День Первой Связи

      По подсчётам особо заинтересованных, прошло чуть больше двух месяцев с момента становления Тиффани Четвёртой и исцеления Пятой. Кваттуористы, как ещё своё не отжившие на Земле, так и пребывающие уже в мире мёртвых, надеялись на восстановление какого-никакого порядка со стороны божеств, ведь теперь у четвёртой из них появилась не просто помощница, а преемница, душа, что разделила с ней её значение. Однако, если живым повезло в этом плане и существование их не стало тревожнее, с Небытием так не считались. Это мог бы подтвердить любой уважающий себя дух. «Когда воплощение Смерти избралась на эту роль, мы все думали о возвращении Один, добрые новости никогда не являются в одном экземпляре, и о возможном восстановлении города Четверых на востоке, в конце концов» — так начинался бы рассказ его. Около нескольких десятков деревень умерших оказались стёртыми и растворёнными в пустоте, как сахар в воде, после чего вода эта была отфильтрована несколько раз, дабы очиститься от экспериментов девушки с переданными ей способностями. Не посчастливилось отдельным наблюдать за своими близкими во время их с Уайт игры в гляделки и осознавать, что не смогут соперники её выйти оттуда победителями или выйти вообще. Зеленоватая дымка окутывала поселения, которые та выбрала в качестве мест для пробы всего, что досталось ей, и невозможно было отличить предметы, использовавшиеся в повседневной жизни душ, от иллюзий, сотворённых сошедшей с небес, как между собой называли Тифф пожилые дамы. Впрочем, недолго длился разгром и хаос, смирение верующих довольно быстро наскучило той, интерес поддерживали лишь некоторые, выступавшие против. Но основная цель её была достигнута — молва о носительнице четвёртого номера обошла каждого, приукрашенная стократно и повергавшая в ужас, и никто не осмеливался идти против её желаний, пока сама Смерть не видела в этих выходках ничего страшного. Репутация приобретённая всецело устраивала Тиффани. Терпеть не могла она только подлиз, что пытались лестью выбить лучшее отношение к себе, а получали отсутствие всякого внимания или же, если те были чересчур назойливыми, могли схватить и проклятие. Спустившись в город Четверых, избранница проявляла себя в разы спокойнее, ведь уже знала, что её точно будут уважать и не посмеют переходить дорогу такому созданию, как она.       Хоть официально Уайт и не числилась больше как работник в организации по реставрации, иногда она навещала своих коллег и смотрела, как идут у них дела. Искренне радовалась её визитам женщина по имени Аннабет. Их общение с трудом могло называться постоянным, пересекались они редко, и всё же с каждой встречей Бет с теплотой приветствовала ту, с удовольствием рассказывала про свои будни и расспрашивала про наверняка добавившиеся обязанности преемницы, слушала короткие истории девушки без тени зависти, а в её день рождения по традиции кваттуористов оставляла ей самые, по её мнению, нужные и полезные "подарки" в гостиной. Ксиан, по-видимому, так до сих пор и не отошёл от шока со становления коллеги и попросту не знал, как реагировать на то, что она общается со старыми знакомыми на равных и не пытается подчинить их себе, как духов — юноша ожидал такого исхода и даже будто расстроился, когда подготовка к нему оказалась напрасной. Джейн неоднократно обращалась к Тифф с просьбой замолвить словечко за неё или её подруг, пытаясь так заполучить расположенность последней из Четверых, на что каждый раз ей отвечали отказом и напоминали о важности собственных поступков.       Пожалуй, единственным человеком из окружения юной избранницы, да к тому же её ровесницей, которой взаправду было всё равно на изменения в образе жизни той, была Сьюзан Маргаретс. Девушка и впрямь не стала относиться к ней по-другому, для неё Тиффани не перестала считаться близким созданием и она довольно скоро привыкла называть её так - наполовину из-за того, что Уайт в самом деле не могла больше причисляться к людям, наполовину шутки ради. На вопрос о том, почему она продолжила вести себя как всегда, Сью отвечала, что не привыкла отрекаться от почти сестры, поскольку та решила рискнуть и связаться с божеством. Общение держалось на той же отметке, и эти двое по-прежнему обсуждали цены в различных магазинчиках-забегаловках, любовные похождения героев романов, извергов-учителей младшей сестры одной из них, творческие предметы и их ведение в школах, сложности в выращивании прихотливых комнатных растений, разве что уже подстраиваясь только под рабочий график Маргаретс.       После приобретения должности носителя номера Смерти Тифф задумалась и о поиске и покупке отдельного жилья. Вопреки попыткам нескольких продавцов сделать ей огромную скидку или и вовсе отдать жилище даром, опасаясь проявления значения зеленоглазой, Четвёртая настояла на соблюдении всех установленных в этих делах правил. Не допустила бы она пользование своим статусом в целях получения чего-либо просто так, а в особенности — с условием того, что она вполне могла себе позволить желаемое. И попался ей отличный вариант — трёхкомнатная квартира в том же центральном районе, но чуть подальше от главной аллеи, на этаже её любимой цифры, с неплохим ремонтом. Его, безусловно, стоило бы усовершенствовать позднее, а тогда решено было на такие мелочи внимания не обращать. Намеренно Тиффани подыскивала для себя что-то просторное, ведь не собиралась переезжать в место, уступающее тому, где провела она