Часть 3. Глава 11. Чёрные глаза грядущего

Примечание: в главе есть допущения и отступления от канона в угоду сюжету. Проснувшись в одиночестве, я уже не удивилась. Снова его нет. Коридоры в эти утренние часы были странно пустыми — не просто безлюдными, а затаившимися, будто крепость сознательно расчищала мне путь. Я шла наугад, открывая знакомые двери. В той узкой комнате с одинокой постелью было пусто. В кузнице тихо. Я пошла дальше. И вот — неприметная дверь, без украшений, почти сливающаяся с черным камнем стены. Я толкнула ее без стука. Помещение за ней было мне незнакомо. Раньше я не добиралась до этой части цитадели. Узкие стрельчатые окна завешаны тяжелыми тканями, воздух спертый, пропитанный запахом старого пергамента, металла и чего-то едкого — серы? Но было здесь что-то еще, что заставило меня задержаться. Едва ориентируясь в темноте, я наткнулась на стол, больно ударившись бедром. Пошарив руками, нащупала свечу и огниво. Пламя вспыхнуло с неприятным треском, осветив письмена на черном наречии, чертежи каких-то странных конструкций, похожих на осадные машины. На стене большая карта Средиземья со стрелками и прерывистыми линиями, идущими с юга на запад и северо-восток. Что это — план вторжения? Осознание того, что все это время Саурон ни на шаг не отступал от своего начального замысла, ошеломило меня. «Наивная, думала, что смогу его изменить..» Потрясенная, я осматривала комнату и все больше убеждалась… в чем? В своем очередном провале? Я стояла посреди лжи. Каждый пергамент, каждая стрела на карте, каждый чертеж — они кричали. Кричали тем самым голосом ярости, что звучал в моей голове тысячелетиями. Мир сузился до размеров этой проклятой комнаты. В глазах померкло, пульс бешено стучал в висках. Я схватилась за край стола, чтобы не упасть. Посреди бумаг и огарков свечей мой взгляд наткнулся на объемный предмет, накрытый плотной тканью. Не помню, как рука сама потянулась и дернула за бархатный край. Покрывало соскользнуло бесшумно. Палантир уставился на меня своим темным зрачком. Мое отражение в нем было чужим — бледным, перекошенным. Но глубже, глубже, в его черной сердцевине что-то шевельнулось… …и вспыхнуло. Комок в горле практически перекрыл доступ воздуха, и я запрокинула голову назад, жадно пытаясь вдохнуть. Слезы потоком струились по лицу, падая на платье. Невозможно поверить. Невыносимо принять. Но Палантир не ждал моего согласия. Тьма внутри камня дышала. Звала меня. Раньше я уже видела, как гигантская волна смывала твердыни Нуменора, но тогда это казалось лишь кошмаром, игрой воображения. Разве может такое случиться? Пальцы сами потянулись к нему, будто ища подтверждения худшим подозрениям. Рука прилипла к камню — он не отпускал. А потом мир рухнул. Тысяча отражений — и в каждом я, искаженная, изломанная. Глаза, в которых лишь тьма, заполнившая белки. Мертвенно бледная кожа. Лицо в гримасе, которую я не могла узнать. Это не я. Это не могла быть я. Сначала — лишь хаотичные вспышки. Багровое небо над Мордором. Тени крылатых существ в дыму. Потом картина прояснилась: я вижу, как Ородруин взрывается изнутри. Черная башня Барад-дура складывается, как карточный домик. И самое страшное — он. Я не вижу его, но слышу разрывающий душу крик — не ярости, а ужаса. Будто его плоть сгорает заживо, а дух рвется на части в этом пламени. Мой собственный крик прорвался сквозь кошмар. Видение исчезло так же резко, как началось. Последнее, что я увидела перед тем, как тьма поглотила сознание, — угасающий взгляд зелёных глаз, полных боли. *** Я очнулась в своих покоях. Саурон сидел на краю постели, его лицо было непроницаемо, но в глазах появилось что-то новое… — Галадриэль, что ты видела? — голос звучал хрипло, будто он сам только что кричал. Я не ответила сразу. Осознание увиденного накатило на меня штормовой волной. Ородруин. Крушение. Его крик. — Смерть — прошептала я. Слёзы хлынули из моих глаз горячим потоком. Саурон обнял меня и прижал к себе. Я рыдала, уткнувшись в его плечо, сжимая рукав рубашки, будто он мог рассыпаться в пепел прямо сейчас. Ткань пахла кузницей — и от этого стало только хуже. Он погибнет. И, возможно… я стану причиной. Обессилев через какое-то время, я вытерла слезы и посмотрела на Саурона опухшими глазами. — Я видела тьму, поглотившую солнце… Легионы в марше под твоим знаменем… — голос сорвался, когда перед глазами снова всплыли образы. Саурон впился в меня взглядом, его пальцы сжали мои плечи: — Что еще? — Что-то случилось. Гора… разорвалась изнутри. Твоя крепость… рухнула. Я не видела, но слышала тебя. Ты… — я замолчала, увидев, как его зрачки резко сузились. Последняя фраза никак не давалась. Саурон, заметя это, встряхнул меня: — Я — что? — Ты пал… — словно каменные глыбы, эти слова упали на пол. Саурон встретил их без единого трепета. Казалось, он ждал чего-то подобного. Медленно убрал от меня руки, поднялся и отошел к окну. Какое-то время в комнате было тихо. — Я не боюсь смерти, — наконец произнёс он, и его голос звучал странно. — Скоро у меня