Глава 17: Темпоральность.

*** «Личный дневник воспоминаний и сожалений Пака Хен У» — В тот день я… «Я больше не могу так! Я должен достичь всего! Я до сих пор не использовал возможности этого тела в полной мере!» — …Принял решение. Не важно, чего это будет мне стоить! «Я буду жалеть об этом решении до конца своих дней. Потому что я не знал, что цена — это не только моя жизнь, но и сама моя смерть». ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ «Арка 3 | Психбольница «Сангванг» Эпизод 4: Танталовы муки. В период пыток Злюки, когда он уже не выдерживал боли, он исступленно требовал помощи. Слух был отключен, чтобы не слышать бесконечный военный марш, но суставный шок и агонию тела отключить было невозможно. Подопытного часами топили в мутной воде, а повязка на глазах превращала мир в бесконечный черный вакуум. Хен У охрип от криков. Сначала он мысленно молил, но затем перешел на яростную брань, требуя прекратить эту адскую муку. — Вашу мать! Освободите меня! — кипел он от гнева. — Я на такое не подписывался! Сколько можно истязать?! Почему вы не вмешиваетесь?! Зря я, что ли, заключил с вами контракт? Знаю, что должен выбираться сам, но это уже за гранью! Здесь-то могли бы и подсобить! Однако Рэдл и Зенон аргументировали свое бездействие с ледяным спокойствием. — Хозяин, — неспешно начал Рэдл, — согласно пункту 626 нашего договора, я не имею права вмешиваться в события, уготованные вам Вселенной. В те узловые точки, которые обязаны произойти. Как бы вы ни старались сбежать или отсрочить неизбежное, оно настигнет вас. Судьбу нельзя переписать. — И что ты хочешь этим сказать? — прохрипел Хен У. — Что Боженька еще не закончил со мной играть? — Всевышний испытывает тех, кого любит. Примите удары судьбы как благословение небес, — вмешался Зенон, едва скрывая удовольствие от зрелища чужих страданий. — Тогда ты, Зенон! Помоги! У нас с тобой в договоре нет таких ограничений, верно? — Пункт 578 гласит: вмешательство в процесс искупления раба Божьего карается смертью. Я послан, чтобы ты искупил свои грехи и чистым предстал перед небесами. Искупление происходит по-разному. Считай, что ты уже прощен — твои мучения не напрасны. — Сука, издеваешься?! — голос Хен У сорвался на хрип. — Я, по-вашему, козел отпущения? Мало страдал? Да я страдаю всю свою сознательную жизнь! Каждое ебаное перерождение — это сплошная мука! Им можно меня ломать, а я должен терпеть, как дворняга?! Да пошли вы в жопу! Нахуй ваши пункты! — Тише, хозяин, расслабьтесь... — Завали ебало, Рэдл! Сукин сын! Бесполезный ублюдок! Помогаешь, когда не просят, а когда нужен — тебя нет! Сколько раз ты меня кидал? Никакой от тебя пользы! Я жалею, что заключил с тобой этот дерьмовый контракт. Ты просто потешаешься надо мной вместе с этим ублюдочным ангелочком! Пошли вы! Сам справлюсь! Пытки прекратились лишь тогда, когда санитары ушли на пересменку. Главврач приказал оставить подопытного в покое на неделю. В тишине Хен У начал исступленно дергаться, пытаясь вырвать цепи. На слова хозяина Рэдл обиделся всерьез. В нем закипела древняя демоническая злоба. В отместку он перестал блокировать кошмары Злюки. И на измученную голову парня обрушились все ужасы его прошлых жизней. Тысячи красных нитей, подобных раскаленным иглам, пронзили его сознание насквозь. В темноте подвала раздался новый вопль — на этот раз от ментальной боли. — Вы мало страдаете, хозяин, — пробормотал Рэдл, с холодным любопытством наблюдая за бьющимся в конвульсиях телом. А Зенон лишь тихо смеялся в припадке святого восторга. «Демон всегда остается демоном,» даже если когда-то его называли другом. Рэдл помнил, как раньше Хен У благодарил его, твердя: —«Я не жалею о сделке! Это лучшее, что я сделал в жизни! Я рад, что ты у меня есть!». Больше он этого не скажет. В кошмарах Злюки явились божественные сущности. Перед ним восстала огромная фигура Адрастеи, сотканная из черного базальта и звездной пыли. Её лицо — безликая зеркальная маска, в которой Хен У видел свои самые позорные мгновения. Вместо плаща за её спиной колыхались тяжелые серебряные крылья, издававшие при каждом движении леденящий скрежет гильотины. В руках она держала небесные весы, где вместо чаш бились живые человеческие сердца. Голос богини рокотал, подобно обвалу в горах. Рядом, на алмазных тронах, восседали сестры Мойры в расшитых золотом плащах: Лахесис: иссохшая старуха с бесконечно длинными, полупрозрачными пальцами насекомого. Её волосы цвета алого пламени были заплетены в тугую косу, а в руках она постоянно перебирала кости, оказавшиеся на поверку зубами мертвых героев. Клото: вечно юная дева с белоснежными волосами, развевающимися на несуществующем ветру. У неё не было глаз — из пустых, черных, как сама ночь, глазниц непрерывно текли золотые нити. Она пряла пряжу из тумана и крови. Атропос: самая маленькая и жуткая. Её смоляные волосы извивались, словно живые змеи. Кожа — пергамент, исписанный именами мертвецов. В руках она сжимала ржавые ножницы, чей лязг раздавался у самого горла Хен У. Красные нити Рэдла стали проводниками для тех, кто стоял за гранью. Вспышка в темноте разума — и пространство подвала исчезло. Пак физически ощутил, как оказался в пустоте перед тронами. — Ты думал, что договор с демоном спасет твою душу? — Голос Адрастеи заставил его кости вибрировать. — Ты — аномалия, Пак Хен У. Песок в идеально отлаженном механизме Вселенной. Атропос поднесла лезвия к нити, пульсирующей у его груди. — Твоя нить измочалена, — прошамкала Клото, выплевывая золотую пыль. — Она завязана узлами, которые мы не плели. Ты воруешь время у вечности, смертный. — Мы в ярости! — хором проскрипели Мойры. За их спинами с треском ломались костяные веретена, не выдерживая веса его исковерканной судьбы. — Энтропия — твоя вина. Ты платишь не своей жизнью, ты платишь целостностью мира. За это ты понесешь наказание! Адрастея наклонилась ниже, заслоняя небо серебряными крыльями: — Ты жаждешь стать Небожителем? Сначала научись быть прахом. Твои муки в этой лечебнице — лишь прелюдия к тому, что сделаем мы, когда нить окончательно оборвется. — Стоп, что?! — Хен У не на шутку разозлили слова богини. — Вы случаем не охренели, дамочки? Я столько лет перерождался, и никаких проблем не видел. С какого фига вы пришли ко мне с претензиями? Все вопросы к Рэдлу, ваши проблемы — не в моей компетенции. Деловые какие! Я тут страдаю, мучаюсь, каюсь, а они еще и недовольны! Я тут ни при чем, и между прочим, не по своей воле ломаю ваши веретена! — Вот именно, что по своей! — выкрикнула Лахесис. — Твоя человеческая воля перешла границы! — добавила Клото. — Ты единственный человек, чье веретено сломано, и исправить его невозможно. Нити путаются, вокруг сплошной бардак! Атропос тонко рассмеялась: — Теперь я понимаю, почему говорят, что воля человека не имеет границ. Забавно лицезреть смертного, который так наивно полагается на силы демона. Ведь тот может уйти в любой момент, оставив тебя на верную смерть. — Значит, проблема в бардаке? — Хен У огрызнулся, превозмогая боль. — Какие вы перфекционистки, уж извините, какой есть! Раз мозолю глаза — уберите мое веретено в отдельную комнату, и всё! Проблема решена! — Ах! Да как ты смеешь дерзить! — в едином порыве взревели Сестры, и стены их пустоты содрогнулись. — Да-да, «как я смею, жалкий человек», бла-бла-бла...