note nr 2

Я открыла глаза. Вернее... попыталась открыть. При малейшем движении всё тело словно скукоживалось, каждая мышца отзывалась болью. Голова трещала, будто по швам. Я зажмурилась, щурясь, пытаясь хоть немного разлепить веки. — Ну и сон мне приснился. Первая мысль проскользнула сквозь мутный туман. Сон. Казалось, что всё это — просто дурной сон, который вот-вот рассеется. Ужасный сон. — Чёрт, — выругалась я, пытаясь приподняться, сквозь тяжёлые веки пытаясь понять, где я, кто я и, что вокруг. — Хиса, ты проснулась? Слышу сквозь звон в ушах твой встревоженный голос. Этого мне хватило, чтобы дернуться и резко разлепить глаза. И также резко повернуть голову вправо, откуда шёл твой голос. Но я сразу же об этом пожалела. Голова взорвалась болью, как будто кто-то ударил кувалдой. Яркий свет обжёг глаза, и я снова их зажмурила. Спокойно, Хиса. Дыши. Пытаюсь восстановить дыхание: вдох-выдох, раз-два, раз-два. Практика после бега. Почему-то я решила, что она поможет, что станет легче. Наверное, просто хотелось верить. Практика помогла. Постепенно я сфокусировала взгляд на тебе. Ты сидела перед диваном, у камина, связанная. И я тоже. Взглянула на свои руки — верёвка, толстая и грубая, крепко стягивала запястья. Шум в ушах и тяжёлый гул в голове не давали сосредоточиться, мысли путались. — Иза, что происходит? — Я не знаю. Обеспокоенно выдыхаешь и опускаешь взгляд. И я опускаю его следом. С трудом прислушиваюсь. С кухни доносится топот. Кто-то ходит. Медленно оборачиваюсь, пытаясь разглядеть хоть что-то из-за спинки дивана, но угол обзора слишком узкий. Голова пульсирует так, что хочется кричать, орать на всю комнату от боли и бессилия. Но внутренний голос удерживает — крик может сделать только хуже. Мы не знаем, что происходит и с кем имеем дело. Отрывками доносятся их разговоры: «мир», «вселенная», «убить», «джутсу». Понимаю, что их гораздо больше, чем двое. Тех, кто оказался не кошмарным сном. Слышала женский голос и два мужских. Но они были абсолютно новые, не такие, как у утренних грабителей. Слышу шаги. Перед нами появляется громила с гладко зачёсанными волосами и странным предметом за спиной. Коса? Холодок пробегает по спине. Похоже, смерть пришла ко мне в гости. К нам. Он видит, что мы не спим, ухмыляется и бросает в кухню: — Они очухались. Снова шаги. Через секунду перед нами появляется ещё один парень — весь в пирсинге, с ярко-оранжевыми, взъерошенными волосами. Его глаза странные, словно сердцевина лука, пустые и холодные. Он смотрит прямо на меня. На миг забываю о боли в голове и теле — внутри поднимается злоба. Они перешёптываются. — Что будем делать? — спрашивает Смерть. — Кто вы такие и что вам нужно? — гневно срывается фраза с моих губ. Ты мягко толкаешь меня в плечо, пытаясь утихомирить. Боишься, что они ещё что-то сделают? Я и сама боюсь. Но страх сменяется злостью, и удержать её внутри невозможно. — Вопросы здесь будем задавать мы, — ухмыляется он, назовём его Смерть. — Верно, лидер? Лидер? Похоже, на нас напала какая-то группировка. — Золото всё на втором этаже. Забирайте и проваливайте! — верещу, дрыгаясь ногами. — Пожалуйста, отпустите, — слышу твой голос. Снова поворачиваюсь к тебе. Твои зелёные глаза полны мольбы. Не бойся, сестрёнка. Я хоть и младше, но я нас защищу. Ты — моя единственная опора, как и я твоя. Если с тобой что-то случится, я, наверное, тоже умру. — Нас не интересует золото. — Тогда что вам надо! — громко говорю, стараясь выглядеть уверенной. Будто у меня есть чем отразить нападение… семерых… нет, девятерых парней и одной девушки, которые по очереди вышли из кухни. Они переглядываются, словно молча согласовывают свой вопрос. Пирсингованный, или как его назвала Смерть, лидер, приседает напротив нас и смотрит своими странными глазами, будто заглядывает в душу. — Что это за место? — В смысле? Я настолько опешила от этого вопроса, что фраза вырывается в истерическом смешке. В смысле, что за место? Это наш дом. Наш! — Не язви, а то язык отрежу. Смерть подлетает ко мне и оказывается слева. Дергает меня за волосы назад, отчего невольно вскидываю голову. Не больно, а неожиданно. Он подставляет холодный предмет к моему горлу. Вот теперь бы закричать от страха. Но не могу. Страшно настолько, что не могу издать и звука. — Что