Часть 2. Глава 5. Ночь перед рассветом

Каждый шаг — это пытка. Ноги, когда-то лёгкие и быстрые, теперь едва слушаются меня. Они подкашиваются, цепляются за камни, спрятанные под слоем снега, и я падаю. Снова и снова. Когда я поднимаюсь, мне кажется, что это в последний раз. Моё тело теперь как будто чужое. Оно больше не подчиняется, оно сопротивляется. Холод проник в каждую жилку. Доспехи, в которых я всегда чувствовала себя под защитой, стали ледяными оковами, царапающими кожу. Мое тело дрожит. Постоянно. Эта дрожь не прекращается, она стала частью меня. Понимаю, что оставаться в долине горячих источников было бы неправильно, но как же там было тепло… Сейчас сама кровь стынет в венах, убивая меня изнутри. Я спотыкаюсь в очередной раз, и моя рука инстинктивно тянется к мечу. Но он такой тяжёлый, будто сделан из свинца. Пальцы едва сжимают рукоять, и быстро немеют. Холод проникает в мои кости, и, кажется, я сама становлюсь льдом. Чтобы утолить жажду пытаюсь есть снег, но он только усиливает дрожь внутри. Мои губы потрескались, кожа на лице покрылась коркой и каждый глоток воздуха обжигает гортань. Я мечтаю о воде. О горячей, чистой воде. Но её нет. Только снег, только лёд. Голод сводит желудок. Когда я последний раз ела — не помню. Как и не помню, сколько дней длится мой белый плен. Каждый шаг требует невероятных усилий. Я иду, но не знаю, как долго ещё смогу продолжать. От постоянного головокружения я едва могу сосредоточиться на пути. И тогда в моей голове начинают мелькать воспоминания. Лица. Голоса. Финрод. Его улыбка, последние слова. Эльфы, люди, друзья, союзники… Сколько их было? Все они погибли в вечной войне со злом, но так и не обрели упокоения. Их лики проносятся перед моими глазами, как бледные тени. Вина сжимает моё сердце. Эти воспоминания — моя единственная опора в белом аду. Я пытаюсь разжечь в себе ярость, чтобы найти силы идти дальше. Но, кажется, пламени больше нет внутри меня. Волк идёт впереди. Его силуэт мелькает среди снега, то появляясь, то исчезая. Он движется с невозмутимой уверенностью, как будто знает, что мы на правильном пути. Я смотрю на него и в моей душе смешиваются злость и благодарность. «Почему ты не оставляешь меня? — думаю я. — Почему ты продолжаешь вести, даже когда я едва могу идти?» Иногда он оборачивается, его янтарные глаза смотрят на меня с тем же равнодушным спокойствием. Останавливаюсь, опираясь на скалу, и закрываю глаза. «Я не могу больше, — шепчу я. — Я не могу…» Но затем снова вижу их. Финрода. Других. Их лица, облики. Собрав последние силы, делаю шаг вперёд. Мои ноги дрожат, но я продолжаю идти. Слёзы боли и усталости замерзают на моих щеках, но я иду. Я иду, потому что не имею права остановиться. Волк не подходит ближе. Он держится на расстоянии, словно понимает, что я не готова доверять ему полностью. Или, может быть, он помнит, как я, обезумев, бросилась на него с мечом. Он не приближается, но и не оставляет меня. Он просто есть. И это странным образом успокаивает. Мы ушли далеко от тракта, пробираясь через скалы и ущелья. Тропа здесь настолько узкая, что иногда мне приходится буквально прижиматься к скале, чтобы не свалиться в пропасть. Я чувствую, как моё сердце колотится в груди, а пальцы больно цепляются за каждый выступ. Каждый шаг — это борьба. Но я иду. Потому что он идёт впереди, как будто знает, что я последую за ним. И чем дальше мы движемся, тем отчетливее я замечаю, что его путь не случайный. Он выбирает направления, которые кажутся почти невозможными для прохода, но я уверена, мы следуем на юг. Еще даже не вечер, но я окончательно обессилила. К счастью, мы с подветренной стороны и местность здесь изобилует естественными укрытиями. Почти без труда я отыскала неглубокую пещеру, где можно остаться до утра. Дрожащими руками растрясла от снега невысокий кустик, наломала веток для маленького костра и легла рядом, почти касаясь огня. Не сон, а скорее забытье накрывает меня, но даже в нём я чувствую холод, который проник, кажется, в само сердце. Сквозь тяжелые ресницы замечаю, как волк уходит в сумерки. Мне всё равно. Я слишком устала и больше не могу думать. *** Белое безмолвие. Ни мыслей, ни чувств, только пустота. Одно радует, в этой снежной тюрьме я больше не чувствую ни темную силу, ни связь с моим врагом. Наверное, даже тьма не может существовать в этом суровом месте. Пусть так. Снег повсюду. Он падает мне на лицо, медленно тает и стекает под воротник нагрудника. Мерзкое ощущение. Хочу отгородиться от него рукой, но натыкаюсь на что-то