Часть 2. Глава 4. Когда снег обжигает

Пока мы шли, сон о белом безмолвии не давал мне покоя? Это было наваждение или предупреждение? Я снова увидела мысли своего врага или же он просто играет со мной? Чувствую, что эти видения не случайны. Они что-то значат. Но что именно, пока не могу понять. От картинок сновидения мои мысли вернулись к разговору со старухой. Несмотря на физические тяготы, холод и усталость, я чувствовала легкость на душе. Тёмная сила, терзавшая меня долгое время, отступила, словно отражённая светом моего собственного покаяния. Я шла по снежной тропе, ощущая, как внутри меня зреет что-то новое — не ярость, не жажда мести, а тихое, но твёрдое понимание. Может быть, я действительно смогу жить иначе? Может быть, мой путь не обязательно должен быть пропитан кровью? Но потом эти мысли оказались такими же хрупкими, как снежинки под ногами. И они разбились, когда на очередном повороте нам открылась ужасное зрелище. Сначала я подумала, что это просто странные изваяния, сотворенные льдом и ветром. Но чем ближе подходила, тем яснее становилось — это были не просто формы. Это люди. И орки. Они скорчились, застыв в последних мгновениях своей жизни, а их лица искажены ужасом и болью. Ледяные фигуры были настолько реалистичными, что казалось, они вот-вот оживут. Но это было невозможно. Их глаза, широко раскрытые, смотрели в пустоту, а руки были протянуты вперёд, словно в последней попытке спастись. Скорее всего, это были те самые люди, которых орки забрали с хутора. Мучители и жертвы, превращённые в лёд. Я и сама могла стать таким же искорёженным изваянием, если бы потерялась в том буране. От осознания этого внутри меня сначала всё сжалось, а затем взорвалось. Это не просто ярость — это гораздо большее. Отчаянная ненависть, которая, казалось, оставила меня, поднялась снова, как волна, сметающая всё на своём пути. Ладони сжались в кулаки, а сердце забилось так сильно, что я едва могла дышать. Орки… Эти твари повиновались только одному хозяину. Его темная воля гнала и гнала их вперед, заставляя убивать, разрушать и калечить всё на своем пути. Они не знали жалости, не знали милосердия. Они были орудием Саурона, его тенью, его проклятием. И теперь, глядя на эти ледяные тела, я понимала, что он не остановится. Никогда. После разговора со старухой я размякла, подумала, что все может наладиться — наивная. Нет. Остановить всё это зло можно только одним способом — вырвав его с корнем. Саурон был источником тьмы, и пока он существовал, такие ужасы будут продолжаться. Я не могу больше убегать от своей цели, не могу сомневаться и надеяться на прощение. Милосердие — удел смертных. Мой удел — это путь палача. Я должна уничтожить его, чтобы больше никто не страдал так, как эти люди. *** Мы шли вперёд, и с каждым шагом я чувствовала, как все мои чувства сплетаются в клубок, создавая новую силу внутри меня. Силу, которая поведёт меня до конца. Буря в моей душе требовала выхода, мне нужны были ответы, и я решила заговорить с единственным живым существом. — Почему ты ведёшь меня? — спросила я, глядя волку в затылок. Он, как будто понимая мои слова, чуть обернулся, но не сбавил скорости. Его янтарные глаза смотрели на меня со спокойным равнодушием. — Ты не просто зверь, правда? — продолжила я, с раздражением в голосе. Он только принюхался к воздуху, как будто я была для него не более чем препятствием на пути. — Ты ведёшь меня, потому что сам так решил? — спросила я, чувствуя, как раздражение сменяется гневом. — Или потому, что у тебя нет выбора? Может, тебя послал он? Саурон? Может, ему мало, что я несу в себе его тьму, и он подослал шпиона? Волк снова обернулся и просто смотрел на меня, в его глазах не было ни страха, ни гнева. — Ответь мне! — закричала я, чувствуя, как гнев захлёстывает меня. — Почему ты мне помогаешь? Почему ты не убил меня, когда мог? Почему ты ведёшь меня через эти