Часть 1. Глава 11. Слова, рождённые тьмой

Земля дрожала под мощными копытами Асфалота, когда он мчался по Великому Восточному тракту, словно сам мир предчувствовал надвигающуюся опасность. Погода стояла удивительно ясная и тёплая, солнце светило высоко, словно насмехаясь над трагедией, разворачивающейся на земле. Горы, подобно стражам, поднимались уже совсем близко, их снежные вершины терялись в облаках. Тракт петлял вдоль русла реки Бруинен, и местность постепенно поднималась вверх, напоминая о приближении Высокого перевала. Мощные и размеренные движения Асфалота подняли в моем теле тщательно спрятанные воспоминания: я на белом коне в авангарде нуменорского войска мчусь по зеленому холму. Рассветное солнце освещает наш путь. Туман рассеивается под копытами пяти сотен лошадей. Встречный ветер вызывает слезы на моих глазах, но ему не сбить моей уверенности. Наш путь праведен — отвага и гордость заполняют сердце… Наконец-то я ощущаю себя настоящей — сильной, свободной, открытой миру и всем испытаниям, которые уготовила мне судьба. Чистая энергия бурлит в крови, наполняя мое тело кипящей силой. «— И ты рядом. Мне не нужно оборачиваться, чтобы чувствовать твое присутствие слева, твою поддержку. Я доверяю тебе — ты спас мою жизнь. Рядом с тобой я верю, что смогу победить.» Эти воспоминания подняли хаос в моей груди: ярость, ненависть, гнев и боль утраты накрыли меня удушающей волной, погребая под собой всё, что я когда-либо знала о дружбе, надежде и доверии. Я сжала поводья, пытаясь удержать равновесие, но мои мысли уже унеслись в прошлое, где каждый шаг вперёд был оплачен кровью и слезами. «— Ты всегда веришь, что делаешь правильно, не так ли, Галадриэль?» — прозвучал в моей голове знакомый голос, холодный и насмешливый. Саурон. Он знал, как заронить сомнения в мою голову, как напомнить о моих ошибках. Его слова отравой проникали в мою душу, заставляя сомневаться в каждом решении, каждом шаге. Зачем, о Эру, зачем я снова обращаюсь к нему… От этого горький вкус появился во рту, а к горлу подкатила тошнота. Закрыв глаза, пытаюсь отогнать его голос, но он звучит всё громче, сливаясь с рёвом ветра и гулом земли. «— Ты думаешь, что твоя месть принесёт тебе покой? Но невозможно напиться морской водой, Галадриэль.» «— Молчи!» — мысленно выкрикнула я, но его слова уже нашли отклик в моей душе. «— Правда в том, что ты сама не знаешь, за что сражаешься. Ты потеряла всё: своих близких, свой дом, свою веру. И ради чего? Чтобы погубить себя в поисках мести?» Я зажмурилась, прогоняя горячие слезы, и сильнее пришпорила Асфалота. «— Посмотри на себя, Галадриэль. Сколько уже прошло с тех пор, как ты начала этот путь? И сколько ещё пройдёт, прежде чем ты поймёшь, что тьма, которую пытаешься уничтожить, всегда была частью тебя? Помнишь, без тьмы не бывает света. И в конце твоего пути ты найдёшь только меня.» — Замолчи! — кричу я во весь голос, но ветер уносит мой крик. «— Ты не сможешь избавиться от меня, Галадриэль. Мы теперь связаны неразрывно, почему ты не видишь этого?» Вместо ответа я с такой силой закусила нижнюю губу, что сразу почувствовала металлический вкус крови. В глазах потемнело от боли, но это помогло прервать проклятый диалог. Каждый удар копыт Асфалота отдается в моей груди, напоминая о том, что я жива, что я всё ещё могу бороться. *** Асфалот мчался вперёд, не зная усталости, его мощные копыта выбивали ритм, который сливался с гулким стуком моего сердца. Вдалеке показались фигуры, размытые в теплом воздухе полудня. Удача была на моей стороне. На ярком солнце орки двигались медленно. Их тела закутаны в многослойные лохмотья, не пропускающие свет, убийственный для их кожи. «— Используй свою силу, Галадриэль, — снова прошептал он, словно