предыдущие годы и тем ухудшать своё положение. На наставницу рассчитывать не приходилось, она не следовала по пятам за преемницей каждую минуту. Что касается конкретно их взаимоотношений... Словно некая связь была между номером и её бывшей последовательницей, не душила ни одну из перечисленных навязчивая мысль о невозможности понять собеседника — быть может, было это обыденным для Четыре, но никак не для Уайт, и легко было последней, не нужно было выражать всё, что на душе, и без того родными были убеждения её и характер, со всеми странностями и пугающими людей чертами. Гордость брала цифру Смерти за ту, ради кого переписывала она историю несчётное количество раз, и поддерживало существо её в любом начинании, зная — какими бы безумными они не казались, это далеко не предел даже для этой временной ветки.       За эти месяцы с Воскрешающей Четвёртая виделась всё чаще, и, несмотря на в абсолютной степени разные взгляды и поведение Тифф в первые несколько недель после того дня, девушки стали хорошими подругами. Казалось, такого не должно было произойти, но погром в Небытие был списан на влияние Смерти, а та, кто его устроил, сочла воплощение Жизни за подходящую кандидатуру на роль своей подруги. К тому же, ей незачем было упускать шанс пообщаться с той, за кем она изначально и пришла на восток. Впрочем, спустя не так уж много времени стало понятно: от серьёзного и уважаемого божества, номера Пять, в Пятой одно лишь название, да и то она никогда так не представлялась и поправляла каждого, кто обращался к ней в такой манере, говоря, что является полукровкой, а, значит, может зваться только Пятой. В какой-то момент для них превратились в обычное дело общение через день, рассказы друг другу о случайных и незначительных ситуациях, использование выражений, придуманных ими и составление из них отдельного языка, состоящего всего из пары десятков слов. Из уст Тиффани нередко звучали шутки о том, что она хотела связаться с Четыре и спросить о предполагаемой цифре, а в результате получила возможность разговаривать с ней лично и даже посылать её куда подальше — по-дружески, разумеется, — в придачу к способностям носителя. В ответ получала Уайт что-то неразличимое из-за приступа смеха собеседницы.

***

      В выходные Тифф не привыкла подскакивать с кровати раньше одиннадцати часов утра, и утро последнего дня в году исключением не являлось. День Первой Связи считался одним из самых важных праздников кваттуористов, к которому готовились они основательно и ещё за неделю до его наступления. Ровно тысячу и девятьсот два года назад человек впервые отправился на восток с целью лично связаться с кем-то из божеств, и, пусть не суждено было ему вернуться к жителям города Четверых и сообщить об увиденном, именно этот поступок положил основу для начала отсчёта времени проходящего. Говорили, что ушедшему ответил Третий из номеров. Сам Три подтверждать это отказывался, дабы не быть виновным в смерти любопытного создания, да и не требовалось ничего, за него это сделала цифра Решения. В ночь ту поручено было поддерживать связь с верующими номерам Удачи и Единения, правда вот, как позднее стало известно Тиффани, последней не слишком хотелось принимать активное участие в делах кваттуоризма и рассчитывать на неё не стоило. Хотя сейчас осуждать её было бы чем-то не вполне правильным — Один считалась пропавшей, а негативные высказывания в сторону мёртвых не приветствовались. Если вспоминать проблемы Первой из номеров со здоровьем, следовало бы сказать и про то, что большая часть людей желали получить ответ о том, всё ли с ней в порядке и как долго продлится её отсутствие, когда обращались по пятницам к последней из Четверых. Четыре же, похоже, нисколько по поводу этому не волновалась.       Куда ни зашёл бы случайный прохожий, здания изнутри украшены были подвешенными к потолку снежинками, которые напоминали по своей форме пятиконечные звёздочки — элемент введён был в этом году, ведь праздничная атрибутика символизировала чаще всего число ныне существующих номеров, с недавних пор учитывалась также и Пятая, — и светящимися гирляндами красного, как энергия души Три, цвета. В жилых домах эти же предметы декора изготавливались самостоятельно. Зачастую обязанность по приданию квартире нужной атмосферы брали на себя дети. Немногие духи подключались к празднованию вместе с живыми — время не имело значения для них, однако кое-кому жизненно необходимо было выделиться и для этого подгадан был даже час запуска фейерверков по всему городу. Приближённым Смерти ничего не стоило быть в курсе событий — один мог начинать подготовку ко Дню Первой Связи одновременно с людьми с помощью Зеркала Небытия, к которому имел круглосуточный доступ; другая же предпочитала наблюдать за всем этим, изменяя свой внешний вид и не вызывая подозрений на Земле.       Естественно, Тиффани Уайт не могла пропускать торжество, но жертвовать минутами сна она не планировала. К несчастью, оказалось, не все создания спрашивали бы её об этом. Длинная стрелка часов, размещённых на полке, едва отдалилась от цифры восемь, когда разбудило Четвёртую звяканье ключа, что провернулся несколько раз в замке входной двери прежде, чем открыть её. Не было нужды в разборках с незваной гостьей, поскольку Тифф уже знала её имя и внешность и заранее простила ей подобную выходку. Ожидалось, что Пятая решит навестить подругу, только даже для этого визита она явилась рановато в понимании той.       — Пора вставать, сейчас мы будем готовить лимонный пирог! — сообщила воплощение Жизни из коридора. Пирог с лимоном традиционно стоял почти на каждом столе за семейным ужином, как и мандарины в корзинках. Виной тому послужили слова Третьего из номеров о том, то он оставляет за цитрусовыми место продуктов питания, больше других пришедшихся ему по душе. Свечи с ароматом корицы и апельсина также по возможности расставлялись по комнатам. Фрост — такую фамилию приписала полукровке преемница Смерти в дополнение к имени Тиша, — пожелала отметить Новый год с соблюдением всех обычаев, и её предложение было поддержано. С семьёй у Тиффани всё равно не выходило провести время — её тётя предпочитала компанию своих знакомых очередному застолью на двоих, на этом они условились ещё в начале их совместной жизни и обеих договор вполне устраивал.       — И почему тебе не спится?.. — закатив глаза для показательного недовольства и зевнув, спросила хозяйка квартиры. Ближе к обеду к ним присоединились бы Четыре и её "приёмные дети", как выражалась Уайт. Чаще всего под кличкой "приёмный" подразумевался конкретно Берт, Герте было подобрано иное прозвище. — Не для того я тебе ключи давала, чтоб ты будильником подрабатывала, — уже громе добавила зеленоглазая, затем поднимаясь и направляясь в уборную, где намеревалась первым делом привести в порядок причёску. Благодаря особенностям второй ипостаси долго стоять перед зеркалом и укладывать чёлку не приходилось, и всё же забывать про эту составляющую утреннего туалета она не порекомендовала бы.       Ингредиенты для готовки Пятая предусмотрительно захватила с собой. В холодильнике Тифф найти можно было разве что молоко, а шкафы и вовсе пустовали. В еде создание не нуждалось, как и в иных потребностях человеческих, и придерживалась их лишь по собственному желанию, как было это со сном. Тратить время на приёмы пищи ей, по-видимому, не нравилось. Однако на угощения от кого-либо принцип этот не распространялся. По приходе на кухню избранница последней из Четверых застала картину, главными героями которой являлись цифра Жизни и гений-изобретатель. Дух всячески пытался помешать той готовить, лез под руку, заглядывал через дверцы в шкафы, исследовал каждый продукт путём просовывания головы в его упаковку, не закрывал ни на секунду рот и чудом не спотыкался о собственные ноги, когда девушка в очередной раз не отвлекалась на назойливого гостя. Частенько проводил Берт время на Земле с дня становления Уайт, и добрая половина всех его монологов состояла из жалоб на неудобный мир людей, ведь простые умершие не были способны здесь прикасаться к предметам, проходили сквозь них, хоть неофициальный приближённый использовал в основном недостаток этот в своих целях, а ворчал для виду и для заполнения пауз в беседе. Иногда он забывался и терял равновесие, по неосторожности оперевшись на какой-нибудь стул, шкаф или стену, и тогда проваливался в соседнюю комнату, а порой в подъезд. Живые привыкли к его присутствию в их жизни и не пугались, если из портрета пожилой дамы, скажем, торчала лохматая голова "юного предпринимателя", и гнали его чем могли, выметали швабрами и вениками, полотенцами, мухобойками, подушками, слушая непрекращающиеся вопли о том, что тот, вообще-то, близок с самой Четыре и уж та всех накажет за неподобающее отношение.       — Кого я вижу, кто соизволил почтить нас всех своим пробуждением! — незамедлительно отреагировал на появление Тиффани "юный предприниматель". — Единственная в своём роде и неповторимая воплощение Смерти! Доброго утра, добрейшего утра, — поприветствовал он пришедшую. Та хихикнула. Подобная вежливость стала обращением Берта лично к ней и не содержала в себе ничего, кроме желания передразнить группу духов, в самом деле относящихся к Четвёртой с чрезмерным уважением.       — Расскажите, как Вам спалось, дорогуша, быть может, Вам помочь отодвинуть стул? — на этом любезность закончилась: стул всё равно бы не сдвинулся с места.       — Не стоит, благодарю, —подыграла Тифф и поднялась чуть повыше, а после опустилась на облачко собственной энергии, говоря своим видом: «вот так могу, и сиденья мне ваши не нужны». Одновременно с этим Пятая, не теряя времени, в течение которого никто не путался у неё под ногами, распределяла замешанное тесто по поверхности формы для выпечки и выкладывала сверху начинку. Чуть больше получаса, и пирог был бы готов. Дух следил за каждым действием, запоминал всё и обещал себе повторить этот же рецепт у себя в Небытие.       — Где Четыре и Герта? — поинтересовалась полукровка, отправив противень в печь.       — Где-то, бабка Марта со свечой не разберёт, где носит их, — отвечал Берт, прыгая на месте. Сквозь пол пройти у него не получалось, и представитель Небытия, почти как Тиффани, левитировал в пространстве, только не мог менять высоту "полёта" и довольствовался парой сантиметров над землёй. Не сиделось ему смирно, вертелся, как мышь на сковороде, что бы ни делал.       — Кого носит? — вдруг прозвучала негромкая фраза, произнесённая Четвёртой из номеров. Идеальный момент подобрала она для объявления о своём прибытии.       — Никого, никого не носит, — улыбаясь до самых ушей, сказала "восходящая звезда кулинарии". — Приближённую твою носит! Где? — всё-таки не удержался тот. Воскрешающая протирала стол и убирала уже вымытую посуду на отведённые для неё полки в шкафчике, а чистые ложки — в ящик рядом.       — Скоро подойдёт, — проговорила Смерть.

