Арка 3/4 —Психбольница «Сангванг»/ «Дом, милый дом»:Глава 16: Истязание/ Семейный беспредел.

***

[ Арка 3 | Психбольница «Сангванг» ]  Эпизод 1: Процедура № 6. Ночь в больнице была неестественно тихой, пропитанной запахом озона и старой пыли. В палате, где беспокойно спал Хен У, воздух внезапно стал тяжелым и холодным. Божественные твари — бесформенные, мерцающие призраки, похожие на обрывки белого савана — медленно отделились от тени Зенона. Они покинули своего хозяина, выходя на охоту. Дрейфуя под потолком, призраки скользили над койками других пациентов, выискивая в их спящих телах искры самого чистого, концентрированного отчаяния. Рэдл стоял у окна, вальяжно опершись плечом о раму. Его глаза отражали холодный свет луны, а на губах играла привычная пренебрежительная усмешка. Провожая взглядом одну из парящих теней, он произнес надменно: — Люди не стоят того, чтобы их жалеть. Они — лишь мусор, запертый в клетках из собственной слабости. Зенон, стоявший в тени колонны, медленно вышел на свет. Его облик лучился мягким, успокаивающим сиянием, но в глубине глаз пульсировало нечто древнее и голодное. Он поправил безупречно белый манжет — жест был полон высокомерия, превосходящего любую демоническую гордыню. — Даже если они не стоят жалости, это не означает, что с ними нельзя играть, — Зенон мягко, почти ласково рассмеялся. — На любую дикую тварь, несмотря на всё твоё отвращение, всегда найдется полезное применение. Он остановился у постели пациента, чье лицо было искажено гримасой кошмара. Один из призраков Зенона опустился на грудь человека, и тот мгновенно затих, став бледным, как мрамор. — Я тот, кто жалеет их, скармливая им самые сладкие, самые фальшивые надежды. Люди — забавные существа: они сами тянутся ко мне, веря, будто божественное сияние моих крыльев исцелит их гнилые души. Не понимая, что они уже обречены в тот самый миг, когда стремятся получить моё внимание. Они хотят, чтобы их пожалели и пригрели... И я даю им это. Поглощая их надежду, я превращаю их в пустышек. Безвольных, безмозглых кукол, от которых больше не будет ни вреда, ни пользы. Ты ведь понимаешь, Рэдл... Мы здесь именно для этого. Для поддержания идеального баланса зла. Рэдл цокнул языком и вальяжно растянулся на подоконнике, подперев голову правой рукой. — Тьма изначальная... И это говорит ангел? Да ты похлеще любого демона будешь, — Рэдл злобно, хрипло рассмеялся. Зенон картинно закатил глаза, бросив на него косой взгляд. — Я ценю в людях правду, — продолжил демон. — Это единственная вещь, ради которой я готов их терпеть. Таких я ненавижу чуть меньше и порой даже уважаю. Но остальные девяносто девять процентов? Они не имеют права на жизнь. Весь их род обречен на погибель, и так им и надо. И всё-таки... Есть их — одно удовольствие. Только по этой причине я не могу позволить человечеству сгинуть прямо сейчас. — И хозяина своего тоже ненавидишь? — Зенон выгнул бровь, и в его голосе прозвучала тонкая издевка. — О, нет. Хозяин — моя копия. Он ненавидит этот мир не меньше моего. Мы похожи, — Рэдл ловко уклонился от прямого ответа. — Неудивительно, что он перенял твои черты за столько-то лет. — Напротив. Он был таким с нашей первой встречи. И ни на йоту не изменился. Он верен своим взглядам, и, признаться, порой я сам у него учусь, — Рэдл резко сел, его тон мгновенно лишился всякой веселости. — А теперь отвечай, зачем пожаловал? Говори правду. Прийти сюда ради одной души — слишком мелочно для тебя. Предупреждаю: один неверный шаг в сторону Хозяина, и ты труп. Зенон молитвенно сложил руки у груди, и его лицо приняло выражение притворной святости. — Господь меня сюда призвал! На помощь невинному. Чтобы я помог ему очиститься и наставил на путь праведный... — Хватит нести чушь, — оборвал его Рэдл. — Всевышний создал идеальную систему и с тех пор никогда не вмешивается. В отличие от остальных богов. Лицо Зенона мгновенно изменилось. Маска святоши сползла, обнажая холодный, хищный расчет. — Ты должен был сломить его, Рэдл. А он процветает! С такой скоростью, что скоро станет ровней небожителям. Моя работа — не дать этому случиться. — Это неизбежно. В чем смысл твоей возни? — Хотя бы замедлить процесс, — прошипел Зенон. — Сестры Мойры в ярости — нити твоего Хозяина так запутаны, что их веретена ломаются. Богиня Адрастея крайне недовольна тобой. — Мне плевать, — отрезал Рэдл, и вокруг него сгустились тени. — Я не подчиняюсь богам, появившимся после Всевышнего. Я не подчиняюсь никому, кроме Него. — Да неужели? — лицо ангела исказилось в презрительной гримасе. — Спроси Зигфрида, если не веришь, — хмыкнул Рэдл. — Замолчи! — Зенон резко вскинул руку. — Не смей произносить это имя, оно оскверняет мой слух! — Как-никак, он твой брат. Где он сейчас? По его вине я попал под обряд экзорцизма, пытаясь избавиться от той проклятой книги. — Ты имеешь в виду «Проклятие Небес»? — голос Зенона стал тише и опаснее. — Именно. Твой недалёкий братец, который, между прочим, обязан следить за божественными предметами, допустил фатальную ошибку. К счастью, я вовремя успел, и книгу не открыли. А если бы это случилось? М?! — Рэдл подался вперед, явно наслаждаясь тем, как он «допекает» ангела. — Между мирами возникла бы трещина. Где шлялся твой брат в этот момент? Рэдл мстил с наслаждением. Он не забыл, как Зенон пытался прикончить его, пока демон был слаб. — Откуда мне знать? — прошипел Зенон, теряя самообладание. — Такого просто не могло произойти! — Но ведь случилось. — Ошибки случаются, это в порядке вещей! — Только не с божественными артефактами, «святоша». Их спор прервал тихий шорох. Посреди темного коридора стояла маленькая девочка лет пяти. Она была чумазой, одетой в одни лишь грязные лохмотья, а в руках прижимала старого, порванного плюшевого мишку. — Тятя! — малышка указала на них тонким пальчиком. — Хм. Она видит нас. Скверно, — Рэдл нахмурился. — Рэдл, дети чисты и невинны, их взору открыт мир духов, — Зенон вновь надел маску спокойствия. — Но что ребёнок делает в этой лечебнице среди ночи? — Аналогичный вопрос к тебе, — огрызнулся демон. — Тятя! Тятя! — малышка широко улыбнулась. Она явно звала их за собой, в сторону темного пролета, ведущего в подвал. Она протянула ручки, просясь к ним. — Думаю, пора узнать о Сангванге чуть больше, — Зенон шагнул к девочке, намереваясь взять её на руки. Но стоило ему коснуться её, как ребёнок зашелся в истошном, испуганном крике. — Да что не так?! — ангел отпрянул, раздраженно поправляя одежду. — Она чует гниль, Зенон. Твою «святую» гниль, — Рэдл усмехнулся и протянул руки к девочке. — Иди ко мне, малышка. Как только демон взял её, девочка мгновенно затихла. Она прижалась к его плечу, доверчиво спрятав лицо. Рэдл прищурился