И через это проходили. — Хен У лениво отмахнулся, словно от назойливых мух. — Давайте ближе к делу. Зачем пришли? — Мы?! — Адрастея наклонилась так низко, что её зеркальное лицо почти коснулось его носа. — Это ты к нам пришел, жалкий смертный! — А есть разница? — Огромная! Наглец! — Богиня буквально вскипела, её серебряные крылья заскрежетали так, что из пустоты посыпались искры. — Ну и? — Хен У смотрел на неё с абсолютным безразличием. После 72 часов в «Сангванге» даже гнев богов казался ему легким сквозняком. — Ты не уйдешь отсюда, пока не распутаешь свои нити! — Мойры синхронно указали на спутанную гору кроваво-красных нитей, валявшихся на полу. Зрелище напоминало взорвавшийся клубок шерсти размером с грузовик. — Если распутаю и соберу в клубок — я вернусь? — деловито уточнил Хен У. — Если сможешь... — процедила сквозь зубы Адрастея, едва сдерживаясь, чтобы не раздавить этого циника на месте. — Но помни: здесь твоя воля не имеет власти над миром. Ты здесь никто. — Ну сразу бы так и сказали, — проворчал Хен У, закатывая воображаемые рукава. — К чему эти светские беседы? Только время на вас потерял. Он присел на корточки и начал методично наматывать первую нить на кулак. Богини замерли в шоковом молчании. — Смертный... — Клото нервно сжала свое веретено. — Ты хоть в курсе, кто мы такие? — Откуда мне знать? — Хен У даже не поднял головы, распутывая очередной узел. — Сами не представились. Полагаю, очередные знакомые Рэдла. Вечно он со всякими странными личностями якшается. — Это... это просто возмутительно! — Лахесис в негодовании выронила кость героя. Пока Богини сокрушались, наперебой обзывая наглого смертного, Хен У погрузился в странный транс. Монотонное перебирание нитей внезапно отозвалось в груди непривычным, забытым теплом. Это действие не изматывало — наоборот, оно приносило странное расслабление, словно он наконец-то разглаживал складки на собственной истерзанной душе. Хен У думал, что застрянет здесь на вечность, но его пальцы жили своей жизнью. Он даже не смотрел на узлы — его мысли витали где-то далеко, в воспоминаниях о первой жизни. Не успел он оглянуться, как перед ним лежал идеально ровный, плотный клубок размером больше него самого. Одним коротким движением — почти небрежно — он поправил заклинившее веретено. Механизм судьбы щелкнул, вставая в пазы, и золотая пыль послушно потекла по желобам. Теперь ничто не ломалось и не путалось. Вселенная вокруг него на мгновение замерла, пораженная этой неестественной гармонией. — Вот и всё. Теперь ничего ломаться не будет, — Хен У поднялся, отряхивая руки от золотистой окалины, и посмотрел на застывших в немом шоке Богинь. — Если снова возникнут проблемы — зовите, не стесняйтесь. Эх, вы, женщины! Вечно из мухи слона раздуете... Адрастея открыла рот, но не нашла слов. Зеркало её лица пошло трещинами от когнитивного диссонанса. Мойры вцепились в свои троны, глядя на человека, который только что за пять минут «починил» то, что они не могли исправить веками. В бесконечной пустоте Богини Судьбы стояли в гробовом молчании. Они смотрели на веретено Пака Хен У. Механизм вел себя безумно: костяное колесо крутилось по часовой стрелке, затем резко дергалось против, замирало на долю секунды — словно сердцебиение самой Вселенной — и снова пускалось в пляс. Нити больше не путались в мертвые узлы, но они вибрировали, издавая высокий, пронзительный звук свистящего ледяного ветра. Адрастея медленно опустила руку, её серебряные крылья потяжелели, задевая алмазный пол. — Нам не стоит больше с ним пересекаться, — пророкотала она, и в её голосе впервые отчетливо прозвучал холод. — Зима близко... — Зима? — Атропос, самая маленькая из сестер, вскинула голову, поправив змеящиеся черные волосы. — Сестрица Атропос! Как ты могла забыть?! — всплеснула руками Клото, не переставая прясть. — Ярмарка Тщеславия зимой! Туда соберутся все нечисти мира, нам нужно укрепить врата! — Ох уж эти дырявые врата Севера! — прошамкала Лахесис, нервно перебирая зубы героев. Адрастея указала на пустой свиток. — Пиши, Лахесис. Его дело передадим демонам. Мы здесь бессильны. Богиня Возмездия вгляделась в зеркальную пустоту, где только что стоял дерзкий смертный. В её безликом сознании, вопреки всей божественной гордости, эхом отозвалась одна горькая мысль: «Все-таки Рэдл победил». Хен У вылез из резервуара, мокрый и злой. Его шатало, перед глазами всё еще плыли красные пятна — остатки разорванных нитей. Выбил дверь ногой. Он пошел по коридору, едва переставляя ноги, и на первом же повороте едва не врезался в группу парней. Ю У Ин, Хаджун и Ли Хен Су замерли, глядя на него как на восставшего из ада. От мокрого, изможденного парня исходила такая тяжелая аура, что воздух в коридоре, казалось, стал густым, как смола. Хен У сплюнул воду вперемешку с кровью и обвел «новичков» мутным, колючим взглядом: — Вы еще кто такие? Очередные глюки? — он сделал тяжелый шаг вперед, заставив Ю У Ина инстинктивно напрячься. — Если вы тоже заставите меня нитки мотать — пришибу на месте. Поняли? Два часа назад — до столкновения с Хен У. Время — 00:00. Парни собрались в комнате Пака. Атмосфера была наэлектризована предвкушением побега. Они быстро переоделись в удобные спортивные костюмы, подготовили рюкзаки с самым необходимым: едой, водой и вещами первой помощи. План казался простым и надежным: быстро изучить подвал, найти лазейку, а затем — навсегда покинуть стены проклятой больницы. Е Ну взял на себя рюкзак и вещи, оставленные Паком Хен У. Среди них были бесценные трофеи — четкие, подробные карты «Сангванга», охватывающие всё: от секретных нижних этажей до извилистой береговой линии Орюкто близ Пусана. Пак был одержим деталями, и сейчас это играло им на руку. Югём взял на себя переноску Змея. Остальные тоже не теряли времени: Джеха, заранее подкупив медбрата, перевел все наличные деньги на свой банковский счет, честно поделив их между Хаджуном и Ю Гёмом. Для них это был стартовый капитал новой жизни. — Е Ну, что ты там возишься? — Ли Хен Су начал выходить из себя. Медлительность очкарика в такой момент бесила боксера сильнее обычного. — Иду я, иду! — Тише вы, придурки! — шикнул Джеха, затягиваясь сигаретой на ходу. — Долго еще до западного крыла? — Мы пришли, — холодно отозвался У Ин, останавливаясь перед ржавой решеткой. За ней начинался другой мир. В коридоре стоял тяжелый, едкий запах кислого уксуса, от которого щипало в носу. За прутьями камер сидели люди, если их еще можно было так назвать. Тощие, грязные, изможденные, словно узники концлагеря. Одни забивались в углы, дрожа от ужаса, другие — агрессивно рычали, бросаясь на решетки. Было очевидно: здесь разум давно покинул эти тела. Изуродованные, напоминающие серых гуманоидов, они больше не умели говорить по-человечески. Боксер первым заметил странность. Стоило им дойти до холла, как настенные часы вдруг сошли с ума: стрелки дернулись и начали стремительно вращаться против часовой стрелки. Внезапный холод, неестественный для середины апреля, заставил парней вздрогнуть. Коридор был открыт и соединялся с холлом, откуда отчетливо просматривалась ночная улица. Вокруг царила мертвая, гробовая тишина. — Странно... Где шум кузнечиков? И комаров совсем нет, — подметил У Ин, всматриваясь в темноту за окном. — Мы ведь прямо у водоема, фонари горят, а жизнь будто вымерла. У Ин взглянул вниз на черную гладь пруда, чувствуя, как инстинкты кричат об опасности. — Хватит ныть, Змей! Я нашел вход в подвал! Пошли! — Ли Хен Су решительно прервал его размышления. Боксер первым шагнул в густую, липкую темноту, разрезая мрак лучом фонаря. Остальные последовали за ним, не подозревая, что время и пространство за их спинами уже начали меняться. Когда боксер шагнул в густую темноту подвала, луч его фонаря не рассеял мрак, а будто завяз в нем. Свет стал тусклым, едва долетая до бетонного