Глава 18: Каденция.

***

Арка 3| Психбольница «Сангванг». Эпизод 6: Возвращение в Чхонлян. Лодка мерно покачивалась на волнах, направляясь в сторону порта Пусан. Утренний туман окутывал парней, создавая иллюзию, будто они — единственные выжившие в этом мире. — Хен У, ты совсем не спал? — Е Ну с восхищением и легким страхом смотрел на Пака. — Откуда у тебя столько сил? Ты вернулся в логово, забрал вещи, выбил нам официальное освобождение... Ты точно сверхчеловек. А твои карты в архиве — это нечто, такая детализация поражает! — Очкарик, не мешай ему отдыхать! — рявкнул Джеха, хотя в его голосе уже не было прежней злобы. — Мы ему жизнью обязаны. Лучше обсудим, что дальше. Где разойдемся? Или, может, соберемся в банду и бизнес замутим? — Хан, отличное предложение! Ты ку-ку? — боксер Ли Хен Су жадно пил воду из бутылки. — Какая работа? Нам минимум месяц реабилитации нужен после всего ужаса в той дыре. — Он прав, мы выдохлись, — У Ин расплылся по скамье лодки, подставив лицо соленому ветру. — Давайте разойдемся на пару недель. Отъедимся, выспимся. Потом соберемся где-нибудь, контактами обменяемся. Главное — мы живы. — Тебе же некуда идти, Хен Су? — Хаджун затянулся последней сигаретой, щурясь от дыма. — По словам Дока, отец от тебя отказался. Где жить будешь? Нам троим — мне, Хану и На — придется сразу бежать. Банда того уебка оседает в Пусане, нас могут узнать. — Слышь, упырь, тебя это ебет? — Хен Су огрызнулся, но беззлобно. — Я не настолько нищий, чтобы милостыню просить. У меня есть своя хата, записанная на мое имя. За это маме спасибо. Жаль, она уехала и вышла замуж за другого... А батя пусть идет нахуй! Ничего он для меня не сделал, только гулял направо и налево. Поучаствую в подпольных боях — денег хватит на полгода вперед. Е Ну слушал их, потирая переносицу. — Е Ну, судя по твоему лицу, тебе домой не особо охота? — У Ин попал в самую точку. — Твой отец не удосужился купить тебе отдельную квартиру, чтобы ты не мозолил глаза? Тебя там бьют? — Он бьет не физически, а морально, — тихо отозвался очкарик. — Заставляет только учиться. Записывает на все возможные курсы. Я сплю по три часа, остальное — учеба. Ни друзей, ни хобби. Он даже скрытые камеры в моей комнате поставил. От этого я и психанул в прошлый раз... а он сразу в психушку. Я не могу там дышать. И я полностью зависим, он запрещает мне работать. Я должен воплотить его мечты и стать врачом. — Ебанат какой-то, без обид, — хмыкнул У Ин. — Тогда живи со мной. Я научу тебя работать. — Боюсь, тогда он придет и по твою душу. — Да не волнуйся, прорвемся! Хен У, сидевший с закрытыми глазами и поглаживавший Зенона в форме змеи, внезапно подал голос: — Ты и дальше хочешь быть марионеткой? Сейчас — тот самый момент. Не упусти шанс изменить судьбу. Мужчина сам выбирает свой путь. Главное — уметь учиться и зарабатывать. Мы должны быть независимы, особенно после восемнадцати. Опыт решает всё: чем раньше начнешь, тем лучше. Бояться не надо. А если ссышь от любой проблемы — какой смысл жить не своей жизнью? — Базару нет, брат! — Ли Хен Су одобрительно хлопнул Злюку по плечу. — Дело говоришь. — Ты прав, — Е Ну решительно выпрямился. — Я не вернусь домой. — Ура! Мне не будет одиноко! — заскрежетал У Ин. — А ты, Пак, куда поедешь? — Югём застал Хен У врасплох этим простым вопросом. — Не знаю даже. Куда ветер понесет. — В смысле? — хором спросили парни. — Я сирота. А близкие люди, с которыми я жил, предали меня. Обвинили в том, чего я не совершал, и закинули в эту больницу. Брат ни разу меня не навестил. Нет смысла возвращаться в прошлое. — Ты что, бездомный получается? — Хен Су недоумевал. — Нет, квартира есть. Купил на свои, честно заработанные. Сейчас там ремонт. — Кем ты работал, что в таком возрасте на жилье заработал? — Джеха заинтригованно подался вперед. — Грузчиком. Перевозил... особо дорогие вещи, — уклончиво ответил Пак. — Поеду домой. — Нельзя! — всполошился Е Ну. — Твои раны! Нужна перевязка, возможно, повторная операция. Тебе нужен уход! — Джи Е Ну, ты сейчас как курица-наседка, — Хен У открыл глаза, и в них блеснула прежняя сталь. — Я не беспомощен. Не трясись над моими шрамами. — Но всё же... — Е Ну не сдавался. — Пошли с нами? В одиночку трудно себя обматывать и обрабатывать спину. — Всё хорошо, не волнуйся. На мне всё заживает как на собаке. Не первый раз через пытки прохожу. — М-да... походу, у всех нас проблемы с родоками, — протянул У Ин, потирая лицо ладонями. — Поделись, не ленись. Вы уже знаете — я изгой. Почему? Потому что перестал быть удобной и податливой куклой в руках отца. Раньше я любой ценой стремился заполучить его признание. А на деле ему было плевать с самого начала, если я не приношу престиж семье. Для него жена и дети — просто инструмент для бизнеса и карьерного роста в политике. Пусть каждый скажет о своем горе. Мы уже не чужие, мы в одной лодке — в прямом и переносном смысле. У Ин поднял голову к розовеющим небесам, ожидая, кто решится следующим. — Когда мне было семь лет, я познал вкус спермы в церкви, — внезапно начал Хаджун. — Чего, бля?! — Ли Хен Су чуть не поперхнулся водой. Парни замерли, ошарашенно глядя на Хаджуна. Тишина стала звенящей. — Да шучу я! — Хаджун криво усмехнулся, хотя глаза оставались холодными. — Хаджун, о таком не шутят, — строго осадил его Е Ну, поправляя очки. — Просто вы такие грустные, блин! Аж тошно! — Хаджун сплюнул за борт. — Короче, когда мне стукнуло четырнадцать , родители поставили перед фактом: «Сынок, такими темпами мы не потянем твой университет. Начинай помогать семье». От этой гребаной работы на заводе в итоге и загнулся отец. Он заставлял меня и младших пахать двадцать четыре на семь. И мать не жалел... Жадный был ублюдок, только и делал, что копил. Ничего лишнего не покупал, мы даже праздники не праздновали, хотя считались семьей «среднего класса». Дома нельзя было отдыхать. Только сон ночью, а всё остальное время — вон из дома. Работа, подработка, ночная смена. Нельзя было даже болеть. Помню, сестренка была при смерти от лихорадки, а он не разрешил матери купить лекарство. Жалко было денег! Мать не выдержала, началась драка... и тут потолок в гостиной рухнул. Хаджун сделал паузу, его пальцы судорожно сжали борт лодки. — Оттуда посыпались пачки денег. Сотни пачек. Чтобы вы понимали, этот старый хрен тайно откладывал со второй работы десятилетиями. На счету было больше десяти миллионов вон наличными! Мать в шоке замерла... Столько лет жили впроголодь, ходили в обносках, а он всё это время прятал кучу денег. Ему жалко было сраных десяти тысяч на лекарство собственному ребенку! Мать тогда всё загребла, схватила сестренку, братика, меня и сбежала в больницу. После этого они развелись. Через три месяца сообщили, что отец подох — сердце не выдержало. Мама сейчас в Германии, устроилась на хорошую работу, лечит сестре легкие. Вышла там замуж. А всё имущество и те «потолочные» деньги достались мне.А младшего забрал дядя на воспитание у них тогда, сын умер в аварию попал в дождливую погоду. Машина врезалась и переехала его насмерть.С дядей у меня характеры разные, не сходимся чуть что ругаемся. Вот и живу один. — Даже не знаю, что хуже, — Ли Хен Су перестал курить, глядя на тлеющий окурок. — А у меня всё наоборот, — Джеха удрученно вздохнул, глядя на удаляющийся берег. — Родители богаты, но поженились по расчету. Я предоставлен самому себе. Только бабушке на меня не плевать. Есть я дома или нет — никого не волнует. Да что там... их самих дома по полгода не бывает. Деньги присылают, а лиц их я на фотографиях чаще вижу, чем вживую.