мягкое. Разлепив веки, вижу перед собой пару желто-зеленых глаз в густых черных ресницах. А ниже под ними волчью морду в оскале. Слюна, а вовсе не снег, капала на меня все это время. Резко отстранившись, я закашлялась и не сразу увидела, что в звериной пасти серебрится рыбина. Сырая, ещё живая, она бьётся, сверкая чешуёй в утреннем свете. Я смотрю на волка, не понимая, откуда он взял её в этом ледяном краю. Но вопросов нет. Я слишком голодна. Предчувствие скорой еды — лучший стимул для голодного организма. Быстро развожу костёр (откуда только силы взялись!), набираю в глиняный горшок снега и ставлю его растапливаться в розоватое пламя. Когда первые ветки уже прогорели, закапываю рыбину в золу. Запах, который вскоре наполняет воздух, заставляет моё сердце биться быстрее. Ждать невыносимо, и чтобы потянуть время, я хожу около своего укрытия рассматривая окрестности. Внизу в поднимающимся тумане виднеются макушки елей, а значит мы почти спустились. Скоро белый плен останется позади, и нас ждет долина Андуина. Когда рыба почти готова, я чищу ее и жадно ем, обжигаясь и шипя. Воистину, это пища богов, сами Валар не могли придумать бы лучше. Волк сидит напротив и наблюдает за мной. Отломив кусок, протягиваю его зверю. Он принюхивается, с опаской подходит и осторожно берёт рыбу, касаясь губами моей ладони. Его дыхание тёплое, а движения совсем не как у дикого животного. На мгновение я чувствую что-то, что не могу назвать. Благодарность? Доверие? Но это мгновение проходит, и волк отступает, унося свою долю. Наконец поев и напившись горячей воды, я чувствую, как ко мне возвращаются силы. Сердце бьется часто, а тело согревается. Пора двигаться дальше. Волк снова впереди, а я следую за ним. Мой странный союзник в этом путешествии. Но пока он со мной, я знаю, что могу продолжать. *** Наконец ледник остаётся позади, и мы входим в хвойный лес. Воздух здесь другой — он наполнен запахом сосен и влажной земли. Даже без солнца, под пасмурным небом идти гораздо легче. Моё тело, измученное долгим путём по снегу, постепенно восстанавливается. Я чувствую, как холод, который так долго сковывал мои кости, немного отступает. Волк по-прежнему движется на отдалении. Между нами дистанция, но его янтарные глаза иногда бросают на меня быстрый взгляд. Он просто идёт, и я следую за ним. По мере спуска лес начинает меняться. Он перемежается небольшими светлыми опушками. Так странно снова попасть в осеннюю пору после недавних снегов. Зато здесь много ягод, и я останавливаюсь, чтобы наесться вдоволь. Сладкая мякоть и терпкий сок — давно забытые ощущения. Так приятно снова чувствовать вкус и запах. Поляны просто усыпаны лесным урожаем, и я быстро наполняю ягодами свой глиняный горшок. Могла ли подумать, что подарок Норы переживет со мной и белый плен, и остальные опасности. Доброта, которая почти ничего не стоила одному, для другого оказывается великим благом. Чем ниже мы спускаемся, тем сильнее я чувствую себя частью этого мира, а не изгнанницей, бредущей сквозь неизвестность. Быстрые ручьи пересекают наш путь. Остановившись у одного из них, я пью, наслаждаясь чистой водой. Посте талого снега, она кажется мне самой вкусной, что я когда-либо пробовала. Быстрое течение уносит мое отражение, и я не могу разглядеть своё лицо. Оно мелькает, расплывается, что невозможно поймать знакомые черты. Я хочу увидеть себя, понять, кто я теперь, но вода не даёт мне ответа. Она течёт, не останавливаясь, унося с собой и мой облик, и мои мысли, как будто время для ответов ещё не пришло. *** Чем ниже в долину мы спускаемся, тем больше следов человеческой деятельности появляется вокруг. Сначала это просто тропы, проложенные в траве, огороженные, но пустые пастбища. Потом вдалеке показался шалаш пастуха и крошечные фигурки овец. Люди. Они так близко, что я почти чувствую их присутствие. Но в этот раз я не хочу встречаться с ними. Боюсь, тёмная сила, которая всё ещё живёт во мне, может проявиться снова. Я не хочу рисковать. Не хочу, чтобы кто-то снова пострадал из-за меня. Волк, как будто понимая мои опасения, ведёт меня в обход. Мы углубляемся в густой лес, где деревья стоят так близко друг к другу, что их ветви сплетаются в плотный навес. Здесь тихо, только шорох листьев под ногами и редкие крики птиц нарушают тишину. По моим прикидкам, к вечеру мы должны добраться до переправы через Андуин недалеко от Каррока. Это место я знаю — там всегда многолюдно, и я уже готовлюсь к тому, что придётся искать обходной путь. Но вместо переправы мы выходим на берег неширокой