Часть 1. Глава 12. Бег без конца

Сумерки уже спускались на землю, когда сознание начало возвращаться ко мне. Я с трудом открыла глаза, и первое, что увидела, был яркий свет костра, уютно потрескивающего недалеко от меня. Это был мирный огонь, совсем не тот, который бушевал здесь несколькими часами ранее. Пламя легко танцевало в вечерней прохладе; длинные тени тянулись от людей, сидевших вокруг. Воздух был наполнен запахом трав и чего-то тёплого, успокаивающего. Я лежала на мягкой подстилке, укрытая темной шкурой, а мои доспехи были аккуратно сложены рядом. Правое плечо чуть выше локтя пульсировало от боли, но рука была аккуратно перевязана. Кто-то позаботился обо мне. Я ощущала лёгкое головокружение, как будто мир вокруг меня всё ещё был немного размыт. Приподнявшись на локте, я увидела, что рядом со мной сидела женщина с длинными каштановыми волосами, заплетёнными в косу. Её глаза, тёплые и спокойные, смотрели на меня с заботой. Возле нее сидели ещё несколько человек, которые смотрели на меня со смесью любопытства и настороженности. Женщина, заметившая, что я проснулась, слегка улыбнулась и заговорила спокойным голосом: — Ты в безопасности, госпожа. Отдыхай. Я попыталась что-то сказать, но моё горло пересохло, и я лишь слабо кивнула в ответ. Женщина протянула мне чашу с чем-то горячим и душистым, и я с благодарностью выпила содержимое до дна. От теплого питья голос вернулся ко мне. Обратившись к женщине, я спросила о том, что произошло, ибо память моя безмолвствовала. — Ты сражалась, как демон, — вместо нее ответил мужчина, сидевший по центру. Голос его был низким и твёрдым. — Мы не сразу поняли, что ты человек. Ну, то есть почти человек. Думали, ты очередной слуга Мордора. — Проговорил он и немного замялся. — Хорошо, что Нора разглядела в тебе эльфийскую природу. В любом случае, ты спасла нас, и мы очень благодарны. Его слова вызвали во мне новый прилив чувства вины. Я знала, что эти люди не были первыми, кому я помогла, используя свою темную силу. Но цена, которую пришлось заплатить в этот раз, была слишком высокой. Я утратила контроль над собой, позволила ему быть во мне, управлять моим телом и разумом. Воспоминания о том, как тьма вырывалась из меня, заставили содрогнуться. Женщина, видя моё беспокойство, взяла меня за руку. Её пальцы были тёплыми и мягкими, как будто она пыталась утешить меня. — Тебе надо отдохнуть, госпожа. Ночь темна, но утро мудро, — сказала она, подавая мне еще одну чашу с горячим питьем. — А мой конь? — Спросила я и сразу заметила, как она странно отвела глаза. — Ему ничего не угрожает, — проговорила она наконец. — Завтра ты встретишься с ним. Её слова не принесли мне утешения, но я была слишком измотана, чтобы настаивать. Усталость придавила меня как тяжелым одеялом, заглушая даже боль от свежих ран. Теплая волна распространилась от груди до кончиков пальцев, расслабляя все мышцы и жилы. Странным образом в голове не было ни мыслей, ни эмоций, и я не спешила их искать. Все, что я могла сейчас, — это лежать на спине, сквозь ресницы наблюдая, как появляются первые звезды на темнеющем небе. *** Утро наступило тихо, будто боясь потревожить тех, кто нашёл временное убежище в этом уголке мира. Я проснулась от мягкого света, пробивающегося сквозь листву, и приглушенных голосов. После вчерашних событий в теле ощущалась одновременно скованность и слабость, преодолев которые я все же села и огляделась. Кое-кто из людей уже бодрствовал, они тихо переговаривались, готовя еду на костре. Женщина с каштановой косой — Нора — подошла ко мне с деревянной миской в руках. В ней дымился густой суп с куском хлеба. — Доброе утро, госпожа, — сказала она, улыбаясь. — Ты хорошо спала? Мы приготовили тебе завтрак. Хвала богам, орки не попортили наши припасы. Я кивнула, с благодарностью принимая миску. Сколько дней я не ела — трудно было сказать. От вкусного запаха, поднимающегося от супа, свело желудок. Обжигаясь и капая бульоном на руки, я жадно набросилась на еду. Пока я ела, люди вокруг обсуждали свои планы. Их голоса звучали спокойно, но в них была решимость и уверенность. Когда с завтраком было покончено, я спросила у Норы, что они все планируют делать. — Наше поселение разрушено, — сказала она с грустью. — Но мы уже переживали подобное, и справимся снова. У нас есть наши жизни, и мы есть друг друга. Пока дышим, мы не сдадимся. Я слушала, чувствуя, как ее слова неожиданно наполняют меня теплом. Эти люди, несмотря на потери, не теряли надежды. Они были сильнее, чем казались. — А что до тебя, госпожа: как ты здесь оказалась и куда держишь путь? — спросила Нора. — Я иду на восток. — ответила я и замолчала. Нора, видя, что