Плохо быть единственным ребенком в семье. — Мои заживо сгорели, когда дом вспыхнул. Короткое замыкание, — отрезал Югём, и его голос прозвучал на удивление сухо. — Меня воспитывают бабушка с дедушкой. Старики стараются, но... я для них напоминание о трагедии. — Нет слов... — прошептал У Ин. Все замолчали, и только шум мотора нарушал эту тишину. Каждый из них был сломлен по-своему, и каждый нашел в этой лодке понимание, которого не было дома. — Приплыли. Мы выжили там, где должны были сдохнуть, — Хен У спрыгнул на бетонный пирс, его ботинки глухо стукнули о твердую землю. Он обернулся к лодке, в последний раз обводя взглядом лица тех, кто видел его в самые слабые и самые жуткие моменты. — Теперь всё позади. Впереди — только наши мечты. Пора прощаться, друзья по несчастью. Ваши номера у меня есть, будем на связи. Желаю отличного отдыха. Он не стал дожидаться долгих прощаний. Пак Хен У просто развернулся и зашагал в сторону города, скрываясь в утреннем тумане порта. — Как-то грустно даже... — тихо протянул Югём, глядя в спину удаляющемуся лидеру. — Выше нос! — Ли Хен Су хлопнул парня по плечу так, что тот пошатнулся. — Встретимся после отдыха. Чао, бакланы! Боксер ушел вторым, насвистывая какой-то мотив, словно за его спиной не было двух недель в аду. Он шел к своей квартире, к своей новой жизни, которую собирался выгрызать зубами. — Может, вместе доберемся до Сеула? — предложил остальным Е Ну, поправляя сумку на плече. Он всё еще чувствовал себя неуверенно без опеки Хен У, но внутри него уже крепло решение никогда больше не возвращаться в родительскую клетку. — Давай! — Джеха кивнул, спрыгивая на берег. — В компании дорога будет быстрее. Лодка осталась пустой, медленно покачиваясь у причала под крики чаек. Пусан просыпался. Огромный город еще не знал, что в его вены влились пять опасных, израненных и бесконечно злых на этот мир молодых людей, которым больше нечего было терять. Чхонлян. 11:00 утра. Мастер Сон закончил последние приготовления. Дела в округе были урегулированы, ученики понемногу оправились от траура и теперь горели желанием навестить Хен У. Тэджина так и не нашли, и это оставалось открытой раной для банды, но жизнь продолжалась. Ми Ру изменилась сильнее всех: после похорон Суджин, Хен У и его внезапной отправки в больницу она сильно похудела, осунулась, но не сломалась. Сегодня она надела свои лучшие вещи — ей не терпелось предстать во всей красе перед тем, кого она так долго ждала. Мастер Сон стоял на крыльце, проводя перекличку: — Все на месте? Машина готова, выезжаем через пять минут. Их прервал звук шагов. Со стороны ворот медленно шел парень в знакомой форме Чхонляна. Его волосы были перекрашены в ослепительный блонд, а на губах играла наглая, пугающая ухмылка. — Что, не ждали? — раздался голос Тэджина, пропитанный ядом и самоуверенностью. — Тэджин?! — Чже У сорвался с места, его кулаки сжались. — Где ты был всё это время, урод?! Мы обыскали всё, мы думали, ты сдох в какой-нибудь канаве! — Где ты пропадал, ублюдок? Отвечай! — Хобин сделал шаг вперед, его глаза опасно сузились. Тэджин даже не взглянул на них. Его взгляд был прикован к Хобину. — Нам пора завершить начатое, — холодно произнес он, игнорируя вопросы.— Пора узнать, кто из нас настоящий мастер. Хен У? Где он? Вы сказали что он выйдет через месяц!Ради него я пришел сюда! — Мы как раз едем его забирать придурок! — Бон Лим. — Хорошо.С ним я разберусь позже, когда размажу тебя по этому асфальту. Выходи один на один, Джин Хобин! — Ты совсем с ума сошел?! — Ми Ру подлетела к Тэджину, хватая его за плечо. И делая щенячий взгляд произнесла ласковым голосом.— Шоколадка, я рада, что ты жив, но мы сейчас опаздываем к Хен У! Нам нужно ехать в «Сангванг»! Заткнись и садись в машину, подеретесь потом!— она впервые назвала его по кличке данным Хен У. Чтоб смягчить угол, и как - то отвлечь от драки. Начитавшись различных статей о соблазнении мужчин и как ими манипулировать. Она наивно полагала что это сработает. Тэджин медленно перевел взгляд на Ми Ру. В его глазах не было прежней теплоты, только ледяная пустота человека, который видел нечто ужасное. — К Хен У? — Тэджин снова ухмыльнулся, и в этом оскале не было ничего человеческого. — Думаете, он всё еще ждет вас там? А может, он уже убежал? Или выбрался из ада, как я?! Вы и понятия не имеете, что со мной творили... Чхонлян должен выбрать лидера здесь и сейчас. Это необходимое условие моего покоя! И не зови меня Шоколадкой. Только Хен У имеет право так меня называть. Ему это идет, а ты... ты просто выглядишь как жалкая пикми-герл. — Да пошел ты! Иди и сосись со своим Хен У, раз он тебе так дорог! — вспыхнула Ми Ру. Слезы обиды обожгли глаза, и она с силой захлопнула дверь машины, не желая больше слушать этот бред. Мастер Сон Джи Юк нахмурился. Он видел, что Тэджин на грани безумия, и единственный способ успокоить эту бурю — дать ей выплеснуться. — Хорошо. Одолеешь всех за пять минут — признаем тебя новым мастером, — холодно поставил условие Сон. — Если нет — молча, без единого звука едешь с нами и по дороге рассказываешь, где пропадал. — С удовольствием! — Тэджин скинул куртку. Он двигался как тень. Жестоко, профессионально, не оставляя шанса. Ученики Чхонляна падали один за другим, не в силах противостоять его новой, извращенной силе. Через три минуты на ногах остался только Джин Хобин. — Начнем ритуал с достойным противником, — прошипел Тэджин. Они разделись по пояс, обмотав вокруг бедер тяжелые стальные цепи — древний и кровавый обычай Чхонляна. На земле под их ногами хрустело битое стекло. Правило было простым: победитель тот, кто повалит другого на этот острый ковер. Борьба была тяжелой, пропитанной личными обидами и накопленной годами завистью. Тэджин бил словами не менее больно, чем кулаками: он дразнил Хобина, издевался над его прошлым, проклинал их общие воспоминания. Но это стало его ошибкой. Ярость Хобина переросла в ледяную концентрацию. В решающий момент Хобин рванулся вперед. Острый край цепи распорол грудь Тэджина, окрасив его торс в багровый цвет, но блондин лишь сильнее сжал плечи рэпера, пытаясь сломать ему ключицы. Хобин, не обращая внимания на боль от впивающихся в кожу стекол, перехватил шею Тэджина в мощный замок. Удушающий прием был безупречен. Тэджин хрипел, его пальцы судорожно царапали руки Хобина, но хватка только крепла. Через несколько секунд глаза Тэджина закатились, и он обмяк, рухнув на землю без сознания. Хобин тяжело дышал, кровь капала с его израненных колен на разбитое стекло. — Грузите его в машину, — бросил он, не оборачиваясь. — Мы и так потеряли слишком много времени. Хен У ждет. Внутри Шоколадки увеличился комплекс неполноценности. Про себя стал думать: — Кого хера я проиграл этому уебку?! Я должен стать еще сильнее, мне стоит вернуться обратно и пройти заново все круги. Я слишком увлекся унижением и не заметил его прием. Надо меньше быть самоуверенным. Больница «Сангванг». 