реки. Её вода имеет удивительный желтоватый оттенок, будто в неё вплетены лучи заходящего солнца. Это Sir Ninglor — Золотая река, которая впадает в Андуин. Я стою на берегу и смотрю на её течение и облегчение разливается по моему телу. Путь до Мордора существенно сократился. — Умный, добрый волк, — с благодарностью говорю я ему, но он даже ухом не ведет. — Спасибо тебе! Мысль о том, откуда он знает, что мне нужно на юг, даже не тревожит меня. Этот долгий путь научил меня принимать добро, от кого бы оно не исходило. Теперь мне остаётся только следовать вдоль реки — так я доберусь до Андуина. Там мне придется расстаться с моим спутником. А дальше… но я не хочу думать об этом сегодня. Мы движемся вниз по течению. Вода бежит быстро, её желтоватый цвет кажется почти волшебным в свете заката. Вокруг очень тихо, не считая шелеста реки. Давно мне не было так спокойно. Это один из тех моментов, когда ты уже не здесь, но еще не там. Просто идешь, чувствуя спиной тепло солнца, мягкое движение ветра в волосах. Будет мой дальнейший путь прямым или извилистым, я не знаю. Но здесь и сейчас я рада, что жива и могу просто идти вперед, слушая шепот потока. *** Ближе к сумеркам мы подходим к широкому полю на границе леса. Вдалеке виднеется деревня: низкие домики с соломенными крышами, дымок, поднимающийся из труб, и люди, занятые своими делами. Завидев маленькие фигурки, мы с волком одновременно останавливаемся. Как бы я не хотела избежать этого, мне придется обратиться за помощью. Я делаю несколько шагов из лесной темноты на освещенное закатными лучами поле, однако волк не следует за мной. Он, быстро и не оглядываясь, исчезает в тени деревьев, и я остаюсь одна. Кажется, за время, проведенное рядом с ним, я научилась понимать его поведение без слов. Он не может показаться среди людей, я же не могу не пойти к ним. Проводив его силуэт прощальным взглядом, я пошла вперед с грустью на душе. В это время года сумерки наступают быстро, почти незаметно. Едва я достигла ближайшего строения, как тьма уже сгустилась вокруг. К счастью, это оказался сенной амбар, стоящий в стороне от домов. Его крыша покосилась, а стены покрыты мхом. Но несмотря на ветхость, амбар выглядел надёжным укрытием — тихим, уединённым и безопасным. Запах сена на входе обволакивает меня, тёплый, сладковатый и успокаивающий. Сезон сенокоса уже закончился, и помещение до самого верха набито душистой сухой травой. Я оглядываюсь, прислушиваюсь к тишине, и, убедившись, что вокруг никого нет, забираюсь повыше, где сено образует мягкий холм. Устроив себе нечто вроде гнезда, я накрываюсь плащом и наконец позволяю себе расслабиться. Но сон не приходит. Вместо этого я замечаю, как свет звёзд проникает сквозь щелочки в крыше, рисуя на сене причудливые узоры. Они напоминают мне о другой такой ночи. О ночи, которую я хотела бы навсегда забыть. Халбранд. Его имя звучит в моей голове, как эхо, и образ возникает передо мной, будто он здесь. Я вижу его лицо: скулы, покрытые лёгкой щетиной, улыбку, которая всегда казалась такой искренней. Ощущаю его плече под своей головой, как его рука обнимает меня. Тогда мне казалось, что ничто не может причинить мне вред, пока он рядом. Потом вспоминаю тот дурацкий вечер, когда он уговорил меня стрелять из лука на потеху горожанам. Я сопротивлялась, он смеялся, называл меня Дейзи, и я, вопреки всему, смеялась вместе с ним. Это было так просто. Так легко. Но нет никакого Халбранда, и никогда не было. Это лишь одна из его иллюзий. Сейчас память об этом вызывает во мне только горечь. Как всё изменилось… Он был другом. Кем-то большим. А теперь… Теперь он Саурон. И я иду убить его. Я открываю глаза, но образ его не исчезает. Он всё ещё здесь, в моих мыслях, в моём сердце. Я пытаюсь прогнать его, но он не уходит. Всю ночь я не могу уснуть. Лежу и смотрю на одинокие звёзды. Их холодный свет будто подчёркивает пустоту внутри меня. Я думаю о том, что потеряла. О том, что никогда не вернётся. О том, как легко я поверила в его ложь, как позволила себе быть обманутой. Эти мысли крутятся в голове, не давая покоя. Только под утро, когда первые лучи солнца начинают пробиваться сквозь щели в крыше, я наконец проваливаюсь в забытьё. Мне снятся золотистые воды реки. Они блестят и притягивают. Я подхожу к берегу и опускаюсь в воду с головой. Быстрый поток обнимает меня, смывая всё, что связано с ним. Воспоминания о его улыбке, о его словах, о тех моментах, когда я чувствовала себя счастливой, — пусть всё это унесет течение, словно его никогда и не было.