Часть 2. Глава 6. Твоя тень рядом со мной

Свет, проникающий сквозь щели в крыше, мягко озаряет внутренности амбара. От тепла запах сена становится всё сильнее и слаще, наполняя воздух ароматом лета, которое уже давно осталось позади. После бессонной ночи я едва могу разлепить веки. Моё тело почти утонуло в травянистой перине, я с трудом поднимаю руки, ощущая, как каждая мышца сопротивляется движению. Но оставаться здесь нельзя. Пора двигаться дальше. Кое-как выбравшись из душистого укрытия, я вышла на улицу и отряхнулась. День уже был в разгаре, осеннее солнце мягко согревало землю. Воздух наполнен терпким ароматом прелой листвы, смешанным с лёгкой горчинкой дыма от далёких костров. Внутри меня странная пустота. Кажется, золотистые воды во сне действительно унесли мои мысли, воспоминания и тревоги. Это было почти облегчением. Пустота лучше, чем боль. Одиночество снова легло плащом мне на плечи. Моего спутника больше нет рядом, и я чувствую себя немного странно без его молчаливого присутствия. Его янтарные глаза, его спокойствие — всё это стало частью моего пути. Теперь я снова одна. День в деревне наполнен привычной суетой: женщины несут корзины с овощами, их лица загорелые и морщинистые от трудов; мужчины чинят заборы, телеги и колют дрова, их голоса грубые и деловитые. И только дети беззаботно бегают, смеясь и крича; их радость кажется такой простой и чистой. Никто почти не обращает на меня внимания, и это меня устраивает. В самом сердце деревни рядом с рекой располагается рынок, где вовсю кипит жизнь. Прилавки ломятся от еды, одежды и простых ремесленных изделий. Я иду сквозь толпу, стараясь не слишком задерживаться, но все равно ловлю обрывки разговоров. Одна женщина, с загорелым морщинистым лицом, говорит другой такой же, что после сумерек боится выходить на улицу. — Скот пропадает, — добавила она, складывая яблоки в корзину. — А позавчера и старик Хёскульд исчез. Никто не знает, куда он делся. Рядом с ними широкоплечий мужчина с серьёзным лицом. Его глаза полны тревоги, а движения суетливы. — А я видел тени в лесу, — добавил он, поправляя шапку. — Они двигались, как люди, но это были не люди. И вой… Он не похож на волчий. Я закрыла глаза на мгновение, пытаясь подавить волну тревоги. Тёмные силы сгущались и здесь. Но никто даже не догадывался, на что они действительно способны. Достаточно было беглого взгляда на всех этих людей, чтобы понять — все их действия не просто суетливые. Они пытаются успеть завершить все дела до сумерек. Время все быстрее ускользало от меня, и медлить было нельзя. Чуть дальше пристань, где стоят несколько крупных лодок, привязанных к деревянным столбам. Люди заняты своими делами: кто-то чинит сети, кто-то грузит мешки. Я смотрю на лодки — мне нужна одна из них. Прислушавшись, ловлю разговор группы торговцев, которые обсуждают сплав вниз по реке до Андуина. Их лодки стоят у ближних мостков, покачиваясь на волнах. Подойдя к ним, стараюсь держаться просто. Переговорщик из меня не ахти, тем более когда я в роли просителя. — Мне нужна лодка, которая следует до Ирисной низины, — сказала я достаточно громко, но без нажима. Лодочники все разом посмотрели сначала на меня, потом на толстого мужчину с грубым лицом и рыжей бородой. Значит, он тут старший. — Могу я присоединиться к вам? — спросила я здоровяка напрямую. Он оглядел меня с ног до головы. В его светло-серых глазах настороженность. — Ты кто такая? И зачем тебе плыть с нами? — Я иду на юг, — ответила я, не опуская взгляда. — Мне нужно добраться до Андуина как можно быстрее. Он покачал головой, его голос звучал скептически. — Это опасный путь. Женщинам не место здесь, тем более в такое неспокойное время. Я почувствовала, как