?       Несколько секунд Хаото, прищурившись, внимательно рассматривает ее. В итоге она говорит:       — Неа, не эльф. Но уши у тебя немного более заострённые, чем у человека, но не такие длинные и растопыренные, как у меня. Да и кожа у тебя обычная. Ну как обычная, бледноватая какая-то, а так...       Инори трогает свои уши. И правда острые. Она улыбается.       — Это забавно, — говорит девочка, хихикнув.       Хаото закатывает глаза:       — Да, весьма забавно. — Саркастически соглашается она.       Инори, наконец, оглядывается. Они находились в лесу, неподалеку от огромного кострища, вокруг которого было много людей. Чем-то это все было на дикарей, которые также собирались вокруг костра и танцевали какие-то безумные танцы. Только вот здесь откуда-то играла медленная, чарующая музыка, что-то вроде арфы, флейты и скрипки, с ритмичными ударами по бубну. А люди — вернее, существа, двигались в медленном танце вокруг огня, иногда наклоняясь к нему так близко, что, казалось, что-то себе да опалят. Они двигались медленно, в чем-то их движения можно было назвать чересчур откровенными — со слишком большим количеством оголенной кожи, с движениями слишком медленными и личными. Там были разные существа, одни были похожи на фей, другие были эльфы и нимфы, а названия третьих они даже предположить не могли. В воздухе витала атмосфера некого томления и ожидания.       Хаото рядом с Инори резко вдохнула спертый воздух и вцепилась в локоть девочки, отдëргивая ее обратно к тому месту, где они спали. Глазами она неотрывно следила за кем-то из танцующих женщин и мужчин. Инори тоже следила за ними, только не так пристально, скорее пытаясь понять, что конкретно происходит.       — Нори, — хрипло позвала Хаото. Девочка медленно оторвалась от костра и подняла на нее глаза. — Уведи меня отсюда. Пойдем обратно, или куда-нибудь еще. — А потом она ворчливо, как делала это, казалось, давно-давно, забурчала. — Клянусь, моя нервная система больше всего этого не выдержит. Да и тебе еще слишком рано видеть подобное.       Инори понятливо кивает и тянет свою подругу к холмику, на котором они очнулись. Они садится там спиной к огню, совсем недалеко от костра, чтобы не замерзнуть в ночном лесу.       Они сидят, сцепив руки, и слушает чарующую музыку, которая затуманивает их умы и заставляет хотеть вернуться на поляну к кострищу и закружить в медленном танце. И сначала Инори даже не заметила, как к ним кто-то подошёл. Только когда тонкий голосок обратился к ней напрямую, она подняла взгляд:       — Извините, — спросила девочка. У которой были крылья. Настоящие, полупрозрачные, с красивыми узорами крылышки. — А вы не будете праздновать со всеми? — Поинтересовалась она.       — Эм, — Инори смущенно повела плечами. — Не знаю. Хотя там играет просто потрясающая музыка.       — Да, — согласилась малышка. — Как и каждое летнее солнцестояние. Я бы хотела поскорее полночь. Тогда начнется настоящее празднество, а не это медленное и унылое что-то, — скуксилась она, переводя взгляд за их спины — на танцующих там существ. Ее происходящее там ничуть не смущало. Она просто смотрела уныло на их движения, считая, что это еще не начался настоящий праздник. — Ну ладно, не буду вам мешать. Я хотела сделать венок из лилий, растущих неподалеку. — Она отвернулась и пошла в сторону леса, бормоча, — двенадцать лилий, мне нужно всего двенадцать лилий...       Хаото смотрела на ее уход с поднятыми бровями.       — Видимо здешние дети устойчивы к этим магически притягивающим к себе танцам. Она даже бровью не повела, смотря на них. — Она вздохнула, посмотрев на небо и откинусь на траву на локтях. — Эх, мне бы так.       Им ничего не оставалось, кроме как ждать полночи, в надежде, что что-то измениться. Потому что сейчас казалось, что если они сделают хоть один шаг, то их утянет в этот безумный круговорот, происходящий на поляне.       Наконец, когда луна было настолько высоко, насколько это возможно, музыка резко замолкла. Инори с опаской повернулась, а Хаото дëрнула ее обратно, зашипев. Но девочка не слушала ее.       