15:30. Коридоры больницы, обычно стерильные и тихие, заполнились тяжелым топотом ботинок и напряженным дыханием. Группа из Чхонляна во главе с Мастером Соном двигалась быстро. Ми Ру, всё еще дувшаяся на Тэджина, поправляла волосы, Хобин шел хмурым, а Тэджин, пришедший в себя, плелся в хвосте, глядя в пустоту остекленевшими глазами. — Проходите, пожалуйста, — вежливо пролепетала медсестра, открывая двери. — Господин Пэк ждет вас в палате номер сорок пять. Мастер Сон Джи Юк едва сдерживал улыбку. Он представлял, как сейчас Хен У, похудевший, но здоровый, обернется к нему и скажет свое привычное «Привет». Он предвкушал этот момент воссоединения. Дети первыми вошли, Джи Бк помогал раненому Чону передвигаться. Но когда двери распахнулись, в палате не было живых. Посреди комнаты на низких подставках стоял открытый гроб из дешевого темного дерева. Мастер Сон замер. Улыбка медленно сползла с его лица, сменившись маской непонимания. Ми Ру вскрикнула, прижав ладони к губам. Пэк Сан У, стоявший у окна, резко обернулся. Его лицо было мокрым от слез, а халат смят. Он выглядел как человек, убитый горем. — О, мастер Сон... — запричитал врач, бросаясь к нему, фальшиво всхлипывая. — Простите меня! Умоляю, простите! Он был моим лучшим учеником! Такой талант, такая тяга к знаниям... Мы готовили его к выписке, он так хотел вас увидеть! — Что это... — голос Сона прозвучал как хруст костей. — Что это значит, Пэк? — Сегодня в четыре утра... — Сан У задрожал всем телом, указывая на гроб. — Хен У... он, видимо, лунатил или просто потерял рассудок от радости, что скоро уедет. Он забрался на внешнюю стену восточного блока. Там... там натянута колючая проволока под высоким напряжением. Врач зарыдал в голос, закрывая лицо руками. — Его обнаружили только через час. Тело застряло на верхушке, окутанное проводами. Из-за короткого замыкания его одежда вспыхнула как факел. Ток буквально сжег его заживо... Мы... мы не смогли спасти даже лицо. Хобин первым подошел к гробу. То, что он увидел, заставило его отшатнуться. Внутри лежало нечто, лишь отдаленно напоминающее человека. Обгоревшая, почерневшая плоть, скрученная в неестественной позе от предсмертной судороги. Волос не было — вместо них на черепе остались лишь клочья запекшейся гари. Кожа лопнула в нескольких местах от чудовищного жара, обнажая белесые кости. Лица не существовало — только темная, запекшаяся маска ужаса с пустыми глазницами. Запах... в палате стоял тошнотворный, сладковатый запах паленого мяса и формалина.Парней стошнило они не смогли находиться там, и быстро вышли на свежий воздух. — Хен У... — Ми Ру рухнула на колени, её крик перешел в надрывный вой. — Нет! Это не он! Это не может быть он! Мастер Сон подошел к гробу и положил тяжелую ладонь на край дерева. Его рука дрожала. Он смотрел на это изуродованное месиво, которое еще вчера было его надеждой, его братом, его лучшим бойцом. Внутри него что-то с треском оборвалось, освобождая место для черной, всепоглощающей ненависти. Тэджин стоял в дверях, его чуть не сбили с ног. Он слышал горький плач Ми Ру, главврач быстро отвел мастера в другой кабинет для подписания документов. Он зашел последним все еще не понимая происходящего. Сан У продолжал свой спектакль, сокрушаясь о «несчастном случае», в то время как Пак Хен У в этот самый момент вдыхал свежий морской бриз Пусана, официально мертвый для всех, кто когда-то его знал. Тэджин рванулся вперед, сметая вставших на пути санитаров. Гроб стоял в холодном свете ламп, и то, что лежало внутри — обугленное, изуродованное током месиво — никак не укладывалось в его сознании. Он мертвой хваткой вцепился в края гроба. Дерево жалобно скрипнуло, когда его пальцы вонзились в полировку. — Этого быть не может! — его голос сорвался на хриплый, надрывный крик, эхом ударивший в кафельные стены морга. — Я отказываюсь в это верить! Он дико оглянулся на врачей, его глаза налились кровью. В этот момент в нем проснулось всё безумие Чхонляна, вся та внушаемая с детства ярость «избранного», которую в одночасье растоптали новости о его настоящем отце. Статус «ублюдка» Джин Муджина и так выжег его изнутри, а теперь еще и это. — По-вашему, Хен У — дегенерат?! Чтобы вот так сдохнуть, прыгнув на проволоку под током?! — Тэджин наклонился почти к самому лицу трупа, захлебываясь гневом. — Он не тупой! Я знаю его лучше всех! Он тысячу раз проверяет информацию, прежде чем сделать шаг. То, что вы несете про «слепую зону» — немыслимый бред! Он не мог сдохнуть жалкой, случайной смертью! Тэджин брезгливо оттолкнул руку подошедшего мед.брата и, повинуясь какому-то звериному чутью, коснулся челюсти мертвеца. Его взгляд, острый как скальпель, замер. Знаменитые клыки и когти Хен У были прочнее стали — это была их общая черта, их физическое превосходство. Но сейчас... Тэджин чуть надавил, и клык, который должен был выдерживать удары о бетон, жалко качнулся в десне. Зубы не превращаются в труху и не выпадают при пожаре, если череп цел. А череп этого существа был нетронут. Внутри Тэджина что-то дико захохотало. Оцепенение сменилось ледяным, расчетливым торжеством. Он резко выпрямился, и его лицо исказила хищная, почти безумная улыбка. — Вы подложили мне кусок обгоревшего мяса и решили, что я не узнаю брата? — он вытер пальцы о подол белого халата испуганного доктора Хигая который собирался быстро скрыть труп. — У этого мусора даже кости другие! — выплюнул Тэджин, указывая на тело. Его голос дрожал от ярости и чего-то похожего на безумную надежду. — Тэджин, умоляю, прекрати! Перестань давать ложную надежду! — вскрикнула Ми Ру, закрывая лицо руками. — Я не хочу верить, но тело… оно прямо передо мной! Я больше так не могу, слышишь? — Ким Ми Ру, это не Хен У, незачем по нему рыдать! — он схватил её за плечи, пытаясь заставить смотреть на него, а не на мертвеца. — Ты сошел с ума! — Ми Ру сорвалась на крик, отталкивая его руки. — Шлялся непонятно где целый месяц, нападал на парней... Кричишь о каких-то статусах, чтобы стать мастером горы — для чего?! Ты всегда ненавидел Хен У, почему ты не веришь в его смерть? Разве ты не ждал этого момента всю жизнь?! Это ты погубил его вместе с тем шаманом! Ты участвовал в экзорцизме, видел, как над ним издеваются, и ничего не сделал! С какого перепугу он вдруг стал тебе дорог и превратился в «брата»?! Ми Ру задыхалась от гнева. Она видела перед собой лишь фальшь, не замечая, как в глазах Чона Тэджина отражается почти физическая боль. — Замолчи, дрянь! — взревел он, снова хватая её и встряхивая. — Если я ругался с ним, это не значит, что я желал ему смерти! Я по-своему люблю его! Он мне нужен! — Любишь? — горько усмехнулась она. — Где же была твоя любовь, когда его ломали? — Почему ты обвиняешь в бездействии только меня?! — Тэджин вцепился в её плечи мертвой хваткой. — Но не только я молчал, Хобин тоже! Как я мог пойти против мастера и отца тогда? Когда вокруг толпа охранников, что я, по-твоему, мог сделать? Если власть не в моих руках, я такой же беспомощный подросток, как и вы! Ненавидишь только меня? Считаешь злом? Нет… ты не это хотела сказать! Я же вижу, скажи это мне в лицо! Ну же, смелей! — Отпусти меня, сволочь! — Ми Ру с силой вырвалась, её взгляд был полон презрения. — Да, ты прав! Я ненавидела тебя и твоего отца с самого начала! Лучше бы ты сдох на месте Хен У! Именно такой смерти заслуживает тот, кто причинял боль всем на протяжении стольких лет! Тэджин замер. Его руки медленно опустились, а лицо превратилось в бесстрастную маску, за которой скрывался хаос. — Ха… Ну и сука же ты… — он выдавил из себя кривую, болезненную усмешку. — А я-то, наивный, думал, что мне простили грехи и приняли как родного. — Все, кроме меня, — отрезала Ми Ру, не отводя глаз. — Я никогда не признаю тебя частью команды. Тэджин молча смотрел на неё несколько секунд, а затем резко развернулся. — Больно надо, — Тэджин резко развернулся, чтобы уйти, но на полпути остановился. Он медленно повернул голову и бросил через плечо последнюю фразу, которая хлестнула Ми Ру сильнее любой пощечины: — А что ты сделала для него? Почему не боролась до конца с охраной? Значит, и ты причастна к его смерти. Не дожидаясь ответа, он скрылся в темноте, оставив её в звенящей тишине наедине с собственным отчаянием. Тэджин вышел к коридору, и в каждом его шаге снова чувствовалась мощь. Хен У жив. Он обманул всех, он разыграл свою смерть, чтобы сбежать из этой клетки. И теперь для Тэджина всё наконец обрело смысл. Гештальт не закрыт. Охота только начинается.