горы? В ответ он отступил на шаг, как будто понимая, что я больше не могу сдерживать себя. Его глаза были холодными. А какими еще могут быть глаза зверя… — Отвечай! — закричала я снова, выхватывая меч. — Или я заставлю тебя ответить! Волк повернулся и побежал. Его движения были быстрыми и точными, в них не было страха преследуемой жертвы. Я бросилась за ним, и ярость толкала меня вперёд. Он бежал, не оглядываясь. Его силуэт мелькал между деревьями, и я едва успевала следить за ним. Но чем больше я удалялась от тракта, тем сильнее становилось чувство, что что-то не так. Я уже хотела остановиться, повернуть назад, когда земля ушла из-под ног, увлекая меня вниз. Падение было таким внезапным, что я не сумела зацепиться за что-то. Меч выпал, пальцы тщетно заскребли по плотной белой массе. Я оказалась в узкой расщелине, скрытой под снегом. Сердце бешено колотилось, а в ушах стоял звон. Что было сил, я уперлась локтями и коленями в скользкие стены — и остановилась. Надо было отдышаться и понять, что делать дальше. «Так… что у меня есть?» — судорожно думала я. Меч был потерян, но за поясом ещё оставались кинжалы. Кое-как я протиснула правую руку вниз и достала один. Втыкая его в толщу снега, пыталась подтянуться и вылезти наружу. Удар — подтянуться. Снова удар — еще немного подтянуться… Солнечный свет был так близок, казалось, еще пару движений и у меня все получится. Но ближе к поверхности снежная стена стала рыхлой и рассыпалась, погребая меня под собой. — Нет! — закричала я, пытаясь снова найти опору, но снег заваливал меня. Его масса давила на грудь, сжимая лёгкие. Каждый вдох был коротким и прерывистым. Воздух становился всё более разрежённым, и сознание начало меркнуть. — Нет, — прошептала я, чувствуя, как слёзы замерзают на моих щеках. — Не так. Не так… Мои мысли путались. Я вспомнила волка, его холодные глаза, его равнодушие. Почему я бросилась за ним? Почему я поддалась гневу? Я знала, что это была ошибка, но теперь было слишком поздно. Ледяной плен сжимал со всех сторон, невидимые цепи тянули вниз, к тёмному дну. Из последних сил я вытянула руку вверх, от холода немели пальцы. Прямо как тогда, в тёмной морской бездне. — Нет, — прошептала я, чувствуя, как воздух покидает мои лёгкие. — Не снова… Но на этот раз не было плота. Не было никого, кто бы меня вырвал из объятий смерти. Только ледяная тьма, которая тянула меня всё глубже. Я закрыла глаза, ощущая, как сознание заполняет чернота. И вдруг чья-то рука схватила меня за предплечье. Хватка была твёрдой, болезненной, но в ней была сила, которая заставила меня очнуться. Меня потянуло вверх. Сначала медленно, потом всё быстрее. Давление ледяных оков ослабевала, свет пробивался сквозь толщу снега. Наконец я вырвалась на поверхность. Холодный воздух обжигал мои лёгкие. Кашель раздирал горло, а тело дрожало. Но я была жива. — Кто…? — прошептала я, пытаясь разглядеть спасителя. Но вокруг были только ранние сумерки и тишина. И слабый отблеск янтарных глаз, который исчез, как только я попыталась сосредоточиться на нём. Я осталась одна, лежа на спине, не могла надышаться. Кто бы ни был мой спаситель, он снова дал мне шанс. Шанс продолжить путь. *** Снег обжигает кожу на лице, а свежие царапины зудят и щиплют. Лежать больше нельзя, иначе я пополню коллекцию ледяных путников. С трудом, но все же поднимаюсь — сначала на колени, затем встаю на ноги. Вечер все ближе, а я теперь одна посреди белоснежной пустыни. Пытаясь припомнить, откуда я бежала за волком, и в какой стороне остался тракт, я крутилась на месте. Однако все, что я могла принять за ориентир — это одинокие волчьи следы, уходящие к вершине. В том, что здесь был мой недавний спутник, не было сомнений (в противном случае, меня бы не оставили в живых). И поскольку это было единственным, что внушало в меня надежду, хоть и призрачную, я пошла вперед. На этой высоте скалы отличались