во мне поднимается раздражение, но сдержала его. — Я могу быть полезной в вашем путешествии. — Знамо дело, для какой пользы нужна баба на лодке! — сказала он, и хрипло рассмеялся. Его смех подхватили остальные лодочники. Я ответила на это самым холодным взглядом, которым только могла. Потом молча откинула полы своего плаща, обнажив доспехи и снаряжение. — Я иду с севера Мглистых гор, с перевала Великого тракта. На моем оружии кровь орков, со мной их луки и клинки. Думаю, моя помощь пригодилась бы вам в случае нападения. Смех тут же прекратился. Здоровяк вмиг посерьезнел и даже приосанился. Он еще раз оглядел меня с головы до ног, и теперь в его взгляде сквозило уважение. Потом он подумал немного, переглянулся с другими лодочниками и, наконец, кивнул. — Хорошо, госпожа. Раз так — по рукам. Только у нас не прогулочная лодка, удобств нет. Плыть нам двое суток. На реке есть сложные места, мели и пороги. Остановок делать не будем — нынче опасно. Сдюжишь — отплачу добром. А нет — пеняй на себя. Я кивнула и выдохнула про себя. Хоть какая-то ясность появилась. — Как звать-то тебя? Этот вопрос внезапно застал меня врасплох. Покинув последнее эльфийское пристанище, я ни разу не называлась своим именем. Но эти люди не согласились бы на безымянного пассажира. — Я Дейзи, — сказала я первое, что пришло мне в голову, и тут же прикусила язык. Но идти на попятную было уже поздно. Казалось, мой ответ не вполне удовлетворил капитана, однако он только хмыкнул. — А я Эгиль. С остальными познакомишься в пути. Мы отплываем уже через час. Я кивнула, чувствуя, как напряжение чуть спадает. Совсем скоро я буду еще ближе к своей цели. Жаль только, рядом не будет того, кому можно доверять. *** — Иди пока на корму. Днем-то тихо. А вот ночью будем смотреть в оба, — сказал мне Эгиль, когда мы отплыли. Я устроилась в хвостовой части лодки, рядом с рулевым — Дьярви. Это был старый мужчина с редкими седыми волосами. Его лицо и руки были бронзовыми от загара, а глаза светло-серыми, как у многих северян. Он молча кивнул мне, когда я села, и снова уставился на реку, крепко держа руль. Воспользовавшись спокойным временем, я расслабилась и молча наблюдала сквозь ресницы за лесом на правом берегу реки. Поначалу все казалось обычным — лиственные деревья уже окрасились в цвета осени, их золотые и багряные кроны переливались в свете солнца. Хвойные по-прежнему стояли темно-зеленые, не замечая смены сезонов. Но когда глаза привыкли к этой пестрой палитре, я смогла разглядеть то, что было за ней. Скрытая под лесным пологом на одной скорости с лодкой двигалась тень. Ее перемещения были едва уловимы, и как ни старалась поначалу, я не смогла ее подробно разглядеть. Она была словно часть леса, но в то же время отдельно от него. — Ты тоже ее видишь? — подал голос рулевой. — Что это? — спросила я, не отрывая взгляда от берега. — Пока не знаю, — ответил он. — Но эта тварь следует за нами, как только мы покинули деревню. Старик помолчал, а потом продолжил. — Мир изменился. Еще пару лет назад мы возили грузы в одиночку или по двое. А сейчас нужна охрана, иначе несдобровать. Он бросил на меня быстрый взгляд и снова уставился на реку. — Ты не отсюдова… Где твой дом, дочка? — Я сама по себе, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Значит, некому по тебе плакать… — сказал он, и в его голосе прозвучала печаль человека, много повидавшего на своем веку. На это я промолчала. Пустые людские разговоры — они больше не трогали меня. Я привыкла к одиночеству, к тому, что мой путь увел меня далеко от тех, кто когда-то был близок. — Отдыхай покамест. Сейчас течение ровное, но ночью будем проходить мель. В это время года порой приходится и