пола; казалось, тьма постепенно поглощает всё вокруг, сгущаясь за их спинами. — Эй, очкарик, — бросил Хен Су через плечо, — на твоей карте отмечено, почему тут так воняет? Е Ну развернул чертеж Хен У. В слабом свете фонарика линии на бумаге подозрительно дрожали, словно карта жила своей жизнью. — Пак отметил этот уровень как «Технический блок», — пробормотал Е Ну, нервно поправляя очки. — Но здесь должна быть кирпичная стена, а не... это. Он указал вперед. Там, куда падал луч света, стены коридора были покрыты странным налетом, напоминающим застывшую черную смолу или обугленную плоть. Тишина стала настолько плотной, что Джеха перестал курить — дым от сигареты не поднимался вверх, а лениво стелился по полу, словно боялся раствориться в этом тяжелом воздухе. Они еще не знали, что два часа назад Пак Хен У в этом самом месте проклинал богов, и что их «маленькая прогулка» только что превратилась в билет в один конец. Внезапно тишину разрезал резкий всплеск воды. Парни напряглись, где-то вдалеке послышались чьи-то нечеловеческие вопли. Все застыли, кроме Югёма. Питомцы Злюки в его руках вдруг заволновались, указывая путь и нетерпеливо порываясь вперед. Парень, отбросив страх, сорвался с места. — Ты что творишь, дурень?! Ах, сука! Бежим за ним! — Хен Су кинулся следом, сжимая кулаки. Они выскочили на открытое пространство и замерли. Перед ними стоял тот, кому принадлежали эти питомцы. Хен У выглядел как видение из ада. Почти нагой, пугающе худой, он стоял в луже грязной воды. Всё его тело было окровавлено, покрыто страшными ожогами и багровыми рубцами от кнутов — на нем не осталось ни одного живого места. Но больше всего пугало не это. Его ярко-зеленые глаза хищника горели в темноте, маня разглядеть их глубину, а отросшие спутанные волосы, длинные клыки и когти делали его похожим на дикого зверя. Пацаны приготовились к атаке, ожидая, что этот «монстр» бросится на них. Но вместо рычания они услышали раздраженный голос и бессвязную, по их мнению, речь: — Вы еще кто такие?.. — Хен У сплюнул кровь, потирая запястья, где еще недавно были цепи. — Если вы тоже заставите меня мотать эти проклятые нитки — пришибу на месте... Боксер, услышав это ворчание, медленно опустил руки. Напряжение сменилось полным недоумением. — Чувак! Так ты... человек? — Хен Су недоверчиво хмыкнул. — О каких, мать его, нитках идет речь? Я вообще не въезжаю. Но, походу, ты хотя бы немного адекватный. — Кто вы такие? — голос Хен У звучал хрипло, но в нем прорезалась сталь. Он перевел взгляд на Югёма. — Вы принесли моих питомцев... Как удобно. Хен У сделал шаг вперед, его аура давила на парней, заставляя их затаить дыхание. Он властно протянул руку: — Ко мне. Зенон, Рэдл! Зенон отреагировал мгновенно. С тихим, почти не слышным шелестом он прыгнул на ладонь и гибким телом обвил правую руку хозяина, словно живой браслет из чешуи.Но Рэдл не шелохнулся. Красная кобра замерла в руках Югёма, игнорируя приказ. Хен У прищурился. В его зеленых глазах вспыхнул опасный огонь. — Последний раз повторяю, Рэдл. Если не сейчас, то можешь впредь не появляться больше. Наступила гнетущая тишина. Минута тянулась как вечность. Кобра продолжала безмолвствовать, пробуя на вкус воздух своими янтарными глазами. По лицу Хен У было видно: он не шутит. Для него этот контракт перестал быть спасением — он стал бременем. — Предатель, — коротко бросил Злюка и резко развернулся, собираясь уйти в темноту. В ту же секунду Рэдл, словно испугавшись окончательного разрыва связи, молнией метнулся к хозяину. Он приземлился на его спину и мгновенно обвил шею Хен У, сдавливая её в приступе то ли раскаяния, то ли скрытой злобы. — Подождите! — голос Е Ну дрогнул от осознания. — Вы... то есть, ты и есть Пак Хен У? Очкарик застыл, не в силах сопоставить образ измученного, но пугающе властного существа перед собой с тем именем, что было написано на картах. Но в самом большом шоке пребывал Хан Джеха. Белобрысый смотрел на Хен У, и его мир рушился. В личном деле Пака, которое ему передали, не было фотографии — только имя и номер палаты. Теперь же Джеха видел лицо своей «жертвы». Лицо человека, из-за заказа на которого погиб его близкий друг, Рю Шикен. Глядя на окровавленное, покрытое шрамами тело Хен У, Джеха почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Вина за то, что он ради наживы ввязался в это грязное дело, ударила его под дых. Все эти пытки, всё это безумие... он был частью механизма, который привел Хен У в этот ад. — Да, это я, — хрипло подтвердил Хен У, его глаза изучали парней. — Почему вы здесь? — Мы хотели изучить нижние этажи, — Е Ну нервно поправил очки. — Здесь слишком подозрительно и... Его слова оборвались. Издалека послышался глухой стук, перешедший в тяжелый, ритмичный топот. Звук копыт. Ребята синхронно повернули головы на звук, и в конце коридора, где мрак сгущался особенно сильно, из темноты выплыл силуэт. Перед ними предстал кентавр. Огромное, мощное туловище гнедого коня, но вместо торса — серый, изрезанный труп голой женщины. Её руки и шея были грубо зашиты толстыми нитками, глаза — белые, без зрачков, слепые. Длинные рыжие, волнистые волосы водопадом падали на истерзанную грудь, открывая вид на изуродованное тело. Внизу живота, где должна была быть промежность, зияла страшная, распахнутая рана. — У неё пизда без волос! — выдохнул Ли Хен Су, и это было первое, что он заметил. — Ты только это и заметил?! — Хаджун окинул боксера презрительным взглядом, пытаясь отвести глаза от жуткого зрелища. — Мать моя женщина! У неё пизда открылась! У неё там, мать его, заостренные зубы! — У Ин заорал, его голос сорвался на визг. В этот момент кентавр издал ужасающий вопль — звук, от которого зазвенели внутренности, — и бросился на них. Пацаны заорали в ответ и, сломя голову, побежали вперед, не разбирая дороги. — Сука! Блядь! Зачем мы сюда сунулись?! — Это ты предложил, боксер недоделанный! — заорали остальные в ответ, перекрывая топот чудовища. Кентавр приближался с пугающей скоростью, его копыта выбивали искры из бетона. Сбоку Хен У, сквозь пелену боли и воспоминаний, заприметил темную, приоткрытую дверь. — Сюда! — он толкнул её ногой. Парни, не раздумывая, нырнули внутрь. Но вместо того, чтобы оказаться в другой комнате, они провалились в бездну, где царила бесконечная тьма и невесомость. Их крики мгновенно затерялись в пустоте. С тех пор счет времени был потерян окончательно. Механические часы замерли, электроника телефонов сошла с ума. По ощущениям ребят, они падали вечность, захлебываясь собственным криком в ледяной пустоте. Только Хен У, привыкший к пытке сенсорной депривации, продолжал внутренний отсчет. Они падали около двух часов. Благодаря мертвой хватке и адреналину, им удалось не растерять рюкзаки — единственное, что связывало их с жизнью. Приземление было внезапным. Вместо жесткого бетона их приняла огромная, рыхлая гора сена. Удар был смягчен, но шок остался. Они провалились за пределы десятого этажа, прямиком в подземный мир Токкэби. Вокруг царила абсолютная, первобытная тьма. Луч фонарика больше не прорезал мрак — пещера словно пожирала свет, оставляя лишь жалкое пятно под ногами. Подростки оказались отрезаны от цивилизации глубже, чем могли себе представить. Слава богу, кентавр не последовал за ними в эту бездну, но тишина пугала еще сильнее. Откуда здесь, глубоко под землей, взялось сено? Кто его заготовил? Кто здесь обитает? Эти вопросы повисли в тяжелом воздухе. Очухавшись, парни решили сделать привал. Им нужно было привести мысли в порядок и прочистить горло: после такого дикого вопля их стопроцентно заметили