Часть 2. Глава 8. Утро, день, ночь

Я проснулась от мягкого света, который пробивался сквозь тонкие занавески. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого. Я лежала неподвижно, пытаясь поймать в себе ощущение покоя. Тени сна уже начали рассеиваться, а вместе с ними и голос Саурона, который преследовал меня. Его слова оставляли после себя тяжёлый осадок, словно пепел, на дне моей души. Я сжала кулаки, стараясь вытеснить его из своих мыслей, но тень его присутствия оставалась, как незваный гость, который не желал уходить. Вместе с чистой одеждой мне принесли скромный завтрак: свежий хлеб, сыр и чайник травяного отвара. Я села за стол, но то ли еда была безвкусной, то ли мои чувства притупились. Допивая чай, думала о предстоящем пути. Серебрянка ждала меня, а с ней — новые испытания. Я так отчетливо представляла себе встречу с врагом, но сам путь был неблизким и непредсказуемым. Каждый шаг вперёд был шагом в неизвестность, и это пугало меня, хотя я никогда бы не призналась в этом вслух. Перед тем как отправиться на пристань, я решила зайти на рынок. Узкие улочки уже наполнялись людьми, торговцы раскладывали свои товары, а в воздухе витали ароматы свежей выпечки и специй. Я купила сушёное мясо, сухари и орехи — всё, что могло пригодиться в дороге и не грозило быстро испортиться. Пока расплачивалась с продавцом, моё внимание привлекла шумная процессия, выходящая из святилища местного божества, покровителя моряков. Молодожёны, окружённые гостями, смеялись и радовались, их лица светились счастьем. Я замерла, завороженно наблюдая за ними. Мне вспомнилась собственная свадьба. Келеборн. Сейчас его образ был таким далёким, отделённым от меня толстой пеленой времени. Я закрыла глаза, пытаясь представить его рядом: улыбку, тёплую и спокойную; руки, сильные и нежные, которые когда-то держали меня; его голос, мягкий и уверенный, произносящий слова клятв, которые казались вечными. Но вместо этого перед моим внутренним взором возникли зелёные глаза, яркие и пронзительные. Они смотрели на меня с такой проникновенностью, что дыхание перехватило. Загорелое лицо, обрамлённое каштановыми волосами, казалось, было так близко, что я могла бы протянуть руку и коснуться его. Саурон. Его присутствие было настолько реальным, что я вздрогнула. Казалось, он стоял рядом, совсем живой, а в воздухе витал едва уловимый запах дыма и металла. Он не говорил ни слова, но его молчание было красноречивее любых слов. Оно снова звучало в моей голове, как далёкий гул, наполненный чем-то, что я не могла расшифровать, но что заставляло моё сердце биться чаще. Я резко открыла глаза, стараясь отогнать этот образ. Сжала кулаки, чувствуя, как ногти до боли впиваются в ладони. Но даже когда я продолжила путь к пристани, тень зелёных глаз оставалась со мной. Как незваный спутник, они напоминали о том, что некоторые связи, однажды установленные, невозможно разорвать полностью. *** Я поднялась на борт, когда солнце повернуло к зениту. Парус с изображением оленя подрагивал на ветру, а команда, состоящая из грубоватых матросов, бросала на меня любопытные и оценивающие взгляды. Их глаза скользили по моей фигуре, задерживаясь на доспехах и оружии. Хрейн, всё ещё с похмелья, встретил меня с саркастической ухмылкой. — Ну что, госпожа воин, готовы к путешествию? — сказал он с насмешкой в голосе. Я кивнула, стараясь сохранить спокойствие, но внутри чувствуя лёгкое напряжение. Очевидно, на этом судне мне придётся быть настороже. Заплатив Хрейну большую часть денег, которые у меня остались, я устроилась на носу, где меньше всего мешала команде. Отсюда открывался вид на