Он рано или поздно столкнется с ним. Пройдя через круги ада — от исступленного отрицания и рыданий до немой ярости и горького сожаления, — они наконец приняли неизбежное. Персонал помог погрузить гроб в машину. Чхонлянцы увозили домой пепел своей надежды. Джи Юк был сломлен. Он сидел за рулем, вцепившись в руль до побелевших костяшек, а перед глазами всё стояла обугленная плоть. Ми Ру на заднем сиденье рыдала не переставая, её голос охрип. Хобин то и дело срывался на крик, проклиная несправедливость мира, а Тэджин.. Ехал молча. Похороны провели спустя три дня. Сон Джи Юк стоя в траурном черном костюме на левом плече повязка из трех белых полосок обозначающих родных умершего. Рядом ревели ученики кроме Тэджина он ушел в себя. Шестипалый король стоял молча из его глаз текли слезы. Квак Джичан и На Джеген два близких его друга руководили процессом похорон они знали что Сон не сможет один справится, он не вынесет одиночества поэтому они были до конца похорон пока все не уйдут. По ненавистным традициям Чхонляна гроб был открыт, чтоб все видели кто и как умер. Невозможно было закрыть гроб и сразу похоронить, эта традиция не была искоренина, а ослушаться обозначало нарушить древний обычай Чхонляна и местных божеств и духов к которым до сих пор поклонялись львиная доля местного населения . По правилам похороны длятся три дня и гроб обязательно должен быть открыт чтоб видели все в назидании другим как урок смерти. Что надо быть острожным и богобоязненным. Это доставляло Мастеру горы дополнительную унизительную боль. Приехали все высшие и низшие короли, знаменательная дата, первый раз за все годы похороны превратились в собрание всех криминальных авторитетов куда собрались короли кругов в полном составе. Дабы показать уважение и человеческое отношение к скорбившему. Но какое отношение это имеет к умершему Хен У? Что он сделал чтоб ему оказали такую честь? Он разве большая шишка? Истина проста как чистый лист. Шестипалый Король Сон Джи Юк является исключением из правил криминального мира, один из первых и последних людей придерживающийся нейтралитета. На его территории запрещено драться , использовать оружие, преследовать кого-то и убивать. Земля имеет выход к морю, и через него проходят большинство трафиков подпольного бизнеса королей. За которую они свободно могут переходить границы через земли Джи Юка , а он позволяет им спокойно пройти за фиксированную адекватную цену не стремясь отобрать их улов. Тем более Сон отвечает за безопасность водных границ и не позволяет китайцам и японцам нелегально входить в порт. Что уменьшает вероятность проникновения иностранных группировок. Он знал они все пришли не ради брата, а ради него проверить его на податливость, насколько они могут далеко зайти. Шестипалый славится не только добротой, каждый из них знал темную сторону добряка. Если выйти за границы дозволенного и разозлить его, то жди смерти, в худшем потеряешь конечности или останешься инвалидом. Сила Джи Юка была неоспорима , а его принципы нерушимы. Даже король Пусана и Чолла-Намдо приехали, хотя славятся тем что ни с кем не контактируют. Первыми подошли гости из Пусана. Король Пусана  Джинран. Склонился на лице застыла легкая грусть, он так не смог отблагодарить мальчика за те слова, когда он был в рабстве.Столько воды утекло, он не успел увидеть в живую подросшего Злюку о чем жалел, в голове лишь воспоминания о тех моментах проведенных на острове Рюкю. — Соболезную. Мне жаль, я не успел увидеть его взрослого. Такую смерть и врагу не пожелаешь. За ним не скрывая глубокой печали склонился Бексан правая рука Джин Рана. Красивый статный мужчина с длинными белыми волосами и стальными клыками. Ему больше всех было жаль мальчика, благодаря ему он смог поверить в лучшее будущее, что можно выбраться из рабства.Что у них и получилось в итоге став хозяевами Пусана убив предыдущего короля. — Жаль мы не успели увидеться в живую. Чхонлян потерял такое дарование.  Хван  Джин Сок массивный мужчина в синем костюме, вместе с  Хен Бэк Джином у которого на руках были надеты острые металлические когти. И  До Дже Гван блондин стоял рядом с серебристыми волосами — Сон Хашиком в черных очках и козлиной бородкой. Они синхронно поклонились и оказали соболезнования. Процессия Королей из Чолла Первого поколения разрезала толпу, Чолла - Намдо одна из единственных кто построил империю на убийствах по заказу, они словно холодное лезвие чье присутствие будоражило остальных. Впереди шел О Чансу, Король Чолла; его фигура в светлой рубашке со змеиным принтом казалась инородным пятном среди траурного черного, но никто не посмел сделать ему замечание. Белая прядь в его волосах и острые шрамы под глазами придавали ему вид хищника, который на мгновение усмирил свой нрав. Над левым глазом с краю у него две черные маленькие родинки словно точки, под левым глазом одна родинка. Его взгляд, обычно сонный и пренебрежительный, теперь был устремлен на открытый гроб с мрачной серьезностью. Слева от него стоял Джин Ёнджин. Его дерзкий облик — обесцвеченный ирокез и татуировки в виде красных поцелуев на щеке, шее и ключице — резко контрастировал с погребальными обрядами, напоминая всем о его порочной натуре. Однако, когда он склонился в глубоком поклоне, его нагловатая ухмылка исчезла. Рядом замер Кан Чхильсу; его безумные, широко распахнутые глаза, выглядывающие из-под черной шапки, в этот раз не блуждали по сторонам, а были зафиксированы в одной точке в знак неестественного для него смирения. Замыкали группу массивный Бэ Дончун, чье изуродованное морщинами и шрамами лицо в застегнутой на все пуговицы серой рубашке казалось высеченным из камня, и хладнокровный Со Чанги, чья идеальная прическа и спокойный вид лишь подчеркивали статус этой непобедимой свиты. Когда эти пять титанов криминального мира синхронно склонили головы перед Сон Джи Юком, по рядам присутствующих прошел шепот. Это был не просто жест вежливости в адрес Хён У — это было признание нерушимых границ, установленных Шестипалым Королем. Они пришли убедиться, не дрогнет ли рука Мастера горы под весом личного горя, но увидели лишь непоколебимую стену уважения, которую сами же и выстроили вокруг него за долгие годы. — Мои соболезнования. Хотя я не до конца верю, что такой парень мог так просто умереть.