местные твари. В этой густой мгле единственным источником «света» были глаза Хен У. Его ярко-зеленые радужки светились изнутри, а сузившийся вертикальный кошачий зрачок делал его облик окончательно нечеловеческим. — Мы... мы вообще на Земле? — прошептал Е Ну, дрожащими руками ощупывая сено. — Заткнись и пей воду, пока есть, — отрезал Хен У. Он сидел неподвижно, Рэдл на его шее едва заметно подергивал хвостом, сканируя темноту. Злюка знал: тишина в мире Токкэби — это лишь замах перед ударом. Все молча ели. Ребята без лишних слов поделились с Паком, и тот с жадностью, почти не жуя, проглотил сэндвич и осушил литр воды. Больше из еды ничего не осталось. Голод был притуплен лишь на мгновение, но это позволило Хен У окончательно прийти в себя. Его уши непроизвольно дергались, улавливая малейшие вибрации воздуха. Ноздри расширились, втягивая тяжелый, застоявшийся запах пещеры. — Хороший запах... — Хен У медленно облизал пересохшие губы, и в темноте блеснули его клыки. — Но плохой вкус. — О чем ты? — Е Ну поежился от его тона и решил, что пора официально представиться. — Кстати, я Джи Е Ну. Это Хан Джеха, Гу Хаджун, Ли Хен Су, Ю У Ин и На Югём. — Приятно познакомиться. Хотя встреча не из приятных, — Хен У холодно кивнул, поглаживая Зенона на запястье. — Я Пак Хен У, тот самый, над которым ставили опыты. А это мои фамильяры. И мы совершенно точно на территории Токкэби. — Пак, ты серьезно? — Е Ну сглотнул, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Он помнил старые корейские сказки, которые в детстве казались просто страшилками. Токкэби. Древние духи, корейские демоны, рожденные не из пустоты, а из старых, брошенных вещей, окропленных человеческой кровью. В легендах они — капризные мастера искажения реальности. Но самое страшное — их страсть к азартным играм. Проиграть Токкэби означало потерять не деньги, а саму жизнь, вырванную вместе с печенью. — Чушь не неси! Все это сказки! — огрызнулся боксер, сжимая кулаки до хруста. — Из-за тебя мы в этой дыре! — Вот-вот, какие еще гоблины?! Бред собачий! — Хаджун нервно рассмеялся, оглядываясь по сторонам. — А я верю, — тихо произнес Югём, прижимая к себе пустую клетку. — А я не хочу ни верить, ни видеть их! — У Ин заметно задрожал. — Давайте выбираться, здесь стремно, мать вашу! Хен У медленно повернул голову к У Ину. Его кошачий зрачок в свете угасающего фонаря выглядел зловеще. — То есть кентавр-переросток тебя не удивил? А в существование Токкэби поверить не можешь? Ты тупой или просто притворяешься? — Злюка сделал паузу, прислушиваясь. — Думаю, вы уже давно ощутили их присутствие. Я сам не фанат сверхъестественного и предпочел бы их игнорировать. Но отрицать очевидное здесь — верный способ сдохнуть. Словно в подтверждение его слов, тишина пещеры лопнула. Из разных сторон, из самых глубоких щелей между камнями, посыпался многоголосый шепот. Это был непонятный, свистящий язык, похожий на треск сухих сучьев и звон старых монет. Твари начали свой разговор. И, судя по интонации, они обсуждали меню. Пока остальные спорили и высмеивали измученного пациента «Сангванга», Хан Джеха не произнес ни слова. Он сидел поодаль, в густой тени, и его бледное лицо казалось безжизненной маской. В холодном свете глаз Хен У было заметно, как дрожат пальцы белобрысого, пока он тщетно пытался нащупать в кармане пачку сигарет. Он не смотрел на пещеру. Его взгляд был прикован к Хен У — к этим шрамам, которые здесь, в подземном мире, выглядели как зловещие ритуальные знаки. Каждое слово Злюки о пытках и фамильярах отдавалось в голове Джехи тяжелым ударом молота. Он чувствовал себя соучастником каждого взмаха кнута, оставившего след на этой спине. Его молчание не было трусостью — это был удушающий стыд, лишавший его права голоса. Что же на самом деле терзало Хана Джеха? Причина была проста и прозрачна. Три месяца назад жажда наживы заставила его ввязаться в опасную игру: спрос на «ликвидацию» ненужных людей резко вырос. Поначалу их бюро занималось лишь рэкетом и запугиванием должников, но вскоре пришел первый по-настоящему крупный заказ на убийство. Заказчик требовал просто устранить жертву. Однако Рю Шикен, втайне от Джеха, решил подзаработать на «дополнительных услугах». За соответствующую доплату он предложил отравить клинок, чтобы жертва перед смертью испытала невыносимые муки. Позже, узнав из новостей об инциденте, Джеха пришел в ярость. Его нерушимое правило — «жертву нужно убивать мгновенно, мы профи, а не маньяки» — было растоптано лучшим другом. Хотя называть их бюро «профессионалами» было еще рано, у белобрысого были четкие границы морали. Вид врачебного отчета и описание агонии пациента в коме нанесли непоправимый удар по его самооценке. Внезапная смерть Шикена окончательно добила его: охваченный страхом и виной, Джеха закрыл контору и бежал в Пусан, надеясь спрятаться от прошлого. Но прошлое само нашло его в этой пещере, в облике Пака Хен У. — О-о-о... я чувствую запах гнилого сердца... — голос, похожий на скрежет сухих костей о камень, разнесся по пещере. — Кто здесь так сильно хочет вернуть долг, который невозможно выплатить? — Кто это сказал?! — Ли Хен Су встрепенулся, вскакивая на ноги. Его кулаки непроизвольно сжались, а фонарик в дрожащей руке заметался по стенам, выхватывая лишь пугающие тени. — Не отвечать! — резко оборвал его Хен У. Его голос, холодный и властный, мгновенно осадил боксера. — Хватит сидеть. Пора двигаться дальше. Злюка поднялся, и Рэдл на его шее предупреждающе зашипел в сторону темноты. — С этого момента держитесь рядом. Что бы вы ни услышали — не оборачивайтесь и не останавливайтесь. Мы должны идти и искать выход. Будьте готовы бежать в любую секунду, если я скомандую. Больше привалов не будет. «Если мы остановимся хотя бы на минуту — точно умрем», — пронеслось в голове у Хен У, но он оставил эту мысль при себе. Слишком много правды могло окончательно сломить этих парней. Он чувствовал, как существа во тьме облизываются, предвкушая пир из их страхов. Парни, подавленные тяжелой аурой Хен У и этим жутким голосом, послушно поднялись. Подхватив рюкзаки, они двинулись прочь от горы сена, вглубь бесконечных туннелей мира Токкэби. Путь превратился в бесконечную пытку. Тени становились гуще, стены коридоров смыкались, едва давая возможность дышать. Они то скатывались по крутым склонам вниз, обдирая ладони, то карабкались вверх по скользким каменным уступам. Под ногами хлюпали зловонные лужи, пропахшие мочой, и коварная болотная жижа, в которой Хаджун чуть не утонул — его едва успели вытащить. Ноги гудели от невыносимой боли, но Хен У не давал им остановиться. Они вышли в очередную огромную пещеру. Хен У, полагаясь на обострившиеся нюх и слух, вел их вперед, пока они не наткнулись на самое страшное — логово мутировавших псов. Этим тварям вводили искаженные гены еще в лабораториях «Сангванга», и здесь, под землей, они превратились в идеальных убийц. — Блядь… — прошипел Злюка, заметив в левой стене узкий лаз. Псы начали охоту. С низким рычанием свора сорвалась с места. — Пиздец! Нам нечем отбиваться! — орал Ли Хен Су. Парни отчаянно пинали мутантов, швыряли в них камни, но собаки не знали страха. Облезлые, с торчащими ребрами и пеной у клыков, они набрасывались снова и снова, пытаясь вырвать куски плоти. — Бегите туда! За мной! — указал Хен У на проход. — Рэдл! Ты так и будешь молчать? Хочешь, чтобы я извинился? А сам не хочешь? Я не забыл твои грешки, ты кидал меня не раз! Зенон? — Хозяин, я не могу вступить в бой, — раздался тихий голос ангела в голове. — Но я укажу путь. — Ладно. Для начала избавлюсь от этих