Все существа замерли у костра. Музыканты все еще держат инструменты, но больше не играют. Костер неожиданно становиться больше, выстреливая искрами ввысь и взрываясь несколькими цветами. После этого немая пауза заканчивается и все начинают радостно кричать, а музыка начинается вновь. Только теперь она не медленная и ожидающая, нет — теперь она ускорилась и стала веселой, а со всех сторон по вываливались дети, начиная весело прыгать вокруг костра. Где-то среди них Инори видит уже знакомое лицо девочки, радостно прыгающей с остальными детьми.       Они вместе с Хаото неуверенно приближаются ко всему этому и сами не замечают, как втягиваются в этот яркий и быстротечный танец. Инори сразу вливается во внутренний круг, где танцуют в островном самые младшие мальчики и девочки, а Хаото остается с молодыми людьми во втором кругу, тоже весело кружащих по поляне. Самые взрослые находятся во внешнем кругу и скорее не танцуют, а двигаются вокруг костра по кругу.       Это безумие длиться много часов подряд. Музыка меняется очень быстро, а голова у девочки кажется легкой-легкой. Все проблемы будто вмиг испарились и остались за пределами этой поляны и волшебного костра, продолжающего иногда выплевывать разноцветные искры, заставляющие детей кричать от восторга. А луна будто зависла на самом верху и не собиралась уходить.       В какой-то момент музыка начала медленно замедляться, а Инори стала чувствовать себя дико уставшей и буквально неспособной держать глаза открытыми. Она сонно оглянулась, потирая глаза и увидела, что почти остальные дети успели выйти из круга и уйти подальше от этого места, где устроились спать прямо на траве. Потом она повернулась и увидела, как одна молодая девушка выводит ее знакомую из круга. Та ворчит и устало хнычет:       — Нет, я не хочу уходить... Хочу, чтобы вечер длился вечно.       Но ее все же поднимают на руки и кладут на траву у подножья пригорка, недалеко от костра.       Сама Инори слышит, как возвращается та самая мелодия, что играла до начала празднества и выходит сама, пробираясь сквозь оставшихся танцевать взрослых. Она забирается на холмик, где они с Хаото спали пару часов назад и ложиться, чувствуя себя очень устало.       Инори приоткрывает глаза лишь пару раз перед тем, как провалиться в окончательный сон, видя, как взрослые образуют более плотный круг, становятся ближе друг к другу и на мгновение даже видит фиолетовую макушку зажатую между двумя фигурами — мужчиной и женщиной. Почти сразу после этого ее конечности наливаются свинцом и она закрывает глаза, засыпая.

***

      Она резко распахивает глаза, чувствуя сильный запах солëной воды. Инори видит, что стоит она почти у самого верха на каменной лестнице в каком-то туннеле.       Хаото рядом с ней выдыхает:       — Что за... — Но так и не заканчивает.       Инори смотрит направо. Хаото стоит рядом, одетая в свою обычную школьную форму. И она была на ней так давно, что Инори уже стала забывать, как та выглядит.       Она опускает взгляд на собственный наряд. Там то самое желток летнее платье, в котором она была когда-то очень давно.       — Пойдем выйдем из этого туннеля. Мне не нравятся все эти замкнутые пространства, — выдыхает девушка и Инори соглашается. Они вместе поднимаются последние несколько ступеней, достигая конца лестницы.       Они оказывается посреди моря на небольшом каменном закутке. А вокруг них ничего нет.       — Мы будто в "Унесенные призраками". — Хмыкает Хаото.       Она подходит к краю каменного края и сообщает Инори:       — Да в общем то так и есть, — потом она поясняет, — рельсы. Похоже, мы ждем поезд. Не проверишь карманы?       Они вместе рыскают по карманам, но именно Инори находит два небольших бумажных билетика.       — Ты их только в море не урони, — предупреждает Хаото. Девочка только угукает в ответ, рассматривая надписи на билетах. На японском. Она так давно по-настоящему не видела иероглифов, что даже и не заметила, как в этом мире стала говорить с Хаото на этом языке.       — Хао, а мы ведь на японском говорим, — уже в слух подмечает Инори.       Шинсо замирает, анализируя весь их разговор и удивленно произносит:       — Действительно. Японский.       Они ждут. Инори стягивает свои кеды и носки, опуская ноги в воду. Правда даже болтать ими особо не выходит — дно такое близкое что она может только вытянуть их и поднимать муть от песка на дне. Хаото просто ходит из стороны в сторону по станции, ничего не говоря.       