Часть 2. Глава 1. Восхождение

Лагерь уже давно остался позади. Я старалась не думать об Асфалоте, о том, как мне тяжело без него, и о том, что он был моей последней связью с домом и прежней жизнью. Мой путь лежал в сторону Мглистых гор, чьи вершины, покрытые вечными снегами, с каждым шагом становились все ближе. Опасаясь очередной засады, я скрытно двигалась не по дороге, а лесной тропой параллельно тракту, стараясь не оставлять следов и прислушиваясь к каждому звуку. Плащ Гил-Галада надежно маскировал меня на фоне зелено-желтой растительности. Постепенно к обычным лесным звукам — шелесту листьев, щебету птиц — добавился шум реки. Это воды Бруинен с грохотом неслись по скалистому руслу, спускаясь от самых ледников. Насколько я помнила старые карты, впереди должен располагаться мост над самым узким отрезком реки. Углубившись в лес, но не упуская из виду тракт, я набрела на неширокий ручей, вероятно, вытекающий из Бруинен. Его воды были чистыми и быстрыми, будто маленькая копия самой реки. В его бликующем отражении я увидела свое бледное лицо с запекшейся ссадиной на левой скуле. Черные грязные волосы неровнями прядями спадали на лицо. Под впавшими глазами растеклись темные круги усталости. Родная мать меня бы не узнала в таком виде. Постепенно я теряла не только свой облик, но и самое себя. Холодные струи освежили кожу, смывая пыль и усталость долгого пути и давая временное облегчение. Как бы я хотела искупаться, пусть даже в этом ледяном потоке. Но такая малость сейчас была для меня недоступной роскошью — нельзя было снимать доспехи и оружие. Однако частично раздеться все-таки пришлось, поскольку правое плечо требовало перевязки. Боль пронзила тело, когда я сняла старую повязку с засохшей кровью. Как смогла, прополоскала ткань в ручье и привязала ее к поясу для просушки. Затем оторвала от подола своей нижней сорочки полоску и перевязала плечо. Осматривая себя, я не могла не заметить, как тёмные прожилки продолжали расползаться по левой половине тела. Рука от плеча до локтя и весь бок заметно потемнели, словно сама тьма медленно поглощала меня. Все мое тело было похоже на одну сплошную рану, напоминая о том, через что мне пришлось пройти. Я сжала зубы, чувствуя, как холодный ветер обвивает кожу, и поднялась на ноги. Пристегнув обратно доспехи, я почувствовала облегчение — броня защищала меня. Так было всегда, когда страдала не только мое тело, но и дух. Пополнив запас воды, я пошла дальше. *** Приближаясь к мосту, я осторожно продвигалась через густые заросли, служившие укрытием. Присев за большим валуном, внимательно осмотрела местность: мост, который когда-то был крепким и широким, теперь представлял собой жалкое зрелище. Его деревянные балки были сломаны, а каменные опоры частично разрушены. Вода бурлила под остатками конструкции, смывая всё на своём пути. Я ждала появления охраны или иных соглядатаев, но местность была заброшенной. Ни души, ни следов. Это и понятно — мост разрушен, и охранять здесь нечего. Меня волновало, как перебраться через бурный поток на ту сторону тракта. Вода была слишком быстрой и холодной, чтобы перейти вброд. Я осмотрела берег и заметила несколько крупных деревьев, растущих у самой кромки воды. Одно из них, старое и мощное на вид, склонилось над рекой, его ветви почти касались противоположного берега. Осторожно подойдя к дереву, я проверила его устойчивость. Ствол казался крепким, а ветви достаточно толстыми, чтобы выдержать мой вес. Сняв плащ и привязав его к поясу, чтобы не мешал, я начала карабкаться вверх. Каждое движение отзывалось болью в раненом плече, но я не останавливалась. Добравшись до самой длинной ветви, я замерла, оценивая расстояние до другого берега, а потом оттолкнулась и с глубоким вдохом прыгнула. На мгновение я зависла в воздухе, чувствуя, как ветер бьёт в лицо, а река ревёт внизу. Затем мои ноги коснулись земли на противоположном берегу. Я приземлилась