Юк… ты точно все проверил? Знаешь ли я так желал видеть его своим преемником. У него выдающиеся способности наемника. Такой талант просрать, Боже.— как-то фамильярно цинично обратился к Джи Юку Чансу. Ведь они не были близки, все дела вел Хен У с Шиегаки с королем из Чолла по прозвищу Белая Ворона. — Как смеешь дерзить в такой момент?! — сорвался На Джеген его выбесило скучающее рожа Белой Вороны. — Тише! Лучше по придержи свои предъявы. Да что там,как там говорится?Белая Ворона всегда накаркает беду. Ее нельзя отучить от дурных манер.— Квак старался избежать конфликтов, но при этом поставить наглеца на место. В обиду друга он не даст. Тот ублюдок намеренно щупает насколько Сон размяк. — Да? А Белая Змея только и беду приносит.— резко ответил Чансу, Квака называют Сеульской Белой Змеей. — О! Я вспомнил сеульскому парню не понять провинциальные штучки! — Эй. Не испытывай мое терпение. Если я в трауре это не означает что я не могу убить. Пришел с миром, уходи с миром. Здесь моя территория, если не соблюдаешь правила выметайся.— холодно бросил Джи Юк в сторону Чансу сверля яростным взглядом. Слова Сон Джи Юка прозвучали подобно смертному приговору, заставив воздух вокруг гроба окончательно застыть. Мастер горы, чей траурный костюм казался лишь временной броней, сверлил О Чансу яростным взглядом, в котором не осталось места для милосердия. «Пришел с миром — уходи с миром», — эта фраза напомнила всем присутствующим, что Шестипалый Король не просто охраняет границы, он сам является этой границей. О Чансу, почувствовав, как ледяная аура Джи Юка начинает подавлять его собственную, мгновенно сменил манеру. Его сонные веки приподнялись, а на губах заиграла примирительная, хоть и всё ещё хищная ухмылка. —«Ого! А ты не раскис, пардон! Пардон!» — воскликнул он, вскидывая руки в жесте мнимой капитуляции. За его спиной свита из Чолла — татуированный Джин Ёнджин и пугающий Кан Чхильсу — синхронно расслабились, хотя их взгляды по-прежнему оставались прикованы к Кваку Джичану и На Джегену. — Я пришел не злить тебя, а выказать уважение нашим партнерским отношениям, не более. Хен У мне действительно жаль, он очень нравился мне. Прими мои подарки в знак поддержки, — произнес Чансу, делая знак своим людям. По его команде двое подчиненных внесли массивные лакированные ящики. Внутри оказались редкие подношения, подобающие статусу Мастера горы: Ритуальное холодное оружие: Кинжал с гравировкой вороньего крыла, символизирующий защиту границ. Подношения духам Чхонляна: Дорогие благовония и старинные артефакты, призванные умилостивить местных божеств, согласно древним традициям, которые Джи Юк был вынужден соблюдать. Белый конверт: Значительная сумма, предназначенная для поддержки после похорон. Джи Юк принял дары коротким кивком, не сводя глаз с «Белой Вороны». Напряжение слегка спало, но каждый в этой толпе понимал: перемирие висит на волоске. Короли из Чолла-Намдо, известные своей империей на заказных убийствах, показали свою лояльность, но их истинные намерения остались скрыты за холодным блеском глаз О Чансу. Спустя три мучительных дня тело Хён У обрело вечный покой на вершине холма, в месте, откуда открывался вид на дом Шестипалого. Но вместе с землей, скрывшей гроб, казалось, окончательно рассыпалось и прежнее единство учеников. Тэджин, который все дни похорон хранил пугающее молчание, исчез так же внезапно, как и появился. Не обронив ни слова, он забрал всё имущество, оставленное ему Муджином, и скрылся, оставив после себя лишь пустоту и невысказанные вопросы. Для Сон Джи Юка тишина в доме стала невыносимой. Чтобы не сойти с ума от боли и одиночества, он с головой ушел в работу, объединив усилия с Кваком Джичаном. Теперь их тесное сотрудничество стало фундаментом порядка в регионе, а постоянная занятость — единственным лекарством для Мастера горы, пытающегося заглушить крик души бесконечными делами. Ми Ру и Хобин тоже не смогли найти в себе сил остаться. Чхонлян, где каждый угол напоминал об утрате и пролитой крови, стал для них слишком тесен. Приняв тяжелое решение, они отправились в Сеул, чтобы начать всё с чистого листа. Хобин, стремясь превратить свою внутреннюю боль в искусство, всерьез решил посвятить себя карьере рэпера. Оставшиеся ученики взяли на себя бремя охраны Чхонляна. Они остались верны своей земле и Сон Джи Юку, следя за тем, чтобы установленный кровью мир не был нарушен никем из заезжих королей. Прошлое усопшего и странное, местами вызывающее поведение Королей первого поколения на похоронах так и остались темой, которую никто не осмеливался обсуждать вслух. Джи Юк сознательно не стал посвящать своих подопечных в подробности «темных дел» Злюки и уж тем более в детали биографии покойного шамана. Он понимал, что эта правда не принесет облегчения, а лишь отравит души тех, кто привык видеть в Хён У опору и пример для подражания. Мастер горы решил, что репутация брата должна остаться безупречной: для Чхонляна он навсегда останется героем и защитником, а не наемником, чье имя было известно в криминальных кругах Чолла-Намдо. Даже под натиском двусмысленных намеков О Чансу, Короля Чолла с его змеиным принтом и пронзительным взглядом, Джи Юк не выдал ни единого секрета. Арка 4 | «Дом, милый дом» Эпизод 7: Долгожданный дом. Солнце нещадно жгло глаза. Он приехал на место. Открыл почту. На электронную почту пришло важное письмо от господина Шиегаки, в котором подробно описывались адрес его нового дома, важные документы и события последних дней. Отправлено: 29 апреля, 07:00. «Здравствуй, сын... Нет, не так. Как поживаешь, несносный ученик? Впервые пишу подобное письмо и даже не знаю, с чего начать. Надеюсь, ты не помер и не превратился в овоща в психушке. Искренне верю в то, что ты не станешь ждать помощи от Джи Юка, а выберешься сам. Понимаешь ли, дела в Чхонляне идут хаотично. Многие стремятся пошатнуть гармонию души Джи Юка. Мы потихоньку восстанавливаем деревню, и после последней партии я ухожу в долгожданный отпуск. К письму прикрепил все необходимые документы и данные твоего нового паспорта. Оригинал заберешь в бюро "Дайфуку" на улице Тоджэ-го, 124, пятый этаж, кабинет 45. Ремонт закончил как можно скорее — нутром чую, что уже в мае ты выйдешь на свободу. Что касается наследства: господин Джин Муджин разделил его между сыновьями, и тебе досталась старая лачуга в Инчхоне возле моря. Это старый район, где почти никто не живет, и именно там я решил в качестве извинения построить дом твоей мечты по твоему же проекту (с условием, что я тоже смогу использовать этот чертеж в будущем). Дом уже стоит, а дальше ремонт делай сам за свои деньги. В последнее время Муджин не отвечает, полагаю, он уже мертв. Почему? Не спрашивай. Береги здоровье и продолжай "творить дичь"— если хочешь умереть молодым. Повзрослей уже и не принимай критику близко к сердцу. Живи, люби, кайфуй, делай что хочешь, не жалей об ошибках и умри со спокойной душой. Больше мы не встретимся. Это мой последний подарок тебе. Твой учитель, Шиегаки-сан». — Ничего себе письмо! В элитном районе жилье купил... — Хён У прослезился, дочитав до конца, но тут же встряхнул головой. — Хватит сантиментов! Посмотрим, что там. Хён У подошел к новому дому. В холле его встретила консьерж и вежливо передала ключи. Всё было как в дораме: шикарное здание, уровень «люкс». Он почти