В какой-то момент девочка оставляет обувь и идет по воде чуть подальше, стараясь разглядеть хоть что-нибудь на горизонте. Но там ничего нет. Потом она приседает на корточки, подгибая полы платья, чтобы не мочить их в морской воде и ищет руками по дну ракушки или камушки. Но дно как назло абсолютно чистое, только мягкий песок щекочет стопы.       Инори встает и планирует повернуться, но ее взгляд цепляется за черную точку вдалеке.       — Поезд! — Кричит она и бежит обратно к станции.       Хаото уже напряженно вглядывается вдаль, и наконец видит то же, что и девочка. Она подбирает ее кроссовки с носками и подает руку, помогая взобраться обратно на платформу. Поезд уже приблизился и медленно затормозил, разгоняя воду. Двери открылись и они, переглянувшись, зашли внутрь.       Там было пусто. Только человек или два сидели в вагоне, смотря в пол. Инори быстро прошлепала мокрыми ногами к окну и села на него коленями, смотря в окно. Хаото кинула ее обувь около сидения и села рядом.       Двери захлопнулись и поезд двинулся.       Они точно не знали, куда едут. На билетах их маршрут значился весьма просто: "Станция 2 — Конечная".       Проходил билетер. Просто посмотрел на билеты, оторвал верх и пошел дальше.       Ехали они долго. Солнце, при их прибытии висевшее высоко в небе, начало медленно закатываться за горизонт. Люди единицами входили и выходили. Все какие-то тусклые, серые и неживые. Инори в какой-то момент напялила обувь и прошлась по поезду взад вперед. Ничего интересного не нашла и вернулась обратно на свое место, продолжая смотреть в окно. Шинсо, кажется, дремала на сидении рядом с ней.       Когда было уже темно-темно, а в вагонах не было ни души, двери поезда открылись и остались таковыми. Инори обернулась, но кроме них все еще никого. Потом глянула на дверь и пихнула в бок Хаото. Та мигом проснулась.       — Хао, — позвала Инори, — кажется, это наша остановка.       Девушка тоже оценила ситуацию и встала вслед за младшей, выходя из вагона. Как только они покинули поезд, тот тронулся с места и уехал.       Инори посмотрела вокруг и поняла, что эта станция находится прямо вплотную к небольшому островку. А вдали острова горел тусклый свет.       — Пойдем, — потянула вперед замершую подругу она.       Хаото вздохнула и они пошли на свет.       Вскоре на пути у них встал небольшой домик, с горящем на крылечке светильником. Вместе они поднялись туда и замерли около двери. Хаото подняла руку, чтобы открыть ее, но в итоге повернулась и грустно улыбнулась:       — Похоже, что это конец нашего путешествия.       Инори сглотнула ком в горле и сказала:       — Ага. Похоже на то.       Хаото крепко обхватила ее ладонь свободной рукой и дернула за ручку. Они вместе вошли в дверь.       И вышли на еще солнечной улице. Сзади них скрипнула и захлопнулась железная дверь. Они стояли с пустом, крошечном переулке. Инори схватилась за голову, когда пропавшие в какой-то момент воспоминания заполнили голову. Горы, море, Харона, мамочка, Арес, Гефест, Геба... Как она могла забыть? Почему после перехода из того места Инори утратила воспоминания? Она медленно распрямилась и посмотрела на Хаото. Ее сестра выглядела невозмутимо, как будто и не получала никаких воспоминаний обратно. Может быть так и было? Могло ли быть так, что вспомнила из них двоих только она?...       — Что ж, — пытаясь придать голосу веселую нотку, сказала Хаото. — Вот, похоже, и завершился наш с тобой великий поход. Целых.. — Она подсчитала в уме, — ... Одиннадцать вселенных. — А в мыслях она себя дополнила:       — "Двенадцать. Целых двенадцать разных жизней. Но раз я забыла в какой-то момент, а ты и не вспомнила, то не стоит ворошить старые раны. Я не хочу чтобы ты вспомнила все это и плакала по нашей маме"       — "Двенадцать", — в тот же момент в мыслях поправила Инори. — "Но раз уж ты не вспомнила, я лучше не буду упоминать. Ты была так счастлива тогда... Александра... Лучше тебе об этом никогда не помнить, чем опять вспоминать все, что было."       Они какое-то время стояли в том же переулке, просто глядя на эту дверь. Она изменила их жизни. Никем не узнанная, ничем не примечательная дверь позади бара.       