шавок. Как только ребята втиснулись в узкий проход, Хен У закрыл собой вход, переходя в режим тотального уничтожения. В нем проснулась темная сторона — та самая, что питалась годами боли и ненависти. Ему нужно было выплеснуть гнев, а поскольку он не мог избить Рэдла, его ярость обрушилась на псов. Он озверел. Голыми руками Хен У вцеплялся в глотки мутантов, разрывая плоть и ломая кости. В темноте пещеры слышался только хруст, брызги крови и его тяжелое, надсадное дыхание. Он не просто защищался — он наслаждался этой бойней. В итоге, оставив после себя гору трупов, он заставил уцелевших псов в ужасе бежать обратно вглубь пещеры. Но стоило им двинуться дальше, как они поняли: охота не закончена. Темные тени с яркими оранжевыми глазами следовали за ними по пятам, держась на расстоянии. Впереди забрезжил белый свет. Казалось, вот он — выход. Парни припустили бегом, надеясь выбраться из этого ада. Но чем быстрее они бежали, тем дальше отдалялась точка света. — Стойте! — закричал Е Ну, задыхаясь. — Что-то не так! Он смотрел на свои ноги, потом на стены. — Я считаю десять шагов, но на деле мы продвигаемся только на три! Мы прошли уже несколько километров по ощущениям, но на деле... мы топчемся на месте! Пространство вокруг них завязалось узлом. Белый свет манил, как приманка в ловушке, а оранжевые глаза за спиной становились всё ближе. Приказ Пака был нарушен. Стоило парням обернуться и встретиться взглядом с оранжевыми огнями в темноте, как их дух окончательно пал. Танталовы муки сделали свое дело. Первым сломался боксер. — Блядь! Мне надоело это нахуй! — Ли Хен Су сорвался на крик, его голос сорвался в пустой пещере. — Ты ведешь нас непонятно куда! Я устал как собака бежать без передышки. Сколько мы уже здесь? Вечность? Может, мы уже призраки и давно сдохли в этой дыре?! — И с меня хватит! — Гу Хаджун рухнул на колени, хватаясь за распухшую лодыжку. — Я хочу есть! Я хочу спать, сукин ты сын! Мы должны остановиться, я не сделаю больше ни шага! — Мне уже похуй... мы точно умрем! — У Ин, прислонившись к скользкой стене, начал истерично смеяться. — И в этом виноват ты, Хен Су! «Давайте соберемся, посмотрим, что в подвале!» Ну что, посмотрели?! Дохнем, словно крысы в яме! А ты... — он ткнул дрожащим пальцем в Хен У. — Ты, звероподобный придурок, куда ты нас завел, а?! Я не верю, что ты на нашей стороне. Может, ты изначально хотел заманить нас сюда и сожрать? Я видел, как ты рвал тех псов и облизывал кровь... Ты идешь позади и смотришь на нас как на закуску! Твои чертовы глаза... они пугают до усрачки! — Я не хочу умирать здесь! Мне тошно от вас всех! Этот шепот сводит с ума! Сколько часов прошло? Может дни или недели?! — Югём сжимал голову руками, его крыша окончательно поехала. — Зря я ввязался в эту компанию! Почему этот туннель не кончается?! Может, выбраться должен только один? Тогда я вас всех вскрою! — Успокойтесь! — крикнул Е Ну, пытаясь достучаться до разума. — Этому есть научное объяснение, пространство... — Да завали ты ебало, очкарик! Кому всралось твое объяснение?! — Джеха взорвался, его обычно холодный расчет сменился дикой яростью. — Мы в жопе! Рядом выход, а мы как в гребаном сне на месте бежим! Зря мы тебя послушались, Хен У. Тебя точно стоит прирезать первым! Хен У медленно повернулся к ним. Его аура была настолько тяжелой, что шепот Токкэби в стенах на мгновение затих. — Пошли вы нахуй! — прорычал он, и Рэдл на его шее замер, вторя ярости хозяина. — Думаете, я не устал? Меня пытали три дня без перерыва! Меня гноили без воды и еды! Думаете, меня не бесит эта тьма, которая физически, сука, сужается и давит на нас со всех сторон?! И эти ебучие оранжевоглазые твари, которые только и ждут, чтобы мы сдались и легли спать. Знаете, что они сделают, пока вы будете видеть сны? Они будут потрошить ваши тела заживо! Вы этого хотите, неблагодарные пидарасы?! Ответьте мне! Парни замолчали, пришибленные его яростью. Хен У сделал шаг вперед, его глаза горели ядовитым пламенем. — И есть только одна причина, гондоны, по которой они еще не напали! Из-за меня! Потому что мне приходится все время оборачиваться и швырять в них камни, пока вы ноете! Я не сдамся и не сдохну в вонючем туннеле среди мочи мутантов! Хотите лечь и сдохнуть? Пожалуйста! А я буду идти, пока ноги не сотрутся в порошок. У меня тоже всё болит, но сдаться, когда перед вами свет — это высшая степень тупости! Я кожей чувствую: стоит нам расслабиться, и всё. Конец. Он развернулся и, не оглядываясь, пошел в сторону далекого белого сияния. — Кто хочет жить — за мной. Остальные — приятных снов. По телефону главврачу сообщили о пропаже группы пациентов. Пэк Сан У, выслушав доклад, лишь громко и издевательски рассмеялся: — Нам не о чем беспокоиться. Монстры под землей позаботятся о них лучше любого конвоя. Через месяц подготовим формальные объяснительные для родителей — придумаем какую-нибудь скоротечную болезнь. А сейчас просто закройте их дела и забудьте. Из этой ямы еще никто не возвращался. А под землей время превратилось в густой, липкий кисель. Парни не могли дойти до манящего света целых две недели. Они бежали до изнеможения, шли на ощупь, двигались с закрытыми глазами — ничего не помогало. Зенон втайне наслаждался их мучениями. Это был его скрытый план: ангел намеренно искажал пространство, растягивая туннель до бесконечности. Он ждал, когда Хен У окончательно сдастся и испустит дух, чтобы его постылая миссия наконец завершилась. Мистер Рэдл, хоть и питался страданиями людей, не разделял восторга Зенона. Он становился мрачнее с каждым прожитым днем. Токкэби давно сожрали бы подростков, если бы не его пугающее присутствие. Демон в безупречном черном смокинге стоял в конце туннеля, недосягаемый для человеческого глаза, и его угрюмый хищный взгляд обещал мгновенную смерть любому, кто осмелится посягнуть на тело его Хозяина. Токкэби кружили рядом, скуля и упрашивая дать им хотя бы кусочек человечины. Пак Хен У, чьи чувства обострились до предела, слышал их призрачный разговор. — Ну, Ваше Темнейшество! — заискивающе проскрипел один из духов. — Проявите милость к нам, низшим существам! Не каждый день нам перепадает шанс отведать живой человечины! — Довольно, — ледяным тоном отозвался Рэдл. — Еще одно слово, и я сожру вас самих. — Зима близко... мой господин, — не унимался Токкэби. — Смеем ли мы надеяться узреть ваш великий лик на Ярмарке Тщеславия в этом году? — В этом году там будет хоть что-то стоящее? — брезгливо фыркнул демон. — Будут присутствовать боги из высшего пантеона. Раз в пятьсот лет мы позволяем им присутствовать на нашем великом пиршестве нечисти. — Поделом им, — огрызнулся Рэдл. — Князь Леса тоже подтвердил свой визит. Взгляд Рэдла на мгновение вспыхнул интересом. — В таком случае, мой визит необходим. Измотанный Хен У начал догадываться, в чем дело. Тени-преследователи внезапно исчезли, оставив лишь звенящую тишину. Анализируя все провалившиеся попытки выйти к свету, он понял: дело не в пространстве, а в том, кто его искажает. Подозрения насчет Зенона подтвердились. Хен У пошел на отчаянный шаг. Собрав последние силы, он схватил один из рюкзаков и с силой швырнул его прямо в сияющее пятно света. Сумка не замедлилась, не отдалилась — она просто вылетела наружу и скрылась где-то внизу. «Значит, оно падает... Значит, выход прямо здесь», — пронеслось в голове. Минуту он молча стоял, охраняя обессиленных парней, которые уже начали проваливаться в забытье. Хен У не стал их будить. Он начал хватать их за шкирки и одного за другим швырять в сторону света. Они вылетали наружу точно так же, как