бескрайнюю гладь Андуина, и я искренне пожелала себе, чтобы это путешествие прошло быстро и без происшествий. Выбравшись из порта, судно развернуло паруса и помчалось на юг. Попутный ветер и ясное небо обещали приятную речную прогулку, однако поведение матросов было подозрительным. Не желая того, я услышала разговоры, из которых стало ясно, что Хрейн с командой перевозит далеко не скот. Три козла, которые стояли в загоне под палубой, пусть воняли и орали как целое стадо, но не могли быть единственным грузом. Скорее всего, судно перевозило что-то запрещённое — возможно, контрабанду или даже оружие. Но мне было все равно. Человеческие дела меня не интересовали. Завтра днем я буду в устье Серебрянки и позабуду об этих людях. Однако весь день команда вела себя подозрительно. Они перешептывались и бросали на меня косые взгляды. Я невольно гадала, почему они так нервничают: из-за меня или просто не доверяют чужакам? Их поведение заставляло меня держать руку ближе к рукояти меча, хотя я старалась не показывать своего беспокойства. Ближе к вечеру, когда сменилась вахта, один рябой матрос подошел ко мне и заговорил. Сначала это показалось безобидным любопытством, но постепенно его вопросы стали всё более настойчивыми. — Откуда ты, госпожа? И куда путь держишь? — спросил матрос, и его голос звучал слишком громко, словно он пытался скрыть нервозность. Я отвечаю уклончиво, стараясь не раскрывать слишком много. Понимаю, что каждое слово может быть использовано против меня. — Я из далёких земель, — сказала я, глядя на горизонт. — А путь мой лежит туда, куда приведёт река. — Да уж, река приведёт, — усмехнулся он, но в его глазах читалось что-то подозрительное. — Только вот не всякому стоит доверять её течению. Особенно если на борту чужаки. — Я не ищу неприятностей, — ответила я спокойно, но моя рука незаметно легла на рукоять кинжала. — Ну, это хорошо, — протянул он, наклоняясь ближе. — Потому что неприятности сами находят тех, кто слишком много знает. Или слишком мало говорит. Его слова повисли в воздухе, как угроза. Я почувствовала, как напряжение нарастает, но не подала виду. — Я здесь лишь пассажир, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — И не намерена вмешиваться в дела, которые меня не касаются. Он замер на мгновение, словно оценивая мои слова, а затем хмыкнул и отошёл, бросив на прощание: — Ну, смотри, госпожа. На реке случаются всякие истории. И не все они заканчиваются хорошо. *** Я сидела на палубе, слушая монотонный скрип мачты и шуршание парусов на ветру. Несмотря на то, что орки вряд ли решились бы напасть на большой воде, тревога не покидала меня. Мысли медленно вращались вокруг дальнейшего пути. В порт мы должны были прибыть к обеду, и мне нужно было решить, как действовать дальше. Мои размышления прервал мелкий дождь, застучавший по палубе. Тёмные тучи сгустились над головой, заслонив звезды, и первые капли упали мне на лицо. Палубу начало ощутимо покачивать — дождь набирал силу. Промокнуть совсем не хотелось, и я спустилась в трюм. Затхлый воздух, пропитанный потом, алкоголем, козлятиной (и только Эру знает, чем ещё), ударил в нос. Матросы спали: кто вповалку на полу, кто в верёвочных гамаках. Было тихо, если не считать храпа и редких бормотаний спящих. Я нашла свободный угол недалеко от лестницы, куда доходил поток свежего речного воздуха. Расстегнув нагрудник, но не снимая его, я прилегла и продолжила свои медленные размышления под скрип дерева. Наверное, я всё-таки задремала, убаюканная легкой качкой, потому что услышала голоса только тогда, когда они оказались совсем близко. Пятеро матросов столпились