Потом, собравшись с силами, они вышли оттуда и направились в сторону станции. Слишком далеко они были от своего родного района, чтобы устраивать пешую прогулку до дома.       По пути Инори кое-что вспомнилось и она задала вопрос, который одолевал ее в этот же день, но много, с ее точки зрения, лет назад:       — Хао, а почему ты все-таки это все устроила? — Шинсо замедлилась, а после и вовсе замерла, уставившись в потрясении на нее. Инори тут же забормотала. — Ты не подумай, все просто замечательно. Я не хотела тебя обидеть, просто это тогда казалось таким неожиданным, вот я и решила...       Хаото внезапно расхохоталась. Прямо так, посреди улицы согнулась и залилась смехом своим прокуренным голосом. Сквозь него она заговорила:       — Ты... Серьезно так и не поняла... Что-ли...       Инори нахмурилась.       — Не поняла чего?       Отсмеявшись, Хаото стала перечислять, загибая пальцы:       — Двенадцать боевых кличей дикарей, кабинет номер 112, двенадцать гаданий по руке...       — Двенадцать лилий в венке, отправление поезда в двенадцать часов... — Продолжает потрясенная Инори. Потом еще сильнее хмуриться. — И что же это значит.       Хаото с нежной улыбкой кладет ладонь ей на плечо.       — С двенадцатилетием, малыш. Вселенная, кажется, знала цель нашего визита.       Инори замирает. Она совсем забыла. Она даже не помнила, в какой день у нее день рождения. Да и сейчас не знает. Слишком давно была в классе в этот конкретный день, чтобы помнить сегодняшнее число.       Хаото подталкивает ее в спину и они вместе идут к станции. Сложно представить, как они будут теперь друг без друга жить. Но они справятся.       Они должны справиться.

***

      Это было на следующий день после знаменательного дня рождения. Инори не знала, что чувствовать. Она не смыкала глаз всю ночь. Не могла заснуть без Хаото. Столько лет она спала со своей старшей сестрёнкой, что теперь не знала, как быть одной. Бывало, конечно, что та уходила и ночевала с Александрой, но это существенно отличалось от того, что ее вообще не было рядом.       Она вернулась в свою старую малюсенькую кроватку, которая была у нее с тех пор, как ей было семь и в которую она уже едва помещалась. Не было второй подушки или одеяла. На кухне не было вторых приборов.       А дома с некоторых пор одной было немного страшно. За окном раздавались слишком громкие звуки, от которых она постоянно вздрагивала. Это тоже не способствовало здоровому и долгому сну.       И вот она сидела на диване ранним утром на следующий день после своего дня рождения. Сегодня она идти в школу не планировала, это уж точно. Негромко работал телевизор, но она просто лежала и рассеянно смотрела в потолок, пытаясь в голове воссоздать созвездия на память.       Ее квартира была все такой-же, какой была многие годы назад. Пол был завален упаковками, фантиками, одеждой, как и кофейный столик, и диван, и стойка на кухне. Как вся ее квартира всякий раз, когда Каччана не было больше нескольких дней.       Внезапно в дверь постучали. Инори задумчиво болтала босыми ногами, которые закинула на спинку дивана и теребила подол своего желтого платья, которое со вчерашнего дня так и не потрудилась снять.       Раздался повторный стук, а после того, как она не ответила, еще один. Инори растерянно приподнялась и посмотрела из-за спинки дивана на дверь. Несколько безмолвных секунд и раздался очередной стук, еще более нетерпеливый, чем прошлые.       Инори осторожно встала и вышла в коридор, схватившись за ручку. Она мгновение поразмышляла, после чего распахнула дверь и в шоке застыла.       — Ну наконец-то! — Хаото раздраженно сдула волосы, упавшие на лоб и удобнее перехватила чемодан, который был засунут ей подмышку. Во второй руке у нее был зажат какой-то подозрительно копошащийся комок шерсти. — Чего так долго? Я думала так и сдохну у тебя на пороге. — Она продолжала говорить, не давая Инори вставить ни слова. На ее лице играла ухмылка. — Принимай соседа своего нового! Я вчера вернулась в свою берлогу, подумала-подумала, да решилась все-таки ее продать одной своей знакомой. А дома то теперь у меня и нет. Так что встречай гостей! Надеюсь, кофейку ты мне уже заварила?       Инори еще пару секунд стояла в безмолвном шоке, после чего ярко улыбнулась и пошире распахнула дверь…