будет оружие, способное превзойти не только слабость тела, но сам дух. — Значит, это правда, — прошептала я. — Твой план все еще в силе… Меня била крупная дрожь, но вместе с ней в душе снова поднимался гнев. Тот, что я почти забыла в его объятиях. Набрав в легкие воздуха, я не выдержала и закричала: — Значит все, что ты говорил, было ложью! А что я для тебя в этом плане? Трофей? Утешение перед битвой? Он резко повернулся, и в его глазах вспыхнуло что-то дикое. — Я есть я! — закричал он в ответ. — Ты выбрала меня. Я — Саурон. «Отвратительный», как назвали меня твои сородичи. Ненавидимый всеми живыми существами. Я смотрела, чувствуя, что тот хрупкий мир, в который я уже почти поверила, рассыпается в прах. — Не делай этого… — прошептала я. Саурон резко подошел ко мне, его глаза вспыхнули: — Ты не понимаешь, что отвергаешь! — его голос гремел, сотрясая стены покоев. — Я могу дать тебе всё — власть над жизнью и смертью, силу, перед которой склонятся даже Валар! Я покачала головой. Слезы обжигали щеки. — Нет… Я не хочу вечности, построенной на крови. Если ты продолжишь этот путь, тебя ждет только гибель. — Ты лжешь мне! — снова закричал Саурон. — Ты специально это говоришь, чтобы я отступил. Я сотрясалась от рыданий. Видение напугало меня, но его реакция — ещё больше. Я знала, что мои слова разозлят его, но молчать не могла. Думала, он отмахнётся… но он поверил. А значит, он тоже это видел. Собрав последние силы, я поднялась и подошла к нему. Он стоял спиной, сжимая и разжимая кулаки — его ногти впивались в ладони, оставляя кровавые следы. Я коснулась его плеча, развернула к себе. Его лицо было искажено — отвращение, ярость, страх. Я ласково взяла его лицо в ладони: — Давай уедем… Сбежим отсюда, от этой судьбы. Оставь свой замысел, и у нас с тобой будет шанс. Саурон с силой сжал мои запястья и дёрнул вниз. Он бешено смотрел на меня, прямо как тогда, у стен Ост-ин-Эдиля. — Оставить? Тысячи лет я шел к этому. Построить новый мир. Исцелить беспорядок — эту проказу Средиземья. И ты предлагаешь мне… сбежать? Его взгляд обжигал меня. — Если ты передумала… если не хочешь больше быть со мной… — он прошипел, и в его голосе что-то надломилось. — Уходи. Я закрыла глаза, смаргивая набежавшие слезы. Запястьям было больно он его жесткой хватки, но эта боль — ничто, по сравнению с той, которая разрывала мое сердце. — Я не передумала, — сказала я без тени сомнения. — Но я не смогу смотреть, как ты погибаешь. Тишина растянулась между нами, полная невысказанного. — Я не прошу тебя отказаться от себя, — прошептала я. — Я прошу вспомнить, что ты Майяр. Дух, который выбирал форму тысячу раз. Почему не выбрать ещё одну? Он нахмурился. — Ты плавил металл? — спросила я. — Что? — Ты плавил металл в своей кузнице? — я провела пальцем по его ладони, где застыли старые ожоги. — Материал не меняется. Но его форма — да. Его дыхание стало медленнее. — Ты предлагаешь мне… перековать себя? Тишина после моих слов длилась три удара сердца. Потом он рассмеялся. Не горько. Не зло. А так, как смеются над наивным ребёнком. — Ты действительно веришь в это? — Саурон разжал мою руку, пальцы скользнули по ладони, оставляя царапины. — Что можно взять тысячелетия тьмы и… переплавить их в свет? Он повернулся к окну, где небо окончательно потемнело — наступила ночь. — Я не кусок металла, Галадриэль. Я — само пламя. Это не просто то, что я делаю — это то, что я есть. Я смотрела в его глаза и не находила отклика. — Я предлагаю тебе выбрать, что ты хочешь создавать. Один и тот же слиток можно превратить и в меч, и в плуг. Почувствовав, как его руки ослабли, я осторожно взяла его за предплечья — наш старинный жест примирения: — У нас ещё есть шанс. Давай не потратим его на смерть. Саурон снова сбросил мои руки и снова закричал. — После всего, что ты мне сказала сейчас, о каком шансе ты говоришь?! — Я знаю только то, что не хочу будущего, где нет тебя, — не отступала я. — У нас может быть новая жизнь. Твоя и моя. Сквозь бешеную черноту его глаз снова проступала знакомая зелень. Его плечи все ещё вздымались от частого дыхания, но румянец уже спадал. Я снова прикоснулась к его лицу, и в этот раз Саурон не отстранился. — Ты что-то еще увидела в Палантире? — Не в нём… — я закрыла глаза, вспоминая. — Мне было видение, но такое настоящее, будто сама жизнь. И там было… дитя. Маленькая девочка с волосами цвета льна и зелёными глазами. Твоими глазами… От этих слова Саурон зажмурился, и из-под его ресниц покатились слезы. — Прошу тебя, давай уедем, — прошептала я. — В прошлом ты дважды просил меня об этом, а теперь я прошу тебя. Давай сбежим, найдем убежище. Создадим свой мир. И тогда у нас будет шанс на будущее. Саурон обессиленно опустился на колени, его плечи содрогались. Он уткнулся мне в живот, пальцами цепляясь за складки моего платья, словно утопающий. — Куда? — спросил он тихо, прижимая мою руку к губам. Я улыбнулась сквозь слезы, гладя его по голове: — Куда угодно. Где есть небо и земля, восходы и закаты, которые мы будем встречать вместе.