***

      Пирог был почти съеден, несмотря на то, что не успел толком остыть. Оставили пару кусочков для неудачливого в этом плане духа — Четыре пообещала ему перенести угощение в мир мёртвых, дабы Берт смог попробовать творение последней из номеров. Готовила та редко и от рецепта очень старалась не отступать, потому и списала успех свой на грамотно составленные инструкции.       — Что по плану теперь? — задала вопрос хозяйка. Герта закивала в знак подтверждения своего интереса не только в еде. Рыжеволосая переместилась к остальной компании как раз вовремя, собравшиеся тогда ещё не сели за стол.       — Мы будем вырезать из бумаги меч и на лезвии писать планы свои и пожелания себе на будущий год! — заявила Пятая. Любимая традиция многих кваттуористов заключалась в этом незамысловатом занятии, связанном с оружием Три, и она — не исключение. — Если ты хочешь сказать, что у тебя нет материалов, попрошу не волноваться, я на это рассчитывала и всё приобрела заранее, — добавила девушка. Не поленилась она накануне потратить день на обход всех магазинов в округе и закупку нужных товаров, и не останавливали её замечания со стороны одного создания.       — Чудно. — Уайт не меньше подруги принимала участие в уборке стола и смахивании с него крошек.       Решено было всё притащить в гостиную, поскольку та комната выглядела самой просторной и нашлось бы место всем, даже неугомонному "повару", не допущенному к процессу творческому и вынужденному оказывать задействованным моральную поддержку. Разложили ножницы и картон прямо на полу, так было удобнее. Кваттуористы утверждали, что, чем длиннее рукоять меча получившегося, тем больше у человека будет счастливых событий; чем больше на ней "украшений" в виде узоров и приклеенных драгоценных камней, тем богаче человек за год наступающий станет. Больше всех старалась Тифф, желая, очевидно, превзойти членов команды и увлекаясь делом этим, как в свои школьные годы, когда, будучи десятилетней девочкой, она усердно проводила самые аккуратные линии на чертеже и самые яркие цвета для деталей использовала, самым мелким почерком писала свои цели, среди которых затерялись и пожелания надоедливой однокласснице провалиться на следующем же тесте, чтоб все с ума сходили от зависти. Глядела на её сосредоточенное выражение лица и посмеивалась Герта — она почти заканчивала работу, и это вынуждало Четвёртую ускориться — никто не должен был её обгонять! Успела зеленоглазая и пожалеть, что нельзя использовать возможности носителя и замедлить девчонку — без причинения ей особого вреда, разумеется, так, для выигрыша времени. Номера Смерти и Жизни никуда не торопились и Фрост лишь изредка мельком поглядывала на сидящую рядом. Куча вопросов возникала в голове на единственную тему, а озвучить она ни один из них не решалась, боялась ляпнуть что-нибудь глупое и бессвязное вместо нормально построенного предложения с подходящей интонацией. Мысли последней из Четверых заняты были исключительно преобразованием листа в подобие оружия номера Удачи, и ситуация забавной казалась ей, потому что известно было: Три брал в руки меч ещё реже, чем возвращал свои долги, но убеждения верующих всегда одобрял.       — Не расскажете, что написали? — спросила Пятая. Каждый из присутствующих складывал уменьшенную версию одного из символов Третьего из номеров в отведённую под них коробку надписями вниз. Нужно было положить её подальше в шкаф и вытащить оттуда год спустя, тогда и посмотреть, получилось ли осуществить мечты свои.       — Не расскажем! — подтвердила догадку Герта, закапывая своё на самое дно коробки. — Иначе не сбудется ничего! — Берт, который всё время заглядывал девочке через плечо и пытался разобрать, что она так старательно выводит на бумаге, посмеялся с этих слов, сперва тихонько, а потом в голос, не сдерживаясь.

