Часть 2. Глава 12. Там, где гаснет свет

Пробуждение пришло с прикосновением мокрого носа к уху. Я открыла глаза — волк стоял надо мной, его золотистые зрачки светились в полумраке грота. Еще до того, как сознание полностью вернулось, до меня донеслись звуки — хриплые гортанные голоса, лязг железа, тяжёлые шаги. Орки. Я наивно полагала, что с тем отрядом покончено. Вероятно, они шли по нашему следу вдоль реки. «Но в одном из них остался мой клинок. Проклятье!» Губы сами сложились в беззвучное ругательство. Я рванулась на ноги, пальцы инстинктивно сжали рукоять меча. Пепел костра ещё хранил тепло, но времени на раздумья не было — я присыпала угли сапогом, накинула плащ, и тенью скользнула к выходу из убежища. Хорошо, что времени на сборы не нужно тратить — я с вечера была в полном облачении. Волк уже ждал на берегу, его силуэт чётко вырисовывался на фоне первых лучей серого рассвета. Он не обернулся, но его уши дрогнули, уловив мой шаг. Взгляд был прикован к востоку — туда, где чёрные пики Мордора впивались в небо. Пригибаясь, мы быстро двинулись в сторону гор по ржавому руслу Моргулина. Волк шёл странной, сбивающейся иноходью — я видела, как мышцы на его боку дёргаются от боли, но он не издавал ни звука. Солнце поднималось и тени от гор укорачивались. Мы бежали вперед, пока предрассветная темнота скрывала нас. Но свет неумолимо догонял. Крики орков становились все громче — очевидно, они нашли наше ночное убежище. Я могла бы бежать быстрее, но… Мой волк отставал. Я оглянулась — его лапы скользили по мокрым камням, грудь тяжело вздымалась. И тогда я замедлила шаг. Бросить его? Нет. Ещё один взгляд через плечо — и я увидела их: с десяток тварей, увидев нас, рванули в погоню. Их вопли сливались в единый вой. Но горы были уже близко — ещё рывок, и там, среди лабиринта ущелий, можно было затаиться. Главное — добежать. Наконец мы достигли первых скал. Гранитные стены встретили нас тишиной. Сырость оседала на коже липкой плёнкой, а тени здесь были такими густыми, что, казалось, впитывали сам свет. Зато здесь есть, где спрятаться. Я нырнула в лабиринт из камня, петляя между узкими расщелинами, пока не забилась в одну из них — глубже, темнее. Сердце колотилось так сильно, что шум крови в ушах заглушал всё вокруг. Только когда дыхание немного успокоилось, я осмелилась выдохнуть и оглядеться. Волк исчез. Я прислушалась, но не услышала ни шагов, ни тяжёлого дыхания. «Надеюсь, он нашёл укрытие…» Постепенно до меня стали доноситься другие звуки. Топот грубых сапог, скрип оружия и доспехов, сдавленные переговоры на чёрном наречии. Орки искали нас. Но что-то было… не так. Я напрягла слух — и поняла. Они боялись. В их голосах не было привычной злобы, только нервная торопливость, словно они спешили убраться отсюда. Затем раздался резкий окрик — и весь отряд засеменил прочь, их шаги стихали вдалеке. Но на самом выходе из ущелья один из них крикнул на всеобщем языке: — Ты не жилец! Она найдет тебя! И хриплый смех, будто скрежет камней. От этих слов что-то сжалось у меня внутри. Что скрывают эти скалы, если даже дети тьмы не решаются здесь оставаться? Я ждала. Долго. Пока тишина не стала абсолютной, пока даже ветер не осмелился шевелить пыль на камнях. Только тогда я выскользнула из своего укрытия и двинулась вглубь ущелья. Волка нигде не было. И я была этому рада. Но что-то во тьме ждало меня… *** С каждым шагом становилось все темнее. Скалы постепенно смыкались над