note nr 6

Бег. Всю жизнь я им занималась, и он был моим спасением от проблем. Я от них убегала. В прямом смысле. Потом, конечно, возвращалась. Но ненадолго помогало забыться. И сейчас, в момент, когда осознаю, что теряю здравый рассудок быстрее обычного, мне нужно освежиться. Нужно срочно выйти из дома. Посмотреть. Убедиться, что мир и жизнь всё ещё существуют за пределами этих четырёх стен моей комнаты. За пределами нашего дома. И сада. Ведь я будто застряла в этом дне сурка. Быстро накидываю на себя спортивную одежду и открываю дверь комнаты. Тоби. — Хиса-чан, куда ты собралась? — спрашивает он, слегка наклонив голову. — Я вернусь. Всё равно больше некуда идти, — отвечаю я, стараясь говорить как можно спокойнее. Обито сейчас не может выйти из роли — слышатся шаги, кто-то приближается. Воспользовавшись моментом, я спускаюсь вниз. На кухне Дейдара, Хидан, Кисаме и Итачи. Хочу выйти. Но меня тормозит Какузу, который оказывается у выхода, а с другой стороны в проходе появляется Пейн. — Куда ты собралась? — уточняет он. — Бегать. Хочу сбежать из этого дурдома. Побыть одной. Подышать воздухом. — Ты не можешь выходить без сопровождения, — говорит он, а меня всю начинает трясти. — Тогда приставьте няньку! — Я пойду, — говорит Итачи. —Нет, я, — тормозит его Дейдара. Чувствую, что раздражение сменяется снова страхом. Я не хочу бежать с ним. Я хочу от него убежать. От них. Но похоже не в этой реальности. — Пейн-сама? Пейн кивает и Какузу отходит от двери. И я не замечаю, как срываюсь с места. Всё быстрее и быстрее. Чувствую, как моё тело разогревается, как мышцы начинают ныть, но я нарочно не останавливаюсь. Не позволяю себе даже секунды слабости. Я несусь сломя голову по лесным тропинкам. Ноги уже не слушаются, заплетаются, не успевая за ритмом, который я пытаюсь задать. Лёгкие горят, сухие, как выжженная земля подо мной. В этот момент я не думаю ни о чём, кроме боли в груди. Осознаю, что переношу свои эмоциональные переживания в физическую боль. И это понимание вызывает новую волну истерики. Почему? Почему это случается? Почему какие-то психопаты попали именно в наш дом? Спустя время меня нагоняет он — Дейдара. Бежит со мной на равных, потом будто пытается обогнать. Но я вырываюсь чуть вперёд. А потом он. В какой-то момент мы начинаем соревноваться, кто быстрее добежит до какой-то точки. Только итоговой точки нет. Мы просто бежим, пока Дейдара не падает. Я радуюсь. Честно говоря, я устала уже давно, но уступать ему не собиралась. Да и он проиграл глупо — споткнулся о корень, торчащий из земли, и рухнул. А я сама путаюсь в своих собственных ногах и падаю на землю рядом. Не заботясь о камнях и грязи просто переворачиваюсь на спину. Смотрю на небо. — Чёрт, а ты и правда быстро бегаешь. Он тяжело дышит. Кажется, в нашем мире он не настолько ловкий и быстрый как в аниме. Если он вообще реально оттуда. — Я занималась лёгкой атлетикой, — осекаюсь, понимая, что для него это, наверное, пустые слова. — Ну, бегом, в общем. — Я понял. Он приподнимается и протягивает мне ладонь. Машинально хватаюсь за его руку и каменею. — Это... Что-то лизнуло мои ладони. Будто собака... но собаки здесь нет. Только мои ладони в руках Дейдары. И его язык. На ладонях. Это он только что коснулся меня. —Моя техника. Пока ещё работает в вашем мире. Он явно доволен. Доволен моим шоком. А я понимаю, что моя попытка проветриться, сбежать от проблем, стала ещё сильнее. Ещё больше. — Я обещал вернуть тебя в течение тридцати минут, — говорит он буквально спустя пару секунд, — если не вернёмся, нас пойдут искать другие. Понятно. Он поднимается, снова протягивает мне руку, чтобы помочь. Но я не касаюсь его в этот раз. Поднимаюсь сама и на каком-то автомате иду в сторону дома. Дейдара идёт рядом со мной. Что-то говорит про то, как он также споткнулся о пень, когда попал сюда. Но я его не слышу. Не слушаю. Голова будто в вакууме. Мы заходим в дом через кухню, где сидят Кисаме, Пейн и Какузу. Они оборачиваются и с каким-то довольством смотрят на нас, будто отмечают, что Дейдара сдержал своё обещание и вернул меня вовремя. Молча прохожу мимо них. У лестницы замечаю, как ты о чём-то говоришь с Итачи. Ты вся светишься, улыбаешься ему, касаешься его руки. Он кивает. С чем это он соглашается? И почему ты так любезно себя с ним ведёшь? Я вижу, как он смотрит на тебя, и внутри вспыхивает странное чувство. — Хиса! Ты откуда? — спрашиваешь, замечая меня внизу. — Бегала. Я осматриваю и тебя, и Итачи, который тоже собирается спуститься вниз. Все трое молча проходим