вы имеете в виду? — твой мягкий голос возвращает нас к диалогу. Ты решила взять события в свои руки. — Место? Город? Страна? Кому принадлежит этот дом? Что именно вас интересует? — Всё, — говорит лидер, и я чувствую, как Смерть отпускает мои волосы и убирает лезвие. — Это пригород Сендая. Дом, который вы пытаетесь ограбить, когда-то принадлежал Томсон Роберту и его жене Амано Канне. Мы их дочери. Слышу, как шайка, оставшаяся за лидером, начинает перешептываться. Что такое Сендай? Вы что, с Луны свалились и не знаете города в Японии? Перебирают потом имена наших родителей. Отец у нас был не японцем, и имя у него соответствующее. Это вызвало у наших гостей столько же вопросов. Несколько раз услышала с их уст повторение «Роберт», «Роберт», да и «Томсон» они тоже часто произносили. Амано Канна вопрос не вызвала. Типичное японское имя и фамилия, которая, кстати, нам с сестрой тоже досталась. Из-за того, что мы в итоге осели в Японии, родители посчитали нужным дать нам японскую фамилию. Хоть над чем-то они подумали. — Это… клан? — снова задает вопрос пирсингованный, посмотрев на меня. Мы с тобой переглянулись. — Нет. Это не клан. Обычная семья. Он переводит взгляд на своих товарищей, и один не выдерживает. Тяжело вздыхает и выпрыгивает из кучки, подлетая к нам. — Из них хреновый источник информации. Да давайте их просто подорвём, — его голубые глаза, вернее глаз, хитро прищурен, а на губах ухмылка. Он проводит ладонью перед моим лицом. Вижу, как язык на нём шевелится. Язык. На ладони! Почти стошнило от вида и его слов. Я сжалась. Веревки, которые и так давили, начали давить будто еще сильнее. Ноги были не связаны, но почему-то я не могла ими пошевелить. Мы сидели привязанными друг к другу и к дивану. Все еще не понимаю, откуда они нашли такую длинную веревку и как умудрились нас так перевязать. — Это ненужные проблемы, Дейдара, — говорит японец, выходя из шайки. — Возможно, из-за таких необдуманных действий мы как раз здесь и оказались. — Где «здесь»? Блять, Итачи, — взрывается Смерть. — Мы ходили по округе этого долбанного посёлка всю ночь. Мы так и не поняли, где, блять, здесь! — Заткнись, Хидан, — говорит ему еще какой-то. Уже четвертый. В отличие от других, у него на лице какая-то белая маска. — Мы это и пытаемся выяснить, вы с Дейдарой всё портите. — Ты вообще захлопнись, Какузу. Вслушиваюсь в их разговор внимательнее и начинаю улавливать имена. За их спором начинаю нервно смеяться. Настолько нервно и истерично, что из глаз катятся слёзы. Черт, ты меня напугала, Иза! Хидан, Дейдара, Итачи, Лидер — это же Пейн. Теперь за этой паникой, которая охватила меня сперва я внимательно смотрю и на их одежду. Это же грёбанные косплейщики. Смеюсь и не могу остановиться. Картина начинает проясняться. — Все, спектакль окончен. Давайте, развязывайте нас! — хочется вытереть слёзы, катящиеся с глаз, но не могу дернуть рукой. Забыла, что связаны. — Давайте, развязывайте! Становлюсь серьезней. Хочу показать, что эта шутка уже совсем не смешная. Я чуть коньки не отбросила из-за этого. Что за новый уровень трюков, выполненный профессионалами? Такие они актёры, конечно, я почти поверила. — Не ёрзай, а то порежу, — вновь говорит Смерть, точнее, Хидан. — Конечно. Я напишу твоему начальнику, что ты заигрался, малыш! — срывается у меня с уст. Больше их не боюсь. А он реально подлетает ко мне и вдавливает холодный кунай в горло. — Тебе, блять, что, жить надоело? — Хидан, отойди. Мы еще не получили достаточно информации, — говорит Пейн. — Иза, где ты этих клоунов нашла? Так вжились в роль. Скажи им уже, чтоб вышли из неё! Теперь смотрю на тебя. Я подумала, что ты захотела сделать мне сюрприз — приключение. Мы же любили адреналин. — Это не я, Хиса. Мотаешь головой. А я начинаю злиться. Шутка вышла из-под контроля. — Иза, это не смешно. Они меня пугают. Уже напугали. Если ты хотела сделать мне сюрприз по приезду — он точно удался. Теперь говори им остановиться! — Хиса, честно! — я вижу в твоих глазах всё тот же страх, что был, наверное, у меня пару секунд назад, пока я не поняла, что эти придурки просто косплейщики. — Я не знаю, кто они. Теперь мне снова становится страшно. Незнакомцы смотрят на нас. То, что они косплейщики, — мы поняли. Но похоже, они косплейщики-психопаты. Воры-психопаты, которые