и принюхался к тонкой шее девочки. От неё пахло не детским мылом, а застоявшейся сыростью, холодной землей и мокрым камнем. — Призрак, — констатировал он, и в его голосе проскользнуло нечто похожее на мрачное сочувствие. — Умерла прямо здесь, в этих стенах. Они начали спускаться. Шаги гулко отдавались в пустых пролетах, пока они миновали пятый подземный этаж. Воздух здесь был тяжелым, спертым. Издалека, из самой глубины, донеслись приглушенные, полные боли вопли. Малышка в руках Рэдла задрожала и сильнее прижала к себе мишку. — Тятя! Они, тятя... Шум делать! — она всхлипнула, указывая в темноту. — Не спать... Мне спать надо! Бо-бо! Мне делать бо-бо сейчас! — Так вот оно что, — Рэдл остановился, вглядываясь в темноту коридора. — Ты хочешь упокоиться, а они не дают? — Дя! — девочка активно закивала, в её глазах, лишенных жизни, блеснули слезы. — И они заняли твою могилу? Топчут твои кости, мешая сну и причиняя боль? — Угу, — прошептал ребенок, пряча лицо у него на груди. — Ну, тише, маленькая. Сейчас дядюшка Рэдл убьет их всех, — демон хищно улыбнулся, и в его глазах вспыхнуло алое пламя. — И ты будешь сладко спать. Ух, какая прелесть! Глядя на тебя, даже мне хочется... жениться, что ли? Детей завести. Совсем я постарел, на сентиментальность потянуло. Зенон, шедший позади, замер и посмотрел на демона как на умалишенного. — Ты совсем крышей поехал? Где это видано, чтобы демоны обзаводились семьями? — он брезгливо дернул плечом. — Я шучу, дурень! — Рэдл расхохотался, но его смех оборвался так же резко, как и начался. Он покрепче перехватил призрака. — Но тех, кто мешает ребенку спать, я действительно выпотрошу. Железная дверь поддалась с тяжелым, стонущим скрежетом. Рэдл легко толкнул её, и за порогом открылась бездна, залитая болезненным зеленым светом. Девочка в его руках задрожала так сильно, что её прозрачная фигурка начала подергиваться искрами; она прижалась к демону, словно пытаясь слиться с его черным кафтаном. Зал был огромен. Вместо стен здесь рядами тянулись трехметровые аквариумы, наполненные густой, пузырящейся изумрудной жидкостью. В них, медленно вращаясь, плавали останки обезумивших пациентов. Но они были не одни: мелкие, скользкие существа с рыбьими головами и бледными человеческими тельцами облепили трупы, методично пожирая их плоть. С потолка, обвитые тяжелыми ржавыми цепями, свисали звероподобные химеры — помесь людей и хищников. Они агрессивно рычали, скалясь на незваных гостей, и их когти скрежетали по металлу. В самом центре зала, прямо над разрытой могилой девочки, возвышался массивный деревянный столб. Его окружал глубокий овраг, заполненный стоячей, черной водой. Именно здесь, на оскверненных костях, проводилась «Процедура номер 6». — Отвратительно, — Рэдл нахмурился, и его змеиный хвост раздраженно хлестнул по воздуху. — Даже у смерти должен быть порядок. Нельзя так издеваться над усопшими. Это... безвкусно. — Ничего удивительного, — Зенон безразлично скользнул взглядом по аквариумам. — Обычная человеческая жадность. Их вечное стремление выйти за пределы, установленные творцом. — Тятя, тятя! Бо-бо! — девочка заскулила, закрывая глаза ладошками. Она не могла смотреть на то, что сделали с её местом упокоения. Рэдл на мгновение замер. Его взгляд, обычно полный насмешки, стал странно мягким. Он поднес призрака ближе к лицу. — Существа, рожденные в этой выгребной яме, не должны увидеть свет, — тихо произнес он. — Я помогу тебе, маленькая. Твое время боли вышло. Спи. Демон почти невесомо коснулся губами лба девочки. Холодный поцелуй демона подействовал как самое сильное снотворное: её веки отяжелели, страх ушел, и через мгновение она растаяла в его руках, превратившись в облако серебристой пыли, которая наконец-то впиталась в землю. Она упокоилась. — С этим я, пожалуй, соглашусь, — Зенон поправил воротник, брезгливо огибая лужу на полу. — Сообщим Хозяину? — Ступай к нему, — отрезал Рэдл, разминая кисти рук. Вокруг него начала сгущаться плотная, осязаемая тьма. — А я избавлюсь от этого недоразумения. Смешно смотреть, как человек пытается восстать против Бога, создавшего его. Они ненавидят себя, вечно стараются что-то изменить, выйти за рамки... Губят свои души, уродуют тела. Жалкое зрелище. — Падший, не забывай: люди — единственные твари, способные осознанно идти против воли Богов, — Зенон остановился у выхода. — Ты... съешь их? Рэдл окинул взглядом копошащихся в аквариумах уродов и скривился в приступе тошноты. — Самопалом не питаюсь. Я предпочитаю чистый продукт, а не эту суррогатную гниль. Здесь будет только огонь. ——-///——- «Я — дитя земли, сотканное из её почвы, и когда придет моё время, я вернусь в её объятия, став одним целым с её вечной песней». — Пак Хен У. Тишина третьего подземного яруса была тяжелой, почти осязаемой. Хен У спал глубоко, без сновидений — бесконечные, изнуряющие допросы выжгли его нервную систему дотла, оставив лишь пустую оболочку, нуждающуюся в покое. Он не слышал, как скрипели колеса каталки, не чувствовал, как холодные руки санитаров перекладывали его на жесткий настил. Его оставили здесь, во мраке, скованного тяжелыми цепями. Металл обжигал кожу холодом, но парень даже не вздрогнул. Для мира он сейчас не существовал. Ночь в Сангванге никогда не была временем отдыха для живых. Глухой звук шагов по бетонному полу возвестил о прибытии тех, чьи имена заставляли дрожать всю страну. Тяжелая поступь одного и едва слышный, выверенный шаг другого. В тусклом свете ламп у камеры Хен У остановились двое. Ким Гап Рен — человек-легенда, чья фигура даже в полумраке казалась монументальной, и Чхве Дон Су, чей холодный, расчетливый взгляд сканировал спящего парня, словно ценный товар. Они пришли не лечить. Они пришли проверить свою «инвестицию». Босс мафии холодно взглянул на мальчишку. «Лучше бы он умер, так и не дождавшись начала», — пронеслось в его голове. Он знал, что обязан довести опыты до конца. — Элита, помнишь его? — Гап Рен обернулся к спутнику. — Твой неудачный эксперимент с Джиненом. Я считаю, нужно либо доработать модель, либо полностью её уничтожить, если прогресса не будет. Смекаешь? Элита лишь хмыкнул, не сводя глаз со спящего. — Конечно, помню. Это была последняя запись Муёля. Он успел отправить данные Муджину перед тем, как замолкнуть навсегда. Эксперимент номер 1326 — дефектный. Код капсулы — 626. Номер палаты — 578. Ключ от эмбриона — 25. Клон номер девять. Пароль синхронизации: 098234157. Чхве Дон Су поправил очки, и в их стеклах отразился тусклый свет ламп. — Муёль твердил, что его цель — не дать мальчишке попасть в плохие руки. Смешно... Я стоял у него за спиной, когда ломал ему шею. А ты, я слышал, на днях расправился с Муджином? — Зоркие у тебя