не обращал внимания на приветливый персонал — ему не терпелось увидеть результат трудов учителя. Когда Хён У переступил порог пентхауса в Ханнам-доне, тяжелая тишина элитного квартала сменилась атмосферой абсолютного торжества современного восточного люкса. Шиегаки явно не поскупился, создавая для него не просто жилье, а настоящую цитадель. Первый этаж встретил его головокружительным пространством со «вторым светом», где центральное место занимало колоссальное вертикальное полотно с туманными горными пиками, уходящими к самому потолку. В гостиной, залитой мягким светом дизайнерских ламп, темное дерево массивной мебели и низких диванов идеально сочеталось с холодным блеском панорамных окон, в которых отражались огни Сеула и гладь Хангана. Рядом расположились технологичная кухня, скрытая за раздвижными панелями, зеркальная гардеробная для обуви и зал для тренировок, пропитанный духом железной дисциплины. Поднявшись на второй этаж, Хён У оказался в зоне личного господства. Здесь за массивными дверями скрывался кабинет с идеальной звукоизоляцией и библиотека, пахнущая дорогой кожей и старыми книгами. Венцом этого уровня стала главная ванная из светлого мрамора: джакузи было установлено прямо у стекла, позволяя созерцать ночной город, находясь в центре этой хищной и безупречной элегантности. Шиегаки продумал всё — от скрытых хозяйственных комнат до гостевых спален, превратив пентхаус в идеальное отражение нового статуса Хён У. — Шикарный пентхаус, хозяин. Всё сделано со вкусом, мне нравится, — радостно прошипел Зенон и начал ластиться к Хён У. — Еще бы он не сделал... Я на него столько лет пахал! Сделал бы тяп-ляп — я бы мигом обчистил все его банковские счета, — буркнул Хён У, оглядывая свои новые владения. — Хозяин, теперь нужно и ремонт загородного дома закончить, — напомнил Редл, бесцеремонно отталкивая розового полоза с плеча хозяина и занимая всё свободное пространство на его шее и ключице. — Дом-то есть, но нужно найти работу, чтобы оплачивать счета. ТСЖ в таких элитных районах — удовольствие не из дешевых. — Ой, блин... — Хён У тяжело вздохнул, чувствуя, как наваливается усталость последних дней. — Работу найти не проблема. Сейчас я хочу только одного — спать и залечивать раны. Он медленно дошел до спальни, сбрасывая одежду прямо на пол. Оказавшись в кристально белой постели, он нырнул под тяжелое одеяло, чувствуя, как прохладная ткань успокаивает ноющее тело. В этой тишине Ханнам-дона, под охраной своих чешуйчатых спутников, Хён У провалился в глубокий сон, который продлился целую неделю. На второй день недели пошел тусить с новыми друзьями. У Ин позвал гулять по Сеулу с утра до самого вечера. Ритуал «Шуу-Кацу» Пока в центре города неоновые вывески отражались в лужах, а Хён У с друзьями беззаботно смеялся над чьей-то шуткой, в тридцати километрах к северу стояла абсолютная, стерильная тишина. Только ветер свистел в кронах деревьев, раскачивая тяжелые плоды человеческой жестокости. Человек в белоснежном виниловом костюме работал размеренно, словно шеф-повар в элитном ресторане. У его ног лежали горы вскрытых ананасов и разрезанных пополам киви — их изумрудная мякоть блестела от сока, смешанного с дождевой водой. Процесс Шуу-Кацу не терпел спешки. Сначала — ритуальное омовение. Затем — наполнение. Прозрачный полиэтиленовый мешок, уже закрепленный на толстой ветке старого дуба, постепенно заполнялся слоями: лепестки сакуры вперемешку с колючими панцирями морских ежей. Сверху лился густой, едкий сок цитрусовых. Ферменты — бромелаин и актинидин — уже начинали свою невидимую работу, вступая в реакцию с неподвижной кожей «заказа». Кислота медленно разъедала эпидермис, открывая путь для более глубокого разрушения. Человек в белом взял скальпель и методично нанес серию коротких разрезов на пластике. «Шуу — ветер. Кацу — фиксация». Теперь лесной воздух, пропитанный влагой, беспрепятственно проникал внутрь. Запах разложения, искусно замаскированный ароматом лимона и гниющих фруктов, скоро привлечет первых насекомых. Через неделю ветер будет раскачивать на этой ветке лишь чистый, отбеленный скелет, не оставив полиции ни единого шанса на ДНК-экспертизу мягких тканей. В это же время на экране телевизора в уютной гостиной диктор буднично сообщил: — Количество пропавших без вести в этом месяце увеличилось еще на три человека. Полиция просит сохранять спокойствие... Пак Джинен выключил телевизор. В комнате воцарилась тяжелая тишина. Рядом, мрачнее тучи, сидел Ли До Гю. — Ты заметил? — голос доктора Пака был пропитан беспокойством. — Ещё бы, — буркнул До Гю. — В последнее время бесследно исчезают самые крикливые — те, кто громче всех не принимает новую власть. Исчезают так чисто, что ни одного тела до сих пор не нашли. — Да и Джин Муджин пропал без вести, — Док пристально посмотрел на друга. — Это совсем на него не похоже. Он всегда выходил на связь, что бы ни случилось. Что-то здесь нечисто. Ли До Гю на мгновение замер, вспомнив, как хладнокровно убил Муджина в сговоре с Гапом. Чтобы не выдать себя под пронзительным взглядом Пака, он быстро перевел тему: — Это ещё не всё. Главврач Сангванга тоже испарился. Все материалы об экспериментах были уничтожены в начале мая.Страну он не покидал — камеры зафиксировали, как он зашел в больницу, но никто не видел, чтобы он из неё выходил. Что скажешь? — Почему мне кажется, что здесь замешан Элита? — Джинен нахмурился, перебирая в голове варианты. — Ты сразу нападаешь на Элиту, — Ли До Гю недовольно поморщился. — Джинен, успокойся уже. Он сейчас по уши в делах с Кимом, у них график забит на месяцы вперед. Да и стал бы он марать руки о мелких сошек, у которых ни гроша за душой? Он охотится на тех, у кого есть власть. — Хочешь сказать, замешаны люди извне? — Пак Джинен недоверчиво прищурился. — Может быть, — Ли До Гю пожал плечами. — Или это первое поколение решило поиграть в прятки. Старики вышли на улицу, продолжая свой разговор. Они болтали обо всем на свете, но оба понимали: в тени Сеула начал действовать кто-то, чьи методы заставляют нервничать даже ветеранов. Майским вечером на террасе, после гулянок с братвой Злюка отдыхал дома. Пак Хён У смотрел на сочные ломтики ананаса в своей тарелке, и внезапно в памяти всплыл сухой, как шелест опавшей листвы, голос старого учителя. Это было еще в те времена, когда Хён У только постигал азы «утилизации». — Если ты кого-то случайно убьешь вне профессиональной среды, — Шиегаки-сан тогда даже не поднял глаз от своего бонсай, — избавиться от тела будет проблематично, верно? Хён У тогда лишь пожал плечами, поправляя воротник. — Шиегаки-сан, не легче ли иметь знакомых химиков? Или самому устроиться в лабораторию, чтобы иметь доступ к кислоте? Один бак с серной кислотой — и проблема решена. Мужчина наконец отложил секатор и посмотрел на ученика с едва заметной долей жалости. — Чтобы от человека остались только кости, тебе понадобится больше двадцати литров концентрированной кислоты. А если цель была... упитанной, то и того больше. В Японии покупка такого объема — это прямой билет в комнату допросов. Полиция придет к тебе раньше, чем растворится первая фаланга пальца. Никто не продаст столько химикатов случайному человеку. Он указал на стоящий неподалеку ящик с цитрусами. — А вот покупка пяти ящиков перезревших фруктов не вызовет ни одного