Глава 14

      – Никогда бы не подумал, что буду вот так запросто разговаривать с Херрой, – удивлялся Орфей.              – Как по мне ты любезничал с ней даже слишком сильно, – снисходительно улыбалась Хорнет.              Они вернули ткачей домой и сейчас возвращались в Белый дворец.              – А что она шипела между фразами? Мне показалось, что это похоже на слова, – продолжал Орфей. – Да и ты как-то странно смотрела.              – Она просто ласково называла тебя придурком, – Хорнет сделала спокойное лицо. – В следующий раз будешь больше говорить по делу, пауки не любят высокопарность и прочую подобную чушь.              – Очень мило, Хорнет, спасибо, – он недовольно на нее покосился.              – Всегда рада помочь, Орфей, – она засмеялась. – О, забыла спросить, а вы выяснили, кто передавал информацию мятежникам?              – Да-а-а, – сквозь челюсти проскрипел Орфей. – Париса уже взяли под стражу.              – Париса?              – Мы не в меньшем шоке, Хорнет. Парис всегда казался мне таким рассудительным и неконфликтным, – Орфей тяжело вздохнул. – Серьезно, я бы больше поверил, будь это Фемида или Зефир, но, видимо, он всех нас по панцирю погладил.              – Я его совсем не знаю, потому судить не буду, – Хорнет пожала плечами. – Так, погоди, если он был на стороне мятежников, то почему не убил Короля?              – Так ведь за отцом присматривал Зефир. А он сильнейший маг после отца, – Орфей выглядел непонимающим.              – Зефир… думаю, если бы Парис захотел, то он бы нашел, как справиться с ним, – протянула Хорнет. Она не стала говорить, что Зефир и сам был настроен к королю недружелюбно, а значит препятствовать бы не стал.              – К чему ты ведешь? – Орфей даже остановился и посмотрел на Хорнет.              – Я просто пытаюсь понять, почему Парис не убил Короля? Ведь оставлять нам шанс вернуть его, это как минимум не в интересах мятежников.              – Может он не хотел подставлять себя? Или у него были другие планы? — склонил голову Орфей.              – Может нам поговорить с ним? – Хорнет уткнула руки в бока. – Заодно и поймем, почему он на это пошел.              – Знаешь, давай, мне это тоже покоя не дает, – Орфей кивнул и они с Хорнет решительно развернулись.              Парис, впрочем как и все мятежники, находился в тюрьме по ту сторону Древнего котлована. Сейчас там было очень много стражи, благо статус Орфея как главы элитной гвардии открывал все двери.              – О, заместитель, – поприветствовал его охранник, – Ваш брат в последней камере по правую сторону.              Или заместитель главы элитной гвардии. Какая разница?              Парис сидел, забившись в самый тёмный угол камеры, словно пытаясь слиться с неровной каменной кладкой. Его плечи были напряжённо сгорблены, а руки безвольно лежали на коленях. Лишь едва заметная дрожь выдавала в нём живое существо. На шее, контрастируя с бледным панцирем, зловеще поблескивал массивный магический ошейник.              — Ну, привет, — тяжело протянул Орфей, останавливаясь перед решёткой. Его голос прозвучал непривычно глухо в этом сыром пространстве. — Как ты тут оказался, расскажешь?              Парис медленно поднял взгляд. Глаза, когда‑то полные огня, теперь казались потухшими, будто и не было того саркастичного Париса, какого они знали.              — Здравствуй, Орфей. Здравствуй, Хорнет, — произнёс он без интонации. — Я сам сдался. Понял, что не могу себе доверять.              — Что, неужели Мастер душ промыл тебе мозги? — Орфей прищурился, вглядываясь в лицо брата, пытаясь отыскать хоть отголосок прежней решимости.              — Я не знаю, кто это со мной сделал. Я не помню. Вернее, мне сказали не помнить, — Парис вновь уткнулся в колени, сжимая пластины доспеха меж пальцев. — Я не хочу об этом думать. Здесь мне будет безопаснее.              — Прикидываешься сумасшедшим, все понятно, — Орфей раздраженно закатил глаза, но в его жесте сквозила не столько злость, сколько беспомощность.              — Погоди ты, — Хорнет резко толкнула его в плечо и вновь перевела взгляд на камеру. — Парис, ты не по своей воле нас предал?              Тот замер. Какое-то время он молчал.              — Раньше я думал, что то, что делаю, я делаю сам, — наконец прошептал он, отводя взгляд к пятну света у решётки. — Потом, вскоре после того как отец заснул, я… почувствовал неладное. Впрочем, моим словам все равно нет веры, так что просто оставьте меня здесь и все. К чему разбираться?              — Хорнет, что ты хочешь узнать? — Орфей развернулся к ней.              — Вы двое знали, что Король мог вам приказывать? — её голос прозвучал ровно, но в нем была стальная нотка.              — Эм, отец только этим и занимался, — Орфей прислонился к стене, скрестив руки.              — А то, что вы не могли его ослушаться? — продолжила Хорнет. — Зефир сказал, что если король прикажет вам любить его, вы будете его любить; если прикажет умереть, то вы умрёте.              — Зефир много чего говорит, — вздохнул Орфей, проводя рукой по лицу. — Это не значит, что всему этому нужно верить. Не знаю, как с отцом, но на маму он обижен, поэтому про неё он особенно много чего говорит.              — Но если это так, то Парис, возможно, просто исполнял приказ, — Хорнет вновь перевела взгляд на Париса, в её глазах читалась не осуждение, а попытка понять. — Парис, тебе сказали не помнить. Это Король приказал тебе?              — Мог ли отец? — Парис замер, словно впервые допуская этой мысль.              — Хм, в целом я согласен, — Орфей резко выпрямился, а его взгляд стал яснее. — Если отец обладал такой силой, то отправить к мятежникам двойного шпиона — это действительно хороший ход. А сделать шпиона ещё и не знающим о том, что он шпион, на случай если у мятежников есть читающие мысли, — это вообще довольно мудро. Так, Парис, собирайся. Сейчас отправимся на Воющие утесы.              — Туда‑то зачем? — Парис вскинул голову с искренним недоумением.              — У любой магии есть радиус действия. Отец, конечно, невероятно могущественный, но сейчас он ослаблен, да и до Утесов его сила сама по себе не достигает, — Орфей решительно шагнул к охране, не дожидаясь ответа.              — Честно говоря, меня пугает вероятность подобного… — Парис перевёл взгляд на Хорнет, в его глазах читался немой вопрос. — Вы уверены, что мне стоит это знать?              Хорнет лишь развела руками.              Вскоре Париса освободили. Ошейник он сам попросил не снимать — будто этот кусок металла был его личным талисманом.              На Воющих утесах все было по‑прежнему. Ветер выл между скал, разнося запах соли и забытья. Хорнет одновременно была этому рада — привычный пейзаж давал ощущение стабильности, — но с другой стороны, от мысли о возвращении в мир разрушенного королевства ее передернуло. Она сжала кулаки, отгоняя наваждение.              Втроем они отошли настолько далеко от Халлоунеста, насколько только могли — туда, где даже эхо голоса Короля не могло их настигнуть.              — Итак, — они укрылись в панцире огромного жука, и Орфей создал несколько магических шаров. Мягкий бледный свет озарил их, а Орфей продолжил. — Как ты себя чувствуешь, Парис?              — Чувствую себя неважно, — тот закрыл лицо ладонями, его плечи дрогнули. — Кажется, Хорнет права. Я… я… мне больно. Я не понимаю, где был приказ, а где был я? И был ли я? — его голос резко затих, а спустя мгновение взорвался криком. — Я не понимаю! Не понимаю… Что со мной?!              Хорнет увидела, как у Париса по рукам потекли слезы. Она невольно сделала шаг вперед, но остановилась, не зная, как помочь.              — Так, а вот это мне не нравится, — Орфей мягко, но настойчиво взял Париса за плечи. — Парис, дыши. Вот так, медленно. Вдох. Выдох.              — То есть приказы на изменение личности тебя устраивают? — Хорнет скривилась, её голос сочился сарказмом, но за ним скрывалась тревога.              — Хорнет, ничто не важно, если на кону стоит Халлоунест. Ни наши жизни, ни воля, ни души, — твердо сказал Орфей, его взгляд стал жестким, почти безжалостным.              — Я бы могла сказать, что ты тоже под приказом, но, похоже, ты искренне в это веришь, — еще больше скривилась она.              — Да, всё ради Халлоунеста, — прошептал Парис, поднимая голову. В его глазах, мокрых от слез, вспыхнул слабый огонек. — В этом смысл и наше предназначение. — он посмотрел на Орфея с отчаянной надеждой. — Ты прав, брат. Ничто другое не важно. Я… я вспоминаю. Отец отвел меня в сторону и объяснил всё… Что я должен втереться в доверие к мятежникам, что я должен вести учет всех их действий и планов, что я должен передавать им информацию из дворца, но так, чтобы это сбивало их с толку. Я помню… я ведь правда сказал им, что отец на грани гибели, а Эхо не представляет угрозы. Они не должны были бить ее со всей силы, они должны были думать, что она легкая цель… — его руки задрожали ещё сильнее, а голос сорвался.              — Всё в порядке, Парис, продолжай, — серьезно сказал Орфей, не отпуская его плеч.              — Я… да, отец предупредил меня, что я все забуду. Он планировал сам снять с меня забвение… когда Мастер душ будет за решёткой. Но… — Парис окончательно скис. — Теперь всё встало на свои места. Теперь я понял… Я не я.. Я… Я хочу покоя. Орфей, прошу…              Хорнет уже хотела подскочить, но Орфей заговорил раньше:              — Парис, ты верный сын Халлоунеста и ты исполнял волю нашего отца. Ты не должен винить себя за то, что ты не мог контролировать, а твоя жертва тем более не имеет сейчас смысла. Пока мы не спасли отца — умирать не смей, уяснил?              