глазки, — Гап Рен усмехнулся. — Тот просил приглядеть за парнем. Только у меня на него иные планы. Следует проверить уровень мутации, выяснить, насколько он опасен и как быстро прогрессирует. Если результат меня устроит — он станет «новым человеком». — А если эксперимент провалится? — Элита вопросительно приподнял бровь. — Убьем и расчистим путь. Как только шаги санитаров стихли, Хен У пришел в себя. Веки казались свинцовыми, тело не слушалось, но слух обострился до предела. Он узнал эти голоса. Каждый звук отдавался в его голове набатом. «В каком же я дерьме... Снова. Опять эти чертовы эксперименты. Как же мне всё это надоело! Сволочи... Я вам устрою. Клянусь, в этот раз я не просто выживу — я перегрызу глотку каждому из вас. Нужно выбираться из этой дыры, и как можно скорее». — Напомни-ка, какие там плюсы у гибридов? — Гап Рен лениво качнулся с пятки на носок. — Я подзабыл детали. — Особые черты звероподобных: колоссальная выносливость, регенерация, замедленное старение клеток. Острое чутье, слух, скорость и сила, — Элита чеканил слова, словно зачитывал отчет. — Интеллект развивается скачками. Трансформация двухступенчатая: сначала форма обычного человека, затем — звероподобная. Но есть критический минус: чем чаще субъект использует вторую форму, тем быстрее сокращается его жизнь. Элита подошел ближе к скованному Хен У. — Ни один из последующих клонов так и не овладел завершенной трансформацией. Те немногие, кто достиг её в первом поколении, быстро сходили с ума. Они переставали подчиняться приказам, интеллект падал, а неконтролируемая ярость росла пропорционально силе. Второе поколение... те просто взрывались: сердце не выдерживало нагрузки и перекачивало кровь слишком быстро. Третьи имели дефектный иммунитет. Он сделал паузу, глядя на неподвижное лицо парня. — Остальные поголовно умирали, едва достигнув двадцати лет. Причина не установлена. Все показатели в норме, но в день двадцатилетия они просто падали замертво. Без симптомов. На этом Джинен закрыл проект. — Есть еще живые образцы? — Гап Рен прищурился. — Заморожены. В носу нещадно свербило. Резкий, удушливый запах дорогого парфюма вперемешку с едким табачным перегаром заполнил всё пространство. Хен У чувствовал, как в изоляции его обоняние обострилось до предела — каждый оттенок этой вони вызывал тошноту. Ему было всего шестнадцать. В этот момент он ненавидел свою природу. Он хотел только одного: чтобы все они исчезли. Чтобы оставили его в покое, позволив прожить простую, тихую жизнь где-нибудь у моря, подальше от этих стен. Чхве Дон Су продолжал, и его голос звучал как приговор: — Опыты подтвердили: развитие субъектов идет эффективнее всего в экстремально деструктивной среде. Изоляция, насилие, физические и психологические пытки — всё это заставляет мозг адаптироваться на запредельных скоростях. Только так они могут достичь пика способностей за короткий срок. — И какова вероятность успеха? — Гап Рен бросил окурок на пол. — Один к ста. — А остальные? Можно разморозить резерв? — Увы, нет. Срок годности истек. При попытке разморозки «просроченные» превращаются в бесформенную жижу. — Значит, он — единственный уцелевший? — Босс мафии кивнул в сторону Хен У. — Поверить не могу... Как Муёль вообще решился проводить такие эксперименты на собственной жене? — Она и не знала, — Элита холодно усмехнулся. — Он всё провернул без её ведома. Боми тогда была тяжело больна, лежала в отделении патологии беременности. Врачи в один голос твердили: ей осталось не больше семи лет. Только внедрив эмбрион-гибрид, Муёль смог спасти её. Она вылечилась и родила близнецов. Дон Су подошел вплотную к Хен У, рассматривая его как поломанную вещь. — Изначально эмбрион был нестабилен, он просто скопировал генетический код матери. Так на свет появились близнецы, но с огромным отличием. Первый — здоровый и красивый. И второй — этот «уродец», напоминающий кота. Я полагаю, клон под номером девять впитал в себя всю болезнь Боми. Он родился дефектным, чтобы она могла жить. — Жестоко, — выдохнул Гап Рен. — Я бы сказал, она поступила с ним ещё хуже, — Чхве Дон Су брезгливо поправил манжет. — Продала шестилетнего сына в рабство. Того, кто спас ей жизнь, она просто выбросила, словно мусор. Впрочем, не могу её осуждать: клон мало того что был пугающим, так еще и фатально отставал в развитии. — Боми... Что же она за мать тогда? — Гап Рен невесело усмехнулся, выпуская густое облако дыма. — Значит, только притворялась святошей. Хотя её можно понять: вдова с двумя детьми, без работы, в долгах... В такой ситуации любой продал бы если не себя, то ребенка. — Заметь, мальчишка догнал в развитии, именно находясь в рабстве. Значит, «скотское» отношение идет ему на пользу. — Думаешь? Я иного мнения. Тогда он был маленьким и беззащитным, а сейчас такой фокус не пройдет. Посмотри, как он вырос. — Гап Рен протянул руку и грубо схватил Хен У за кончики пальцев, проверяя их на прочность. — Эти клыки и когти стали куда тверже. — Возможно. Но я ставлю на его смерть, — холодно отозвался Элита. — А я поставлю на то, что этот малец выживет. Слова о матери стали последней каплей. Хен У, до этого казавшийся бездыханным телом, взорвался. Цепи взметнулись со звоном, и в следующее мгновение он, словно сорвавшаяся пружина, вонзился клыками в ладонь Гап Рена. Босс мафии взревел, пытаясь стряхнуть парня, но Хен У вцепился мертво хваткой. Когда Элита попытался вмешаться, зверь, не разжимая челюстей, полоснул его свободной рукой, а затем, извернувшись, прокусил запястье и ему. Подвал наполнился криками боли и яростным рычанием. Хен У выплюнул чужую кровь, его глаза светились безумием. — Твари! Я вас убью! Прямо здесь и сейчас! Я не скотина! — его голос сорвался на хриплый крик, в котором уже почти не осталось ничего человеческого. — Ах ты, сукин сын! Моя рука... она горит! — Гап Рен взревел от боли держа окровавленную кисть, его лицо исказилось от ярости. — Я к нему со всей душой, помочь пытаюсь, а он что творит?! Моё последнее слово: ты сгниешь здесь, тварь. А Джи Юку я лично сообщу о твоей безвременной кончине. — Где этот Сан У, когда он так нужен?! — прошипел Дон Су, смотрел на рану запястья. — Еще не хватало бешенством от этого зверя заразиться! Санитары! Живо сюда! — Посмотрим, кто кого! — прохрипел Хен У, прежде чем его грубо повалили на пол и сковали потуже по рукам и ногам укорачивая цепь. Его уволокли, и через мгновение тяжелая дверь захлопнулась. Хен У остался в кромешной, липкой темноте, где единственным звуком было его собственное тяжелое дыхание. Снаружи, в тускло освещенном коридоре, Гап Рен схватил подошедшего доктора Сан У за халат, пачкая белую ткань своей кровью. — Эй, Сан У... начни «Процедуру номер 6». Этому