около меня, пьяным шёпотом переговариваясь между собой. Не спеша выдавать, что проснулась, я наблюдала за ними сквозь ресницы. — …у меня еще с эльфийкой не было! Надо быстрее всё сделать, пока Хрейн не прознал, — прошептал один из них, и его голос дрожал от возбуждения. — А если закричит? — спросил другой, неуверенно оглядываясь. — Давай завяжем ей рот. Хотя… Он бы тоже кое для чего сгодился, — хрипло рассмеялся третий. Смешок пробежал по группе, но в их голосах слышалась нервозность. — Ты видел у неё оружие? — спросил кто-то, и я почувствовала, как их взгляды скользнули по моему поясу. — Ерунда. Главное — чтобы не заорала. Давай, парни, один на стрёме, один держит ей рот, двое — руки, а я… — он наклонился ко мне, но не успел договорить. Мой кинжал упёрся в его горло. — Шаг назад, — прошептала я, медленно поднимаясь. — Или ваш приятель умрёт первым. Увидев блеск металла, матросы опешили. Их пьяная уверенность мгновенно испарилась. — Я заплатила вашему капитану за право безопасно добраться до порта, — сказала я, прижимая лезвие к коже рябого матроса. — И лучше бы вам держаться подальше. Пол подо мной скрипел, подрагивая от порывов ветра, который раскачивал корабль. Качка становилась всё сильнее, и я почувствовала, как мир вокруг начал наклоняться, словно пытаясь сбросить меня в бездну. Но это было ничто по сравнению с тем, что происходило сейчас. Один из матросов, тот самый рябой, потерял равновесие и всей своей тушей обрушился на меня. Его зловонное дыхание, пропитанное перегаром, обожгло моё лицо. Руки, грубые и липкие, схватили меня за плечи, а пальцы начали шарить по моему телу, пытаясь найти слабое место. Я почувствовала, как моё сердце заколотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. — Держи её! — прохрипел кто-то сбоку, и другие матросы навалились на мои руки и ноги. Их вес прижал меня к полу, и я поняла, что не могу пошевелиться. Паника, острая и всепоглощающая, охватила меня. Я пыталась дышать, но воздух не шёл в лёгкие. — Не… не трогайте меня! — вырвалось у меня, но мой голос звучал слабо и жалобно, как писк. Они не слушали. Их смешки, хриплые и пьяные, сливались в один гулкий кошмар. Я пыталась вырваться, кусалась, брыкалась, но их было слишком много. Их руки, их дыхание, их тела — всё это давило на меня, лишая последних сил. — Давай, девочка, не сопротивляйся, — прошипел один из них, его лицо было так близко, что я видела каждый прыщ на его коже. Я зажмурилась, пытаясь отстраниться, но это не помогало. Их прикосновения к моему телу, их голоса, их смех — всё это сливалось в один ужасный хаос. Я чувствовала, как теряю контроль, как моё тело начинает неметь от страха. Впервые в жизни я была не готова к опасности. Ужас, отвращение и беспомощность парализовали меня. И вдруг — очередная волна. Корабль качнулся так сильно, что матросы, не ожидая этого, откатились в сторону. Один из них, державший мою руку, потерял равновесие и отпустил меня. Это был шанс. Я не думала — просто действовала. Моя рука, словно сама по себе, рванулась к эфесу. Лезвие выскользнуло из ножен с лёгким звоном, и я, не раздумывая, замахнулась. Меч пронзил воздух, и лезвие вонзилось во что-то мягкое. Хрип, резкий и полный боли, разорвал тишину. Я не видела, куда попал удар, не видела, кто упал. Я просто махала мечом, рубя наотмашь, пока они не отступили. Крики, топот, звуки рассекаемой плоти — все смешалось в темном нутре судна, превращаясь в одно сплошное месиво. Когда я наконец остановилась, моё дыхание было прерывистым, а руки дрожали. Я стояла среди них, меч в руке, а вокруг лежали тела. «Что я наделала? Я… я не хотела этого. Я