***

      Следующим пунктом в списке дел на День Первой Связи стала покупка фонариков. Кваттуористы дарили их тем, кто был несколько раз замечен божествами. Считалось, однажды эти юные души смогут пригодиться в мире мёртвых, стать выбранными, если по собственному желанию отправятся на восток, приближёнными, если внезапно окажутся в Небытие, или предсказателями — в том случае, когда номер является им и сообщает об этом. Фонарь означал поддержку родных и веру в лучшее, память об ушедшем, будь то человек или событие произошедшее и изменившее судьбу их, и должен был освещать путь в новую жизнь. А с Четверыми связаны были все и напрямую. Следовательно, было решено, дабы никого не обделять, приобрести по фонарику для каждого члена компании. Проблем с разнообразием не возникло бы по причине простой: продавалась новогодняя атрибутика почти везде, начиная крупными магазинами в центре города и заканчивая непримечательными забегаловками и перевозными ларьками около подъездов. Договорились на то, чтобы обойти максимальное количество торговцев, коль потребуется и из предложенных ими товаров подобрать друг другу небольшие подарки, основываясь на видении существа, которому подарок этот предназначался.       Не успело ещё солнце начать свой путь за горизонт, и снег искрился и слепил глаза любому созданию, что хотело посмотреть под ноги себе. Едва наступала зима, главные улицы очищали от него, насколько было это возможно, заботясь о таком же презентабельном виде аллей и об удобстве передвижения пешком. Зато в районах вроде того, где жила Пятая — и тех, где обитали продавцы самых, по её мнению, необычных фонариков, — кто-то вроде неё же утонул бы по колено в сугробах. В минусы холодного времени года это не записывалось, и, наоборот, относилось скорее к положительным чертам. Здесь по-своему люди украшали дома: козырёк над крыльцом первого подъезда увешивался самодельными сосульками, соединёнными по трое, над остальными — сверкающими в темноте гирляндами, что назывались также слезами прошедших лет из-за схожести по форме и фигурками в виде резных ключиков, на оконных стёклах красовались такие непривычные пятиугольные снежинки и на немногих — четырёхлистный клевер. Тиффани сразу вспомнилось высказывание её коллеги Джейн о том, что та не привыкла отмечать по-настоящему и предпочитает уезжать куда-нибудь на время зимних праздников. Чаще всего блондинка проводила эти дни с двоюродной сестрой во Франции и по приезде показывала подруге кучу фотографий оттуда, сделанных вместе с родственницей. Раздумья Уайт насчёт фотосессий библиотекарши прервались снежком, прилетевшим ей в спину. Четвёртая, недолго думая, наклонилась, слепила аккуратный небольшой комочек и запустила его в Воскрешающую в отместку. Та хотела было набрать в руки ещё снега для зеленоглазой, однако от идеи этой пришлось отказаться и засунуть быстро заледеневшие руки в карманы длинного мехового пальто. Только отыскав его в магазине чуть больше двух недель тому назад, девушка шутила насчёт парной с Тифф верхней одежды — модель её пальто была похожей, но укороченной. Впрочем, она и не была обязанной носить тёплую одежду, так как холода практически не чувствовала благодаря особенностям второй ипостаси, чем и хвасталась порой.       Первый ларёк с фонариками располагался недалеко от жилища воплощения Жизни, потому та и взялась провести приятелей к нему. О разнообразии товаров Пятая, как оказалось, не соврала — вещицы и впрямь не походили друг на друга ни одним элементом. Найти можно было и деревянные, и металлические, покрашенные в различные цвета или предоставленные материалу, из которого изготавливались, с рисунками и без, и в каждом маленьком источнике света было что-то своё, присущее только одному экземпляру. Удивительно низкие цены в этом чудесном киоске заставили задержаться подольше — уйти с пустыми руками отсюда посчиталось бы самими Четверыми за страшный грех, коему прощения нет. Продавщица не торопила покупателей, лишь вставляла пару предложений обо всём, на что могли те посмотреть и наблюдала за тем, как они разглядывают каждую полку, будто не находила совсем странным собрание существ высших и списывала всё на новогодние чудеса. Определиться с тем, что из всего совпадало с представлениями об идеальном фонаре для, скажем, той же Тиффани, было достаточно сложно. На первый взгляд подходило много вариантов. Саму Тифф на время попросили отвернуться — ей не следовало знать, какой подарок ей выберут, а обмениваться ими стали бы уже придя домой. Условились на том, что для Тиффани "сюрприз" готовит её наставница, для Четыре — Берт, тому подарит Герта и получит своё от Пятой, а для Воскрешающей купит кое-что Четвёртая. Посовещавшись, компания пришла к выводу: стоит им сперва навестить остальные торговые палатки, а уже позже вернуться сюда — лучшее приятнее оставлять на конец.       На праздничном чаепитии с пирогом перерывы на еду завершались — никто в этом не нуждался, и смысл в этом находился только при наличии какого-то действительно вкусного блюда. А потому бессмертные не отвлекались на мысли о трапезе и посвятили около четырёх часов оценивающему обходу магазинов и выбору фонариков посимпатичнее. Сделать это удалось последней из Четверых и её официальной приближённой — ворона, как окрестила Герту Уайт, раньше всех нашла, что хотела, и, к изумлению своих сопровождающих, раздобыла откуда-то деньги и рассчиталась самостоятельно, несмотря на то, что в обычное время за её расходы, если было необходимо, всегда платил "гений-изобретатель". Сам Берт отчаянно пытался выпросить у упёртого лавочника скидку или и вовсе бесплатный товар, а, когда ему сотню раз отказали в этой невинной просьбе, использовал весь свой словарный запас, чтоб придумать ругательство в адрес человека и, пока не исчезло из виду то здание, оборачивался каждые две секунды, показывал в ту сторону язык и гримасничал, очень надеясь, что его старания оценят по достоинству. В конце концов возвратились они к точке, с которой и началась их прогулка с намерениями там-то уж точно отыскать сувениры по душе.       