оделись в одежду Акацуки и называют себя их именами. Вот это прикрытие вы выбрали, ребята. Чувствую, как моё дыхание вновь учащается, и в панике оглядываюсь по комнате. Надо за что-то зацепиться. Как-то их отвлечь. — Дейдара-сенпай! Смотрите, что я нашел на втором этаже дома. Тоби. Тебя я узнала сразу. Оранжевая маска. И голос такой же противный, как в аниме. Понимаю, что они еще и говорят в точности так же, как и их японское сейю. Поработали на славу, чтобы вжиться в роль. Тоби же отдает какие-то плакаты и вырезки из журнала с Наруто в руки Пейна и Дейдары. Они внимательно их рассматривают, но явно не знают, что с этим делать. Они смотрят на рисунки, на нас. — Смотрите, так похоже на вас, Дейдара-сенпай! Вы тут с девушкой в Ивагакуре. Он достает из кучи бумаг еще один рисунок. Фан-арт. Твой фан-арт, на котором ты изображена с Дейдарой в роли куноичи. — А девушка похожа на... Он смотрит в нашу сторону, и я понимаю, что даже растрепанные, заспанные, грязные и в крови мы очень похожи на то, как ты нас рисовала. Я смотрю на Тоби, и мне кажется, что даже из-за маски я вижу, как он ухмыляется. — Неё! Наконец-то он тыкает пальцем в тебя. Ты вздрагиваешь. — Нет, вам показалось. Это просто рисунок. — Да, — мотает головой Дейдара. — Я никогда не встречался с такой куноичи в Ивагакуре. Следующий рисунок вновь твой, но уже со мной и Итачи. Доля секунды, и они оказываются возле нас. Итачи подставляет нож под горло мне, а Хидан — тебе. — Говорите всё, что вы о нас знаете. — Да о ком, о вас! — дергаюсь, как в припадке. — Скажите, кто вы такие и что делаете в нашем доме? Что вы ищете?! Он резко тянет меня за волосы — крепко, с нажимом, не даёт двинуться. Ногой прижимает мои ноги к полу. Мышцы тянет. Больно. Неудобно. Но я молчу. — Давайте просто убьем их. Эта белая меня особенно бесит! — ухмыляется Смерть, смотря прямо на меня. Внутри что-то холодеет и сжимается. — Они — наша единственная нить, чтобы узнать, что происходит, — вмешивается женский голос. Наверное, в их сумасшедшей косплейной шайке она исполняет роль Конан. — Мы не можем просто отпустить пленников… хотя, возможно, пленники здесь именно мы. Она подходит ближе, остальные окружают нас, словно хищники, загнавшие добычу в угол. Прямо смотрит в глаза, волосы явно парик, окрашенный в синий для убедительности. — Не трогайте сестру, — говоришь ты, умоляюще глядя то на меня, то на японца, что навис надо мной. — Я все расскажу. Поворачиваюсь к тебе. Вернее, только глаза могут двигаться. Ты звучишь очень серьезно. Даже не знаю, что ты собираешься им рассказывать. — Эти рисунки — это фан-арты. Любительские иллюстрации по нашему любимому аниме, — спокойно начинаешь ты. Ну чтож, послушаю. — Что такое аниме? — спрашивает пирсингованный. — Это японская мультипликация. Ты продолжаешь рассказывать им про «Наруто», про то, что они сейчас одеты в костюмы Акацуки из того же аниме. Объясняешь, что это наше любимое произведение. Что первый рисунок – с Дейдарой. На нём действительно изображена ты. Потому что он твой любимый персонаж. На втором рисунке – я, твоя сестра, с её любимым персонажем. И, поскольку попасть в этот мир невозможно, ты пыталась приблизиться к нему через свои иллюстрации. — Я что-то не понял, — блондинчик снова подает голос. — Мы что, просто рисунки? И тут меня прорывает. Сначала кажется, что я смеюсь про себя, но истерика вырывается наружу. — Нет, блин, Итачи, прикончи эту девку, — злится Смерть, напрягаясь. — Иначе это сделаю я! Я замечаю, как он нервничает, хотя до этого не было очевидно. Смерть явно на взводе. Даже японец, который удерживает меня, чуть ослабил хватку после твоих слов. Он смотрит на меня. Его чёрные глубокие глаза встречаются с моими карими. Сколько мы смотрим друг на друга? Кажется, вечность, но, наверное, прошло не больше десяти секунд. — Лидер, нам нужно посовещаться, — наконец говорит он, не отводя взгляда. Возможно, он тоже понял, насколько абсурдна эта ситуация. Наконец, он встает, а за ним и Смерть отпускает тебя. Они отходят на кухню, оставив нас сидеть привязанными у дивана. Мы переглядываемся, и ты кладешь голову мне на плечо. Я закрываю глаза — твое присутствие в этом кошмаре единственное, что сейчас успокаивает. — Хиса, всё будет хорошо. — Обязательно.