по цвету от тех, что высились вдоль тракта. Эти были белыми и гладкими. Снег не задерживался на них, а скатывался вниз. А еще был появился запах. Резкий неприятный запах тухлых яиц и чего-то прокисшего. Даже холодный ветер не спасал положения. Я уже хотела повернуть и искать спуск вниз, как вдруг заметила пар, поднимающийся впереди. Стараясь не скрипеть доспехами и двигаться как можно тише, я пошла ближе и выглянула из-за скалы. Прямо подо мной располагались естественные природные ванны, наполненные невыносимо вонючей, но, очевидно, горячей водой. Несколько термальных источников уютно побулькивали и отливали нежно голубым цветом. Не веря своим глазам, я спустилась вниз и огляделась — тут же из одного такого пруда выскочила семья некрупных животных, похожих на речных выдр. Значит, несмотря на запах и бульканье, вода пригодна для купания. Присев рядом, я опустила кончик пальца в источник — вода была горячей и немного вязкой. Слизнула каплю и ощутила соль на языке. Не раздумывая больше ни минуты, я разделась, разложила заледеневшую одежду на горячих камнях и медленно опустилась в голубую жидкость. Оказавшись в воде, все мое тело отозвалось болью. Раны и царапины загорелись огнем, а в глазах помутилось. Но постепенно мышцы расслаблялись, а кожа привыкла к легкому зуду от соли. Даже запах не казался таким невыносимым. Судя по всему, эти источники выходили на поверхность на очень большой высоте, и мало кто ради собственного удовольствия воспользовался бы ими. Я лежала в каменной ванне и медленными движениями гладила свои руки, шею и плечи, стараясь смыть грязь, пот и кровь. И тут заметила на себе взгляд. Волк сидел на скале у меня над головой и как обычно равнодушно наблюдал. Смутившись, я сжалась и погрузилась по шею в воду. Без доспехов мне всегда было неуютно, а тут вообще без всего. — Ты не мог бы отвернуться? — мягко попросила я, обращаясь к волку. Он моргнул и остался на прежнем месте, глядя на меня сверху вниз. Мне снова стало неловко, но уже не от наготы, а от того, что он снова рядом. Как будто это не я гналась за ним с обнаженным мечом и безумными криками. Природа этого зверя оставалась скрытой от меня. Не способный говорить, он явно понимал речь. Знал местность. Умел предупредить опасность. И еще… Тут я посмотрела на свою правую руку — на предплечье четко выделялся синяк в форме пяти пальцев. Чья-то рука тянула меня из снежного плена. Рука — не лапа. «Может быть он оборотень?» — подумала я. В легендах из моего детства говорилось о злых духах в обличье огромных волков, которые подчинялись Мелькору. Они понимали язык эльфов и сами говорили на черном наречии. Что если мой спутник один их них? Чувствуя, как купание превращается в варку, я заторопилась выходить. Мой волк по-прежнему недвижимо сидел на скале. Повернувшись к нему спиной, я поднялась из воды и поспешила к своим согревшимся вещам. Пока я одевалась, спиной ощущала взгляд янтарных глаз. Оставалось надеяться, что мое исхудавшее и израненное тело не вызовет у него аппетит. Когда я закончила с доспехами, небо озарилось мириадами звезд, которые пусть и немного, но освещали окружающее пространство. Не имея сил спускаться из этого теплого, хоть и пахучего укрытия, я присела у одной из скал. Волк так и остался наверху, доминируя над всей долиной источников. Чувствуя себя неимоверно усталой, но в то же время расслабленной, я погрузилась в забытье. В коротком сне я как будто смотрела на себя со стороны через мутное стекло. Белая кожа в синяках и ссадинах, свежих и заживающих. Больше половины из них я даже не помнила. Вот рана на правом плече от орочьей стрелы. Вот ссадина после прыжка через Бруинен. А это проколы от короны Моргота… Тонкий шрам белой полоской выделялся под ключицей, еще один под грудью. Никаких темных разводов, расходившихся от проколов по всему левому плечу и боку, не осталось. Кожа была чистой и гладкой.