Снова сидя в кругу на полу в гостиной, с кружками чуть тёплого чая рядом, Четвёртые с приспешниками и Пятая обменивались пакетиками с изображениями зайцев и белок в шарфах и рукавичках. Честь запустить так называемую цепочку и открыть свой подарок первой выпала цифре Смерти. Ей достался круглый, чёрный фонарь в мелкий белый горошек, напоминающий снегопад. Берт заявил, что увидел в этом звёзды на таком же тёмном небе, как в обители божеств на востоке, когда его там не закрывают тучи, а ещё — что именно так представляет он место, — если, конечно, возможно называть это местом или пространством в принципе, — куда исчезает Смерть иногда. Следующей распаковала содержимое пакета Тифф. Наставница посчитала наиболее подходящим для неё ажурный светильник привычной слегка вытянутой прямоугольной формы, с разводами зелёной краски, и они, очевидно, напомнили ей цвет глаз и энергии души избранницы. Та улыбнулась, и, желая продемонстрировать сходство, повела в воздухе указательным пальцем левой руки и окружила вещицу туманным облачком светло-салатового оттенка. Следом подошла очередь Воскрешающей — подруга подарила ей ничем не выделяющийся фонарик без символов и не имеющий цвета никакого, кроме тёмного коричневого, присущего дереву, зато с подписью самого Третьего из номеров на одной из боковых сторон! Заметив эту деталь, девушка долго отказывалась поверить в существование предметов, на которых от нечего делать расписался Три, а тем более — в то, что заполучила один. Берт нисколько не хотел становиться последним и Герте уступать не подумал, закрыв глаза на правила приличия. "Знак памяти об ушедшем", переданный духу, был словно собран из миниатюрных шестерёнок и колёсиков, и тот немедленно принялся их рассматривать, поднося конструкцию к свету люстры. Тем временем цепочка остановилась на рыжеволосой. Пятая постаралась подобрать ей что-то, исходя из своих ассоциаций, и так удачно всё сложилось: из пакетика девочка вытащила подвесной фонарь в виде большого и спелого апельсина.

***

      — Итак, хочу услышать ваше мнение, — произнесла воплощение Жизни. — Праздничный ужин мы организовывать, как можно догадаться, не будем, но легенду о Четверых можем и зачитать. Если вам не покажется это неуместным и всё такое... — тут же добавила она, чтобы идея не прозвучала чересчур глупой.       — Обязательно прочитаем, — заверила ту Тиффани, чем выразила заодно и согласие всех собравшихся. — Новую версию или старую вспомним? — Четвёртая знала наизусть обе, но всё равно решила уточнить.       — Я думаю, новая будет уместнее, — высказалась Герта, не отрывая взгляд от своего подарка. — Обычно это поручают самому старшему члену семьи, — задумчиво проговорила она. — Никто не против ведь, что этим членом семьи будет Четвёрочка? Ну, если против, можете отдать роль мне. Могу сказать, я застала рождение каждого из вас! — шанс напомнить об этом упущенным быть не должен был. Берт отреагировал моментально и показал рыжей непристойный жест.       — Я прочитаю. — Смерть чуть подождала, пока в комнате воцарится тишина. — Есть мир иной — Небытие, и все когда-нибудь живые попадут туда. Принадлежит он божествам, что носят имя номеров: Один, цифре Единения, Два, цифре Решения, Три, цифре Удачи и Четыре, цифре Смерти. Искали они идеалов своих, кому могли бы энергию передать и иметь возможность свободно жить не только в мире духов, но и на Земле. При выборе же неподходящей души они рассеивались вместе с избранниками, не оставляя после себя ничего, кроме той самой энергии. Для удобства основан был ими город на востоке, служивший также и для поддержания связи между мирами двумя. После исчезновения троих из божеств разрушенным оказался он, поскольку каждый из них задействован был в наблюдении за обителью и приложил руку к обустройству её. Первой из номеров не посчастливилось всюду нести за собой проклятие, и конец очередного промежутка времени, отданного ей, был неизбежным и без её ошибки. Вторая из номеров предложила разделить значение Решения с юной душой и напрасным оказался этот шаг. Третий из номеров последовал за ней, ошибаясь в избраннике. И Четвёртая из номеров в одиночку вынуждена была за порядком следить и ожидать связи с одной последовательницей её. Десяток лет спустя появилась та на свет, а немногим позднее родилась цифра Жизни — полукровка, чьими родителями были представительница людей и представитель бессмертных созданий, подобных Четверым. Не было вестей о ней до тех пор, пока не произошло становление первой девушки — тогда и вернулась с востока она не одна, а в сопровождении Пятой. И, пусть не объявлялось ещё о судьбе Один и неясно, даст ли она о себе знать, спокойствие внушает нам присутствие Четыре. — Завершилась последняя фраза, и Пятая сложила руки ладонями друг к другу, согнув безымянный палец и мизинец, и приставила ко лбу в молитвенном жесте кваттуористов. Герта с удивлением покосилась на сидящую рядом.       — Ты в буквальном смысле к самой себе обращаешься, — сказала девочка, — несмотря на твоё неравенство с Четверыми, ты тоже номер. — Ворона объясняла это, разговаривая как с маленьким любознательным ребёнком и донося до него основы устройства мира, понятия "плохо" и "хорошо".       — Да, я знаю, — отозвалась голубоглазая.