неуклюже, больно ударившись о камни. Но времени жалеть себя не было — нужно было срочно найти укрытие до сумерек. День близился к закату, и из-за пасмурного неба и гористой местности темнело быстрее, чем на равнине. Отойдя подальше от тракта, я заметила скалистый выступ неподалёку. Там обнаружился небольшой грот, достаточно просторный, чтобы укрыться. Внутри было сухо, а землю покрывал мягкий мох. Когда стемнело, лес вокруг словно замер, и только редкие шорохи нарушали тишину. Но внутри меня всё было иначе. Тень врага, которая уже давно поселилась в моём сознании, начала шевелиться, как живая. Она пыталась пробраться в мои мысли, раскрыть их, заставить вспомнить то, что я так старалась забыть. Пока я была с людьми, их присутствие, голоса и смех создавали какую-то защиту. Но сейчас, оказавшись одна, я чувствовала себя уязвимой. Я боюсь уснуть. Если я закрою глаза, Саурон проникнет в мой разум, как это уже бывало. Сквозь шум крови в висках я слышу далёкий вой — то ли зверя, то ли орка, то ли ветра в ущельях. Из страха быть обнаруженной я не развожу костра, хотя ночной холод проникает всё глубже, заставляя дрожать. Но усталость сильнее страха. Закутавшись в плащ, я сижу, прижавшись спиной к скале. В одной руке у меня кинжал, а вторая — на эфесе меча. Постепенно сонливость берет своё, и я начинаю клевать носом, неизбежно просыпаясь, когда голова обессиленно падает на плечо. Сон превратился в опасное время, когда мой разум наиболее слаб. Каждое мгновение забытья может стать дверью в мои мысли, через которое он узнает мои истинные намерения. Но если мы связаны, значит проход работает в обе стороны. И я решаюсь попробовать. Я позволила себе чуть больше раскрыться, и перед моим внутренним взором развернулась картина, от которой мороз прошёл по коже. Чёрные громады, грубо вытесанные из горной породы, громоздились друг на друга, формируя массивные стены. Камень за камнем, блок за блоком — ряды, которым не видно конца. А между ними медленно двигаются тени, закованные в цепи, поднимая тяжёлые блоки и укладывая их на место. Грохоту каменоломни вторят крики несчастных существ, вынужденных работать до изнеможения. Каждая трещина камня, каждый удар молота отзывались болью в моей голове. И совсем рядом с этим местом возвышается гора, та самая, от извержения которой мы чуть не погибли. Эта картина говорила о многом. Саурон готовит новую крепость или укреплённую цитадель, копит силы. Его власть растёт, и он не намерен уступать. Но знание о его планах даёт мне надежду. Теперь я понимаю, куда направить свой удар — в самое сердце Мордора. Решимость возвращается ко мне, и я чувствую, как сила, рождённая из ненависти, наполняет тело. Я должна добраться туда раньше, чем он успеет завершить свои приготовления. И пока время работает против меня. Остаток ночи я провела не смыкая глаз и перечисляя про себя названия всех трав, деревьев и растений, которые знала. Это позволило мне не засыпать, но и не оставлять мозг без работы. С первыми проблесками рассвета я двинулась в горы. *** Я медленно поднималась вверх, держа путь к перевалу Кирит Форн-эн-Андраф. Каждый шаг давался с трудом — после бессонной ночи раны, старые и новые, напоминали о себе ноющей болью. Левая рука непроизвольно тянулась к правому плечу, где под наплечником натирала перевязь. Оружие и мешок, врученный Норой, тянули меня к земле, и чем выше поднимался тракт, тем тяжелее становились мои шаги, будто сама земля притягивала меня. Местность вокруг постепенно менялась. Густые леса предгорья, где легко можно было найти укрытие, остались позади. Теперь моими спутниками стали серые скалы, снизу поросшие мхом и лишайником. Они возвышались над трактом как древние стражи, хранящие тайны этих земель и путников, которые шли мимо. Воздух становился прохладнее, и я чувствовала, как он царапает мне горло. Небо затягивалось низкими серыми облаками, предупреждая о смене погоды. Я