Парис посмотрел на него удивленно, но вскоре его взгляд смягчился, наполнившись пониманием.              — Пока стоит Халлоунест, я буду ему служить, — кивнул он, сжимая кулаки.              — Другое дело, — Орфей улыбнулся, впервые за этот разговор в его улыбке промелькнуло что‑то тёплое. — Если есть ещё что‑нибудь, чем ты хочешь поделиться?              — Не знаю… — Парис выглядел сбитым с толку, его голос дрожал. — Я… Орфей, дай мне время прийти в себя. Я, свет меня прожги, только что узнал, что все это время не был предателем… то есть был, но не по своей воле… точнее, я этого не знал… агрх, у меня голова болит, — он вновь уткнулся в колени.              — Хорнет, сколько времени у нашего отца? — Орфей обернулся к ней, в его глазах читалась неприкрытая тревога.              – Достаточно, чтобы отдохнуть, но затягивать тоже не стоит, – кивнула она.              – Значит решено, возвращаемся домой, отдыхаем и думаем, как быть с отцом и его червовой формой. Парис, ты с нами, или тебя вернуть в тюрьму? — на этот раз голос Орфея звучал с долей юмора.              – Меня беспокоит, что если я вновь попаду под свет отца, то не обновится ли его приказ? Вдруг я снова все забуду и начну вредить? – Парис же напротив казался охрипшим.              – Я за тобой присмотрю, – доверительно улыбнулся Орфей и создал круг телепортации. – А теперь можем возвращаться домой.

***

      – Что мы опять пропустили? – возмутился Орфей, когда вновь увидел толпу братьев и сестер у больничного крыла.              Все они обернулись на него, но тут же отвели взгляд. А к Хорнет выбежал Призрак.              – Призрак! – она упала на колени и крепко обняла его. – Кто бы мог подумать, что я так по тебе соскучусь.              – Я все еще жду ответа на свой вопрос, – Орфей скрестил руки.              – Мы… сами не очень понимаем, – ответил один из младших братьев.              – Я знаю! – пискнула маленькая сестра. – Ягодка начала вести себя так же, как Листик перед тем как он пропал.              У Хорнет мороз пробежал по панцирю. Она взяла Призрака на руки и встала.              – Туда можно войти? – спросила она.              Братья и сестры расступились, позволив Орфею с Хорнет пройти дальше.              Свет Короля все так же ощущался, чему Хорнет не могла не порадоваться, но вот лежащая напротив него Эхо и тем более столпившиеся в дальнем углу Зефир, врач и еще несколько старших, ее обеспокоили.              – Как хорошо, что вы вернулись, – Эхо кисло улыбнулась.              – Что случилось? – тут же спросил Орфей.              – Когда Ягодка пришла в себя, то она рассказала, что испугалась за меня так сильно, что попыталась подсмотреть в будущее, чтобы узнать, что со мной будет, – Эхо вздохнула. – И… она увидела то, чего ей не следовало видеть: собственное превращение.              – О не-е-ет, – Хорнет сжала челюсти.              – Ягодка – наследница крови Черва? – Орфей опешил. – Ты знала об этом?              – Знала, но отец запретил об этом говорить. Иначе бы мы запустили процесс гораздо раньше, – Эхо выглядела подавленной.              – А в итоге он запустился без нас, – Орфей плюхнулся на соседнюю кровать.              – Ты не знаешь, это можно как-то остановить? – спросила Хорнет.              Эхо покачала головой.              – Все, что мы можем – это облегчить ее боль.              Хорнет тоже села на одну из кроватей, а Призрак обеспокоенно тронул ее за мордочку.              – Что случилось? – она подняла на него взгляд. – Да, я грущу. Грущу, что не могу помочь. И в целом, как только я появилась, так здесь начался какой-то кошмар, – она невольно усмехнулась. – Как думаешь, Призрак, если бы меня здесь не оказалось – случилось бы все это?              Призрак протестующе завертел головой, а после крепко обнял Хорнет.              – Хех, спасибо тебе, – она тоже его обняла. – Ты не представляешь, как мне этого не хватало.              Он забился в ее руках, спрыгнул на пол и, схватив ее за ладонь, куда-то потащил.              – Что? Ты хочешь мне что-то показать? Ладно, идем, – Хорнет встала и пошла за ним.              Привел он ее в тренировочный зал.              – Хм, ты хочешь сразиться?              Призрак подбежал к стойке с гвоздями, не с первого раза, но вытащил маленький гвоздь и гордо показал его Хорнет.              – Хах, давай сразимся! – она засмеялась и покрепче схватилась за иглу.              В этот момент ей показалось, что счастливее воспоминания у нее уже не будет.