***

      В спальне Тиффани на полке с часами размещались не только книги и безделушки, подаренные ей Джейн с поездок в разные города — чёрно-белая фотография в изящной рамке, с которой, улыбаясь, смотрели родители Уайт в день их свадьбы, была последней вещью, удостоенной взгляда девушки перед тем, как отправиться спать. Изабелла Кларк, взявшая после фамилию мужа её, выглядела, как и всегда, роскошно. Платье невесты специально подобрано было так, чтобы гости на фоне её казались как можно более бедными. Кружевные перчатки, ожерелье и серьги с жемчугом и накидка, идеально сочетающаяся по цвету. Почти сразу после окончания учёбы вышла она замуж за молодого человека из обеспеченной семьи по совету родителей, и распорядилась удача так, что не пожалела она ни разу и отношения эти переросли в нечто куда более ценное. Всеобщим идеалом эту леди признавали всю жизнь, сколько вспомнить она могла, желание её оставаться в центре внимания удовлетворялось и в семье, и в учебных заведениях, и среди знакомых, и любила шутить она про главное правило — безупречный внешний вид. Такой же судьбы желала женщина и своей единственной дочери, но уже основываясь на интересах и личных предпочтениях младшей Уайт. Поддержка во всех начинаниях и помощь в достижении успехов при занятиях хобби, лучшие преподаватели... И уж точно не потерпела бы Изабелла на пути своего дитя преград в лице отдельных персон.       Такая же фотография прикреплена была к стене над маленьким деревянным письменным столом, располагавшемся в гостиной небольшой квартирки на седьмом этаже. Это жильё на окраине города по наследству досталось от родителей умерших брату и сестре. Проживали здесь они около семнадцати лет, быть может, больше — время не сохранило для них своей значимости, оба давно потеряли счёт. А произошло это вследствие избавления Марка и Анны Терра от страшной болезни, и не кем иным, как воплощением Жизни. И если Анна бесконечно благодарна была ей за это, её брат, напротив, считал, что та поступила крайне глупо, вот так помогая не знакомым ей людям, и никогда не отзывался о ней с уважением, да и о других божествах тоже.       Зачем же нужно было им изображение Изабеллы Уайт? Настолько, что Анна вырезала её фигуру из общего снимка. По плану их, эта свадьба должна была стать её последней встречей с друзьями и родственниками. Или хотя бы предпоследней. Женщину эту они винили в судьбе своих родителей и отчасти в собственной. Дело было вот в чём: мать и отец Терра были предсказателями, одними из трёх живущих в то время в городе Четверых, — третьей являлась гадалка Марта, знакомая также всем, кто прожил там от двух дней, — и убеждены старшие были в том, что девочка, родившаяся у Изабеллы и Лиама Уайтов, принесёт с собой огромную кучу бедствий, разрушит будущее многих существ живых, по самым жутким прогнозам сожжёт и город, и Землю, и всё измерение их, и не должна эта душа юная быть рождённой. Не было пока ясно, как удастся принести столько страданий кваттуористам простой человеческой девчонке, и всё же, желая предостеречь жителей от опасности, в их глазах стремительно приближающейся, старались активно они об этом рассказать наибольшему количеству людей, что, несомненно, сильно портило репутацию семьи Уайт и даже той, кто не успел ещё родиться. Тогда-то Изабелла подумала: нужно бы избавиться от угрозы. Не соглашалась она мириться с тем, что у неё перед носом рассказывают страшилки о её ребёнке. Не потрудившись объяснить мужу идею свою и план действий, она направилась в службу охраны порядка, дабы дать работающим там взятку в крупную сумму денег и попросить сослать куда-нибудь подальше родителей Марка и Анны под каким будет угодно предлогом. В результате приписали им все преступления, совершённые в городе за последние пару десятков лет и не расследуемые. Церемониться не стали и при личной встрече сказали прямо: «богатенькая дамочка отдала кучу денег за то, чтобы вас отсюда убрать». Эти же слова переданы были их детям, когда те навестили старших. И визит этот положил конец их общению, поскольку в скором времени несчастные оказались убиты.       