ублюдку пора узнать своё место. Убей его. Медленно и мучительно. Отныне это твой подопытный — делай с ним всё, что захочешь. Доктор побледнел, его голос дрогнул: — Н-но... господин Гап Рен... что я скажу Джи Юку? Он ведь ждет отчета о состоянии парня... — Дон Су найдет похожего подростка, — Гап Рен бросил холодный взгляд на своего партнера. — Проведет ювелирную работу над телом, чтобы никто не заметил отличий. Подстроим несчастный случай. — Вы уверены? — Сан У сглотнул. — Шестая процедура... она самая травмирующая. Мало кто доживает до её середины, сохранив рассудок. — Делай, как я сказал! — рявкнул Гап Рен. — Главное — он не должен сбежать. Ты меня понял? Заставь его страдать так, чтобы он молил о смерти. — Как прикажете, господин. В иерархии ужасов Сангванга «Процедура №6» занимает особое место. Это не просто эксперимент, это ритуал стирания личности, доведенный до автоматизма. Здесь время перестает существовать, превращаясь в бесконечный цикл из пяти элементов: холода, разрядов, свиста кнута, темноты и сводящего с ума звука. Все начинается с темноты. Пациента полностью раздевают, лишая последней защиты, и накладывают на глаза плотную, тугую повязку. Её не снимут до самого конца — все 72 часа. Пленник оказывается заперт в вакууме собственного страха. Его привязывают к массивному деревянному столбу, возвышающемуся посреди глубокого оврага, заполненного ледяной, почти черной водой. На верхушке столба скрипит механический блок — устройство, которому суждено стать метрономом его страданий. Процедура следует строгому, неумолимому ритму. Лишенный зрения, Хен У может ориентироваться только на звуки механизмов и всплески воды. Механизм медленно опускает тело в овраг. Ледяная вода обжигает кожу, вытесняя воздух из легких. С каждым новым циклом время пребывания под водой увеличивается, заставляя мозг биться в агонии от нехватки кислорода. Когда тело поднимают, мокрую кожу прошивают удары электрических палок. Ток проходит сквозь влагу мгновенно, вызывая судороги такой силы, что мышцы едва не отрываются от костей. Вслед за электричеством приходит черед кнута. Свист рассекаемого воздуха — единственный знак перед тем, как плоть взорвется новой вспышкой боли. Повтор циклов. Вода. Электричество. Вода. Кнут. И снова ледяная бездна воды. Но главным палачом является звук. Из скрытых динамиков на предельной громкости несется одна и та же зацикленная мелодия.Больше напоминающий военный марш. Оно заедает на одной и той же ноте, обрывается и начинается заново, не умолкая ни на секунду. В абсолютной темноте, под ударами тока и воды, эта мелодия становится единственным стержнем реальности. Она ввинчивается в сознание, выжигая мысли, воспоминания и само имя пациента. Финал: Семьдесят два часа. Трое суток в таком режиме превращают самого стойкого человека в руины. Отсутствие сна, сенсорная депривация из-за повязки и нескончаемый шум лишают рассудка. Через 72 часа, когда механизм наконец затихнет и повязку снимут, из подвала вывезут уже не человека, а «пустышку» — податливую живую глину, готовую к любым внушениям. Именно таким пыткам подвергли Пак Хен У. Его отнесли на расчищенную площадку пятого подземного этажа — туда, где Редл когда-то сжег монстров. Главврач Пэк Сан У предположил, что тогда просто сгорела проводка, ведь ремонтных работ здесь не проводили уже десять лет.К тому же эти подопытные были браком которых надо было утилизировать через несколько недель. Можно сказать он ушел в плюс, сэкономив время и средства. Место подготовили: все вычистили, убрали мусор и заново вкопали столб. Хен У ни о чем не предупредили; никто не потрудился объяснить, что именно с ним будут делать. Когда процедура началась, парень не смог сдержать крика — к этой боли невозможно было привыкнуть. Истязания продолжались без секунды передышки. Мучители быстро сменяли друг друга, и все бы ничего, но эта проклятая музыка не замолкала ни на миг, медленно сводя его с ума.Боль разрывала на части мыщцы, пронзала иглами позвоночик, руки затекли, плоть ныла и горела, раны кровоточили, начались судороги. Мысленно он умолял своих фамильяров о помощи:  — Господи, сделайте хоть что-нибудь!  — Я не могу вмешаться, это наказание за убитые души, — отозвался Зенон. — Терпи, и карма очистится. Я забыл сказать: моя миссия в том, чтобы избавить тебя от грехов. Я питаюсь твоими страданиями и искуплением. Ты справишься, молись!  Слова Зенона привели Хен У в ярость.  — Мерзкая тварь! Так и знал, что с тобой всё нечисто! На кой черт ты мне нужен, если от тебя нет пользы?! Мне убивать нельзя, а им издеваться надо мной можно?!  — Тише. Зато ты имеешь право использовать моё тело как сосуд, я способен на многое другое... Но я не могу спасти тебя от этой беды. — Умолкни! Редл?! Блядь, я здесь сдохну как собака, сделай что-нибудь! — Увы, я не вправе вмешиваться в судьбу, — раздался другой голос. — Ты должен пережить это, чтобы пробудить новые способности. Я могу лишь отключить твой слух. Выбираться должен ты сам, а раны я и так исцелю.  — Сука! Ну почему всё нужно делать самому?! Отключи слух, я уже схожу с ума от этой музыки!  — Да, хозяин. Благодаря этому он смог сохранить рассудок. Тело настолько привыкло к боли, что он перестал её чувствовать. Голос охрип, и на третий день мучений Хен У замолчал. В его голове теперь крутилась лишь одна мысль: как их всех убить.  Пока героя истязали, в больницу прибыли следующие лица... Эпизод 2: Новые пациенты. Окраина Пусана, конец апреля. Четверг. Трасса на остров Орюкто, восемь утра. По платной магистрали мчался черный BMW. За рулем, вцепившись в руль нервными пальцами, сидел Гу Хаджун. На заднем сиденье Хан Джеха, захлебываясь матом, зажимал пулевое ранение в животе. Его белая одежда пропиталась кровью и стала алой. — С-сука! Блядь! Как больно! — вопил он. — Эта дрянь в меня выстрелила?! Ты понимаешь?! Я что, умру? Нет! Мне страшно! Как всё могло пойти не по плану? Кто нас сдал, какая крыса?! — Тише, всё будет хорошо, мы оторвались от людей Чоя, — пытался успокоить его Хаджун. — На Югём ждет на берегу, лодка готова. Дальше — нейтральная территория, там не тронут. Впереди «Сангванг», там лучшие хирурги. У нас есть деньги, нам помогут! — Мы не успели забрать всё! — Мы забрали большую часть, Джеха! Не жадничай, или сдохнуть хочешь? — Иди нахуй! Не беси меня, я на пределе! Быстрее! На берегу Югём в немом ужасе помог вытащить друга из машины. К психбольнице пришлось плыть на лодке, но их забыли предупредить: от берега до здания нужно идти пешком. Хаджун подхватил белобрысого друга на руки и бросился вверх по холму, а Югём бежал следом, надрываясь под тяжестью сумок с деньгами. Пэк Сан У, находившийся в это время во дворе, услышал истошный крик. Раненого