головой, закрывая свет. Стены ущелья, сначала покрытые влажным мхом, вскоре сменили его на плесень — тусклую, расползающуюся узорами, словно гнилые вены. А дальше… дальше и плесень сдалась, уступив место липкой слизи, мерцающей в темноте. Нормальная жизнь здесь кончилась давно. Но что-то другое — процветало. Под ногами, прямо на голом камне, росли грибы. Они светились неярким сине-зелёным отсветом, будто призрачные фонари, пусть и слабо, но освещая путь. Взгляд напряженно цеплялся за каждую шероховатость, но сумрак растекался дегтем перед глазами. И тогда — я споткнулась. Нога придавила один из грибов, и он лопнул с тихим шипением, выпустив облако зеленоватой мерцающей пыли. «Забавно…», подумала я. А потом воздух дрогнул. Сначала запах — сладковатый, как мёд, но с гнильцой на задней стенке горла. Потом — звуки. Шёпот. Не на чёрном наречии, не на квенья… а на языке, которого не должно существовать. Он лился из стен, из трещин в камне. Туман сжимался вокруг меня, липкий и сладковатый. Каждый вдох обжигал лёгкие, а в ушах пульсировал странный звон — будто где-то вдали билось гигантское сердце. И тогда я услышала Голос. Сначала непонятный. Потом — чётче, ближе, будто кто-то водил мокрым пальцем по моей спине. Она появилась передо мной. Незнакомка. Её волосы чёрные, как ночь, а глаза — звезды, пойманные в ловушку пустоты. Мне кажется, она чем-то похожа на меня. — Наконец-то, — её губы не шевельнулись, но голос проникал мне прямо в череп. — Я начала думать, ты предпочтёшь блуждать тут вечно… как твои братья в Мандосе. — Кто ты? — я вскинула меч и заметила, как рука дрожит. — Ты идёшь одна, — она улыбнулась — слишком широко, слишком много зубов. — Но куда? — ОТВЕЧАЙ! — О, ярлыки! Тебе так нужно называть вещи, чтобы не видеть их сути? Она рассмеялась, и звук ее голоса рассыпался по ущелью, как шелест сухих крыльев. — Я — та, кто задаёт вопросы. А ты… та, кто отвечает на них, — внезапно она схватила меня за руку, поднося к моим глазам чёрный пепел с ладони. — Посмотри-ка — это прах орков? Эльфов? Или того самого «добра», что ты сеяла? Комок в горле перекрыл доступ воздуха. Я пыталась вдохнуть, но лишь беспомощно открывала рот. Наконец, спустя несколько долгих мгновений, смогла выдавить: — Это… ложь! Незнакомка высыпала пепел мне под ноги и сказала: — Нет, милая. Это просто правда, которую ты сжигала тысячелетиями. Но пепел — он вечен, как и мой вопрос: «Что, по-твоему, есть добро? Это свет, который ты несёшь? Или тьма, которую ты оставляешь за собой?» — Я борюсь за тех, кто не может бороться сам, — выдохнула я, сжимая рукоять меча. Мне не нравился этот разговор. — Борешься? — её брови взлетели. — Или уничтожаешь? Она встала и сделала шаг ко мне. Её плащ не шелохнулся, будто был соткан из теней. — Сколько жизней ты забрала во имя своего «добра»? Она шагнула ближе. Я отступила. — Сколько эльфов умерло за твой свет? Ещё шаг. — И разве не ты смела отправлять целые армии на смерть, Командир Севера? — сказала она и наклонилась ближе. — Ты считала их жертвы… или перечёркивала, как ошибки в детском свитке? Мое сердце горело яростью. Я рубанула мечом — наотмашь, всей яростью. Клочья тумана дрогнули, облик черноволосой незнакомки рассыпался на мгновение, но тут же собрался вновь. — Ты называла это добром… — прошептала она, глядя на лезвие, которое застыло в сантиметре от её шеи. — Но кровь на твоих руках горячее пламени Ородруина. Я стояла в странном оцепенении, не в силах