рюкзаки, даже не осознавая, что мучительный марафон окончен. Когда в туннеле не осталось никого, Хен У обернулся к своим фамильярам. — Хозяин, что-то случилось? — ласково и невинно поинтересовался Зенон. — Случилось, мелкий пиздюк! — Хен У молниеносно выкинул руку вперед, сжимая горло розового змея. Пальцы впились в плоть до крови. Астральное тело ангела содрогнулось, пещеру огласил крик, полный боли. — Сука, решил меня наебать? Думал, я не замечу твои фокусы? — прошипел Хен У, и его глаза вспыхнули ядовитым пламенем. — А ну, убирай барьер, иначе я собственными руками придушу тебя, «ангелок»! Тебя прислали избавиться от меня? Как иронично. — Д-да, хозяин! Больно... не ломайте шею! Я всё исправлю! — хрипел Зенон. На заднем плане Рэдл буквально зашелся в диком хохоте, его голос вибрировал от торжества: — Я выиграл пари! Ха-ха! Я знал! Как только Зенон убрал барьер, реальность исказилась. Оказалось, им нужно было сделать всего три шага, чтобы выйти из туннеля. От этого зрелища Хен У захлестнула холодная ярость. — Ты заставил меня коптиться в туннеле, полном дерьма и мочи, две с половиной недели! — он швырнул ангела на камни. — Запомни, тварь: свои грехи я искуплю сам. Можешь убираться на все четыре стороны, если это возможно. Но пока ты здесь — ты обязан подчиняться по договору. Еще раз устроишь такое, и Рэдл с радостью тобой полакомится, понял? Мое терпение не железное. Хочешь нормального обращения — веди себя соответственно. — Прошу... простить меня. Я ошибся, — едва слышно прохрипел Зенон, сжимаясь в комок. — Рэдл... — позвал Хен У. — Да, хозяин? — демон отозвался мгновенно. Его голос больше не был холодным; в нем слышалась преданность, граничащая с одержимостью. Он слишком скучал по этому зову. — Ты не извинишься — и я не извинюсь. И больше на тебя не посмотрю. Объясни свою обиду. Ты ведь никогда не был таким чувствительным. — Нет, хозяин! Я... я искренне прошу прощения! — Рэдл подался вперед, почтительно касаясь щекой руки Хен У. — Я обиделся, потому что вы никогда раньше не жалели о сделке со мной. А тогда... в порыве ярости... вы сказали, что сожалеете о нашем договоре. Это задело меня до глубины сути. Поймите: никто не любит вас так сильно, как я! — Ты тот еще ребенок, — устало выдохнул Хен У. Он сделал последний шаг и провалился вниз, вслед за остальными. Они упали на мягкую траву, прямо к ногам своих товарищей. Над ними раскинулось бесконечное небо. Это был самый красивый и чистый рассвет, который они когда-либо видели. Начало мая. Мир живых наконец-то принял их обратно. Эпизод 5: Дышать легко и высоко. Они выбрались. Кромешный ад подземных туннелей остался позади, а мир за это время успел переродиться — наступил май. Грязные, истощенные, едва держащиеся на ногах, они замерли, ослепленные прекрасным рассветом. Это был первый солнечный свет, который они видели за последние две бесконечные недели. — Мы свободны! — выдохнул Югём, не веря своим глазам. — Мы живы... Мы действительно живы! — Е Ну сорвал очки и начал тереть глаза, по которым катились слезы. — Господи боже, благодарю за всё! Теперь я верю в бога! — Ли Хен Су, забыв о своей гордости, прыгал на мягкой траве и рыдал от счастья. — Сука, это окончательно! Я стану гребаным монахом! — Завали хлебало! — рявкнул Джеха, рухнув прямо там, где стоял. — Спать мешаешь! — Боже, спаси и сохрани нас в дальнейшем... — пробормотал Хаджун. Он лежал на спине, широко раскинув руки, и блаженно улыбался небу. — Рано отдыхать, — ледяной голос Пака разрезал атмосферу триумфа. Он стоял чуть поодаль, всё еще полностью обнаженный, покрытый коркой засохшей крови и грязи, но его взгляд был трезвым и острым. — Если вы не заметили, мы всё еще на территории Орюкто. Нам нужно добраться до Пусана, и только там можно будет расслабиться. — Бля-а-а, нет! — простонал Джеха, закрывая лицо рукой. — Пак, ты робот, что ли? Дай поспать... — Джеха, он прав, тут действительно опасно, — попытался вставить Е Ну. — Очкарик, заткнись! — Заебали вы оба... Спите уже! — Хен У сплюнул и сел на поваленное дерево. — Я поохраняю. Е Ну посмотрел на Злюку. В лучах восходящего солнца Пак выглядел как древнее, израненное божество войны. Зеленый огонь в его глазах немного поутих, но зрачки всё еще оставались кошачьими. — Ты совсем не хочешь спать? — тихо спросил Е Ну. — Не могу уснуть, — коротко отрезал Хен У. Он смотрел вдаль, туда, где за горизонтом скрывался Пусан. Его тело всё еще помнило холод цепей и шепот Токкэби, а впереди уже маячила новая цель. Для него отдых был непозволительной роскошью, которую он потерял давным-давно. Парни, не выдержав запредельной усталости, провалились в тяжелый, беспробудный сон прямо на траве. Хен У же чувствовал, как само его естество впитывает силу природы. Энергия земли текла сквозь него, восстанавливая разорванные мышцы и успокаивая душу. Он сидел неподвижно, прикрыв глаза, пока его тело жадно регенерировало глубокие поврежденные ткани. Внезапно он вздрогнул, коснувшись своего левого запястья. Пусто. — Черт! Где они?! Браслеты... где они? — его голос сорвался на шепот, полный паники. — Они остались в твоей палате, — тихо прошелестел Зенон. — Их нужно вернуть! Там мои воспоминания... — Хен У начал нервно мерить шагами поляну. — Но я не могу бросить парней здесь. Где их спрятать? Найти лодку? Рыбака? Нужно переправить их в безопасное место. — Хозяин? — Рэдл, приняв человекоподобный облик, бесшумно подошел сзади и обнял нагого Хен У со спины, его холодные руки сомкнулись на груди Злюки. — Что еще? — Сюда едет Пак Чон Ган. Каковы будут дальнейшие действия? — в голосе демона послышалась жажда крови. — Мне его убить? Хен У замер. На мгновение воцарилась тишина, а затем лес содрогнулся от его демонического, ликующего смеха. — Сегодня мне чертовски везет. Я сам верну ему должок. Зенон! Охраняй парней и найди лодку. А я с Рэдлом вернусь за тем, что принадлежит мне. — Как прикажете... — Зенон обиженно опустил глаза, пряча свой гнев. — Эй, — Хен У остановился перед ангелом. — Ты так сильно меня ненавидишь? Обиделся настолько? Думаю, на моем месте ты бы меня уже убил, верно? — Да что вы такое говорите! — Зенон вскинул голову, но внутри него всё кипело: «Конечно, да! Жалкий человек! Как меня угораздило так вляпаться...» — Зенон, не лги мне, — Хен У мягко, почти мило улыбнулся и коснулся щеки фамильяра ладонью. — Я тебя знаю. И ты меня знаешь. И ты знаешь, что я знаю. Ангел застыл. Эта искренняя, человеческая ласка парализовала его святое тело. Зрачки расширились — он почувствовал, как Хозяин заглядывает ему прямо в душу, видя всю его черноту и чистоту одновременно. Хен У не искал в нем преданности, он давал ему нечто большее — признание. — Хоть я и злюсь, но быстро остываю, — тихо произнес Хен У, поглаживая Зенона. — Я отпускаю прошлое и прощаю твои «шалости». Впредь будем сотрудничать по-человечески, согласен? Если я сделал тебе слишком больно — прости. Я не со зла. И с этими словами он мягко поцеловал Зенона в лоб. — Пфф! — Рэдл взорвался от ревности, собственнически дернув Хен У на себя. — Нечего его жалеть, хозяин! Так ему и надо. Пусть будет рабом до конца наших дней! Демон сильнее прижался к Хен У, намекая, что время не ждет. Пак Чон Ган уже близко. — Успокойся, — Хен У бросил последний взгляд на спящих друзей. — Нам пора. Хен У мгновенно переместился в свою бывшую палату. Оказавшись в знакомых стенах, он не терял ни секунды, раздавая четкие указания Рэдлу: — Я приведу себя в порядок: постригусь, нормально помоюсь. От меня воняет мертвечиной и сточными канавами. Ты — собери все оставшиеся вещи и найди еду. И не забудь