вопроса. «Шуу-Кацу», Хён У. Ветер и ферменты. Природа делает работу чище, чем любая химия. Фрукты маскируют запах, сок разрушает волокна, а морские ежи... — якудза сделал паузу, — они как маленькие мельницы, перетирающие остатки. Это искусство маскировки под обычный мусор. Йошида, сидящий рядом и не обращая внимания на июньский фестиваль, чуть прищурился: — Хотя, если ты совсем ленив — заведи змей. Крупный питон переваривает всё, включая кости. Но змеи капризны. А ветер... ветер в лесах Аокигахары дует всегда и бесплатно. ~~~~~~ «Личный дневник воспоминаний и сожалений Пака Хён У » За прошедшие пять лет Шиегаки лишь однажды взял меня в «особый отпуск». Мы отправились в Японию на целых три месяца, но под «отдыхом» учитель подразумевал самую грязную и кровавую работу. Втихаря, действуя за спиной клана Ямазаки, мы проникли в Токио. Нас укрывал господин Йошида из клана Кавасаки — только благодаря его связям наше присутствие осталось незамеченным. Закончив задание, мы даже успели застать июньский фестиваль, наблюдая за фейерверками с крыш, пока руки еще помнили тяжесть оружия. Теперь, лежа в тишине своего номера в одном из лучших отелей Сеула, я открываю чистую страницу, чтобы записать воспоминания о том самом дне, когда мое обучение на наемника перешло черту возврата.Там я не мог записать и слова. Запись №1. 25 июля 2011 год. Сегодня пятница в супермаркете пахло так сильно, что у меня закружилась голова. Апельсины. Гора ярко-оранжевых апельсинов. Люди вокруг улыбались, выбирали плоды покрупнее, а я стоял и видел перед собой только пакеты, раскачивающиеся на ветру. Шиегаки-сан говорит, что я должен привыкнуть. Он называет это «эстетикой утилизации». Сегодня он впервые показал мне, подробнее все стадии. От начало до конца показывал тонкости деталей— как это делается. Мне было противно не от трупа — к ним я уже начал привыкать, — а от того, как сильно всё это напоминало приготовление огромного, странного десерта. Мои руки до сих пор пахнут лимонным соком. Я мыл их пять раз, но запах въелся под ногти. Учитель сказал: «Запоминай, Хён У. Кислота в магазине стоит триста иен за литр, а внимание полиции — бесценно. Пакет фруктов — это просто мусор. А мусор никто не ищет». Мне всего одиннадцать, и я знаю, как превратить человека в горсть белых костей с помощью того, что другие едят на завтрак. Иногда мне кажется, что это какая-то глупая шутка. Но потом я вспоминаю лепестки сакуры, которые мы засыпали в мешок. Они выглядели так красиво на фоне серой кожи... Это моё первое сожаление. Сакура должна цвести на деревьях, а не гнить в пластике вместе с чьими-то секретами. Эпизод 8: Цена комфорта. Вернувшись домой после череды встреч со старыми друзьями, Хён У наконец добрался до своего личного кабинета. На часах было девять утра. Открыв ноутбук, он погрузился в анализ своих финансов. — Так, уже девять утра. Деньги на счету тают, пора искать работу, — пробормотал он, потирая переносицу. — Вилла в Инчхоне шикарна, но ремонт там сожрет больше десяти миллионов долларов, учитывая мои запросы. Рэдл, будь добр, займись домом. За время, проведенное с фамильярами, Хён У заметил одну странную черту: они оба до безумия обожали эксклюзивные гробы из самых дорогих материалов. Чем была вызвана эта тяга к ритуальной эстетике — загадка, но сейчас Рэдл решил воспользоваться моментом. — Тогда купите мне вот этот, — Рэдл вывел изображение на экран. Хён У прищурился, читая описание: Лот: Гроб из 100% массива красного дерева, лакированный. Комплектация: Постель, матрас, подушка и покрывало из натурального меха белой норки. Фурнитура: 6 закруток из ромбовидных страз Swarovski, 4 ручки, инкрустированные хрусталем Swarovski Crystal. Цена: $1,900,000. — Сколько? Еще от Сваровски! — возмутился Хён У. — Ты издеваешься? — Ну, это точно дешевле десяти миллионов за ремонт, — парировал Рэдл. — Тем более, стоит мне щелкнуть пальцами, и вилла будет готова по вашему проекту. — Зачем тебе вообще гроб? — Спать в нем. — А кровать не подходит? Нет? — Не будьте скупы, хозяин. Вам жалко денег на преданного слугу? — Не строй мне глазки! — Хён У отвернулся, но тут подал голос Зенон. — И мне, хозяин! Купите и мне гроб! Хён У вздохнул. — А тебе с какой стати? Просто так я подарки не раздаю. Зенон, предложи услугу — и тогда куплю любой, независимо от цены. Розовый полоз замер, обдумывая предложение: — Я буду поддерживать идеальный порядок. Вам не придется тратить время на уборку пентхауса и виллы, и вы сэкономите на клининге. Представьте: каждый день чистый дом без единой пылинки, посуда помыта, вещи постираны, отглажены и разложены по полкам! — Заманчиво, — признал Хён У. — Какой выбрал? — Стойте! — возмутился Рэдл. — Почему ему так быстро? Он еще не заслужил! В прошлой жизни вы мне тоже обещали гроб, но так и не купили! — Поделом тебе, — отрезал Хён У. — Он хотя бы будет содержать нас в чистоте. А тебя хрен заставишь убираться, вечно тебе лень, даже с магией. Зенон, показывай. Зенон вывел на экран второй лот: Лот: Хрустальный прозрачный гроб. Серебряные статуэтки ангелов по углам. Матрас и подушка из меха белой альпаки. Цена: $1,200,000. — Вы меня обанкротить решили? — Хён У закрыл лицо руками, но потом кивнул. — Ладно. Это всё равно выгоднее, чем нанимать бригаду строителей на виллу. Договорились. Он откинулся на спинку кожаного кресла. — Теперь точно надо заработать. Документы готовы, осенью иду в школу Solquich. Говорят, там можно учиться бесплатно, если пройти отбор. Узнаю результаты в сентябре, а пока... всё лето придется пахать. — Хозяин, я перенесу вас на виллу. Посмотрите на завершенный вид, — Редл хитро прищурился и щелкнул пальцами. В то же мгновение воздух в пентхаусе дрогнул, и они оказались снаружи. Хён У зажмурился от яркого морского солнца, а когда открыл глаза, у него буквально отвисла челюсть. Снаружи вилла выглядела как настоящий дворец в стиле неоклассицизма. Белоснежный фасад украшали величественные коринфские колонны, поддерживающие полукруглую ротонду с изящной балюстрадой. Широкая парадная лестница из светлого камня вела к массивному входу, а вокруг дома раскинулись террасы, утопающие в зелени. Огромные вазоны с яркими розовыми петуниями и аккуратно подстриженные кустарники создавали атмосферу старинного поместья где-нибудь на Лазурном Берегу, заставляя забыть, что они всё еще в промышленном Инчхоне. Чуть поодаль виднелся огромный сад с беседкой из греческих колонн и — к удивлению Хён У — ухоженный огород. Внутри роскошь только усиливалась. Первый этаж вмещал в себя сауну, профессиональную кухню с огромной кладовой, гардеробную, фитнес-зал и библиотеку. Второй этаж был отведен под личное пространство: пять жилых комнат, три ванные и колоссальная гардеробная. Гостиная в стиле «Тропический рококо» поражала ослепительной лепниной с позолотой и гигантской фреской с видом на безмятежную бухту. Но настоящим сердцем дома стал главный зал — «Восточное спокойствие». Это огромное помещение со «вторым светом» и окнами в три этажа выходило прямо на залив. Между окнами висело монументальное полотно шань-шуй, а низкий столик из темного дерева и люстры-фонарики создавали атмосферу абсолютного медитативного покоя. — Охренеть... — выдохнул Хён У, едва обретя дар речи от такой помпезности. — Всё для вас, — Редл отвесил церемонный поклон, явно довольный