пошевелиться. Ее голос, взгляд ее глаз, пустых, черных как бездонная пропасть, сковали меня незримыми путами. Все, что я могла, — это смотреть и слушать. — Как любопытно… — продолжила незнакомка. — Твоя рука дрожит. От холода? Или от того, что ты наконец слышишь правду? Затем она вытащила из глубины своего одеяния камень, на котором выцарапаны эльфийские руны. — Знаешь, что здесь написано? «Здесь пал Келебримбор, обманутый жаждой добра». Странно, не правда ли? Он тоже верил, что творит во благо другим. — Не смей произносить его имя! — стиснув зубы, прошипела я. — Ты… — …Я что? Говорю то, что ты сама думаешь по ночам? — ответила она спокойным голосом. — Сколько таких камней должно лежать вдоль твоего пути, Командир? Десять? Сто? Целые горы? Я молчала, чувствуя, как слезы застилают взор, а пальцы немеют от хватки. Черноглазая собеседница, напротив, оживилась: — Ах, вот мы и подобрались к сути! Ты ведь не считала их, да? Удобнее принимать их за «неизбежные потери». Как тех нуменорцев, и всех остальных… Скажи мне, когда ты отдавала приказы — ты действительно верила, что они выживут? Или… — наклонившись к моему лице, она прошептала. — ты знала? Я резко отшатнулась, будто меня ударили. Незнакомка лишь улыбнулась, видя мою реакцию, и развела руками: — О, не нужно отвечать! Твои глаза кричат громче слов. Но вот что действительно интересно… Почему ты так ненавидишь своего врага? За его жестокость? Но разве твои руки чище? Она схватила меня за запястье — и я опустила взгляд. От самых локтей мои рукава были залиты алой кровью, и ее густые капли падали мне под ноги. — Или… — продолжила незнакомка, — ты ненавидишь его за то, что он видел тебя настоящую и не осудил, не отверг? — Я пришла положить конец тьме. Его и своей. — Я стиснула меч. Он был странно тяжелый. Очень тяжелый для моих рук. — О, королева без короны! Ты всё ещё веришь, что тьма — это он, а не твоё собственное сердце? — Не смей… — прошептала я, чувствуя слезы на щеках. — …Не смею? А кто тогда смотрит на меня его глазами? — Я не… — резкий кашель прервал мои слова. Рот был чем-то заполнен. Я вытерла его рукой — на ладони лежала чёрная пыль. На мгновение облик незнакомки дрогнул и пропал в воздухе, или мне это только показалось. — Посмотри. Вот он — твой «враг». Она провела рукой и из тени вышел мой волк. Его густая шерсть была чернее самой тьмы. Выглядел он как в первую нашу встречу, еще не изможденный долгим путем. — Но что это? Он меняется… — продолжила она и внезапно волк встал на задние лапы. — Как меняешься и ты. С каждым твоим «добрым» поступком. Облик волка, стоящего на двух ногах, изменился: вместо шерсти — темный плащ, вместо звериной морды — лицо. Его лицо. — Нет… нет… — шепчу я и не могу отвести взгляда от его янтарно-зеленых глаз, а которых вижу себя с почерневшим мечом в руках. Вкрадчивый почти ласковый шепот незнакомки у самого моего уха: — Ну и кто здесь монстр, драгоценная? Тот, кто признаёт свою тьму… или та, что прикрывается светом? Туман сгущается вокруг меня, затягивая как в паутину. Мои мысли путаются, а сердце бьётся быстрее. Грудь давит, горечь гложет. И только эхо ее голоса в голове: — Ты пришла убить его… но единственное, что ты действительно убьёшь сегодня — это иллюзии о себе. Сквозь красную пелену перед глазами я вижу, как лицо незнакомки из миловидного женского превращается в паучье рыло с тошнотворным дыханием. Я задыхаюсь, но не могу отвести взгляда от сотни ее бездонных глаз.