немедленно унесли в операционную. Хаджун оплатил лечение и договорился с главврачом, чтобы их укрыли здесь до выздоровления Джеха. Пока для Хен У первый день пыток тянулся целую вечность, в больницу прибыли новые лица. Список VIP-пациентов пополнился: Ю У Ин (по прозвищу Змей) — сын председателя UJK Group. Джи Е Ну — сын генерального прокурора. Ли Хен Су — трехкратный чемпион среди юниоров по тайскому боксу, хулиган. Собственный отец, бизнесмен Ли Джун Ги, подписал документы об отказе от сына. Всех переодели в белые пижамы. Хен Су и У Ин с самого начала вели себя агрессивно, и лишь Е Ну оставался спокойным, приняв свою участь. — Я отказываюсь здесь находиться! Живо выпустите меня, суки! — орал Хен Су, привязанный к стулу. — И меня, твари! — вторил ему У Ин. — Не знаю, что там наплел отец, но я адекватен! Подумаешь, разбил вазу — показал характер. И за это в психушку?! — Помолчите, пожалуйста, — негромко прервал их Е Ну. — Я не слышу слов главврача. Объяснитесь: вы же понимаете, что нас привезли сюда незаконно, обвинив в том, чего мы не совершали. Выпустите нас. — Господин Джи Е Ну, не спешите с выводами... — вкрадчиво начал Пэк Сан У. В дверь постучали, и в кабинет с небольшим опозданием вошла троица новоприбывших. Джеха сидел в инвалидном кресле — рана оказалась не смертельной и должна была затянуться недели через три. Вслед за ним зашли Хаджун и Югём. — Извините за опоздание, — произнесли они почти хором. Хен Су, всё еще привязанный к стулу, смерил их презрительным взглядом. — Это еще что за хмыри? Пэк Сан У медленно повернулся к нему, поправив очки. — Прошу вас, выбирайте выражения, господин Ли. Нужно ли мне напоминать, что от вас отказались собственные родители? Вас передали нашей клинике на пожизненное попечение, так что теперь это ваш новый дом. — И что с того? Мне плевать! — выплюнул Хен Су. — Я сам могу себя обеспечить. И я не давал разрешения на лечение! — К сожалению, мы не можем выпустить вас на свободу, — спокойно возразил Пэк Сан У. — Три недели назад вы избили учителя математики прямо в столовой. Избили до такой степени, что он остался инвалидом. Ваша агрессивность опасна для общества. Пока не пройдете полный курс, мы вас не отпустим. — Да пошел ты нахуй! — Сопротивление бесполезно, — главврач даже не повел бровью и перевел взгляд на следующего. — Теперь вы, господин Ю. Отец отправил вас сюда в воспитательных целях. Посмотрите на себя: набивать столько татуировок за один раз — поступок крайне сомнительный и импульсивный. Что показывает вашу нестабильность и склонность к мазохизму. — Мне похуй! — огрызнулся У Ин. — Господин Джи, — Пэк Сан У обратился к третьему, — у вас случай, аналогичный случаю У Ина. — Ясно, — Е Ну сохранял ледяное спокойствие. — И когда нас выпустят? — Вас — через месяц. С вами, в отличие от остальных, проблем нет. Однако ваш отец требует от вас абсолютного подчинения. — Извините, а мы здесь при чём? — Хаджун искренне не понимал, зачем их позвали на это «собрание». — Дело в том, что в этом году клиника переполнена, — Пэк Сан У сложил руки в замок. — Свободных палат почти не осталось. Вам придется жить в одной комнате с господином Е Ну. А те двое, — он кивнул на Хен Су и У Ина, — будут содержаться в одиночных палатах из-за их чрезмерной агрессивности. — Эй, док, мы так не договаривались! — взбесился Джеха, дернувшись в своем кресле. — С хуя ли я должен делить палату с этим очкастым лузером? Мы платили за отдельную зону! — Понимаю ваше недовольство, — врач расплылся в неприятной улыбке, — но вы здесь на птичьих правах. Впрочем, могу предложить пустующую VIP-зону с двумя змеями, принадлежащими одному убийце. Вас это устроит? — Что еще за змеи? — Хаджун, не делайте такое лицо. Это обычные питомцы бывшего хозяина, они ручные. Апартаменты там шикарные, хоть в них и жил безумец. — То есть он мертв? — подал голос Е Ну, сохраняя спокойствие. — Пока нет, — коротко бросил Пэк Сан У.— Или вы хотите взглянуть на него? Шучу, — добавил Пэк Сан У, и в его голосе не было ни капли веселья. Парней задело то, как с ними обращаются. Выбора не было, и им пришлось молча «проглотить» оскорбление, до боли кусая губы и сжимая кулаки. — Итак, расписание будет как у всех, — продолжил главврач. — Будьте добры соблюдать комендантский час и не бродить по больнице ночью. Вам строго запрещено заходить в западное крыло, спускаться на нижние этажи и шастать по подвалам. Ясно? Иначе… — Иначе что? Увидим бабайку? Ха! — усмехнулся У Ин. — Иначе что?! — дерзко подхватил Хен Су. — Иначе вы останетесь здесь навсегда, — ледяным тоном произнес Сан У. — Я как главный врач имею на это полное право. Поэтому лишний раз подумайте об этом, когда вам захочется нарушить правила или сунуть свой нос куда не следует.— Пэк Сан У смотрит на них поверх очков давая понять кто здесь главный. Е Ну: он, как самый умный, первым понял, что главврач не шутит.Чувство тревоги накрыло его.Он чувствовал, в больнице дела идут не чисто. Сын прокурора шел по коридору, и с каждым шагом его подозрения крепли. Он привык доверять фактам, а факты о «Сангванге» упорно не желали складываться в благополучную картину. Е Ну методично перечислял странности в уме: Первое: Публичный фасад. В сети клиника казалась раем. Сотни восторженных отзывов воспевали гостеприимство персонала и целебный эффект спа-процедур. На фотографиях пациенты блаженно улыбались, гуляя по цветущему саду. Но сейчас, глядя на эти стены изнутри, Е Ну видел лишь фальшь, скрытую за глянцевой рекламой. Второе: Гробовая тишина. По официальным данным здесь содержалось свыше тысячи человек. Но где они? Здание было огромным, но даже в самом просторном крыле невозможно полностью скрыть присутствие тысячи людей. Ни обрывков разговоров, ни кашля, ни звука работающих телевизоров. Стояло утро — разгар больничной суеты, — но коридоры встретили их мертвой, звенящей пустотой. Даже если VIP-зона была полностью изолирована, они должны были пересечься хоть с кем-то из персонала или охраны. Но вокруг не было ни души. Третье: Стерильное безумие. В отчетах «Сангванга» всегда указывалось количество поступивших, но Е Ну не мог вспомнить ни одного упоминания о тех, кто выздоровел и выписался. Словно эта больница была дорогой в один конец. Он опустил взгляд под ноги и поморщился. Полы здесь были отполированы до зеркального блеска, и это выглядело пугающе. — Слишком чисто, — прошептал он себе под нос. Здесь не было ни единой царапины от колес тяжелых каталок, ни вмятин от ножек мебели, ни случайных пятен или выпавших волос. Даже следы трения от подошв отсутствовали. Казалось, по этим полам никто никогда не ходил. Тишина лишь подчеркивала эту странность. Каждый шаг парней отзывался резким, неприятным скрипом