подготовить мне чистую одежду для выхода. Живо. — Как прикажете, Хозяин, — демон растворился в тенях, приступая к выполнению. Кабинет главврача. Пэк Сан У вальяжно откинулся в кресле, перебирая папки. — Все последние отчеты собраны здесь. Как удачно, что вы приехали, господин Ган. Мне как раз нужно передать «труп» Хен У опекунам. Они приедут навестить пациента вечером, и — бум! — визит обернется похоронами. Сан У устало массировал виски, на его лице застыла маска притворного сочувствия. — Обманывать — это, конечно, нехорошо, но этот парень уже мертв. Такой клон не должен был существовать, вы согласны со мной? Вы только представьте, сколько нервов он мне вымотал! Шефы Ким и Чхве буквально набросились на меня, требуя результатов. Но пацан оказался слишком дефектным. Слишком... обычным для наших опытов. Ох, боже... Я, конечно, садист, но даже для меня это было утомительно. Пак Чон Ган сидел напротив, окутанный тяжелой, ледяной аурой. Его ярость, смешанная с раздражением, едва удерживалась под контролем. — Я только вчера прилетел и узнал, что ты проводил над ним процедуру номер шесть, — голос Гана звучал как скрежет металла. — Почему мне не сообщили об этом немедленно? — Приказ Элиты, что поделаешь? — Сан У безразлично пожал плечами. — Тогда ответь мне прямо: насколько процентов ты уверен в гибели Пака? — Учитывая обстоятельства его побега? На все сто, — главврач самодовольно усмехнулся. — Он сбежал с группой сопляков-пациентов, и они по ошибке забрели за пределы десятого этажа. А оттуда нет выхода. Там нет ни света, ни воды, ни еды. Мои чистильщики прочесали уровни: трупов нет, но у самого края бездны обнаружены следы. Значит, они провалились в пустоту, пока удирали от мутантов. Никто не выживает после падения в Бездну Токкэби. Ган промолчал, но его пальцы, сжимавшие подлокотник кресла, побелели. Он знал Хен У лучше, чем кто-либо другой. И он чувствовал — Бездна не поглотила его. Она его только разозлила. — Где его палата? — Ган поднялся, его голос был сухим. — Я переночую там. Завтра приедет грузовик, загрузим архивы 70-х годов. В мою машину всё не влезет. — Вы правы, — Сан У подобострастно кивнул. — Его палата сейчас как раз свободна. Отдыхайте. Вас проводить? — Не нужно. — Знаете, я подумал, что лучше самому отвезти тело опекунам. Не хочу драм в разгар сезона VIP-гостей. Разве игры в подземелье не начинаются зимой? — Элита сдвинул сроки, — Ган направился к двери. — Вместо мутантов в лабиринт требуют спустить обычных психов. Богатеям надоели звери, им подавай человеческие крики. — Омерзительно, — хмыкнул врач. — Но такие деньги даже казино Работяг не приносит. Ну, отдыхайте. Если понадобятся девочки... или мальчики? — Не сегодня. — Даже я? — игриво прищурился Сан У. — Даже ты. Ган шел по коридору, и каждый шаг давался ему с трудом. Тревога и удушающее чувство вины сдавливали грудь. Остановившись у двери, он замер: из палаты доносилась знакомая песня. Он резко распахнул дверь. Перед ним сидел Хен У. Нагой, с телом, превращенным в карту шрамов и ожогов, он спокойно надевал на левую руку те самые браслеты из их детства. — Хен У… — Привет. Как дела? — Пак даже не обернулся. — Чего встал? Зайди и закрой дверь на ключ. Не хочу, чтобы нам мешали. — Что… как ты… — Раздевайся, — Хен У встал, его движения были пугающе грациозными. Он подошел вплотную, закрыл замок и потянул Гана на себя. — Я тебя хочу. — Стой! — Ган с горечью оттолкнул его. Вид искалеченной кожи любимого человека причинял ему почти физическую боль. — Не надо… это слишком… — А что такое? — Хен У зашелся в безумном смехе. — Теперь я слишком грязный? Или слишком уродливый? Шрамы не возбуждают, и я больше не желанный для моего господина? Я прошел через ад, даже умыться успел… а ты не смотришь на меня. Злюка резко замолчал. Его взгляд стал серьезным, пронзающим насквозь. — Тот, кто любит по-настоящему, не отпускает, так ведь? Эй... а ты меня вообще хоть когда-нибудь любил? — Я люблю тебя! — Ган отчаянно схватил его за плечи, заглядывая в глаза. — Тогда почему ты допустил это?! — прорычал Хен У. — Ты обещал убить каждого, кто сделает мне больно! Почему жители Чхонляна всё еще дышат? Почему этот врач еще жив? Убей их всех ради меня! Прямо сейчас! И тогда, может быть, я прощу. — Я не могу убить Сан У, он важен для босса, — Ган отвел взгляд. — С каких пор Ямазаки пресмыкается?! — Хен У снова рассмеялся, но в этом смехе была только ненависть. — Разве тебе кто-то указ? Ты подстилка Элиты? Пиздабол… зря я тебе доверился. Даже убить их не можешь. Придется самому. Но это позже. А сейчас — раздевайся. — Ты ранен, — Ган пытался говорить мягко. — Поехали со мной, я найду лучших хирургов, я верну тебе твое тело! Клянусь жизнью, никто больше не тронет тебя! — Кончай болтать! — Хен У повалил его на кровать. — Думал, выкрутишься одним «прости»? Я выебу тебя так же, как ты меня тогда. Он впился в губы Гана поцелуем, и тот, окончательно потеряв волю от вины и страсти, начал раздеваться. В этот момент Хен У, как дикий зверь, вгрызся в горло наследника Ямазаки, чувствуя вкус его крови. Ган вскрикнул, но не оттолкнул. Это была его роковая ошибка. Хен У скользнул ниже. Его клыки, ставшие длиннее и острее после Бездны, вонзились в пах Гана. Ган издал истошный вопль боли, пытаясь оттолкнуть голову Хен У в сторону. От резкого движения зубы Злюки сомкнулись. Раздался чавкающий звук. Хен У откусил кусок плоти от мошонки наследника Ямазаки и, отстранившись, выплюнул его на простыни, глядя на Гана с ледяным торжеством. — Теперь мы квиты, любимый? Хен У не вскочил, не бросился бежать. Он медленно лег рядом на пропитанную кровью простынь и начал нежно, почти по-матерински, поглаживать Гана по правой щеке. Его пальцы были испачканы красным, оставляя на бледной коже наследника жуткие мазки. — Ты сказал, что любишь меня... — прошептал Злюка, заглядывая в расширенные от шока и боли зрачки Гана. — А теперь? Всё еще любишь? Или теперь здесь только ненависть? Простишь ли ты мне мой самый садистский, самый омерзительный поступок? Ямазаки хрипел, его дыхание было рваным, а тело сотрясала крупная дрожь. Слезы непроизвольно катились из глаз, смешиваясь с потом. Но даже сейчас, утопая в агонии, он нашел в себе силы посмотреть на Хен У без злобы. — Я... я не смог устоять тогда, в тот день... — выдавил он сквозь сжатые зубы. — Теперь я на своей шкуре понимаю твои чувства. Теперь уж точно квиты... Я прощу тебе всё. Слышишь? Всё... Только не уходи от меня снова. Хен У печально улыбнулся, и в этой улыбке было больше горечи, чем торжества. — Глупый... Ты же сейчас умрешь от болевого шока или потери крови. Пора звать на помощь. Ган попытался схватить его за руку, но пальцы лишь слабо скользнули по предплечью Пака, оставляя кровавые разводы. — Не уходи! — Если я спал с тобой, не думай, что я всё еще твой, — отрезал Пак. Он поднялся с кровати с пугающим спокойствием. Не спеша подошел к раковине, тщательно вымыл руки и сполоснул рот, смывая вкус железа. Каждое его движение было выверенным, холодным. Он быстро переоделся в подготовленную Рэдлом чистую одежду, накинул куртку и, прихватив фамильяра, выскочил в коридор. — Помогите! Срочно! В тринадцатой палате нападение! — его крик мгновенно взбудоражил тишину коридора. Уже через минуту VIP-пациента окружила толпа врачей и охраны. Пэк Сан У, влетевший в палату последним, застыл в немом шоке, глядя на залитую кровью постель и состояние наследника Ямазаки. Его лицо стало землистого цвета — за такое Элита сотрет его в порошок. Ган, превозмогая боль, которая должна была лишить его сознания, схватил главврача за