волоком брать ее. До темноты будет тихо, а что дальше — поглядим. Мель — лучшее место для любой засады. Долгий путь лишил меня иллюзий безопасности. Угрозой может оказаться даже ближний, что скрывается под личиной друга. А дикий зверь, живущий по своим законам, может проявить милосердие, которого от него никто не ждет. Я откинулась на борт лодки и опустила веки. Существо на левом берегу продолжала двигаться, то появляясь, то пропадая из виду. Пусть неизвестно, что нас ждет ночью, но в одном я точно уверена — нас преследует не просто тень. Это был он. Волк. Когда я поняла это, его присутствие, даже скрытое, дало мне странное чувство облегчения. Он не оставил меня. Даже здесь, в этом чужом для него мире, он шёл за мной. *** Ночь на реке была тихой и ясной, света луны и звезд хватало, чтобы видеть путь. Лодка плавно скользила по блестящей дорожке, будто невесомая, а вокруг царила почти священная тишина. Но это спокойствие обманчиво. Люди на борту, хоть и молчали, были напряжены. Они не впервые шли этим маршрутом и знали, что нельзя слепо доверять этому беззвучию. Именно поэтому протяжный вой, донёсшийся с правого берега, не застал их врасплох. Мужчины, сидевшие на вёслах, обернулись в сторону звука, на их лицах читалось напряжение. — Это волк? — прошептал Олаф, самый молодой из гребцов с волнением в голосе. — Нет, — покачал головой рулевой. — Не волк. Уж больно голос другой. Незнакомый. Я стояла у борта лодки и смотрела туда, откуда донёсся вой, пытаясь разглядеть хоть что-то. Мое сердце замерло, словно откликаясь на этот зов. Я узнала этот голос. Это был мой верный спутник. И он давал сигнал не просто так. — Он предупреждает, — прошептала я, отвечая на собственные мысли. Мужчины на лодке, однако, тоже услышали и напряглись. — Кто предупреждает? — спросил Дьярви, и с подозрением посмотрел на меня. Я не ответила, лишь крепче сжала борт лодки, чувствуя, как дерево впивается в ладонь. Вой повторился, теперь ближе, и в нём слышалась угроза. Волк не стал бы подавать голос без причины. Он кого-то преследовал или от кого-то убегал. — Мы должны поторопиться, — сказала я, наконец, обернувшись к рулевому. Он посмотрел на меня, словно пытаясь понять, что скрывается за этими словами. Но затем кивнул и резко махнул рукой. — Гребите быстрее, парни. Надо успеть проскочить мель, — приказал он, и мужчины на вёслах замерли на мгновение, прежде чем начали работать с удвоенной силой. Лодка ускорилась, рассекая воду, но я чувствовала, что этого может быть недостаточно. Ночь на реке вмиг перестала быть спокойной и тихой. Эгиль достал оружие, которое было запасено на лодке: два копья, багор, три старых меча. Было понятно, что эти люди не привыкли драться. «Значит я могу рассчитывать только на себя, — подумала я. — Все равно по мне некому плакать…». Тем временем с берега уже отчетливо доносилось рычание, лязг металла, крики — всё смешалось в какофонию схватки. Тишину ночи разорвали голоса, полные ярости и боли. Люди на лодке замерли, на их лицах было выражение страха и непонимания. — Что это? Кто там? — прошептал молодой Олаф, его голос дрожал. — Твое дело веслом работать, сынок, а не по сторонам глазеть, — ответил Эгиль строгим тоном. Но я видела, как паника уже начала охватывать команду. И хотя мужчины сжимали тяжелые весла, их руки дрожали, а глаза метались от берега к реке и обратно. Странным образом, я оставалась спокойной. Близкая опасность не вызывала во мне темной силы, и не туманила разум, как раньше. Я знала, что происходит на берегу. Мой волк сражался, чтобы дать нам время время. Я чувствовала его ярость, слышала его рык и, казалось, видела происходящее его глазами. Лодка ускорялась, но было ясно, что мы не сможем