резины об идеально чистый кафель. Этот звук — слишком громкий, неестественный — эхом разлетался по пустому коридору, словно предупреждая все здание об их присутствии. Не может быть, чтобы здесь круглосуточно проводили ремонт или перекрашивали полы. В работающем заведении поддерживать такую стерильность физически невозможно. «Это не больница, — мелькнула в голове тревожная мысль. — Это либо декорация, либо братская могила, в которой за собой очень тщательно подметают». Пэк Сан У уехал в Сеул на неделю. Пытки Пак Хен У на время прекратились: главврач приказал держать его в подземелье, в полной темноте, без еды и воды. Остальные «гости» пока даже не подозревали, какое насилие творится этажами ниже. Первые три дня тянулись невыносимо. Даже выдержанному Е Ну опротивело онлайн-обучение. Смартфоны отобрали, оставив лишь общий компьютер с кастрированным интернетом; читать книги в такой обстановке не хотелось совсем. Бесконечные белые коридоры, пропитанные запахом спирта, утомляли, а живописный пейзаж за окном лишь злил, напоминая о том, что они — звери в золотой клетке. Единственным утешением стали ручные змеи бывшего пациента. Югёму они пришлись по душе больше всех: из-за детской травмы он почти не разговаривал с людьми, зато со змеями шептался часами. На четвертый вечер, когда Хен Су и У Ина выпустили из карцера «за хорошее поведение», вся компания собралась в столовой. Персонал расслабился — в отсутствие главврача санитары почти не следили за парнями, поверив в их напускную подавленность. — Пацаны, вам же ночью тоже это не мерещится? — Хаджун заговорил шепотом, кивнув на змей, обвившихся вокруг шеи Югёма. — О чем ты? — Хен Су недоуменно почесал затылок. — Поконкретнее, пожалуйста, — язвительно вставил У Ин. — Мы, знаешь ли, три дня в карцере мариновались. — Он имеет в виду... Блин, это звучит как бред, — вмешался Джеха. — Но эти твари понимают наш язык! — Бля, Джеха, ты там совсем поплыл? — хмыкнул Хен Су. — Да сука, послушай! Я не вру! Мы всё видели. Они могут открыть дверь, могут принести стакан воды, если попросишь. Их выдрессировали как чертовых спецназовцев! Но по ночам... кажется, что они разговаривают. И эти вопли в коридорах... стоны, жуткие звуки... Е Ну спокойно продолжил за него: — Каждую ночь происходит что-то паранормальное. Мы пытались выйти, чтобы проверить, откуда идут звуки — реальны они или это персонал издевается над нами. Может, кому-то действительно была нужна помощь. Но змеи нас не пустили. Красная кобра раздула капюшон, увеличилась в размерах и шипела у самого входа, готовясь плюнуть ядом. А розовая... она просто взяла ключ и заперла дверь на замок. Такое ощущение, будто они оберегают нас от чего-то по-настоящему опасного. — Да вы свихнулись, парни! Защищать нас? — Хен Су едва не сорвался на крик, глядя на змей, обвившихся вокруг шеи молчаливого Югёма. — Здоровых лбов, владеющих боевыми навыками? Ты гонишь, что ли?! — Хен Су, тише, очень прошу, — Е Ну нервно поправил очки. — Нам нужно обсудить странности. Ты же сам говорил, что заметил у медсестры стеклянные глаза, а от её одежды несло чем-то затхлым и сырым. — И че с того? Наверное, травку курит. — Придурок, — подал голос У Ин, допивая суп прямо из чашки. — Трава воняет мусором, будто скунс тебе в лицо пшикнул. А от персонала разит старым подвалом или кровью, которую забыли отмыть. У многих пустой взгляд. Меня это дерьмо по-настоящему настораживает. — Откуда знаешь как воняет травка? — с подозрением спросил Хаджун. — Раньше торговал, чуть не поймали и забросил эту затею. — честно признался Ю У Ин. — Еще я видел в саду старые двери, — Джеха привычно достал сигарету, хоть курить здесь и запрещалось. — На них красовался алый символ — цветок амаранта. В южной части больницы, ближе к стоянке, на стенах такие же рисунки. — Ночью опять были слышны крики, — Хаджун вздрогнул, вспоминая. — А позже — звук топающих копыт и громкий стук в дверь. Я чуть не обосрался, честно! Но наша кобра зашипела, и звуки тут же прекратились. — Куда мы попали? Что это за чертовщина? — Ли Хен Су нахмурился, его скепсис окончательно растаял. — Говоришь, рисунок амаранта? — Е Ну пытался ухватиться за эту деталь. — Что это может значить? — Точно говорю, у меня бабушка такие выращивала, — подтвердил Джеха. — Амарант — цветок двойственный, — внезапно заговорил Югём. Он вспомнил рассказы тетушки и не смог молчать. — В хорошем смысле он символизирует бессмертие, верность и стойкость. Но в плохом — это знак утраты и печали. Ацтеки использовали его в кровавых ритуалах, почитали как священное растение. А еще... он может означать отчаяние. Тщетность попыток, за которыми — только пустота. В столовой повисла тяжелая тишина. Каждый из них понимал: в этой клинике «бессмертие» и «кровавые ритуалы» могут оказаться вовсе не метафорой. Через минуту гнетущего молчания боксер Ли Хен Су выдал: — Ха! А ведь Амарант отлично подходит для психушки! — он тоже закурил, выпустив струю дыма. — Во мне прямо Шерлок Холмс проснулся. Давайте сегодня ночью спустимся в подвал. Уж больно интересно взглянуть на скелеты в шкафу этого заведения. — Ли, ты серьезно? — Джеха бросил на него неодобрительный взгляд. — Че, уже обосрался? — хохотнул боксер. — Пока я сам не увижу или не услышу ваши «звуки», ни за что не поверю. По-моему, вы тут все кукухой поехали, пока я в карцере отсыпался. — Хен Су, кончай, а? — «Змей» У Ин явно устал от выходок друга. — Не ной! Пошевели мозгами! — огрызнулся Хен Су. — Дока нет, персонал расслаблен. Впереди четыре дня без надзора. Это наш единственный шанс покопаться в грязном белье Пэк Сан У и заодно свалить отсюда. Джеха, ты бегать-то можешь? Рана зажила? — Еще как. Но нам нужно оружие. Хотя бы палки и фонари. — И где мы их возьмем? Может, лучше свалим сейчас, чем играть в детективов? — Хаджун нутром чуял неладное. — Успокойтесь, — подал голос Е Ну. — Два дня назад я нашел тайник в нашей комнате, под холодильником. Похоже, бывший хозяин змей планировал побег, но не успел. Там есть всё необходимое для защиты. В столовой стало тихо, а в следующую секунду Джеха сорвался с места и схватил Е Ну за воротник, притянув к себе. — Ах ты гнида! Какого хуя ты молчал об этом целых два дня?! Небось хотел кинуть нас и свалить в одиночку? Как тебе доверять, очкарик? Может, нам стоит убрать тебя первым? Вдруг ты крыса, которую подослал Док?! — А с какого хуя я должен тебе докладывать? Ты мне не босс, — Е Ну резко вырвался, продемонстрировав мастерство Киокушинкай-карате. Он перехватил руку обидчика и сжал её — не так сильно, чтобы сломать пальцы, но достаточно, чтобы показать: он не из робкого десятка. Джеха ощутил стальную хватку и невольно отступил. Е Ну спокойно поправил очки. — В отличие от некоторых, мне нужно было убедиться в подлинности вещей. Вдруг Док решил с нами поиграть? — Так, тише! — Югём неожиданно осмелел. Он заставил парней сесть на свои места. — Извини, Джеха всегда такой. Изоляция делает его невыносимым. Е Ну, поделись тем, что накопал. Никто ведь не станет отрицать, в каком дерьме мы оказались? Здесь творится чертовщина, и мы нужны друг другу. Я не призываю к дружбе, но давайте просто по-человечески поможем друг другу сбежать. Я уверен: нас отсюда не выпустят ни через месяц, ни через год. — Проехали, — буркнул Е Ну. — На днях я вошел в доверие к одной медсестре. Помог ей разобрать документы — личные дела больных. И по привычке стал расспрашивать о больнице и о пациенте, в чьей палате мы живем. — И? Ближе к делу, прокурорский сын, — У Ин нетерпеливо облизнул губы. — Смотрите сами. Когда она вышла за кофе, я успел сделать копии нескольких страниц.