произведенным эффектом. — Нет слов, выше всяких похвал! Без еды точно не останусь — наличие огорода уже радует, — Хён У усмехнулся, потирая подбородок. — Вот бы еще и машину в придачу... — Сами купите! — отрезал фамильяр. — Жадина! — фыркнул хозяин. — Ну и ладно. Верни меня обратно, пора работу искать. Счета в таких домах сами себя не оплатят. Поиск работы превращался в бесконечную пытку. Он столкнулся с тем, к чему не был готов: дискриминацией по внешности. Резюме Хён У было составлено безупречно, работодатели клюнули на отличные данные и тут же назначали видеозвонки. Но стоило камере включиться, как всё рушилось. Хён У провалил 29 собеседований подряд. В живую он выглядел куда более пугающе, чем на фото, и это приводило его в ярость. — Вы серьезно?! — орал он в монитор после очередного отказа. — Я не в сферу обслуживания иду, где лижут задницы клиентам за их красоту! Я ищу работу в цехах, подальше от людей! Какая вам нахрен разница, как я выгляжу, если я выполняю задачи? Поваром хочу устроиться — в чем проблема? Клиенты же не на кухню жрать приходят, верно?! — Вы нам не подходите. До свидания, — сухо ответили на том конце и отключились. Хён У медленно закрыл ноутбук. Его голос стал тихим и опасным: — Эти ублюдки обманом тащили меня к себе и тратили моё драгоценное время... Эти... сукины дети... — Он набрал воздуха и проорал на весь пентхаус: — СУКИНЫ ДЕТИ! — Полегче, хозяин, — прошипел Зенон, успокаивающе обвивая его шею. — Какой «полегче»? Меня не берут даже в сраный Seven-Eleven! Туда, где школьников с руками и ногами отрывают на полставки! Я же не хотел возвращаться в криминал, хотел по-честному... Мне что, пластику делать? Раны зажили, ожогов нет, кожа гладкая — да что с ними не так?! — Что предложил Джеха тогда? — Редл в привычной манере отпихнул Зенона, занимая место на шее Злюки. — Их бизнес начнется только осенью, пацаны летом хотят отдыхать, — буркнул Хён У, снова открывая сайты с вакансиями. После тридцатого отказа Хён У был готов разбить ноутбук об стену, но тут его взгляд зацепился за объявление с подозрительно высокой зарплатой. — «Ищем необычную модель для обложек журналов и рекламных съемок. Опыт не требуется, обучаем сами. Зарплата: 100 000 – 120 000 $». Ого... — Хён У недоверчиво прищурился. — Неужели в Сеуле наконец-то оценили харизму, а не приторные личики? Он отправил отклик, и видеозвонок раздался мгновенно. На экране появилась эффектная девушка с профессиональной улыбкой. — Здравствуйте, вы Пак Хён У? — спросила она. — Здравствуйте, это я. — Пожалуйста, встаньте и снимите верхнюю одежду, мне нужно оценить ваши параметры. Хён У послушно встал и скинул футболку. Девушка удовлетворенно кивнула. — Фигура отличная, рост идеальный. Внешность как раз из разряда «экзотики», сейчас это в тренде. Теперь о деталях... Вы планируете сниматься один или с партнером? — В смысле? — Хён У нахмурился. — Я один. Зачем мне партнер, чтобы позировать для рекламы? — Хорошо. Тогда скажите, готовы ли вы орально или анально ублажать себя на камеру? Глаза Хён У буквально вылезли из орбит. Секундная тишина в пентхаусе стала звонкой. — Извините... что? Я, кажется, не расслышал. — Ну, в этом месяце мы делаем упор на вебкам-направление, — как ни в чем не бывало продолжала менеджер. — Работа удаленная, безопасная. Это не проституция, физического контакта ведь нет. Мы всё контролируем. График стандартный: с 9 до 18:00, суббота и воскресенье — выходные. Всё зависит от щедрости клиентов. Также делаем фотосеты для порножурналов. Честно говоря, сейчас огромный спрос в гей-сегменте на парней вашего типажа... — Э-э-э... Спасибо большое, я, пожалуй, откажусь! — Хён У захлопнул крышку ноутбука так быстро, будто оттуда на него прыгнула ядовитая змея. Он сидел в полной тишине, чувствуя, как по лицу ползет жар. — Что за херня?! Это же та же проституция, только через экран! — проорал он в пустоту. — Почему быть шлюхой в этом мире выгоднее, чем честно работать?! Я в таком отчаянии, что на секунду... на долю секунды я всерьез задумался об этом из-за денег! — Хён У закрыл лицо руками, чувствуя, как подступают слезы бессилия. — Деньги... Мне просто нужны гребаные деньги! Зенон, видя, что хозяин близок к нервному срыву, мягко указал хвостом на другое, более скромное объявление, которое висело внизу страницы. — Посмотрите вот сюда, хозяин. Остров Чеджу. Хён У шмыгнул носом и присмотрелся. «Требуется сборщик на мандариновые плантации. Работа на всё лето». Тяжелый физический труд, солнце, ящики, стремянки. Сдельная оплата: 1200–1800 $. Еда и жилье за счет работодателя. — Недурно, — прокомментировал Зенон, переползая на плечо. — Ваши физические данные позволят собирать в три-четыре раза больше нормы. Никаких камер, никаких извращенцев. Только вы и деревья. — Точно... — Хён У вытер лицо и решительно выпрямился. — Я заметил: если я один раз плотно поем и выпью много воды, то могу пахать неделю, не чувствуя голода. Идеально для такой работы. Не ждать же осени в этом пустом золотом аквариуме. Решено! Еду на Чеджу. Буду собирать мандарины, вести блог о еде и красивых местах и зарабатывать на контенте. Покажу этим городским неженкам, как работают настоящие мужчины! Собрав самые необходимые вещи и, конечно, упаковав своих чешуйчатых спутников, Хён У отправился на Чеджу. Он устроился на «Золотую рощу» — самую большую плантацию острова. Её владельцами оказалась пожилая пара: Ан Хёль Сан и его супруга Ан Ён Хи. Это были типичные для корейской глубинки старики: уютные, доброжелательные и удивительно скромные. Несмотря на огромное состояние, которое приносила плантация, они одевались в простую рабочую одежду и жили без тени пафоса. В то время как на Чеджу воцарился мандариновый покой, на другом конце страны воздух искрил от статики. За прошедший месяц Ким Гаприон совершил невозможное: он перевернул политический строй страны, выведя его на новый уровень. Объявив Южную Корею Абсолютной Монархией, он короновал себя, провозгласив закон, согласно которому трон передается строго по мужской линии королевской семьи. На удивление, народ, уставший от бесконечной коррупции чеболей, поддержал его, желая вернуться к корням. ВВП рос, а любовь к бывшему гангстеру, ставшему Королем, крепла с каждым днем. В самом дорогом ресторане Сеула гремела свадьба наследного принца Ким Кимёна и Чхве Суджон. Праздник, призванный объединить две империи, внезапно замер. Беда пришла не с шумом, а с ледяным спокойствием. Ким Гитэ встал прямо у ворот ресторана, напротив молодоженов и их родителей. Его массивная фигура перекрыла свет вечернего солнца, отбрасывая длинную, зловещую тень на свадебную дорожку. Ким Гаприон, великий Монарх, стоявший в кругу почетных гостей, побледнел. Его бокал едва заметно дрогнул. — Почему этот ублюдок до сих пор жив? — прошептал он, едва шевеля губами, своему заместителю Бэкхо. — Я был уверен, что мы прикончили его тогда... — голос зама сорвался от ужаса. — Этого просто не может быть. Его тело должно было сгнить... Гитэ медленно снял очки. Его взгляд, полный ядовитой иронии и застарелой ненависти, впился в лицо отца. На его губах заиграла хищная, предвещающая хаос усмешка. — Здравствуй, Падре! Слова прозвучали как смертный приговор, окончательно оборвав торжественные звуки праздничного марша. В воздухе отчетливо запахло кровью и грядущим переворотом.