лацканы халата: — Док... — прохрипел он, брызгая кровью на воротник Сан У. — Не смей... никому... говорить о том, что здесь произошло. Ты меня понял? Если хоть одно слово выйдет за пределы этой комнаты — ты труп. — Да, господин Ган! Конечно! — запричитал Сан У, его руки тряслись. — Как вы вообще терпите эту боль?! Мистер Хигай, живо в операционную! Готовьте всё! Пока есть шанс пришить обратно! Быстрее! В этой суматохе, пока врачи боролись за «достоинство» и жизнь наследника Ямазаки, на Хен У никто не обращал внимания. Он стоял в тени коридора, наблюдая, как Гана увозят на каталке. — Хозяин, мы уходим? — прошептал Рэдл, материализовавшись за плечом. — Еще рано. Когда суматоха в коридорах немного утихла, а Гана увезли в операционную, Хен У не спешил уходить. Он дождался момента, когда Пэк Сан У, бледный и трясущийся, вернется в свой кабинет, чтобы закинуться успокоительным. Дверь тихо скрипнула. Сан У вздрогнул, едва не выронив пузырек с таблетками. — Давно не виделись, Док. Хен У прошел в центр кабинета и по-хозяйски опустился в кресло напротив стола. В чистой одежде, со свежевымытыми волосами и ледяным спокойствием в глазах, он выглядел не как беглый пациент, а как истинный владелец этого здания. — Ты... — Сан У задыхался, его челюсть мелко дрожала. — Как ты... ты же провалился в бездну! Это невозможно…. Сан У рухнул в кресло, его дыхание было рваным и свистящим. Капкан захлопнулся. Пак Хен У больше не был его подопытным кроликом, на котором можно было безнаказанно ставить опыты. Он стал его владельцем. — Чего... чего ты хочешь? Как ты это сделал? — прохрипел врач, вытирая липкий пот со лба. — Для начала — ключи от архивов, полный доступ к сети «Сангванга» и гробовое молчание о том, что я жив, — голос Хен У звучал ровно, как приговор. — А еще... подготовьте официальные документы об освобождении. Выписка с подтверждением, что я и мои друзья успешно прошли курс лечения и легально покидаем это место. С печатями, подписями и занесением в реестр. Хен У откинулся на спинку кресла, рассматривая свои чистые ногти. — Всё просто, Док. Когда я только переступил порог этой дыры, я уже чувствовал неладное. Дав взятку одному из ваших жадных сотрудников, я купил скрытые камеры и установил их прямо здесь, в вашем «святилище». Сегодня я посмотрел отснятые материалы. Весьма поучительно. Пока меня пытали в подвале, вы спали с этим дряхлым дедом. Сан У молчал, вцепившись пальцами в подлокотники так, что костяшки побелели. Но в его глазах, за пеленой страха, промелькнул холодный расчет. Он был крысой, а крысы всегда ищут выход. — А где гарантии, что ты не слил видео? — Сан У прищурился, пытаясь нащупать почву. — Мне тоже нужен рычаг давления на тебя, Пак Хен У. Я не могу просто довериться слову психопата, который только что откусил плоть наследнику Ямазаки. — Подпишем договор, заверенный вашей кровью, если хотите, — усмехнулся Злюка. — Мои люди с удовольствием оформят бумаги. — Недостаточно, — отрезал Сан У, облизнув пересохшие губы. В его голове созрел безумный план. — Мне нужны гарантии покрепче. Я требую интимное видео с вами, господин Пак Хен У. Прямо здесь. Прямо сейчас. Вы снимете себя сами, в самой... компрометирующей позе. Только тогда я буду уверен, что мы в одной лодке. Если я пойду на дно — ты пойдешь за мной как «дефектный образец», вступивший в связь с персоналом. Хен У замер. Тишина в кабинете стала осязаемой. Рэдл, стоявший в тени, издал низкое, угрожающее рычание, от которого задрожали стекла в шкафах. Но Хен У лишь медленно поднял взгляд на врача. — Вы действительно не понимаете, в каком положении находитесь, — тихо произнес он. — Вы просите у смерти автограф. Он медленно встал и подошел к столу Сан У. Главврач невольно вжался в кресло, ожидая удара, но Хен У лишь положил ладонь на его плечо. Хватка была железной. — Раз вам так хочется гарантий, Док, почему бы не договориться по-хорошему? — Хен У вальяжно прошелся по кабинету, касаясь кончиками пальцев корешков медицинских справочников. — Зачем вам мои видео, когда я могу предложить нечто более ценное? Например, полное забвение. — О чем ты... — выдавил Сан У. — О вашем темном прошлом, разумеется. Работая на Элиту, вы совершаете роковую ошибку — вы думаете, что они защищают вас. На самом деле вы лишь накапливаете компромат на самого себя, который они используют, чтобы держать вас на поводке. В отличие от этих стариков, я не разбрасываюсь информацией о партнерах. Мне вы нужны живым, успешным и... послушным. Хен У резко обернулся, его взгляд пригвоздил врача к креслу. — Ваше убийство брата-наркомана... весьма изящно, Док. А отец? Тот самый, что решил переписать завещание в пользу нерадивого сынка, когда узнал, что вы — плод интрижки его жены с любовником? Ах да, и ваша бисексуальность, которую вы так тщательно скрываете под маской холодного профессионала. Мне продолжать? Или этого достаточно, чтобы вы поняли: я знаю, какого цвета кровь на ваших руках. — Он... он сказал, что всё очистил! — закричал Сан У, ударяя кулаком по столу. Его голос сорвался на истерический визг. — Председатель обещал, что все следы уничтожены! — Ну, значит, не всё, — Хен У безразлично пожал плечами и выложил на стол чистый бланк. — Элита оставляет хвосты, чтобы в любой момент отрубить их вместе с вашей головой. А я предлагаю вам свободу. Подпишите документы об освобождении. Сделайте нас «чистыми» перед законом. И тогда папки с вашим прошлым останутся в моем облаке под надежным замком. Пока вы полезны — вы в безопасности. Сан У дрожащей рукой взял ручку. Его мир рухнул окончательно. Человек, которого он считал лабораторной крысой, только что купил его жизнь со всеми потрохами. — Я... я всё подпишу, — прошептал он, ставя размашистую подпись на бланках об освобождении Хен У и его группы. — Только исчезни. Уходи и не возвращайся. — Обязательно, Док. Но помните: я теперь ваш единственный настоящий друг. Ведь только я знаю, какой вы на самом деле... монстр. Я даю слово что уничтожу все, только тогда когда моя цель будет достигнута. Хен У забрал документы, пахнущие свежими чернилами. Он кивнул Рэдлу, и тот мгновенно собрал сумки с медикаментами и едой, которые уже подготовил. Берег Орюкто. 8:00 утра. Зенон стоял у кромки воды, удерживая за канат старый, но крепкий рыбацкий катер. Парни на берегу начали приходить в себя. Е Ну первым открыл глаза и зажмурился от первых лучей майского солнца. — Мы... мы еще здесь? — прохрипел он, пытаясь сесть. — Почти у цели, — раздался голос из темноты леса. Из теней вышел Хен У. Он был в новой черной куртке, джинсах, с короткой стрижкой и сумкой через плечо. Он выглядел так, будто просто вернулся с прогулки, а не из эпицентра кровавой бойни. — Хен У! — Югём вскочил, спотыкаясь. — Ты вернулся! Откуда... одежда? И сумки? — Док оказался на редкость щедрым, когда я напомнил ему о старых долгах, — Хен У бросил сумку с едой Хаджуну. — Там сэндвичи, вода и антибиотики. Живо в лодку. Через час мы должны быть в Пусане. Парни, всё еще не до конца осознавая произошедшее, поплелись к катеру. Ли Хен Су оглянулся на темный силуэт больницы «Сангванг» на вершине скалы. — Мы действительно... легально свободны? — спросил Джеха, глядя на бумаги в руках Хен У. — Полностью. Теперь мы не беглые психи. Мы — вылечившиеся пациенты. И горе тому, кто попытается это оспорить. Лодка медленно отошла от берега. Мотор приглушенно заурчал, разрезая утреннюю гладь моря. Хен У стоял на корме, глядя, как остров Орюкто растворяется в тумане, унося с собой крики Гана, страх Сан У и запах Бездны. Он коснулся браслета на запястье. Игра только начиналась.