Валявшихся на столе Дока. Похоже он не успел спрятать личное дело странного пациента. Е Ну выложил на стол листы. Джеха тут же вырвал их. — Дай сюда! Это было личное дело некоего Пака Хен У. Джеха начал читать вслух, и с каждым словом его голос становился всё тише. Джеха читал медленно, впиваясь глазами в каждую строчку: —Личное дело №09-ХУ (Архив «Сангванг»)  Ф.И.О.: Пак Хен У. Дата рождения: [ЗАСЕКРЕЧЕНО]. Место рождения: [ЗАСЕКРЕЧЕНО].  Примечание: Был продан в рабство, с шести лет проживал в Японии.  Статус: Объект категории «Γ» (Гамма) — высокий потенциал отклика.  Дата официального зачисления: 12 марта 2016 года.  Дата фактического прибытия в блок: 15 апреля 2016 года. — Смотрите на даты! — перебил Е Ну. — По бумагам он числится здесь уже полтора месяца, но привезли его гораздо позже. Где он был всё это время? Его «подготавливали» в другом месте? И печать здесь стоит не государственного символа, а рисунок алого Амаранта, здесь не вижу печати министерства здравоохранения. Может это больница относится к частной собственности какой-нибудь организации? — Дай я дочитаю! — вскипел Джеха и продолжил: — Причина заточения: Острое реактивное расстройство, неконтролируемые вспышки ярости, подозрение на убийство при отягчающих обстоятельствах. Корректировка Пэк Сан У: ~~Клинический случай.~~ Объект является идеальным сосудом для резонансных способностей. Причина удержания: Поиск предела человеческой выносливости. Джеха запнулся, глядя на жирный красный крест, перечеркивающий страницу. Поверх него шел размашистый почерк главврача: «Традиционные методы бесполезны. Перейти к фазе "Очищение".  Приказ: Провести Процедуру №6 (Сенсорная депривация и болевой резонанс) трижды. Интервал — 7 дней. Место проведения: 5-й подземный этаж. Условия: полная темнота, отсутствие пищи и воды». — В его криках я слышу музыку высшего порядка... — Джеха скривился, дойдя до заметок из дневника. — Если он переживет третью неделю, мы получим нечто большее... Если нет — его смерть станет прекрасным финалом моей симфонии. Заключение: в случае отсутствия качественного скачка — ПОДЛЕЖИТ УТИЛИЗАЦИИ на пятом этаже. Останки передать в био-отсек на десятом подземном этаже. В столовой повисла гробовая тишина. — Очень странно звучит для медицинского дела, — тихо произнес Югём. — Утиль — это значит смерть? — Ли Хен Су неуверенно переглянулся с остальными. — Я всё равно не поверю, пока сам не увижу. Бьюсь об заклад, Док просто играет с нами, чтобы свести с ума! Кто будет такой документ оставлять на столе? — Солидарен, — кивнул У Ин. — А вдруг этого пацана вообще не существует? Нам нужно проверить кабинет Дока или спуститься вниз. Может, это всё — масштабная подстава? — Бля, я совсем запутался... — Хан Джеха потер лицо руками. — Лучше покури, Хан. — Хаджун обвел группу взглядом. — Значит, решено? Сегодня ночью спускаемся в подвал? Все дружно кивнули. Они начали ждать наступления темноты. [Арка 4 | «Дом, милый дом…»] Эпизод 3: Семейный беспредел. — Просматривая философию смертных, я запомнил одну строчку, — Зенон усмехнулся, неспешно попивая виноградный сок. — «Суеверные люди в обществе — то же самое, что трусы в армии: они сами питают панические страхи и заражают ими других». Звучит иронично, не находишь? Будто у них напрочь отсутствует критическое мышление. — У большинства оно действительно отсутствует, поверь мне, — Редл опустил взор на зеркальную гладь лунного пруда. — Единственное, чего стоит бояться на этой планете — это человек. Не мистических существ и не теней. Люди готовы пойти на всё. *********** 1 мая, понедельник. Сеул. Район Каннам, элитный жилой комплекс. 27 этаж, 04:00 утра. Из квартиры №1888 доносились звуки борьбы и приглушенные крики. Никто из соседей не спешил вмешиваться. Весь дом знал: семья Ким Сонсу сейчас в трауре, а за закрытыми дверями богатых квартир Каннама чужая беда — лишь повод поплотнее задернуть шторы. — Какого черта?! Ты тратишь деньги на каких-то шлюх?! — голос Соль Хи сорвался на визг. — Не прошло и двух дней со смерти нашего сына! А ты вместо того, чтобы поддержать меня, шляешься по барам! Оставил меня одну в этом аду перед всей родней... Тебе плевать на семью, да?! Еще и кредит оформил за моей спиной, купил три «Рендж Ровера» какой-то суке! Думал, я не узнаю?!— швыряла посуду в мужа госпожа Соль Хи статная женщина с каре волнистыми русыми волосами, в бордовом кружевном халате стояла возле раковины на кухне. — Да закрой ты рот! — Ким Сонсу с грохотом отодвинул стул. — Чего орешь как резаная? Не твое дело! Это мои деньги, поняла? Я их заработал и имею право тратить так, как пожелаю. А ты сидишь на моей шее столько лет. Ты хоть раз в жизни пахала по двенадцать часов в сутки? Ты ни черта не понимаешь! Это ты погубила сына своими придирками! Слава богу, Миджин уже взрослая. Так что можешь валить на все четыре стороны. Я всё сделал ради семьи: купил недвижимость, квартиры, всё переписал на детей. Теперь я буду жить для себя. С меня хватит! А тебе, жадной суке, я не оставлю ни вона! Они продолжали терзать друг друга. Жена винила мужа в изменах и предательстве, муж — жену в потраченной молодости и холодности. В их словах не было скорби по погибшему сыну, только яд и взаимная ненависть. Старшая дочь, Ким Миджин, не выдержала. Она вышла на кухню, дрожащей рукой вытирая слезы, которые не переставали капать на её черное траурное платье. — Мама, папа... Пожалуйста, прекратите! — её голос дрожал от отчаяния. — Как вы можете? Если вы так ненавидите друг друга — просто разведитесь! Эта ссора длится уже семь лет. Неужели даже смерть брата не смогла вас сплотить? Я так больше не могу... — Что ты сказала, маленькая дрянь?! — Соль Хи резко развернулась к дочери, её глаза горели яростью. Она не потерпела бы, чтобы кто-то, даже собственная кровь, указывал ей на ошибки. — Не