Осознав, что обрели бессмертие, прервать которое способна лишь Смерть или её преемница, младшие Терра решили отомстить Изабелле Уайт. Однако, несмотря на то, что сердце Анны не было наполнено безграничной ненавистью к ней и вполне могла она понять поступок женщины, все идеи по устранению принадлежали именно ей. Хотелось юной душе заслужить лучшее отношение к себе от оставшегося родного человека, ведь с раннего детства в свою сторону получала она пренебрежительные фразы, насмешки, попытки принизить её в компании, куда она и так не слишком-то вписывалась, или и вовсе отсутствие всяких взаимодействий, по обыкновению свойственных двойняшкам, и вот подвернулся отличный способ наладить отношения с братом, пусть и не самым правильным образом. Она же предложила поджечь дом, принадлежащий семье Изабеллы, надеясь так избавиться от её мужа или дочери, а в лучшем случае и от всех троих. Но план сработал не так, как задумывалось, и Тиффани осталась жива, а Лиам с женой переместились в Небытие. Семнадцатилетняя Тифф была отправлена в приют для детей-сирот, и оттого долгое время считалась умершей не только Анной и Марком, но и собственной подругой детства. Каково же было удивление Терра, когда они увидели младшую Уайт живой и здоровой. Тогда решила женщина подложить той давненько хранившуюся у неё страничку из старинной книги о Четверых. Не побоялась она пожертвовать передающимся из поколения в поколение от самого первого здешнего предсказателя и автора написанного. Говорилось там, помимо четырёх номеров, и про вероятное существование Пятой, и расчёт был на то, что Тиффани захочет эту информацию проверить, она всегда отличалась особым интересом к кваттуоризму, и свяжется лично с последней из тогда известных номеров.       Закутавшись в серый шарф и ускоряя шаг, Анна шла домой с сумкой, заполненной продуктами. Будучи ещё школьницей, она думала о бессмертии как о самом прекрасном подарке в мире, и становился в понимании её он лучше в разы, если добавлялось условие разделения его с близким человеком, ведь тогда ничто не смогло бы испортить эти радостные мгновения. Сейчас же та скорее сказала бы, что если близкий человек, разделяющий с ней почти каждое мгновение вечной жизни, всем своим видом показывает, как не переносит её, лучше уж не исцеляться вовсе.       Попытки отправить девчонку на тот свет ни к чему не привели. Правдивыми стали слова Марка об её никчёмности даже в таких простых делах. Но будто сама Смерть огораживала будущую избранницу от неудач и нехороших людей, подарила ей благословение своё и словно изменяла потихоньку характер кареглазой, коль спрашивать её приятелей и коллег. Ни одна выходка не могла её взять, рассыпаясь о купол, воздвигнутый вокруг неё до самого момента становления Четвёртой. Периодически являлось во снах Анне напоминание об их старом договоре с цифрой Решения, — та к своей смерти была готова и рассчитала всё так, чтобы количества энергии, оставленной в башне на востоке, хватило для помощи тем бедолагам, кто не видит других вариантов выхода из ситуации, — по которому женщина обязывалась убить дочь своего врага, а та помогать ей в этом должна была и направлять. «Что было бы без её подсказок, раз сейчас всё настолько сложным и невыполнимым ощущается?» — задавала себе один и тот же вопрос Терра. Не предназначался он для ответа, и всё же. — «Опираясь на информацию об её становлении носителем, о наблюдении самой Четыре за этой девушкой и её покровительстве над ней... Значит, мы с Два выступаем против Смерти и её фаворитки?» — звучала в сознании иная фраза, ответное высказывание на которую слышать не желала уже сама хозяйка — или не хозяйка? — этих мыслей. — «Это в любом случае означает проигрыш.» Однако закрывать глаза старалась она и на очевидный факт своей ничтожности по сравнению с цифрой Смерти. А когда создание закрывает глаза, оно либо останавливается навсегда, либо продолжает двигаться наугад, изредка прислушиваясь к советам тех, кто предупреждает о яме впереди. «Влияние Второй из номеров?»       В Тиффани не получалось увидеть точную копию её матери. Девушку, что имела безупречную репутацию благодаря своему очарованию и умению вовремя покрутиться вокруг нужной личности. Девушку, на первый взгляд только и делавшую, что показывавшую превосходство над другими — стоило провести с ней чуть больше времени, и прояснялись другие черты характера, к примеру, способность поддержать любой диалог и отстоять близкую ей точку зрения, честность, прямолинейность по отношению к хорошим знакомым и одновременно с ней уважение к чувствам тех. Девушку, следующую установке "на первом месте — моя жизнь и моё благополучие, а всё остальное едва ли заслуживает переживаний". Девушку, что основывала большие компании ей подобных в школьные и студенческие годы и в первые ряды рвалась, коль разговор заходил о какой-нибудь дополнительной активности. Хотя... Не точная копия, и всё же Тифф была очень похожей на Беллу в большинстве аспектов. За главное различие, пожалуй, можно было бы принять одну вещь — при необходимости кареглазая не стала бы перекладывать работу по изгнанию из города надоедливых предсказателей, отравляющих её существование, она с удовольствием сама бы их отправила. Прямиком в пустоту.       — Я дома, — негромко объявила Анна, ставя на пол коридора сумку и закрывая за собой дверь в квартиру. Ответом, как и всегда, была тишина.