просто хотела, чтобы они перестали…» — пронеслось в моей голове. Кровь, тёмная и липкая, стекала по лезвию и моим рукам, капая на пол. Я снова была в чужой крови. Тело сотрясала дрожь. Один из тех, кому, видимо, меньше досталось, ринулся по лестнице вверх. Его крик, полный ужаса и ярости, разнёсся по всему судну: — Безумная эльфийка! Она спятила! Она режет людей! Его слова подняли на ноги остальных матросов, которые до этого мирно спали. В считанные секунды палуба наполнилась криками и топотом ног. Стоя в трюме, я слышала, как они бегут ко мне, наверняка вооружённые чем попало. Против толпы у меня не было шансов. Взгляд упал на узкий проход к люку, ведущему на палубу. Но там уже были люди. Тогда я повернулась к другому выходу — небольшому иллюминатору, через который едва мог пролезть человек. Не раздумывая, я бросилась к нему. Холодный ветер ударил в лицо, как только я выбралась наружу. Река бурлила и пенилась. Ливень хлестал по воде, превращая поверхность в хаос из брызг и волн. Оглянувшись на палубу, я вижу, что матросы уже заметили меня. — Она там! Держите её! — закричал кто-то, и в мою сторону полетели пустые бутылки, бочки, обломки дерева и всё, что можно было найти под рукой. Ждать, что они успокоятся и выслушают меня, не стоило. Глубоко вдохнув, я прыгнула за борт. Холодная вода обожгла кожу тысячами игл. Темные бурлящие потоки подхватили меня и повлекли за собой. Доспехи и оружие, которые всегда были моей защитой, теперь тянули вниз, к тёмному дну. Только благодаря сильному течению, я не утонула сразу. Когда воздуха в легких почти не осталось, я отчаянно стала выбираться наверх. Сил хватило только на один коротких вдох, и я снова погрузилась в воду. Волны одна за другой накрывали меня с головой, вырывая из рук остатки сил. В очередной раз пытаясь выплыть, я ударилась обо что-то головой. Открыв глаза в темной воде, я увидела её — пустую бочку, которая оказалась рядом. Видимо, из тех, что сбросили мне вдогонку. Что оставалось сил, я ухватилась за неё, чувствуя, как её пальцы немеют от холода. Течение уносило судно всё дальше от меня. Крики матросов постепенно стихали, растворяясь в шуме ливня. Я не сопротивлялась — просто плыла, держась за бочку, и позволяла реке нести меня. Минуты слились в один бесконечный поток холода, боли и усталости. Серый рассвет уже подкрался к кромке неба, когда река сделала поворот. Я взмолилась Эру, чтобы он дал мне сил выбраться на берег. К счастью, изгиб русла был не резким, и я смогла зацепиться за корни деревьев и выкарабкаться на сушу. Замерзшая, мокрая насквозь, я лежала на земле, не в силах пошевелиться. Тело дрожало, а дыхание было прерывистым и хриплым. Сквозь стук крови в висках, я слышала, как шумит река, ветер шелестит листьями, но всё это казалось далёким, словно происходящим в другом мире. Но среди этих звуков один становился все ближе. Ломающиеся ветки, шорох в кустах — кто-то пробирался ко мне из чащи. Дрожащей рукой я сжала кинжал, совсем не чувствуя пальцев. Не могу сражаться, но и сдаваться не собираюсь. Из леса вышел он. Мой волк, запыхавшийся, огромный и черный, весь в листьях и паутине. В его глазах все то же спокойное равнодушие. Но я знаю, что это не так. Он подошёл ближе, осторожно, словно боясь напугать меня. Не могу поверить своим глазам. Я протянула руку, и волк, почувствовав мое прикосновение, лизнул ладонь. Он подошел еще ближе и лёг рядом, согревая её своим телом. Я обняла его, чувствуя, как слёзы, наконец, вырываются наружу. Я рыдала в голос — от ужаса, боли, пережитой беспомощности — уткнувшись в его холку. Он спокойно ждал, положив голову мне на колени.