продолжения не последует, не стала настаивать, и я была благодарна за это. После завтрака я попросила отвести меня к Асфалоту. Он пасся неподалеку на небольшой поляне в компании нескольких коз. Увидев меня, он медленно подошёл и ткнулся мордой в мою щеку. От его вида мое сердце сжалось: на его шее, плечах и груди были ожоги — следы вчерашнего пламени. Я чувствовала, как ему больно, и знала, что я — причина его ран. Мой верный спутник уже не первый раз пострадал от того, какой я становилась в бою. — Прости меня, друг, — прошептала я, гладя его шею. — Я не хотела причинить тебе боль. Я обняла Асфалота за шею, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Он фыркнул, как будто пытался сказать, что всё в порядке, но я знала, что это не так. Он стал верным другом, и мне было невыносимо от мысли, что я подвергаю его опасности. Есть только один способ защитить его. Тьма, которую я несла в себе, влияла на всех, кто был рядом. Но она — только мое бремя, и я должна нести его одна. *** День клонился к вечеру, а я всё ещё сидела на краю лагеря, прислонившись к дереву. Раны болели, но эта боль казалась ничтожной по сравнению с тем, что творилось у меня внутри. Я наблюдала за людьми, занятыми своими обычными делами, и на какое-то время забыла о своём внутреннем смятении. Нора учила маленькую девочку плести корзинку из тонких прутьев. Их смех донёсся до меня, и я невольно улыбнулась, хотя потом вспомнила, что сама никогда не знала такой простой радости. Моё детство прошло в свете Древ, но даже тогда я мечтала о чём-то большем. Теперь я понимала, что это «большее» стало моим проклятием. Я наблюдала за людьми и чувствовала, как что-то сжимается у меня в груди: никогда мне не быть частью чего-то подобного. Мой путь — это путь одиночества, и я сама сделала этот выбор. Пока мужчины чинили снасти и обсуждали, где выбрать новое место для поселения, как восстановить свои дома, женщины неподалеку готовили еду. Их голоса сливались в тихую песню. Я закрыла глаза, слушая простую мелодию. Она напоминала мне о Валиноре, о днях, когда я была юной и полной надежд. Но даже тогда мне было мало. Я всегда стремилась вперёд — к новым горизонтам, к новым подвигам. И сейчас я не могу остановиться. И не могу отличить себя ото зла, с которым сражаюсь. Я не знаю, как жить без этого. Я всегда бежала — к чему-то или от чего-то. И теперь я бегу от самой себя: от тьмы, которую я ношу внутри, от света, которого я больше не чувствую. Даже выбрав добровольное изгнание, я все еще не могу остановить свой бег. Не потому, что моя миссия не завершена, а потому, что я не знаю, кто я без этой борьбы. И значит всё, что мне осталось, это постараться пройти свой путь до конца. Я подошла к Асфалоту, который мирно дремал на той же поляне. Положила руку на его шею, чувствуя тепло его кожи. Он поднял сонную голову и посмотрел на меня своими большими, преданными глазами. — Ты спас меня больше раз, чем я заслужила. Теперь твоя очередь быть спасённым. — Прошептала я. — Dartha sin, mellon. Ú-noe an nín. (Останься здесь, друг. Не следуй за мной.) Асфалот фыркнул, словно понимая мои слова. Я почувствовала, как слёзы щиплют глаза, но сдержала их — не могу позволить себе слабость. Не сейчас. Перед рассветом я собиралась покинула лагерь, не прощалась с людьми. Но Нора, видимо, заметила меня и подошла. — Ты уходишь? — тихо спросила она. Я кивнула, закидывая на плечо лук. — Я оставлю Асфалота с вами. Он больше не может сопровождать меня. Нора посмотрела на меня с пониманием и одновременно тревогой. — Ты уверена, госпожа? Место, куда ты направляешься, слишком опасно, чтобы путешествовать в одиночку. — Знаю, — ответила я. — Но не могу рисковать своим последний другом. Он заслуживает покоя, а мой путь… он только мой. — Ты могла бы остаться с нами, — с надеждой в голосе сказала Нора. Я посмотрела в ее немолодое, но очень приятное лицо. Карие глаза смотрели на меня с добротой. Коротко мотнув головой, я сказала: — Мне пора. Нора кивнула, не пытая дальше подробностями, но протянула мне увесистый мешок. — Вот, возьми, тебе пригодится в дороге. Я заглянула в холщовое нутро: несколько сморщенных яблок, тяжёлый глиняный горшочек, фляга с водой и сухари. — Благодарю тебя за доброту. Пусть надежда никогда не покидает тебя, а твои дела приносят щедрые плоды, — сказала я по-эльфийски и впервые в жизни поклонилась человеку. Затем повернулась и зашагала в предрассветном тумане. Поднимаясь в горы, я чувствовала, как тьма шевелится внутри меня, напоминая о моей связи с врагом. Но теперь я понимала, моя борьба — не только с ним. Это борьба с самой собой. И неизвестно, смогу ли я когда-нибудь её выиграть. Конец 1 части.