мимо друг друга. Ты, видимо, оборачиваешься в последний момент, потому что обеспокоенно спрашиваешь: — Ты вся грязная. Что случилось? — Упала. — Ты не поранилась? — Я уже давно поранилась. Я перевожу взгляд с тебя на Итачи. Моя душа поранилась в тот день, когда они появились. — Иди лучше готовь завтрак, — говорю я, указывая в сторону кухни. — Там уже четыре рта, а с руками Дейдары вообще шесть. Сама иду в ванную. Смотрю в зеркало и ужасаюсь своему отражению. Вижу также перевязанную руку. Снимаю бинт — рана уже затянулась, но шрам наверняка останется. Осторожно провожу пальцами по порезу. Боли больше нет. Или, возможно, я её просто не чувствую. Включаю воду. Посильнее. Да погорячее. Захожу в душ, закрываю глаза, и в голове, наконец, пусто. Вода успокаивает. Кажется, я провела там слишком много времени, потому что Пейн и Конан, оказавшиеся под дверью, похоже, даже не подозревают, что кто-то был в ванной. — Пейн, мне тяжело. Я ничего не понимаю, — слышу приглушённый голос Конан, обессиленный и подавленный. Её слова словно исходят от меня самой. — Нам нужно срочно вернуться домой. Этот мир плохо на нас влияет. — Да. Наши силы угасают. Хидан, Дейдара и Тоби, похоже, пока единственные, кто держится лучше всего. Джутсу слабеет. — Может быть, когда оно исчезнет, мы вообще не сможем вернуться. Мы каждый день ищем... что-то. Но мы не знаем, что именно, — Конан вздыхает. — Конан… — Пейн, ты единственный, кому я могу это сказать. Мне здесь очень тяжело. И страшно. Её голос становится тише, почти шёпотом: — А вдруг нас убьют, когда наши силы исчезнут? Почему одна из них нам поверила, а другая — нет? Это странно. Может, они обманывают нас? Я даже есть боюсь — вдруг там отрава. Я слушаю Конан и узнаю себя в каждом сказанном ею слове — в её страхах и опасениях. А они не напрасны. Я ведь правда хотела их отравить... — Хису не видели? Хидан. Закрываю рот рукой, боясь издать лишний звук. — Потерял её из виду? Мы не можем упустить ни одну из них. Если они вдвоём каким-то образом затащили нас в этот мир, обе должны быть под нашим присмотром. Всегда. Слова Пейна звучат строго и не допускают возражений. Паника внутри меня снова растёт. Я понимаю, что не могу выйти сейчас. Слышу, как Хидан недовольно фыркает, обещает найти меня, и слышу как они расходятся: кто-то уходит к моей комнате, кто-то вниз по лестнице. Жду ещё несколько секунд, считаю до десяти — чтобы и успокоиться, и дать им время уйти достаточно далеко от ванной. Осторожно приоткрываю дверь, выглядываю — вроде никого. Быстро выбегаю и ловко вбегаю в свою комнату, закрываю дверь и… замираю. В комнате стоит Хидан, разглядывая её, как будто в поиске чего-то. Мне становится не по себе. Он высокий и крепкий, не такой огромный, как Кисаме, но всё равно внушает страх. Да ещё и в моей комнате. Увидев меня, он ухмыляется и расплывается в широкой улыбке. — Где, блять, тебя носило? Я весь дом обшарил, — бросает он. — В душе... — отвечаю, хотя уже и сама начинаю сомневаться, была ли я в душе, но влажные волосы и капли, стекающие по спине, подтверждают это. Холодно. — Выйди. Показываю ему на дверь, но он явно чувствует себя хозяином. Вальяжно обхаживает комнату, с интересом осматривает всё вокруг. Будто видит впервые и не был тут, когда они бродили по дому в первые дни. — Кто это? — спрашивает он, взяв фотографию в рамке с рабочего стола. Главное фото — семейный портрет. Мы стоим с родителями возле дома. Традиция — фотографироваться каждый год перед началом учебы. Но это стало последним снимком. Тогда я пошла в десятый класс, а ты — в двенадцатый. Это была весна. А летом их не стало. — Наши родители, — отвечаю. — Они мертвы. — Оо, — тянет он и ухмыляется, а меня всю трясет. От гнева. От холода. Стою почти голая перед каким-то мужиком. Убийцей. Психопатом, уж точно. В голове кручу фразы, которые сказать, чтобы выпроводить его отсюда, но кто-то подходит сзади. — Хидан, меняемся. Дёргаюсь от испуга. Поворачиваюсь и вижу Сасори. Маленький, худощавый, аристократичный, словно фарфоровый — очень красивый. Понимаю, что невольно рассматриваю его гладкую, будто неживую кожу. Словно он кукла. — Ну, блять. Хидан недоволен. — Ты тоже уходи, — осторожно говорю я Сасори. — Уйду. Но буду за дверью. Мы следим за вами. Дверь захлопывается. И я облегченно выдыхаю. Не так облегченно, как хотелось бы, но стало точно спокойнее, когда в комнате я одна. Я боюсь его тоже. Как и боюсь Дейдару. Итачи. Тоби. Конан. Вспоминаю её слова. Она боится, как и я. Только боится нас. Может им всем тоже страшно?