остановилась на мгновение, чтобы перевести дыхание, и оглянулась назад. Леса, которые остались позади, казались теперь невыносимо далекими. Впереди меня ждали только камни, снег и ветер, зверем завывавший в горах. Поднимаясь всё выше, я заметила, как тракт постепенно сужался. И хоть скалы были неприступными, их тени таили в себе угрозу. В этих ущельях легко можно было устроить засаду, и я невольно напрягалась, прислушиваясь к каждому звуку. День перевалил за середину, когда небо окончательно потемнело. Сначала полетели редкие снежинки, тихо кружащиеся в воздухе, но вскоре ветер усилился, и снег повалил густыми хлопьями. Буран стеной обрушился на меня, ослепляя глаза и скрывая всё вокруг. Холод быстро проникал сквозь одежду, цеплялся за кожу, пробирая до дрожи. От растерянности я чувствовала, как силы быстро покидают меня, а дыхание становится всё тяжелее. Снег был такой плотный, что вскоре невозможно было сориентироваться — мои следы исчезли. О Эру, я с трудом различала свои вытянутые руки. Стало так холодно, что тело моё непрерывно содрогалось, зубы стучали, а дыхание сбивалось от порывов ветра. Я уже не понимала, откуда пришла и куда направляюсь. И всё, что можно было сделать в этот момент, — это оставаться на месте. Я накрылась с головой плащом Гил-Галада, ткань которого всё ещё хранила слабый запах дыма и леса. Потом опустилась на землю и свернулась клубком, пытаясь сохранить остатки тепла. Снег быстро засыпáл меня, словно пытался спрятать от мира. Я закрыла глаза, чувствуя, как холод добрался до самого сердца. «Мне не пережить эту бурю», — подумала я, но странным образом эта мысль успокоила меня, примиряя с неизбежным. Сквозь шум ветра мне почудился вой волков. Звук был далёким, но от этого не менее пугающим. Всё-таки одно дело — замерзнуть насмерть и стать ледяной скульптурой. И совсем другое — быть замученной и растерзанной дикими зверями. От страха я сжалась сильнее и постаралась реже дышать, будто это могло спасти меня. Странные мысли кружили в моей голове, словно тени, не давая покоя: воспоминания о беззаботном детстве и события последних лет сплелись в неясный поток. В поисках утешения я пыталась вызвать в памяти самые тёплые моменты своей жизни. Сначала перед внутренним взором возникли светлые дни детства: залитые солнцем поля Тириона, смех и шалости брата, шелест золотых листьев. Я вспомнила, как бегала босиком по траве, чувствуя, щекотку на ступнях. Потом видения сменились юностью: первые уроки с Аулэ, гордость в глазах отца, когда я проявляла свою силу. Эти воспоминания немного согрели меня, но все они были как покрытое налётом зеркало — мутные и далёкие, принадлежавшие другой жизни. Этого было мало. Мне нужно было какое-то сильное воспоминание — момент, когда я была абсолютно счастлива. Перебирая события последних месяцев, я с горечью осознала, что в моей жизни было мало таких ярких воспоминаний. Погони, битвы, бег, одиночество… Когда я чувствовала себя счастливой? Казалось, мне нечего было вспомнить, но потом будто бы сама память пришла мне на помощь. В сознании всплыли образы, где он был рядом. Как наяву я увидела его зелёные глаза с лучиками морщинок, улыбку, ощутила его тёплые прикосновения. Слёзы текли по моим щекам, смешиваясь со снегом. Почему даже на пороге смерти я думаю о нем? Почему сейчас я чувствую тепло в груди, вспоминая, какой я была рядом с врагом — легкой, сильной и свободной. Я была просто собой. В те дни он был кем-то большим — тем, кто видел меня настоящую, без масок и доспехов. И это придавало мне сил. Эти воспоминания были частью меня, как и всё, что я пережила. Я пыталась разозлиться, но в душе не было привычной ярости, разгонявшей мою кровь в бою. Ненависть, которая так долго пылала во мне, сейчас была холодной, как этот буран, и пустой, как скалы вокруг. От жалости к себе я плакала, пока слёзы не замерзли на моём лице. Ветер завывал, вторя моему отчаянию.