просто уплыть. Я чувствовала, как тени с берега тянутся к реке. — Что скажешь, дочка? — вдруг спросил у меня рулевой, не оборачиваясь. — Они идут за нами, — ответила я тихо, чтобы услышал только он. — Впереди мелкое место. Как думаешь, успеем проскочить? — Я постараюсь, чтобы успели, — сказала я. Рулевой бросил на меня быстрый взгляд, но ничего не ответил. Его лицо было напряжено, а руки крепко сжимали руль. — Гребите, парни! — снова крикнул он, и его голос был полон решимости. — Гребите, если жизнь вам дорога! Лодка мчалась, оставляя за собой лишь серебристый след. Но вскоре река стала мелеть. Вода, которая ещё недавно была глубокой и спокойной, теперь пенилась, а весла бились о камни и коряги. Впереди показался участок, где течение замедлялось, а поверхность воды была усеяна тёмными силуэтами. Когда мы приблизились, стало понятно, что это деревья, сваленные поперёк реки и создавшие естественную преграду. Нас явно поджидали. — Проклятье! — выругался Эгиль. Лодка замедлила ход, и люди на борту замерли, чувствуя, как страх и напряжение в воздухе сгущается. — Засада, — испуганно прошептал молодой Олаф. — Молчи! — резко оборвал его Эгиль. — Не навлекай беду раньше времени. Я стояла на корме, сжимая лук — стрела уже была на тетиве. Взглядом скользила по темному берегу, пытаясь уловить малейшее движение. — Эгиль, — сказала я тихо, но так, чтобы слова были слышны. — Мы не можем стоять здесь. Они ждут. Капитан кивнул, его лицо было серьёзным. — В воду! — тихо приказал он, обращаясь к мужчинам. — Растащите эти деревья, но будьте начеку. Если что-то пойдёт не так — сразу назад, к лодке. Все мужчины, кроме Дьярви, спрыгнули в воду, которая доходила им до пояса, и начали растаскивать стволы. Ветки цеплялись друг за друга, затрудняя работу. — Они здесь, — прошептала я, больше для себя, чем для других. И в этот момент раздался звук, который я ждала. Едва различимый лязг металла, словно кто-то неосторожно задел оружие. Лёгкий шорох, почти неслышный, но для эльфийских ушей он был как гром. Мои глаза мгновенно нашли источник — тень, движущуюся среди деревьев. Лук дрогнул, и стрела вылетела, навстречу своей цели. В следующее мгновение раздался рык — низкий, злобный, полный ярости. Орки. Сердце замерло на мгновение, но разум оставался холодным и ясным. Мои пальцы нашли следующую стрелу, и она полетела в темноту, на звук шагов. Ещё один рык, на этот раз короче. Но из леса тоже полетели стрелы. — К лодке! — закричал Эгиль, его голос был полон страха. Мужчины бросились назад, однако не все успели. Молодой Олаф упал, сражённый стрелой, но товарищи успели его подхватить. Мои стрелы летели одна за другой, каждая находила свою цель. — Эгиль, поторопитесь! — крикнула она, не отрывая глаз от берега. Лодка дёрнулась, когда мужчины вскочили на борт, и вёсла снова опустились в воду. И тогда появились они. С десяток орков вырвались из темноты, наполняя ночь криками и лаем. Они двигались к лодке, их кривые мечи и копья сверкали в лунном свете. Мой лук снова дрогнул — ближний орк упал, но остальные продолжали двигаться вперёд. Их вопли становились всё свирепее, а расстояние между нами сокращалось с каждой секундой. — Толкайте, парни! — закричал Эгиль, его голос был полон отчаяния. Лодка неповоротливо задвигалась, скребя по дну реки, но она не могла уплыть так быстро. Я чувствовала, как время замедляется. Каждый мой вдох, каждый удар сердца, каждый звук — всё это стало таким ясным, таким острым. Я знала, что должна сделать. Когда я спрыгнула, вода обрушилась на меня, обжигая кожу и заставляя дыхание прерваться на мгновение. Но холода не было. Я обнажила меч, и его лезвие сверкнуло в лунном свете, обещая смерть всем, кто осмелится