смей кричать на мою дочь! — Сонсу впервые за долгие годы не отвел взгляд. Он встал между ними, закрывая Миджин своим плечом. — Это ты отправила Сонхо на «лечение» в «Сангванг»! Ты обещала, что его там исправят, а в итоге наш сын сошел с ума и перерезал себе горло! Это ты, Соль Хи, разрушила эту семью своими амбициями! — Ах ты сволочь! — Соль Хи звонко рассмеялась, и в этом смехе было больше яда, чем в кобре . — А кто, по-твоему, сделал тебя гендиректором строительной компании моего отца? Забыл, в чьем доме ты живешь и на чьих машинах ездишь? Без меня ты — никто! — Это была моя самая большая ошибка, — глухо отозвался Сонсу. — Ради богатства твоего отца я продал свою жизнь и потерял себя. Больше я этого не допущу. Всё нажитое имущество я оставлю детям, но не тебе! Ты не получишь ни вона. Родители в пылу взаимной ненависти тут же забыли о присутствии Миджин. Спор о деньгах и власти оказался важнее, чем скорбь по ребенку. Миджин, поняв, что для матери она — «дрянь», а для отца — лишь повод для очередного витка ссоры, молча развернулась. Она ушла в школу пораньше, не в силах больше дышать этим отравленным воздухом. В этом доме, где вместо уюта царил холодный расчет, больше нечего было ловить. Вечно уставший отец, который слишком поздно осознал цену своего брака по расчету, и мать, которая жила лишь ради светских тусовок и статуса. Её младший брат Сонхо, попавшийся на наркотиках, был сослан матерью в ту злополучную клинику «для перековки», и два дня назад его не стало. Теперь Миджин осталась совсем одна на белом свете, не зная, что смерть брата была лишь началом чего-то более страшного. Ссору родителей прервал резкий звонок. Мистер Сонсу, не глядя на экран, раздраженно сорвал трубку. — Алло?! — рявкнул он. — Чего так раздраженно отвечаешь? — раздался в трубке властный, глубокий голос. Сонсу мгновенно переменился в лице. Его спина инстинктивно согнулась в поклоне, хотя собеседник его не видел. — Господин Гап Рен?! Боже упаси, я не посмотрел на экран! Простите, чем могу помочь? Вы никогда не звонили так рано. Кстати... примите мои поздравления с победой на выборах! Теперь к вам стоит обращаться «господин президент»? — Ха-ха-ха! — на том конце раздался довольный смех. — Рано еще. Сегодня пройдет инаугурация, вот после нее и будешь меня так называть. Приходи! И еще... в конце мая в отеле «Шератон» мой сын женится. Я приглашаю тебя и твою супругу. Официальное приглашение пришлют на неделе. Столько забот, что голова кругом. Как там продвигается сделка с недвижимостью для UJK Group? — О, благодарю за честь, господин Гап Рен! Мы обязательно будем. По сделке всё в порядке, я отправлю подробный отчет вам на почту сегодня же. — Хорошо, бывай. Сегодня жду, понял? — Конечно, как я могу не прийти! — Сонсу дождался гудков и только тогда опустил телефон. — Да кто там? — недовольно спросила Соль Хи, поправляя растрепанные волосы. — Соль Хи, переодевайся. Наш развод отменяется, — голос Сонсу стал сухим и деловым. — Ким Гап Рен победил. Сегодня инаугурация, мы обязаны там присутствовать. В конце месяца его сын играет свадьбу, нас пригласили лично. Если не явимся — это сочтут за оскорбление президента. Соль Хи замерла, её бровь медленно поползла вверх. Ярость мгновенно сменилась холодным расчетом. — Получается, и в этом году мы не сможем развестись? — Кажется, уже никогда, — Сонсу устало потер переносицу. — По крайней мере, пока Миджин удачно не выйдет замуж. Мы должны сохранять лицо. — Согласна наш развод только навредит ее социальному статусу.Тогда, может, будем жить отдельно? — предложила она, уже прикидывая, какой наряд наденет на прием. — Впервые я с тобой согласен, — отрезал муж. ——— Три года назад образовательный ландшафт Сеула изменился навсегда. Под эгидой международной корпорации Solbridge произошло слияние трех крупнейших школ: Джевон, Тэян и Енджин. Раньше они были переполнены и находились на окраинах, но теперь для них возвели колоссальный современный комплекс в самом сердце города. Новое учебное заведение, названное Solquich, вмещало более тысячи учеников. Это был настоящий «город в городе» с идеальной инфраструктурой, где каждый коридор дышал роскошью и технологиями. Но за блестящим фасадом скрывалась всё та же жесткая школьная иерархия, только ставшая еще масштабнее. Возле массивных ворот, несмотря на ранний час, как обычно дежурил Ли Джинсон. Он стоял, прислонившись к стене, и внимательно вглядывался в редких прохожих. Джинсон знал о кошмаре, который творился в семье Миджин. Он знал, что после каждой ночной ссоры родителей она приходит в школу ни свет ни заря — не ради учебы, а просто чтобы найти тихий угол и попытаться выспаться в пустом классе. Когда вдали показалась хрупкая фигура в траурно-черных тонах школьной формы, он выпрямился. Его взгляд смягчился, но в нем читалась тревога. — О! Миджин! — Ли Джинсон выпрямился, завидев знакомую фигуру. — Моя ранняя пташка, я уже заждался. Думал, ты сегодня не придешь. Пойдем позавтракаем? Или хочешь поспать? Как там говорят... утро добрым не бывает, да? Он пытался шутить, изо всех сил стараясь вести себя как обычно. Джинсон никогда не задавал вопросов о её семье — он знал, что тишина иногда лечит лучше всяких слов. — Привет, привет! Благодарю, сэр Ли! Вы, как всегда, на высоте, — Миджин слабо улыбнулась и подняла большой палец вверх. — Спать не хочу. Давай быстро перекусим и пойдем гулять в сад. До начала уроков еще целый час, а май в этом году такой красивый... Погода прямо радует. — Я бы сказал, уже жарковато для мая, — хмыкнул он. — Пошли тогда. — Эй! Привет всем! Джинсон, вот ты где! — раздался громкий голос. К ним бежал Пак Хен Сок, а рядом, как всегда невозмутимый, вышагивал Васко. — Да бля-а-а! — процедил сквозь зубы Джинсон. — Вечно он всю атмосферу портит! — Ли, иди к другу, — Миджин легонько подтолкнула его в плечо. — Нет, я пойду с тобой. Обойдется! — отрезал он, упрямо скрестив руки на груди, но всё же кивнул подошедшим парням.   «В элитных кварталах Сеула за фасадом богатства скрываются грязные тайны. Пока одни борются за выживание в стенах таинственного "Сангванга", другие вынуждены делать вид, что их семьи идеальны. Но что делать, если твой брат стал жертвой, а родители делят наследство на его могиле? У Миджин осталась только школа Solquich и друзья, которые еще не знают, какая тьма сгущается над городом». ————————————— С Новым годом, друзья! Спасибо, что начали этот путь вместе со мной и моими героями. Желаю вам стальной выдержки, как у Е Ну, и верных друзей рядом, как Ли Джинсон. Пусть ваш «Дом» всегда будет по-настоящему милым и теплым. Пусть этот год принесет вам только радость, а все трудности остаются лишь на страницах книг. Увидимся в новых главах!