змея, обвивающая мои мысли. — Ты знаешь, что можешь. Ты сильнее, чем думаешь.» Ненавистный голос рефреном повторял эти слова в моей голове, заглушая голос моего собственного разума. С каждым шагом, приближающим меня к оркам, я чувствовала, как тьма нарастает в душе, увеличивая мою силу. Скоро она потребует выходы, но придет время и для расплаты. Я не сразу заметила, как время замедлило свой бег. Казалось, мы с Асфалотом двигались как во сне — медленно, преодолевая незримое сопротивление. Краски окружающего мира померкли, дорога, небо и трава приобрели серый оттенок. Обычные звуки природы более не долетали до моего слуха, только хриплое дыхание коня, стук его копыт и моего сердца наполняли воздух. С силой сжимая поводья, я опустила взгляд и вдруг заметила темные тени, словно перчатки, на своих руках. Я чувствовала, как моя воля ослабевает, уступая месту темной силе. Когда я подняла глаза, орки были совсем рядом. Заметив наше приближение, они сбили пленников в тесных круг, а сами ощетинились разномастным оружием, но не спешили нападать. Я натянула поводья, замедляя галоп Асфалота, отчего он начал хрипеть и вскоре остановился. Люди, оцепленные орками, выглядели затравленными, уставшими и изможденными. Женщины закрывали лица детям, мужчины смотрели с ненавистью обреченных на смерть. На какой-то момент мне показалось, что я вижу себя их глазами: всадник в темных доспехах с черной тенью на плечах. Они не могли понять, кто перед ними — друг или враг. Я и сама не знала, кто я сейчас. — Назови себя — нарушил молчание один из орков с черным ятаганом в руках. Я смотрела на него и слышала его мысли: он боялся меня, но еще больше он боялся своего хозяина. Губы мои разомкнулись сами по себе, как будто Саурон заговорил через меня. Его присутствие было таким реальным, что я почти ощущала его дыхание на коже. Я пыталась сопротивляться, но моё тело больше не подчинялось мне. — Nai ash Nazgûl, tulukhtar dîn! (Именем Темного Властелина отпустите пленников!) — произнесла я, и каждое слово эхом кузнечного молота звенело в воздухе. Орки замерли, удивлённые и испуганные. Их черные глаза выпучились, а руки, сжимавшие оружие, дрожали. Они смотрели на меня, как на призрака, явившегося из их самых тёмных кошмаров. Я видела, как они с сомнением оглядываются сначала на пленников, а потом на своего командира, ожидая приказа. Я слышала, как их ноги дрожали, а сердца колотились — страх, вот на чем держалась их преданность Господину. Казалось, они поверили, что перед ними посланник Мордора, и были готовы сложить оружие. Но чья-то дрожащая рука не удержала натянутой тетивы — стрела сорвалась и через долю мгновения боль обожгла мое правое плечо. От неожиданного ощущения я очнулась — тьма покинула меня. Сбросив морок, орки увидели меня настоящую, и бросились вперед, оставив пленников. Инстинктивно я вскинула меч, и слова, которых я никогда не учила, сами сорвались с моих губ. Солнечный свет, отразившийся от лезвия, стал невыносимо ярким, словно само солнце прикоснулось к нему. Раскаленные добела искры брызнули во все стороны от острия, и, попав на орков, мгновенно подожгли их лохмотья. Яркое пламя быстро охватило всех тварей. Они кричали от ужаса и боли. Словно факелы, метались они по дороге, и падали замертво у ног своих пленников. Когда последний орк свалился с дороги, я почувствовала, как темная сила, наполнявшая меня, покидает тело. Вместе с этим я ощутила, как уходит и мой собственный дух. Пытаясь удержаться на Асфалоте, я сжала поводья, но пальцы не слушались меня. Взгляд затуманился, и земля начала вращаться перед глазами. Не успев ухватиться за гриву коня, в следующий миг я уже падаю вниз, на твердую землю. Последнее, что я вижу, — пленники, медленно идущие на меня.