приблизиться. Первый орк бросился на меня — я парировала удар, чувствуя, как металл звенит от столкновения. Моё тело двигалось почти само собой. Меч в моей руке стал продолжением меня, его движения были точными и смертоносными. Я нанесла ответный удар, и лезвие вонзилось в грудь орка. Он рухнул в воду, но я уже повернулась к следующему. Их было много, но я не думала об этом. Я думала только о том, чтобы защитить тех, кто был на лодке. Тех, кто доверился мне. Мой меч снова взметнулся в воздухе, разрезая ночной воздух. Ещё один орк упал, его крик оборвался, как только лезвие коснулось горла. Но они не останавливались. И тогда я поняла. Впервые за долгое время я не чувствовала в себе той тёмной силы, которая обычно сопровождала меня в бою. Не было этого холодного, всепоглощающего пламени, которое давало мне мощь, но и забирало часть меня самой. Сейчас я сражалась только на своей чистой энергии, на желании защитить. И это было… иначе. Мой меч снова нашёл свою цель, и ещё один орк пошел ко дну. Вода вокруг нас стала густой от крови, но я не останавливалась. Я не могла остановиться. — Госпожа! — услышала я крик Эгиля, но не обернулась. Орки окружили меня, их глаза светились в темноте, а на мордах был оскал. Но страх не приходил ко мне. Сейчас я была их кошмаром. И когда я бросилась вперёд — мой меч сверкал в лунном свете, а ярость в моём сердце горела ярче любого огня. *** Тяжёлое дыхание мужчин на лодке нарушало ночную тишину, вновь воцарившуюся вокруг. Я стояла по пояс в воде, всё ещё сжимая меч в руке, но пальцы уже начали неметь от напряжения. Тела орков плавали на поверхности чёрной воды, и лишь кое-где отражались серебристые блики луны. Я смотрела на свои руки, залитые кровью — чужой и, возможно, своей. Она стекала по моим ладоням, смешиваясь с водой, но я не чувствовала боли. Я не чувствовала ничего. — Госпожа Дейзи! — снова услышала я крик Эгиля. — Мы готовы. Спиной вперед я добралась до лодки, ожидая нового нападения. Но ничего не случилось. Даже если кто-то из орков остался в живых, они не спешили выходить из леса. Перед тем, как забраться на борт, я оглянулась и увидела в тенях правого берега пару желтых глаз. Мгновение — и они скрылись из виду. Волк выжил — это было главное. Мужчины на борту помогли мне подняться. Они смотрели на меня почти с благоговением, их взгляды были полны уважения и страха. Они видели, как я сражалась. Они видели, как я изменилась в бою. Присев рядом с рулевым, я прикрыла глаза, чувствуя, как напряжение в теле и душе спадает. Дьярви молчал, и я была этому рада. Мокрая одежда холодила кожу, и чтобы не растерять последнее тепло, я укрылась плащом Гил-Галада, который столько раз выручал меня. Лодка бодро движется по воде и в мерных взмахах вёсел я думаю о себе. Закрыв глаза, пытаюсь найти внутри себя хотя бы след тёмной силы. Я ждала знакомого холода, который всегда заполнял меня после боя, ждала, когда тьма обовьёт меня, как старый, ненавистный змей. Но вместо этого — ничего. Только тишина. Только пустота. «Где она? — пронеслось в моей голове. — Почему я не чувствую её? Она столько времени была здесь, ждала момента, чтобы вырваться наружу. Что это? Освобождение? Или… очередная ловушка?». Это не облегчение. Это страх. «Я разорвала связь с ним? Или он сам отпустил меня? — мои мысли метались, как пойманная птица. — Нет, он не отпустил бы. Он никогда не отпустит. Это должно быть ловушка. Но… почему я чувствую себя так… свободно?» В моей памяти всплывали образы прошлого, как тени из глубины. Саурон. Его голос, низкий и проникающий, словно яд, который когда-то звучал в моей голове. Его обещания, его угрозы. — Ты сильнее, чем думаешь, — говорил он. Теперь его голос молчал.